Безумие и гениальность

Ханма выпрыгивает из-за двери магазина, прежде чем та успевает захлопнуться. У него в руках два пакета, до отвала набитые продуктами. Ханма никогда не знал, что в этом магазинчике можно купить что-то кроме снеков и лимонада. Что же, со временем его кругозор расширяется. Он идёт по замерзшему снегу, тихо хрустящему под сапогами, и думает о том, почему на свете существуют такие вещи как время и пространство. До дома дорога займет десять минут, а тридцать минут назад он должен был встретиться с Кисаки на площадке и отдать ему подарок. Ханма очень надеется, что Кисаки не ушел. О его дне рождении он узнал совершенно случайно — Кисаки рассказывал ему какую-то странную историю из детства, мораль которой Ханма так и не понял, и, кажется, он сказал, что день рождения у него двадцатого января. Ханма не совсем уверен, но, в любом случае, подарок приготовил. И пусть это всего лишь какая-то книжка, отобранная у встречного пацана, он был весьма доволен собой. Дверь квартиры хлопнула, на полу зашуршали пакеты, и потом она хлопнула ещё раз. Ханма со всех ног понёсся на площадку, держа подмышкой книгу обернутую в блестящую упаковку. Он остановился уже на площадке, тяжело дыша и оглядываясь. Кисаки нигде не было. Ханма обошел площадку и уже готов был в расстроенном настроении идти домой, как заметил серый уголок куртки, торчащий из стенки горки. Он подошёл к ней, заглядывая, и увидел Кисаки, неудобно дремавшего там. — Во чудик, — сказал Ханма и поднес руку к его волосам. — Эй, мелкий, — громко произнес он. Кисаки дёрнулся и приоткрыл глаза, фокусируясь. Стекла на его очках запотели и выглядел он очень комично. Ханма улыбнулся. — А, — сказал Кисаки, сначала ничего не понимая. — Аа, — сказал он, подбираясь и садясь ровно. — Ты бы ещё три дня шёл. — Ну ты бы меня подождал, — усмехнулся Ханма, зная, что Кисаки по своей воле уже целый год хвостом за ним ходит. — Подождал бы, — подтверждает Кисаки его слова с самым обыденным выражением лица. Ханма никогда не признается, но он очень рад, что в тот знойный летний день встретил этого странного мальчишку. — Фу, какой ты жуткий, — говорит Ханма, снимая с его лица очки. — Опять спал два часа? — Надо к тестам готовиться, — сказал Кисаки, щурясь. — Отдай. — Ты же и так умный, — Ханма нацепил очки и отдал Кисаки книгу. — На. — Это что? — спросил Кисаки, ощупывая подарок. — Ты что слепой? — спросил Ханма, улыбаясь. — Ха-ха, — наигранно посмеялся Кисаки, тоном голоса передавая всё своё презрение к его чувству юмора. — Отдай. Он протянул ладонь и Ханма положил на неё очки. — «Алгебра и начало математического анализа», — прочитал Кисаки, разорвав обёртку. Ханма довольно улыбнулся. — Ну как? — спросил он. — Всё отлично, не считая того, что я это проходить через несколько лет буду. — Инвестиции в будущее. — Тебе выгоды с этого никакой. — Будешь мне за сигами в магазин гонять. — Ты же говорил, что никогда не будешь курить. — Тогда брату. — Ладно. — С днём рождения, кстати, — сказал Ханма, щёлкая Кисаки по носу. — Ладно, — сказал Кисаки. Он подождал немного, после чего спустился с горки и предложил пойти в магазин погреться. Ханма не уверен, должен ли был подарить что-то другое или сказать что-то более чувственное. Он в первый раз встретил человека, который захотел быть рядом с ним так долго. Остаток дня Ханма проводит в состоянии опьянения от странных разговоров и не менее странных поступков. Или от Кисаки. Ханма не знает.