Действующие в тени

Меня окружали люди,

но я чувствовала себя одинокой.

Шань Са, из книги «Императрица»

      Нура расхаживала по заведению с подносом в руках и улыбкой на лице, которую приходится растягивать от уха до уха. Никто из посетителей паба не подозревает, им это и не важно, что за улыбкой официантка прячет недели бессонных ночей и море пролитых слез. Если ей удается уснуть, то ночью она просыпается в холодном поту от ночных кошмаров.       Её изнутри рвет на части от желания кричать от боли, и одновременно забиться в угол, подальше от чужих глаз. Она осталась совсем одна, ей больше не к кому обратиться за помощью и поддержкой.       Дверь в ванную со скрипом приоткрылась, и туда заглянул Алек.       — У тебя все нормально?       — Нет. Все просто ужасно, — Нура говорила неестественно спокойным голосом.       — Что случилось? — за секунду его брови взлетели и глаза округлились от испуга, но он быстро собрал эмоции в кулак и присел на уголок ванны.       Девушка приподнялась и теперь сидела в остывшей воде, мокрые пальцы легли на мужские.       — Алек, меня изнасиловали, — эта фраза далась ей нелегко, она проговорила её буквально по слогам.       Лицо молодого человека исказила гримаса ярости. Вскочил с места и начал вышагивать по комнате.       — Что?! Как ты могла позволить?!       — Я? — от этой неожиданной фразы девушку затрясло.       — Раз он тебя взял, значит, ты его сама спровоцировала! Мне не нужна такая как ты!       — Но Алек, постой! — она поднялась, по её телу хлынули водопады.       — Даже не смей идти за мной! Я тебя бросаю! — крикнул он уже из другой комнаты.       Когда девушка, укутанная в полотенце, выбежала из ванны, поскальзываясь на каплях, падающих с её волос, молодой человек уже с набитой вещами сумкой стоял у выхода. Ещё секунда и он хлопнул дверью. Нура выбежала босиком на лестничную клетку и схватила парня за сумку.       — Не смей ко мне прикасаться! Ты мне противна.       Его слова подобно разогретому на огне клинку,       Как ты могла позволить?!              который он острием приставил к горлу и начал давить,       Ты его сама спровоцировала!       с каждым словом лезвие делает новое движение,       Мне не нужна такая как ты!       углубляя рану.       Капли крови водопадом стекали на его ладони,       Я тебя бросаю!       и он упивался этой кровью.       Рабочий день был подозрительно тихим и спокойным. Ни один посетитель не напился до беспамятства; никто не затеял драку, в желании доказать всем, что он прав; ни один посетитель не пожелал распускать руки. Будто затишье перед бурей, которое очень настораживало.       В очередной раз официантка опускает поднос с едой на стол посетителей. Первой тарелка с ирландским завтраком появляется перед девушкой, улыбнувшись ей фирменной улыбкой. Какой извращенец заказывает завтрак вечером к пинте пива? Жареные колбасы, яйца, бекон и куча ещё другого. При виде всего этого Нуру начинает мутить. Еда лоснится жиром, а в нём отражаются отблески света от ламп.       Блестящий жир. Она сдерживает позывы тошноты.       Зазвенел колокольчик, оповещающий о том, что в паб вошел новый гость. Быстрым и цепким взглядом официанты оценивают его: высокий широкоплечий мужчина, небритый, закажет пару стаканов алкоголя и чаевых не оставит.       Очень напоминает…       Сердце начало биться с бешеной скоростью, а все вокруг будто замедлилось. Стены словно начали дышать, то давили на девушку, сжимались, то были недосягаемо далеко, а потолок становился выше. Потом поле зрения сузилось, перед глазами был только он, а всё остальное затянулось чёрной дымкой. Из ощущений только дикий первобытный страх. Казалось, что сейчас он снова набросится и причинит боль. Ноги начали труситься.       — Девушка, — окликнула посетительница, но Нура оставила её без внимания. Её тело стало, словно пластмассовая фигурка, застыла на месте со второй тарелкой ирландского завтрака в руках. — Девушка?! — она одернула оцепеневшую официантку за плечо.       — А? Да. Извините, — в растерянности она быстро ставит тарелку перед мужчиной и отходит от столика медленно и неуверенно.       Взгляд официантки встречается с тем мужчиной. Его взгляд кажется очень знакомым, его глаза очень похожи на…       Руки начинают труситься, и в следующий миг поднос с громким звуком падает на пол.       «Неужели это он?!» — проносится в голове. Официантка опускается за подносом, пальцы берутся за металлические ручки, но она не торопиться подниматься, в страхе буравя пол взглядом.       — Эй! Всё нормально? — рука бармена легла ей на правое плечо. Девушка вздрагивает от этого простого прикосновения, будто от удара током. Шея, будто окоченелая, поворачивалась с внутренним скрипом к Гарри. — Нура, что случилось?       Девушка буквально подпрыгнула на месте, потянула бармена за рукав, шипя ему на ухо, чтобы никто больше не слышал:       — Это опять он! Понимаешь? — В горле образовалась Сахара, из-за чего говорить стало трудно. — Он пришел за мной…       — Кто? — Но этот вопрос остался без ответа и повис в воздухе.       Нура почувствовала сильную нехватку воздуха, словно весь воздух выкачали из тела и пространства, даже глубокие вдохи и выдохи ничуть не помогали. Голова начала кружится будто волчок.       Пытаясь найти опору хоть в чем-нибудь, она вцепилась в поднос настолько сильно, что побелели костяшки. Девушка пыталась скрыться в подсобном помещении, но походка подвела, будто она перебрала с алкоголем. Вышло сделать несколько шагов, а потом ноги окончательно запутались между собой, и она упала. Её тело затряслось в конвульсиях, глаза закатились, она стала нести несвязный бред.       Приглушенно, будто под водой, она слышит, как какая-то девица начинает верещать, кто-то кричит «Вызовите скорую», Гарри начинает ругаться, попутно набирая номер скорой.       Сознание приходило вспышками, девушка видела суету вокруг себя.       Когда скорая приехала, санитары что-то вкололи Нуре и темнота сгребла её в свои объятья, сквозь эту липкую темноту она ощутила качку, а дальше полное бессознание.

***

      Яркий, ослепляющий свет и белые стены — первое, что увидела Нура, придя в себя. Её койка стояла ближе всех к окну, напротив, в углу, была пустая койка, слева ещё одна, на которой лежала девушка со сломанной ногой. Слышен шум телевизора, девушка находит его глазами; крутят старый и всеми забытый фильм с Вин Дизелем, название которого она не смогла вспомнить.       Перед лицом возникает фигура. Это оказывается медсестра в специальном костюме: красные штаны и белая рубашка с красными полосами на воротнике и кармашках.       — Здравствуйте, не волнуйтесь, пожалуйста. Вы в больнице. Вам стало плохо в баре. Помните? — с наигранно нежным голоском лепечет блондинка, колдуя над девушкой.       — Да, припоминаю, — перед глазами вспышками проносились воспоминания о посетителе. Нура схватила медсестру за рукав. — Его нет в больнице? Он ушел?       –Кто? — пускай она говорила спокойно, но в глазах читалось явное недоумение.       — Мужчина, высокий такой. Он — чудовище! Не пускайте его ко мне! Пожалуйста! — на глаза наворачивались слезы. Какой-то аппарат начал громко пикать.       — Успокойтесь, пожалуйста. Мы никого к вам не пустим, обещаю.       — Пожалуйста, не впускайте! Пожалуйста! — у пациентки началась истерика, она начала реветь, браться за голову и неустанно что-то говорить.       Мир померк и покрылся темной дымкой, девушка едва различала силуэты, голоса и суматоху вокруг. У Нуры случился второй припадок, но она этого никогда не вспомнит. Ей снился кошмар. Снова. Снова снился он, его грубые прикосновения, когти и звериный рык.       Она проснулась в холодном поту, и снова больничный свет ударил в глаза.       Всё ещё в больнице…       Нура трет глаза и накрывает лицо ладонью, прикрываясь от света.       — Может это к лучшему? — эта фраза не требовала ответа.        Позже, от врачей и медсестер, Нура узнала, что с паба она попала в общее отделение местной городской больницы. Бедолага Гарри, так волновался за девушку, что всё время от паба до больницы ехал рядом с каретой скорой помощи, в машину его не пустили. Потом сидел в коридоре и ждал, когда она придет в сознание, но из-за истерики и второго припадка пациентки, в палату его так и не пустили.       Нуру экстренно перевели в отделение эпилептиков, в четырехместную палату с низкими кроватями и боковыми перилами. У всех, кто страдал тяжелой формой, на голове были электроды, которые круглосуточно отслеживали мозговую активность. Кроме этого, в палате всегда находился кто-то из больничного персонала, присматривая за пациентами и оценивая их состояние. Возле каждой койки была кнопка вызова медсестры и над каждой кроватью висела камера, чтобы иметь вещественные доказательства припадков. От внимательных взоров врачей и медсестер не ускользнули синяки и заживающие ссадины.       В скором времени загадочную пациентку посетили двое гостей. Двое мужчин в полицейской форме появились на пороге палаты, чем не на шутку заставили понервничать пациентов. Первый, офицер Гарисон, был светловолосым и щуплым, возрастные изменения едва начали касаться его лица, морщинки располосовали лоб и разрез глаз, он задавал много вопросов. Второй же, офицер Делмар, высокий темнокожий, бритый на лысо, достаточно привлекательный, молчал и лишь изредка делал пометки в своём потрёпанном блокноте. Они долго беседовали и пытались выудить из девушки информацию о том, как появились увечья, но она упорно продолжала молчать. Она боялась, что монстр узнает о том, что она рассказала полиции, и придет за ней, чтобы убить, как ненужного свидетеля. Однако чутье трепыхалось, как птица в клетке и кричало, что лучше рассказать, когда офицеры начали заверять, что предоставят защиту свидетелей, хотя ей в это верилось с трудом. Слишком уж мала вероятность того, что обычные пули способны навредить чудовищу.       Нура поведала офицерам свою историю, умолчав о том, что нападавший был оборотнем, они бы ей не поверили и сочли сумасшедшей, а с учетом тех обстоятельств, как она здесь очутилась, для девушки быстро бы нашли палату в ближайшей лечебнице для душевнобольных. Офицеры Делмар и Гарисон всеми способами пытались узнать подробности, но ссылаясь на душевную боль, девушка подавала лишь сухие факты. Для них так и осталась загадок природа следов порезов. Нуре удалось списать их на то, что человек волок её по лесу.       Лишь на пятый день пребывания девушки в больнице было разрешено навещать её, первой на пороге палаты оказалась обеспокоенная Элис. Она принесла Нуре несколько личных вещей: одежды, предметов первой необходимости и книгу. Им позволили пройтись по коридору, на улицу пациентке пока выходить запрещалось. После припадков у девушки был период бессилия, и по больнице она передвигалась с трудом, еле переставляя ноги. Больничная пижама висела на ней мусорным мешком, тапочки, так любезно привезенные Гарри, шаркали по бетонному полу. Всю прогулку она держалась за руку подруги и думала, насколько убого выглядит со стороны. Элис была безумно тактичным человеком, поэтому ни слова не проронила о внешнем виде и общей растрепанности подруги.       Две девушки шли по коридору медленно и молча, ибо никто из них не отважился начать разговор. Тогда Нура впервые смогла осмотреть коридор. Широкий, темный пол, голубые стены, большие окна, лифт на этаже и сестринский пост. Самый обычный этаж.       — Из-за меня большая шумиха поднялась на работе, да? — Нура первая решилась нарушить тишину. Её голос был неестественно спокойным. — Немного. Мы испугались за тебя. Вестер просил передать, что если понадобится помощь, можешь обращаться к нему, — ответом ей был кивок. — Гарри передал тебе сладости, я положила их на тумбочку.       — Спасибо вам. Мне, как раз, очень сладкого захотелось.       — За углом недавно открыли пиццерию, мы с тобой просто обязаны туда пойти! Моя соседка недавно заказала, говорит, просто пальчики оближешь!       — Как думаешь, эти горгоны разрешат тебе пронести кусочек для меня? — девушка пыталась не падать духом.        — Очень на это надеюсь. А меня на свидание позвали.       — И кто же он?       — Помнишь того симпатяшку с квартиры напротив? Такой спортивный? Так вот: мы вчера застряли в лифте, часа наверное на три. Мы так мило поговорили и он сказал, чтобы я дала ему знать, когда смогу пойти с ним в кино.       — Здорово! — Нура на какое-то мгновение почувствовала себя живой.       Элис продолжала рассказывать последние события, словно диктор на телевидение. Это возвращало её к тем моментам, когда они сидели втроем за барной стойкой и Гарри подливал коктейли.       — Нура, — блондинка прервала свой рассказ и остановилась, повернула подругу к себе лицом, её ладони были холодными, в отличие от рук Элис. — Как ты?       — Чувствую себя разбитой, столько навалилось за последнее время.       Перед глазами всплыли картинки произошедшего, в горле резко пересохло, а ноги отказались стоять крепко и девушку подкосило. Элис заботливо усадила подругу на ближайшее сиденье и умостилась рядом.       — Нура, что с тобой?       Девушка вцепилась в худощавую девичью руку, боясь, что если отпустит, то останется без защиты. Глаза забегали по коридору, а голова начала гудеть и крутиться, словно белка в колесе. Нура делала короткие быстрые вздохи и забывала про выдохи. Потолок внезапно стал высоким, а коридор неестественно длинным.       — Врача, — прохрипела она.       Официантка стала кричать и звать на помощь. Всё что могла рыжеволосая в тот момент — это крепко сжимать её рукав, так сильно, что побелели костяшки. Всё тело начинала пробивать сильная дрожь. И темнота снова раскрывает для неё свои теплые и липкие объятья.

***

      Это был уже третий припадок за последнюю неделю. Врачи были обеспокоены состоянием пациентки. После последнего припадка Нуру повели на электроэнцефалографию. Лаборант нацепил на рыжую голову разноцветные электроды, худощавые длинные пальцы порхали над клавиатурой и что-то нажимали, а затем сняли дурацкие провода с головы Нуры.       — Активность вашего мозга не похожа на нормальную работу мозга, — лечащий врач, доктор Никсон, говорил спокойным и размеренным голосом. Он сидел напротив пациента, закинув ногу на ногу, и поглядывал в бумаги.       — И что это значит? Почему так?       — К сожалению, мы пока не знаем, вызвано ли это физическими факторами или психоэмоциональными.       — Блеск.       Вечером в палату пришла медсестра и провела стандартный осмотр, отметив пассивность и угрюмость пациентки.       Через пару дней на стул, напротив койки Нуры села женщина в белом не застегнутом халате, под которым виднелась пудровая блуза и синяя юбка-карандаш, слегка оголяющая колени. Она поздоровалась и откинула свои блондинистые волосы назад, от этого взмаха по палате разошелся шлейф её духов: сочный аромат зеленых яблок и прохладные нюансы белой розы, словно глоток чистого и мягкого воздуха дикой природы. Её голос размеренный и ласковый, явно был специально развит для подобных разговоров.       — Называй меня Мартой, — просто и без пафоса.       В первую встречу психотерапевт старалась установить доверительные отношения, они разговаривали о физическом самочувствии девушки и о том, что она делает в свободное от анализов и процедур время. А затем перевела разговор в другое русло: о синяках и разговоре с полицейскими. Девушка рассказала ей то же самое, что и офицерам, сухие факты без подробностей. Но она это уже знала. Её больше интересовал след, который оставил на психике пациентки этот случай. В своем блокноте женщина отметила «не демонстрирует враждебности».       Ещё через пару дней календарь перевернулся на август, Нура физически окрепла и уже сама ходила к Марте в кабинет. Первое мнение о её кабинете было смешанным. Стены выкрашены в успокаивающие голубые тона, шторы закрывали окна и ни один лучик не пробивался, справа от входной двери стоял диванчик из приятной ткани, напротив стоял шкаф, а напротив двери стол и стул Марты, а за ней книжный шкаф. Девушка и не заметила, как к концу сеанса удобно разлеглась на диване.       Элис и Гарри ещё пару раз приходили навестить подругу, в последний визит они отметили, что Нура понемногу «оживает». Она уже и сама начала верить в своё выздоровление.       Но всё разрушил ночной кошмар, в котором ей снова снилась та ночь. Дежурная медсестра разбудила её, так как девушка кричала во сне и пугала других пациентов. Предлагали вколоть успокоительное, но Нура отказалась и всю оставшуюся ночь не смогла сомкнуть глаз. Её сознание разрывали мысли о том, почему это всё случилось с ней, и жалела себя. В тот-то момент девушка и решила, что ангел-хранитель отвернулся от неё.       Уже утром плёнка началась сначала — обычные больничные будни: завтрак, анализы, посещение психотерапевта и так далее. На приёме у Марты Нура сказала, что кошмары снова начались.       — Мне кажется, что это никогда не закончится. Боюсь, вам придется меня терпеть до конца жизни, — слабая усмешка не помогла разрядить обстановку. — Я хочу вам признаться.       — В чём?       — Он начинает мне мерещиться, — шепотом проговорила пациентка, будто боялась, что кроме врача услышит кто-то ещё. — Сегодня в коридоре мимо меня проходил санитар, крупный парень и когда он повернулся ко мне, мне показалось, что это тот мужчина, что он притворяется работником больницы, чтобы следить за мной. Я понимаю, как это звучит, но это правда. Я боюсь, что он найдет меня.       Возвращаясь в палату после сеанса, девушка пребывала в приподнятом расположении духа, но все же нехорошее предчувствие шептало где-то за спиной. Нура шла по светлому коридору, через высокие окна лился солнечный свет. По радио передавали скорое похолодание и последние солнечные деньки. Её обгоняли и шли навстречу люди в униформах и пижамах. Навстречу ей надвигался амбалистый санитар, его образ дрогнул и превратился в нечто другое. Её глаза чётко видели монстра в коридоре. Девушку охватил всепоглощающий ужас. Схватив цветок, стоящий на подоконнике, она метнула его в мужчину. Горшок попал прямо по голове, а пациентка бросилась наутек. Тапочки скользили по бетону, на повороте девушка распласталась на полу. Побег был недолгий, санитар заключил девушку в стальные объятья, она кричала и топала ногами, но все попытки вырваться были четны. Подоспевший врач вколол что-то, девушка почувствовала боль, затем слабость и через несколько минут провалилась в темноту.