Действующие в тени

О, с какой тоской

Птица из клетки глядит

На полет мотылька

Кобаяси Исса

      Нура проснулась с сильной головной болью. Шторки были наглухо задернуты, пропитанные вековой пылью, с пятнами разных цветов и происхождения, не пропускали ни одного лучика солнца, но для её глаз обстановка в палате была слишком яркой. Она видела всё замыленное, будто через грязный объектив, который необходимо протереть.       Когда глаза привыкли к свету и дымка рассеялась, девушка увидела небольшую комнатку с одним окошком, койкой и тумбочкой рядом. Стены выкрашены в дешевую краску светлого цвета, но уже невозможно понять какого, паутинки трещин то тут, то там. Она попыталась поднять руку, но плотная кожа ремешка прервала это движение. Конечности и живот туго опоясывали кожаные ремешки. Ещё несколько попыток высвободиться не принесли результатов.       — Эй, кто-нибудь меня слышит?!       Послышался звук отодвигающегося стула в конце коридора, а затем приближающийся цокот каблучков о бетонный пол — медсестра, сидевшая на посту, передвигалась маленькими, но быстрыми шажочками. Девушка, в сопровождении шороха халата, забежала в палату. Она кружилась над пациенткой с различными ампулами и шприцем, раздумывая, что использовать в первую очередь. Тонкий голосок лепетал про вынужденные меры предосторожности, но Нура едва ли смогла осознать её слова.       Девушке вкололи успокоительное и отвязали ремешки, тело ломило и чесалось в тех места, где были опоясаны ремешки. Она изъявила желание поесть и сходить в туалет, ей не смогли отказать. Пациентка пребывала в абсолютном спокойствии и легкой слабости, но все же находилась под контролем.       Она шла в туалет в сопровождении санитара — парень среднего телосложения и безразличным взглядом. Он стоял под кабинкой и ждал свою подопечную. Когда пациентки, зашедшие отвести душу, кидали на него гневные взгляды, он переводил свои безразличные глаза с двери на них и обратно. Этот парень стоял над ней и в столовой. Находясь под действием успокоительного, Нуру едва ли волновало присутствие надзирателя, ходящего за ней тенью, готового в любой момент вонзить иглу и ввести очередную дозу. На обед был пресный и безвкусный суп, но выбирать не приходилось. Вкусным здесь был только хлеб и сахар, но увы, его не унести с собой в палату.       Маленький аккуратный силуэт в розовом халате перед глазами сменил крупный мужской, с темными волосами — лечащий врач. Его суровый внешний вид не сулил ничего хорошего.       — Мы очень сожалеем, но наша больница не сможет вам ничем помочь. Мы не специализируемся на подобных случаях. Ваши приступы не вызваны никакими заболеваниями, приобретенными или хроническими, — Нура не перебивала и временами кивала. — У нас была теория, что причиной всему может быть некое психологическое расстройство, и она подтвердилась. К сожалению, у нас нет специалиста, подходящего для вас.       — А как же Марта?       — Марта лишь психолог, а вам необходим психиатр, который сможет назначить вам должное лечение.       — И что мне делать?       — Мы сотрудничаем с Центром здоровья мозга в западной части Ванкувера, — он протянул ей буклет, оформленный в голубовато-белых тонах. — От силы часа два езды. Мы можем обеспечить вам переезд.       Нура опустила глаза на флаер.       «Центр здоровья мозга Стивена Морринга». На буклете изображено больше здание, выкрашенное в приятный небесно-голубой цвет. Газон подстрижен, будто под линейку. На следующем развороте мужчина в белом халате с белоснежной улыбкой жмет руку мужчине средних лет. «Безвыходные ситуации нам не знакомы» — гласила белая надпись в оглавлении.       Девушка шумно выдохнула.       — Раз это необходимо… — ей было сложно говорить, в горле застрял ком. — Мне можно собрать вещи с квартиры и уволиться?       Директор был весьма разочарован новостью об уходе хорошего сотрудника, но и тратить деньги на пособие за длительный больничный официантки ему не хотелось, поэтому увольнение прошло быстро и легко для девушки. Паб решил всю бумажную волокиту в самые кратчайшие сроки, и уже после обеда девушка получила свою трудовую и по её личной просьбе расчетные наличкой.       Элис и Гарри любезно согласились помочь присматривать за квартирой. Девушка наполнила свой портфель парой приспособлений личной гигиены, несколькими предметами гардероба и парой книг.       Уже на следующий день, ближе к полудню, Нура ехала в авто с личным водителем, мечта сбылась, правда не совсем так как хотелось.       Свет, падавший с окна, расчерчивал её лицо на полосы — на окнах стояли решетки. Дорога, по которой мчал её водитель в медицинской форме, была с небольшими ухабами, но в целом ровная. Однообразный вид из окна быстро наскучил и вскоре стал белым шумом, лишь изредка там мелькали фасады домов.       Сквозь решетки на окнах это здание казалось мрачным, и когда санитар по-джентельменски открыл для неё дверь, ручек внутри не оказалось, и, ухватив за руку, подвел к воротам, это место выглядело не таким уж радушным, как на буклете. Ворота и забор были футов десять высотой с пиками. Лечащий врач, сопровождавший свою пациентку, нажал на звонок. Девушка и двое мужчин пребывали в напряженном ожидании, никому из них не нравилась окружающая атмосфера.       За воротами просматривалось невероятных размеров здание лечебницы: три крыла, много окон и все с решетками, в главном корпусе были несколько длинных окон, по всей видимости, кабинеты врачей. С левой стороны вырос охранник, маленькие, выцветшие от возраста глаза, быстро прошлись по людям, стоящим по ту сторону. Ворота со скрипом открылись, приглашая внутрь.       Молчаливый мужчина вел их по дорожке, вымощенной плиткой. Напряженную тишину перебивали шум природы и разговоры пациентов, находившихся на улице. Пациенты, сидевшие на стриженом газон и уютных голубых лавочках, были совершенно разные: вот под деревом сидит молодая девушка азиатской внешности с книжкой в руках и отсутствующим взглядом; в паре метров от неё на газоне сидят двое, мужчина и женщина средних лет, на вид канадцы, и играют в настольную игру; ближе к зданию на лавочке сидит пожилая женщина и кормит воображаемых голубей.       Подойдя ближе к корпусу, девушка увидела худощавого мужчину, прислонившегося к окну второго этажа, через решетку он с интересом наблюдал за новыми лицами. Заметив, что за ним наблюдают, поспешил ретироваться.       На пороге, состоящего из четырех серых ступеней и пандусом справа, стоял мужчина в форме санитара и с бейджем на груди. Охранник кивнул ему и удалился восвояси, шаркая обувью. «Администратор» абсолютно буднично и через чур позитивно поприветствовал гостей и попросил следовать за ним.       Небольшой вестибюль, в котором половина стены прозрачная, что можно увидеть курящего рядом человека. Санитар махнул темнокожему мужчине средних лет, что сидел за постом охраны, тот нехотя поднялся и со скрипом отпер решетку разделявшую вестибюль и корпус.       — Три дороги, как в сказке: справа второй корпус, там медпункт, прямо актовый зал, он же комната отдыха, там наши пациенты общаются и проводят свободное время, иногда они вместе с доктором Рид ставят легкие постановки, а ещё там столовая и кухня, слева кабинеты групповой и одиночной терапии. Ну, а нам на второй этаж.       Мужчина среднего роста, гватемальского происхождения, зашагал вперед, а затем вверх по лестнице, напевая только ему известную мелодию; его халат, слишком большой для него, был не застегнут и развивался за ним словно плащ. Этот человек был далек от спорта, но и пухлым его не назовешь; весьма привлекательный.       — Тут у нас общие палаты, девочки прямо, мальчики направо, — когда он жестикулировал, его темные волосы с легкими кудряшками дергались и подпрыгивали. — Налево.       Мужчина снял с шеи ключ на цепочке из нержавеющей стали. Ключ провернулся в замке несколько раз с характерным щелчком. Санитар прошел дальше по коридору, таком же, как и предыдущие, мрачном и угнетающем. Все его движения были энергичными; слишком весёлой и счастливой казалась энергия, которая исходила от него. Он выглядел через чур позитивным человеком для свой работы.       Он постучал костяшками пальцев по металлической двери, звук эхом побежал по коридору. Выждав пару секунд, санитар распахнул дверь в кабинет главврача.       Кабинет главврача пропах запахом дешевых сигар, которые не спутаешь ни с чем, мебель и обои сочились этим смрадом. Врач оторвал мутно-голубые глаза от бумаг на столе, он обменялся рукопожатиями с вошедшими мужчинами. Санитары усадили девушку на затертый кожаный диван. Лечащий врач Нуры заполнял анкету девушки и временами перекидывался фразами, многозначительно поглядывая на девушку.       Кабинет слишком скудный для главного врача. За его спиной висела схема второго этажа, стол широкий из темного дерева заставленный бумагами, справа шкаф с папками и диван, справа шкаф с одеждой и пара кресел, в углу ютился небольшой холодильник.       Нура пребывала в подобии диссоциативного состояния. За всё время её лицо не затронула ни одна эмоция, вчерашний огонь, бушевавший в ней, сменился антарктическими льдами и холодом. Она разглядывала потертости на диване и трещины в бетонном полу, прикрываемые зеленым затоптанным ковром. Настенные часы мерзко тикали, отбивая каждую секунду и эхом откликаясь во всем кабинете.       Когда главврач, потирая седые усы, обратился к ней, она перевела безразличные глаза с пола на мужчину, она так и не смогла поймать нить его монолога, поняла лишь то, что голубой проведет её.       «Администратор» взял Нуру под руку и повел в неизвестном ей направлении. Блу — так его звали. Блу поспешил прямо по коридору.       — Постарайтесь запомнить, это ваша комната, койка возле окна, с вами будет ещё двое. Думаю вы сможете найти общий язык, — он проверил её сумку на наличие запрещенных вещей и, не найдя ничего постороннего, кроме самого портфеля. — Простите, но его нельзя. Он будет на складе, и как только поправитесь, сможете его забрать.       Девушка закинула в прикроватную тумбочку разрешенные предметы: средства гигиены и книги.       — Осваивайтесь тут понемногу. Скоро будет ужин, — с этими слова «администратор покинул палату оставляя новоприбывшую пациентку.       Нура села на кровать, осматривая помещение: стены и потолок окрашены в белый, её койка находилась возле окна с решетками; слева была вторая койка, в данный момент её хозяйки не было на месте, а постель была аккуратно уложена, на прикроватной тумбочке стоял пакет сока и пластиковый стакан; напротив девушки была третья койка и только сейчас она заметила спящую на ней худую пациентку, некогда бывшую блондинкой, а сейчас натуральные каштановые волосы отросли до подбородка.       Живот девушки разразился урчанием, требуя еды. Вспомнив слова Блу о скором обеде, Нура вышла из комнаты и сразу же наткнулась на очередного медработника в униформе.       — Извините, не могли бы вы показать, где столовая?       — Да, пройдемте за мной, — произнес молодой человек, слегка заикаясь.       Он привел Нуру в общее помещение, которое они называли актовым залом. Оно выглядело, как совершенно обычный актовый зал в какой-нибудь школе: сцена в конце зала с репетирующими, за исключением столов, стоявших поодаль друг от друга; это было что-то среднее между столовой и комнатой отдыха. Парень усадил девушку за ближайший стол.       — Спасибо.       Ответив коротким кивком, санитар удалился восвояси, кружа между пациентами и интересуясь об их самочувствии и потребностях. Нура откинулась назад и сомкнула руки за спинкой стула, взгляд был устремлен в широкое окно с решеткой. Разноцветные глаза будто потухли и выцвели, не выражали никаких эмоций, два разноцветных пятнышка. Пустота просочилась в вены, смешалась с кровью и полностью завладела всеми мыслями и эмоциями.       В этот момент девушке стало до жути стыдно, что оказалась в этом месте, пропитанном болезнью.       Безразличные глаза медленно перетекали, как облака в небе, от окна на зал и с пациента на пациента; довольно большая комната, много столов, за которыми сидели люди, кто-то читал, кто-то играл в настольные игры, кто просто сидел и смотрел невидящим взором. Глаза задержались на беловолосой старушке, что сидела возле окна и изучающе смотрела на девушку в ответ. Взгляд был внимательным, проницательным и очень осознанным для пациента подобного заведения. На столике перед ней лежали карты, слишком большие для обычных игральных и через чур красочные, возможно Таро.       Женщина в белом халате, работница больницы, репетировала с разными пациентами одну и ту же сцену: вылечившийся пациент выходит из больницы новым человеком и планирует свою дальнейшую жизнь. Мечты были разные, от самых мелких — купить мороженое, до более весомых — купить дом в другом городе и вернуть семью.       Раздался звонок, как в школе, оповещающий о том, что началась перемена, можно хватать сумки и бежать в кафетерий. Блу стал в центре и громко огласил об ужине, приглашая всех в столовую и подгоняя отстающих. Девушка оторвала зад от стула и поплелась вслед за всеми, будто приведение из фильмов ужасов.       Еда здесь была пресной и резиновой. Нура гадала, от чего она умрет: от таблеток, руки какого-нибудь больного или от здешней кормежки.       Какие-то пациенты вернулись на сцену и продолжали проживать моменты, которые, возможно никогда не произойдут с ними в реальной жизни. Нура решила вернуться в палату и лечь спать. Слишком много душевных потрясений случилось для одного дня. На этот раз обе соседки были в комнате: блондинка с отросшими темными корнями, которую Нура видела днем, немногим старше девушки, невысокая и нездорово худая, вторая — красивая темнокожая женщина тридцати лет, с большими темными пятнами под глазами и влажной футболкой.       С тяжестью в груди, она присела на кровать, и та прогнулась под её весом, скрипя пружинами. Сняв с себя верхнюю кофту, она положила её на изножье койки. Завернувшись в одеяло с головой, девушка пожелала забыться в царстве снов.       За окном была кромешная тьма, которую освещал одинокий фонарь на улице. Нура не могла сомкнуть глаз. На её плечи упал весь груз осознания случившегося. Она не хотела принимать тот факт, что находится в больнице для душевнобольных. Слезы уже не обжигали и не лились ручьями из глаз, на душе зияла пустота.       В отражении окна Нура заметила темный силуэт, сердце пропустило удар, а затем понеслось галопом.       Он нашел меня.       Она чувствовала, что силуэт смотрит на неё, слишком пристально, чтобы это не почувствовать кожей. Силуэт не шевелился. Девушка развернулась к нему лицом и встала ногами на кровать, сердце оборвалось…       Пышная темнокожая женщина стояла возле её койки, и склонилась над ней, разглядывая лицо. Девушка от испуга дернулась, едва не свалившись на пол.       — Линдси, ты чего пугаешь?       — Ты не видела моего малыша?       — Кого?       — Эндрю. Он такой маленький, может потеряться.       Темнокожая женщина встретилась с непонимающим взглядом, решив что ответа так и не получит, она, словно медуза, медленно и плавно подошла к своей койке, прижала к груди плюшевую игрушку завернутой в полотенце и зашелестела одеялом, укрылась им с головой, словно в коконе. До ушей девушки стала доноситься колыбельная, перебиваемая всхлипами.       Нура легла на кровать, укрываясь одеялом. Сердце бешено колотилось, пытаясь сломать ребра, разорвать кожу и выпрыгнуть из груди. Девушка прикрыла глаза ладонью и попыталась уснуть.