Zweihander

Dans la nuit les bruissements, de la Bête du Gévaudan Nul ne peut échapper à la colère du martyr Les prières et les chants, qui résonnent en Gévaudan Il est trop tard pour                         ｓｅ ｒｅｐｅｎｔｉｒ Powerwolf — Bête du Gévaudan

      Отшумел последними листопадами и ливнями ноябрь, наступала зима. В тихих лесах и полях Глостершира, где они остановились на этот раз, по утрам уже появлялась первая зябкая изморозь. Она быстро освоилась — неизменными спутниками Пожирателей были несколько бывалых маркитантов. Алекто, негласная руководительница этой кавалькады, нарадоваться не могла на новую помощницу — искренний энтузиазм Гермионы сочетался с хорошим и разносторонним образованием. Торговля, мелкие поручения, организация всего, что только могло понадобиться отряду, реализация трофеев — работы было достаточно. В комплекте шли уроки ораторского искусства от Кэрроу-младшей. Кузнец из Бристоля, где они были проездом на прошлой неделе, очень сильно пожалел, что решил заломить цену на новые стрелы — «дурная бабища» не только обложила его и его матушку перед подмастерьями, но и вынудила в итоге продешевить. Требования полкового лекаря Северуса, явно неспроста получившего такое имя, заключались в «принеси — подай — не мешай». Гермиона приложила всё своё старание и всё свое невеликое терпение, чтобы набраться опыта у столь ворчливого учителя. Не зря — избавить рядовых Пожирателей от стрел, болтов и мелких ранений теперь она могла и сама. На безымянном пальце — неизменное простое и тяжёлое кольцо из стали, в тусклом полированном металле отражается пасмурное небо. Узкая серая полоса дороже всех алмазов мира. Он сковал их сам. На скромном празднике были только те, кого она сама хотела видеть. Погуляли хорошо, но едва ли через пару дней — снова в дорогу. Обвенчал их весёлый молодой священник в небольшой деревенской церквушке где-то на севере Сомерсета. Судя по очереди задержавшихся после службы — и слишком разномастных для местных жителей — тот помогал всем, кому не дали благословения родители. Но таинство есть таинство — теперь Гермиона была защищена от любых посягательств. Когда-нибудь походный шатёр сменится настоящим семейным домом. А пока — она просто была на своём месте.       Эта маленькая деревушка, скрытая среди лесов и утёсов, поначалу встретила их весьма неохотно. Крестьяне страдали от банд разбойников — всё ополчение ушло на континент по приказу короля Дамблдора. Старый монарх оказался по рукам и ногам связан своими же хитромудрыми договорённостями — и теперь выступал непонятно на чьей стороне в войне непонятно за чьё наследство. Такой затяжной конфликт был им выгоден — можно подзаработать на наведении порядка среди покинутых земель и лишний раз хорошо прославиться. Волдеморт молча выслушал старосту селения, и тем же вечером оба логова были подчистую разорены. После этого договориться с местными стало уже куда проще — для благодетелей нашлись и припасы, и просторная баня. Как и пара крепких местных парней, пожелавших присоединиться. Но сам лагерь всё равно пришлось разбивать позади узких, позаброшенных полей. Нескольким Пожирателям крепко досталось — Снейп распорядился перенести их к себе, Гермионе же доверил легкораненых. Тони снова собрал всех лучников, но настоял на том, чтобы она сначала помогла другим. Скромно сидел у шатра и отшучивался, сверкая пёстрым оперением трофейных вражеских стрел. Доспехи хорошо держали, но пара всё-таки достигла цели. Помогла Руквуду избавиться от смятого свирепым ударом куска брони и вручила мазь от ушибов для пострадавшего плеча. Перевязала рассечённую руку мальчишке-новобранцу и отправила того к Алекто за добавкой к ужину. Ещё один, как оказалось, отделался лёгким испугом — но огромный синяк всё равно был обработан. И наконец взялась за своего непобедимого воина. Удалить наконечники, промыть раны и обеззаразить запасённым для этих целей самогоном — Гермиона действовала ловко, что-то уже получалось практически интуитивно. Первое время вид крови немного пугал её — но заработать ранение гораздо страшнее, чем лечить его. С каждым разом всё увереннее и лучше. Как бы ни было тяжело сейчас, это — жизнь, которую она выбрала. Его огромное сердце бьётся под её ладонями ровно и оглушительно беззвучно. Тёмно-алые пятна надёжно скрыты под сероватыми бинтами. Он даже не шелохнулся. — Что бы я без тебя делал. — Слушал бы брюзжание Снейпа. Взгляд карих глаз греет, как потемневшие угли. Гермиона просияла. Использовать свои знания, видеть, как её действия приносят пользу и делают чью-то (особенно — его) жизнь лучше — само по себе награда. Осторожно коснулась плотной ткани, за которой таился самый глубокий порез. Не может не саднить, не может не жечь. Но для неё на жестком лице лишь улыбка. Лёгкая, как первые робкие снежинки в прозрачном северном небе. Если бы она только могла разделить его боль — забрала бы каждую рану. — Теперь точно заживёт, — Тони накрыл её ладонь своей. Впереди было ещё много работы. Они с Алекто здорово умаялись, организовав ужин на всю ораву — немного в отдалении от командирского костра горели ещё несколько. Котлы и вертелы, нестройный стук дорожных деревянных ложек — отряд сполна оправдывал своё название. Кэрроу удостоверилась, что никто из бойцов не остался без еды, и упорхнула — вручила Руквуду двойную порцию. Рябой алебардист был заметно смущён. Разговор у них не клеился, и, когда Алекто снова кто-то позвал, та так же шустро ушла. Взгляд, которым он коротко проводил её, был неожиданно меланхоличным даже для него. Тони уже благополучно заточил целый котёл рагу. Взгляд благодарный и восхищённый — ярче задорно пляшущего пламени. Гермиона улыбнулась, подхватила опустевшую деревянную кружку и пошла за новой. Не перепутать с местным элем — ради первого мечника Волдеморт был готов раскошелиться на пару-тройку бочек выпивки с континента. Тем более что в отряде был Торфинн, имевший совершенно исключительную способность найти мёд и пиво в любом портовом городе. Рядом с фургонами горел ещё один костёр, Снейп колдовал над шаткой конструкцией из металлических сосудов. Перегонял спирт для раненых из забродивших ягод. Каким чудом всё сооружение держалось над огнём и вообще работало — вопрос к непревзойдённому мастерству главного лекаря. Но основную угрозу представлял собой любопытный викинг, таскавший дрова и искренне переживавший о качестве продукта. Северус пресекал все попытки снять пробу и ворчал не переставая, но за помощь того поблагодарил. Гермиона вернулась с полной кружкой и не преминула воспользоваться тёплым плащом и заботливо предложенными коленями. Несмотря на тепло огня, от промозглой темноты тянуло уже совсем по-зимнему стылым холодом. Прислонилась к крепкой груди. Под домотканой рубашкой грубая цепь — в бою он прятал своё кольцо под доспехи. Тем временем Лорд плотно взял Руквуда в оборот. Подсел, негромко и убедительно что-то говорил — даже едва заметно кивнул в их с Тони сторону. Заметил её взгляд, отсалютовал кубком и направился обратно к общему костру. Если Августус и не собрался сразу же выполнить короткие и ёмкие рекомендации капитана отряда, то, по крайней мере, принял их к сведению и довольно-таки близко к сердцу. Больше, чем просто группировка наёмников, и даже больше, чем армия. Волдеморт ковал практически рыцарский орден — в своём понимании и для своих целей. До сих пор даже не снял доспехи — слишком многое требовало его непосредственного участия. Попутно мягко остановил нападение заботливой фурии ещё на кого-то, неосмотрительно выглядевшего слишком помятым, и наконец занял своё почётное место у огня, принявшись за ужин. — Почему «Пожиратели Смерти»? — спросила Гермиона. Общее собрание всегда обещало хорошие истории. Про Тони и стрелка баллисты, который умер от страха, когда тот пошёл в атаку в своей любимой манере — в лоб. Про Руквуда и двоих вражеских офицеров, не смогших забороть одного раненого алебардиста. Про Макнейра и Роули, на пару укативших с зашедшего на ремонт торгового корабля четыре бочки отменного бренди. — Откуда такое название? — Волдеморт аккуратно отставил миску с похлёбкой и вытер руки о полотенце. Пожиратели навострили уши, кто-то обменялся улыбками. История об основании отряда неизменно пользовалась успехом у новичков. Ветер трепал чёрный стяг, задорный оскал черепа в змеиных объятиях то появлялся, то снова исчезал. — Я сражался вместе с прежней бандой наёмников, в которую вступил совсем мальчишкой. После вынужденной смены командира их преследовали одни несчастья. Но та битва обернулась полным разгромом, погибли почти все. Кто выжил — разбежались. Я был ранен и лежал на горе трупов, вокруг ни одного человека, даже мародёров. Как помню, начался дождь. Волдеморт помедлил, поблагодарил Алекто за обновлённый кубок вина. — И тогда я увидел змею. Обычную лесную гадюку, даже мелковатую. Думал, ужалит — но ошибся, — он улыбнулся едва заметно, но очень тепло, — наверняка она просто ползла мимо по своим змеиным делам, но мне нравится видеть в этом счастливое предзнаменование. Должен был — но не умер. — Я понял, что мне нужен отряд, — в пронзительном васильково-синем взгляде плясали неугомонные отсветы костра. Негромкий голос приковал к себе всё внимание. — Не чей-то ещё, только мой. Те люди, которые примут мою сторону и пойдут со мной до самого конца — если придётся, то даже через ад. Потому что у всех нас будет одна цель. Наёмники выпили. — Кто победит, командир или кучерявый? — голос слишком громкий, кто-то из новобранцев уже заметно набрался. — Вол… Волдеморт хорош, но я поставил бы на второго. Командир поспешил спрятать улыбку. — Он, может, и здоровый боров, только с таким двуручником быстро устанет! — другой аргументированно не согласился. — Я бы не был столь самоуверен, — Волдеморт рассмеялся тихо и вежливо. Несмотря на мягкость его тона, недопустимость дальнейших возражений тому стала вполне ясна. Удостоверился, что посыл дошёл по адресу и припечатал: — Я не встречал людей сильнее, чем Тони. Тот ухмыльнулся. Гермиона практически видела, как от его всё ещё дружеской улыбки наглец покрылся мурашками. — Хочешь показать наглядно? — вместо ответа Волдеморт просто отстегнул серебристую пряжку плаща и аккуратно лёг на землю около костра, скрестив руки. Одной за ремень, другой — под горжет. Подтянул к груди, будто Лорд ничего и не весил, поднялся — по широкой спине можно ровнять замковые стены. Одним рывком вывел на безупречно прямые руки. Подержал, чтобы Макнейр сфокусировал взгляд и зафиксировал выполнение, начав отсчёт. Плавно опустил на уровень груди — только чтобы снова вытолкнуть вверх. Лениво размяться после ужина и пива, используя в качестве спортивного снаряда командира отряда в почти полном доспехе — это дорогого стоит. Огромные руки мерно приходят в движение, он дышит ровно и шумно. Рукав рубашки из холста, того гляди, порвётся. Единственный раз, когда Гермиона отвела взгляд, — когда лицо неосмотрительного новобранца вытянулось уж слишком сильно. После первого десятка считал уже весь отряд. — Ладно, довольно, — сказал откуда-то с высоты Волдеморт, — меня укачивает. — Двадцать один! На рекорд идёшь, — Уолден отсалютовал ему кружкой под дружные аплодисменты. Желающих даже помыслить о возможном споре с командиром и первым мечником больше не было — возможность получить от первого мечника командиром прекрасно призвала к дисциплине. Волдеморт мог подобрать ключи к любому сердцу, расположить к себе любого человека от крестьянина до короля — и, пользуясь этим, создал отряд, готовый положить собственные жизни ради его амбиций. Но и ради своих тоже — иначе потеря всяческой человечности и закономерное падение для него было бы вопросом времени. То, насколько продуманными были все мелочи в организации — живом организме — Пожирателей, вызывало безмерное уважение. От младшего подмастерья до самого Лорда, каждая деталь военной машины поддерживала другую. Сам факт того, что Тони маячил рядом, здорово возвращал их честолюбивого командира с небес на землю. В том, что они добьются своего, Гермиона не сомневалась.

~*~

      В библиотеке сидел всего один человек. Слуги отосланы прочь, рассыпающиеся тома свалены неаккуратными стопками. Уже которую неделю Драко едва ли не ночевал здесь. Болен. Давно и тяжко болен, ещё с тех пор, как она вообще появилась в стенах их замка. Как случайный порыв свежего ветра вместо привычного загулявшего сквозняка. А теперь её больше не было. Он — Малфой. Лучший из лучших. Безупречен по праву рождения. Грейнджер не могла не ценить оказанной ей чести. Тем не менее она сбежала. Не закрутила кратковременный роман ему назло, нет. Оборвала всё разом и начисто. И с кем? Неотёсанный деревенский мужлан, не блещущий ни красотой, ни умом. Вот на кого Гермиона его променяла. Всё, во что он верил, обернулось прахом. Всё, чему учил отец, оказалось совершенно бесполезным. И вновь по кругу. Драко не мог найти смысла в её действиях, все логические цепочки, которые строил его вышедший из строя разум, обрывались на полуслове. Он не мог объяснить себе что-то настолько выбивавшееся из привычной картины мира — он не мог принять, что Гермиона совершила то, на что ему никогда не хватало смелости. Грейнджер просто не могла так поступить. Она была обещана ему, на неё был составлен договор. Но свиток с печатью Малфоев лежит перед ним, бесполезный и жалкий, а Гермиона носится где-то по полям вместе с наёмничьим отрядом. Он тонет в собственном бессилии, даже древний том из самых недр книгохранилища не даст ему ответа. Нет, не она предпочла ему это убожество. Её украли. А он просто вернёт своё. Парень снова вернулся в начало страницы, лихорадочно запустил пальцы в отросшие спутанные волосы. Маленький, кое-как нарисованный чёрт вновь привлёк внимание. В колеблющемся свете пары свеч ему показалось, что старый рисунок издевательски подмигивает. Он дошёл до откровенной ереси. За прошлый месяц проштудировал даже старинный сборник поверий. Теперь корпел над тем, что было озаглавлено «магией». Ритуал призыва — кто-нибудь да ответит. Ради спасения своей возлюбленной от чудовища он был готов пойти на любые жертвы. Дрожащий тонкий палец коснулся пожелтевшего трактата, издёрганное перо полетело по пергаменту. На улице полдень, но для него в этом пыльном полумраке свет давно погас. Законспектировал всю последовательность действий — ассистент понадобится в любом случае. Парень вышел в коридор. Привычные комнаты и богатые интерьеры привлекают внимание не больше, чем пыль и пепел. Где-то вдалеке послышался тихий мелодичный перезвон крохотных колокольчиков. Взгляд наткнулся на бродившего среди пустых переходов шута. — Добби, иди сюда, — собственный голос, хриплый после долгого молчания, показался Драко совсем чужим. Как и то, что он собирался сделать. — Да, хозяин? — дурак доверчиво потопал навстречу, крутя в руках цветастый шутовской колпак. — Мне нужна помощь в одном деле. Тот был только рад услужить. Малфой отвёл взгляд от простодушного лица и доверчивого взгляда зелёных глаз. Ушли в самую дальнюю башню, приготовили, что требовалось — возились до самого вечера. После истории с Грейнджер он всё равно старался лишний раз не попадаться на глаза ни отцу, ни, тем более, братьям. Каждая завуалированная острота, каждая невзначай брошенная реплика о том, насколько никчёмным (а то и вообще неполноценным) надо было быть, чтобы невеста предпочла ему бродячего наёмника, крутилась в сердце отравленным клинком. Так что и теперь отсутствие Драко ни у кого не вызвало интереса. Ритуал был ужасен. Замысловатая рунная комбинация на полу, долгое монотонное чтение в дрожащем свете свеч. Его кровь, перемешанная с водой и вином — Драко едва ли не плакал, пока резал нежные ладони. Сухие цветки паслёна по углам — хорошо, что нашлись у лекаря. И всепожирающее отчаяние. Глубочайшая черная тоска — только она способна привлечь на пир сущности из другого измерения. Если такова цена её любви, он её заплатит. Безразличные, жадные до человеческих страданий — бесплотные чудовища из бурлящего по ту сторону реальности хаоса питались эмоциями и чувствами, стремились поглотить всякую душу, до которой только могли добраться. Тем не менее здесь их возможности были весьма скромными. Пока не найдётся безумец, готовый открыть проход между измерениями. Только в этот момент и можно было навязать свои условия. Витой круг, нарисованный его собственной кровью, потемнел и рассыпался тонким слоем праха. Едва различимая на тёмном камне серость очертила границы чистой черноты. Будто глубочайшее озеро или провал лестницы в подземелья — даже робкие огоньки свеч не отражались в матовой, пожирающей любой земной цвет поверхности. — Итак, — появление нового незримого разума в комнате ощущалось физически, — чего желаем, отчаявшаяся душа? Парень поёжился, беспокойно скомкал свиток с ритуалом в окровавленных пальцах. — У меня украли девушку, я хочу её вернуть. Хочу, чтобы она была моей… — он лихорадочно формулировал, беспокойно закусил губу, пытаясь уследить за словами — ошибки в договоре не прощались, и ему придётся очень хорошо постараться, чтобы сторговаться с чем-то настолько древним и алчным. Его собеседник медлил. Чувствовал страх и сомнения — выжидал, позволяя эмоциям накалиться до предела. — Хочешь, чтобы она была твоей? Сделаем, — нематериальное создание усмехнулось, — только придётся заплатить. — Вот, возьмите эту душу… — Малфой сглотнул и указал на ничего не понимавшего Добби, но был прерван. — Не пойдёт. Мало, парень. Неужели твоя возлюбленная стоит всего-навсего души придворного дурака? — голос из тьмы ловко перехватил инициативу в диалоге: — Давай честно. Что ты вообще готов отдать ради своей любви? — Всё, что угодно! — отчаянно выпалил Драко. — Всё, говоришь… Хорошо, — к прежнему голосу примешался ещё один, высокий и глумливый. Двое старших демонов пошушукались между собой, и новый продолжил: — В гости вот к вам зайти охота! Да без приглашения не можем. — Что я должен делать? — парня уже била крупная дрожь. Дороги назад больше нет. — Скажи, что приглашаешь нас в свой дом. От угрожающего потустороннего присутствия, казалось, сгустился воздух. Слабые огоньки свечей взметнулись и поникли. Тени зашевелились в углах. Почти полная луна совсем не даёт света. Его беспомощная Грейнджер, его бессовестно украденная Грейнджер в лапах урода. Он должен её забрать, должен вернуть. — Приглашаю. Огни окончательно погасли. Чёрный провал забурлил, ровная неведомая поверхность взметнулась буграми и волнами, не подчинявшимся никаким материальным законам. Тьма, живая и подвижная, разлилась над ритуальным кругом. Одинокие далёкие звёзды утонули в потоке чернил. Стремительное облако чистого мрака распахнуло все окна, рвануло прочь из башни. Вниз, вдоль стен и переходов, в каждую комнату и за каждой отданной жертвой. За считанные минуты земли Малфоев оказались накрыты непроницаемой пеленой. Когда Драко наконец открыл глаза, собравшись с силами, чтобы взглянуть на то, что сотворил собственными руками, чёрный туман уже рассеялся. Просто ночь стала темнее, просто среди людей появились демоны. Он их вызвал, они ему подчиняются. Шут сидел рядом с ним, уставившись в одну точку. — Добби?.. — Да, хозяин? — неестественно искажённый голос полоснул по ушам, издёвка в последнем слове слышалась предельно ясно. На простодушном лице не было и следа привычного выражения — замершее и неподвижное, оно излучало угрозу. Добби больше не было. Его лишённое прежней бесхитростной души тело заняло то, чему нет места в подлунном мире.

~*~

      Они ехали впереди отряда — не то чтобы на дорогах Глостершира было опасно, но Лорд всегда отправлял хотя бы пару разведчиков. Работы в графстве больше не было, а слухи, гонимые вслед за по-зимнему зябким ветром, варьировались от интересных и перспективных до по-настоящему жутких. — Алекто рассказала, что на местном рынке вовсю судачат о землях Малфоев, — Гермиона всё-таки начала заведомо неприятный разговор, — никто не приезжал оттуда торговать, а кто поехал сам — не вернулся. — Что бы там ни происходило, дело уже серьёзное. Я предлагал взяться, Лорд хочет сначала узнать как можно больше. Погоди, там на дороге что-то шевелится. Она сбросила лук с плеча и натянула тетиву. Шелковистое оперение стрелы едва касается пальцев, выстрел отнимет меньше мгновения. Тони проехал вперёд, надеясь просто спугнуть зверька. Но сидевшая в колее крупная крыса медленно развернулась и, подёргиваясь, направилась прямо под копыта их лошадей. Отрывистый свист — короткий удар. Тушку отъевшегося грызуна отбросило на несколько футов прямым попаданием. — Наверное, бешеная. Ты всё правильно сделала, — он спешился и подал ей стрелу. Гермиона кивнула. Зимний ветер едва слышно гудел среди облетевших чёрных ветвей. Холодок, пробежавший по коже, был весьма далёк от предчувствия чего-то ужасного, но немного насторожил. — Дальше всё так же пусто, давай возвращаться. Можно остановиться здесь, ничего не потеряем.       Волдеморт выслушал доклад и распорядился установить лагерь и снова обернулся к покинутой дороге, хорошо просматривавшейся через редкий перелесок. В обратную сторону направлялся один-единственный потрёпанный фургон. Лорд слегка подстегнул коня и выехал навстречу. — Прошу прощения, но все, кого мы встречали, едут в графство, и никто — из него, — он поспешил убрать своё жуткое забрало и открыть лицо, — кроме вас. Пожилой торговец нехотя остановил свою клячу и поднял взгляд. — Страшные слухи ползут об Уилтшире. Говорят, уже которую ночь над графством восходит кровавая луна. Говорят, в приграничных деревнях ловили упырей, а на дороге в Саутгемптон стоит полный город повешенных. Волдеморт слушал старика вежливо и внимательно. — Я во всё это не верил, думал к ним заехать в одно селение на краю графства, — торговец помрачнел, — а там живность лесная на дорогу вышла. Олени, медведи, все мечутся, бегут прочь от малфоевских лесов. Так что сам не поехал, и вам не советую. Он хлестнул лошадь и покатил дальше. Те края и в прежние времена не славились гостеприимством. — Что скажешь, Лорд? — Тони, уже спешившийся и заново нагруженный какой-то поклажей, окликнул его. — Ещё поспрашиваем местных. Может, придётся объединиться с другим отрядом, — взгляд Волдеморта задумчиво скользнул по пустынной дороге на Уилтшир, — я не брошу вас в бой, пока сам не увижу то, с чем там предстоит сражаться. Встали неподалёку от основного тракта. Неровные ряды разномастных палаток и шатров, занавешенные фургоны маркитантов, группа дозорных — к заночевавшему отряду мышь не проскочит. Ночью по низине стелется туман, ночью приближается зима. Единственный способ не замёрзнуть — загонять друг друга до полусмерти. Очаровательная и хрупкая, тонет в его огромной рубахе, непослушные волосы струятся по плечам. Укрыта медвежьей шкурой — в тысячный раз, наверное, восторгается тем, что он смог одолеть этого зверя. Такой её и запомнил. Взметнулся тяжёлый холст, закрывавший вход, по укрытому земляному полу пробежался неожиданно холодный сквозняк. Тони обернулся — сегодня была не его очередь стоять в карауле, вполне мог и дальше наслаждаться заслуженным отдыхом. Но было что-то неестественное в этой тишине. Раздался далёкий свист — три раза на одной ноте. Тревога. — Что случилось? — Гермиона неохотно поднялась на просторной лежанке. — Кто-то проник в лагерь, — он вытряхнул из дорожного мешка какое-то барахло, отложил в сторону перевязь для меча и протянул ей короткий кинжал: — Будь здесь и никуда не уходи. Она кивнула и приняла оружие. Не выглядела встревоженной — лишь настороженной. Наскоро опоясался ремнём, схватил шлем, набросил на плечи дублет — даже не застегнул — и ушёл во тьму со своим неизменным двуручником. По лагерю мечутся огни, вдалеке уже слышатся глухие удары и звон стали. В дымке полная луна, но от неё совсем нет света. — Сколько их? — окликнул пробегавшего кому-то на подмогу пехотинца с булавой. — Дохуя. Сначала свалили на то, что это остатки банд, которые мы не добили, — тот поднял забрало и тяжело выдохнул, оказался Амикусом, — но они не похожи на людей. Ещё и эти животные… Разговор прервал оглушительный рёв. Громадный медведь отшвырнул какого-то щитового и направился к ним. Долохов перехватил меч обеими руками и приготовился. Всего лишь ещё одна охота. Животное нападает с какой-то инфернальной яростью, уходит от атак и меняет тактику нападения так, будто у него есть стратегия. Есть разумный приказ. Кровожадная пасть клацнула на опасно короткой дистанции, медведь не боится заточенного лезвия, стремится ранить любой ценой. Долохов воспользовался ситуацией — с треском перерубил клык и выворотил пару резцов поменьше. Вышел на новый удар. Ошибся, всё-таки подпустил слишком близко. Меч пропахал по толстой лапе, выпад проскользнул мимо шеи. Багровые капли на острие в рваной темноте кажутся совсем чёрными. Зато левую подставил. Загнутые когти продрали плотный рукав — новых ран даже не заметил. Удар за ударом, царапины для чудовища понемногу становятся ощутимыми, прочь летят клочья меха. Он кружится на обломках чьего-то шатра, не даёт медведю ни подобраться, ни выйти на прямой бросок. Едва не споткнулся о низкую скамейку — выровнялся, отмахнулся лезвием. Прервал смертельный удар — перерубил летящую навстречу лапу, окатив чёрный дублет горячей кровью. Зверь взревел и поднялся на дыбы. Разогнался, вцепившись в меч, как в копьё. Запрыгнул на какую-то поваленную бочку, оторвался от земли — и вложил всю свою силу в единственный удар. Лезвие пробило грудную клетку насквозь, медведь повалился на спину. Тут же отпустил верную рукоять, перекатился подальше от свирепых лап, дёргавшихся в агонии. Двуручник пригвоздил зверя к земле, всё было кончено. Не разбойники — нападавшие нашлись от мала до велика, многие шли без брони. Судя по грязным исцарапанным ногам — пешком и издалека. Какое безумие гнало их сюда? Долохов разрубил пополам какого-то плохо вооружённого пехотинца — короткий и побитый временем клинок не мог быть для него угрозой. Ни тактики, ни какой-либо координации, только злая воля, гнавшая их к неведомой цели в лагере Пожирателей. На лице застыло то же бессмысленное выражение, какое было и при жизни. В то же время среди заколдованного воинства находились и действующие вполне осмысленно. Макнейру пришлось здорово помахать протазаном, чтобы наконец забить свирепую и юркую белку — потерявший рассудок зверёк не замечал ранений и бросался в атаку с какой-то поистине сверхъестественной сообразительностью. Бывший широкоплечий крестьянин вскинул ржавые вилы и бросился в атаку. Долохов рассёк воздух, отбил удар ровно между зубьев. Раскрутил меч, почти перерубил врагу шею. Тот отступил не глядя. Заехал ногой в тлеющие угли — холщовая штанина вспыхнула в мгновение. Даже не шелохнулся. Демоны, это настоящие демоны в человеческой плоти. Горящий противник вернулся на прежний круг. Одержимость не прибавила ему ловкости в выпадах. Всё летит мимо или в блок — Долохов вновь ушёл в сторону, отбил древко прочь от себя. И с разворота рассёк полыхающее тело от плеча до бедра. Битва кипит по всему лагерю. Алекто сидит на крыше фургона, угощает нечисть подожжёнными стрелами, Амикус охраняет подступы. Руквуд сипло командует группой алебардистов — ощерившийся дружный строй сминает всё на своём пути. Мечники атакуют врассыпную, откуда-то из темноты доносятся отрывистые приказы Лорда. Роули перепрыгнул через потухший костёр, на лету снеся топором чью-то голову, и тут же въехал кованым рантом в нового врага. Пытается прорубиться на помощь Макнейру — он один против толпы. На рваных гербовых накидках линялые павлины — бывшие малфоевские стражники. Окровавленный протазан взмывает над островерхими шлемами всё ниже и реже. Ещё немного, и его забьют. Долохов вышел на разгон и занёс меч. Первого смял на землю, одним ударом вбил в грязь. Шлем гудит, как колокол, — значит, что-то пропустил. Перевод, размах — он позволяет весу меча вести себя. Чудовищный восходящий удар отшвырнул в сторону перерубленные останки. Путь свободен. Торфинн поспел вовремя — загородил щитом измождённого соратника с другой стороны. Макнейр продолжает колоть врагов из-за его спины, то и дело кладёт древко на плечо. Короткий полёт двуручника отогнал одержимых мечников, но ненадолго. Ни страха, ни проблеска разума на омертвелых лицах. Лишь механическое следование приказу «причинить вред». Один из стражников бросился на него — и немедленно встретил повторную смерть на тяжёлом клинке. Другой попытался зайти со стороны — получил от Макнейра быстрее, чем оказался в поле зрения. Втроём они выстоят. Но битвы не произошло. Несмотря на заметное преимущество, стоявшие вразброд пехотинцы просто отступили. Один за другим, просто терялись в темноте среди деревьев. Неведомых нападавших безжалостно теснят по всему лагерю. Орда крестьян, стражников и зверей обращена в бегство лавиной стали. Или же незримый кукловод потянул за нити своих чертей обратно во тьму, из которой те пришли. Они не были сильны, но для толпы действовали довольно организованно. Слишком организованно — с их стороны не прозвучало ни одного приказа. — Уходят обратно на дорогу! — окрик Лорда разлетелся над потрёпанной стоянкой. Уже пересчитывают своих и подбирают раненых. Долохов несётся через неровный ряд шатров — удары с разбега выходят такой силы, что укладывают сразу и наглухо. Всех, кто не успел скрыться, всех, кому хватило глупости оказаться на его пути. Их палатка пуста. На утоптанной земле вереницы следов, свои и чужие, даже в свете факела не разобрать. Он мечется, как раненый зверь, в десятый бессильный раз обводит взглядом знакомый скромный интерьер и остывшую постель. Не глядя выхватил свою кирасу, застегнул тяжёлый наплечник, зажав зубами ремень. Опрокинул фляжку на рваные царапины на предплечье. С порванного дублета капает кровь, вместо перевязки — кольчужный рукав. Отступили, потому что приходили за ней. Потому что есть приказ доставить живой. Во владения Малфоев. Ни одной лишней мысли, ни мгновения промедления. Ни страха, ни отчаяния. Он даже не услышал шагов Лорда. — Отряд движется слишком медленно, — Волдеморт был как никогда серьёзен, — сейчас я не стану тебя держать. Но одного против армии демонов не оставлю. Долохов кивнул и оседлал коня. Броня при себе, верный клинок за плечом — больше ничего не нужно. Пусть на этот раз и с нечистью, но это — всего лишь ещё одна война. Сколько он их уже видел? — Милорд, его же убьют! — Макнейр растерянно опустил протазан, проводил взглядом огромного всадника в чёрном, уже умчавшегося в непроглядную ночь и едва различимого на тёмном тракте. На проклятых ныне землях Уилтшира не горело ни огонька. — Поэтому мы прямо сейчас выступаем за ним, — благородное бледное лицо скрылось за грубой усмешкой забрала-черепа, — как думаешь, король посвятит меня в рыцари за очистку целого графства от нечисти? — Не сомневаюсь! — Уолден улыбнулся. Их капитан даже в самые мрачные времена находил, как вселить надежду в своих солдат. Раз был уверен, что Долохов справится, то, наверное, действительно было из-за чего. Начался снег. Мелкие обжигающе-ледяные хлопья беззвучно падали на замерший в темноте безжизненный лес, понемногу укрывали серостью костлявые ветви. Как пепел.