Сентябрь горит

*песня к главе: Pixies — Мой разум где? (Where is my mind?)

      У Олега всё плыло перед глазами: происходящее напоминало какой-то мутный и вместе с тем безумно дикий кошмар. Вот он стоит весёлый, радостный от победы, предвкушая то, как будет рассказывать юноше всю хронику боя, а вот он же прижимает к себе бесчувственное тело Разумовского и параноидально повторяет его имя, тряся молодого человека за плечи. Волков перепугался не на шутку: раньше с его соседом по комнате такого никогда не происходило. К ним немедленно подбежали присутствовавшие в здании медсестры — девушки принялись щупать пульс у рыжеволосого юноши и проверять реакцию зрачков; брюнет неосознанно мешал этому процессу: он словно зверь вцепился в Сергея, не давая никому приблизиться к своему сокровищу.       Им несказанно повезло: ждать скорую можно было и не один час, но около здания как раз дежурила одна бригада, на случай если участники соревнований ненароком переборщат с силой и нанесут оппоненту серьёзные повреждения. Двое фельдшеров и врач оказались на месте всего через несколько минут, двум медработникам пришлось буквально вырывать пострадавшего юношу из рук грозно настроенного Олега. Парень до самой машины ни на шаг не отходил от несущих носилки медбратьев. Он даже порывался поехать с ними в больницу, но его жёстко осекли: дверца УАЗа захлопнулась прямо перед его лицом, а рука воспитательницы больно сжала плечо Волкова. Однако брюнет её совсем не чувствовал, он вообще больше ничего не чувствовал кроме раздражения, гнева и удушающего до беспамятства страха.       Мужчина помнит, как в тот день они возвращались домой: торжественного награждения не было, молодая женщина и подросток ехали обратно в детдом — сопровождающая перебирала складки своей длинной юбки и уже представляла, сколько мороки будет с объяснением случившегося начальству. Волков же держал в руках свой призовой кубок, внимательно и вместе с тем отчуждённо разглядывая его — красивый, с позолотой (разумеется, не настоящей) и особой гравировкой на тёмном деревянном подиуме «Победителю городского этапа юношеских соревнований по вольной борьбе 2007 года». Ногти царапали древесину, оставляя маленькие зазубринки на поверхности. Это не его кубок, вся победа была посвящена Разумовскому, значит, и награда также должна принадлежать ему. Это нечестно.       Несправедливо и даже подло держать его в неведении. По прибытии в детдом ему наказали оставаться в своей комнате и не задавать лишних вопросов. Это оказалось совершенно невыносимой и бесчеловечной пыткой. Один в пустой и ставшей будто бы безжизненной комнате. Несмотря на греющие в полную мощность батареи, в комнате было холодно — Волков специально открыл окно, тишина давила, заставляя ощущать себя некомфортно, шум ветра и голоса людей на улице — лёгкая иллюзия присутствия кого-то ещё. Олег кинул сумку у входа, сам поставил кубок на тумбочку и сел на кровать, поверх заправленного одеяла сидела плюшевая игрушка — мягкая белая птичка с глазками-бусинками — та самая, которую он выбил в тире. Даже лёжа в кровати с Волковым Сергей непременно приобнимал белую зверушку и желал ей спокойной ночи. Парень всё время шутил, что у них полигамные отношения — он, рыжик и птица — на что юноша лишь усмехался и мстительно забирался холодными, как ледышки, руками под футболку брюнета: дошутился? Вот теперь будешь мёрзнуть.       Молодой человек грустно улыбнулся, беря в руки игрушечного воронёнка: как быстро он привык к Разумовскому, будто и не жил без него вовсе. На столе остались раскрыты тетради по истории и математике: Сергей до последнего готовился к завтрашним занятиям, ничто не предвещало беды. Чуть дальше лежит клочок листка — импровизированные прописи. По тёмной, слегка желтоватой бумаге тянулись вереницы вытянутых крючковатых букв — юноше очень хотелось научиться писать вслепую; выходило это, конечно, медленно и не сильно эстетично, зато аккуратно. Волков всё никак не мог взять в толк, зачем молодому человеку это вообще могло понадобиться.       — А ты зачем людей дубасить ходишь? Мог бы себе мирно стихи сочинять или вон свитера вязать, — хмыкнул Разумовский, откидываясь на спинку стула, ручка выскользнула из пальцев и осталась лежать на столе. Пять минут перекур.       — Тебе, что, вязанных свитеров мало? Ну, денег немного скоплю — пойдём, купим тебе такую одежду, какую хочешь, — притворился дурачком Олег, старательно сдерживая усмешку. Он уже восьмой раз читает одну и ту же строчку, но каждый раз отвлекается, исподлобья поглядывая на старательно выводящего буквы Сергея. Что ж, видимо, «Калина красная» подождёт.       — Да не в свитерах дело-то, — раздражённо фырчит юноша, заводится с полтычка. — Это хобби. Вот ты занимаешься борьбой, кто-то, например, увлекается каллиграфией, а я — буквы писать учусь…       — Ну не злись, я же шучу, — улыбается Волков, вставая с кровати и подходя к сидящему за столом Разумовскому. Пространство между стеной и шкафом совсем небольшое, поэтому парню приходится стоять прямо за юношей. Брюнет наклоняется чуть вниз и со спины обвивает руками Сергея, губами нежно касается рыжей макушки: если его вовремя не умаслить — так и будет ходить обиженный как мышь на крупу. — Ты такая умница.       — Я ещё и большой молодец, — Разумовский не умеет долго злиться на Волкова, Олегу это хорошо известно.       — Несомненно, — улыбается брюнет, массажируя плечи рыжего всезнайки. Напряжение вмиг спадает — под движениями сильных умелых рук юноша буквально тает на глазах, становясь спокойнее и расслабленнее: не зря их на тренировках обучали техникам самомассажа. Сергей довольно часто уходит в работу с головой и при этом сильно сутулится или хмурится, всем своим существом концентрируется на поставленной задаче — его нужно время от времени отвлекать и хвалить, тогда молодой человек начинает чувствовать себя увереннее. Голова откинулась назад, подставляя блаженствующее лицо под влажные поцелуи Олега, а как довольно светится, ну точно мартовский кот. — Всё получается?       — Не совсем, мне всё ещё непросто выводить буквы, а ведь я даже не знаю, правильно я их пишу или нет, — выдохнул Разумовский, безразлично возвращаясь к листку. — Ума не приложу, как быть.       — Есть идея! — неожиданно весело отозвался Волков. Парень вложил в руку юноше шариковую ручку и накрыл своей ладонью ладонь Сергея так, будто сам собирался что-то писать. — Можем попробовать вместе, пропишем все буквы, авось запомнишь что-нибудь…       — Съешь же ещё этих мягких французских булок да выпей чаю с баранками, — Олег в буквальном смысле заржал, утыкаясь лицом в плечо Разумовского и всхлипывая от вновь накатывающего смеха. — Ты чего?       — Нестандартные у тебя предложения, конечно… Хах, я думал, мы алфавит писать будем, а ты вон какие фанты отжигаешь, — от воспоминания о недавней фразе Олег вновь зашёлся искристым смехом, на что Сергей лишь обречённо закатил глаза: это ж насколько сильно он его любит, что готов терпеть такие вот шуточки.       — В этом предложении содержатся все буквы русского алфавита, смею напомнить, ты сам предложил выписывать все литеры.       — От слов своих не отказываюсь. Ладно, баранки так баранки, — брюнет глубоко вдохнул и выдохнул, приходя в себя, и коснулся кончиком пера бумаги. На листе медленно, но верно начали появляться первые буквы — синие чернила кружились, образуя на белой поверхности завитки и петли, плавно перетекающие из одного символа в другой. Временами ажурная линия прервалась, но лишь для того, чтобы начать выписывать новое слово. Разумовский замер, боясь шелохнуться: у самого его уха чужие губы шёпотом повторяли фразу, специально растягивая каждую букву, чтобы точно не сбиться при письме. Тихий хриплый голос заставлял покрываться мурашками, а щёки пылать ярче спелых вишен: чертяка, и как он умеет всего за пару секунд переходить из одного состояния в другое?! Уже на слове «французских» Сергей не выдерживает и, тяжело дыша, притягивает к себе усмехающегося во всю лыбу Олега, утягивая того в пылкий поцелуй. Нежно кусает и сминает чужие губы, так что Волкову приходится придерживать юношу, чтобы тот ненароком не свернул себе шею.       — Провокатор, — сладко протягивает Разумовский, качая головой в попытке отвести морок.       — И горжусь этим, — парень довольно облизывает губы и возвращается к себе на кровать, где его осуждающе ждёт ставший на путь исправления бывший уголовник Прокудин.       Олег лишь плотнее прижимает к себе плюшевую игрушку. От воспоминаний на душе вроде и тепло, а всё равно такое чувство, что ходишь по углям. Брюнет ложится на идеально заправленную постель Сергея, сворачиваясь клубочком. С улицы дует холодный воздух, гудят машины, меркнет в закатной агонии солнце, а он лежит на скрипучей койке и, прикрыв глаза, вдыхает запах своего возлюбленного: нотки апельсина, детского мыла и что-то ещё неуловимое, неосязаемое, будто частичка самого юноши. Разумовский поправится — непременно поправится.

***

      — В своей повести Шукшин поднимает такие важные темы, как нравственность, моральный выбор и духовность. Прокудин получает шанс на исправление, но нелёгкое прошлое мужчины в конечном счёте настигнет его. Люба принимает главного героя таким, какой он есть, искренне любит и…       — Прошу прощения, мне сегодня нездоровится, можно я уйду с урока пораньше? — просипел Олег, уже укладывая принадлежности в портфель. Прерванная на самой середине своей лекции учительница на мгновение впадает в ступор, но быстро находится и понимающе кивает Волкову, давая своё согласие. Елена Николаевна хороший преподаватель литературы с не менее замечательными ораторскими способностями, но… Сегодня брюнету настолько тоскливо, что даже старания их классной руководительницы не вызывают в молодом человеке ничего окромя уныния.       — Серёжи сегодня тоже нет, — замечает учительница пустое место по соседству с Волковым, — с ним всё хорошо?       — Да, можете не сомневаться, — через силу давит Олег, стараясь как можно скорее задвинуть за собой стул и схватить с вешалки куртку. Он не замечает, как удивлённо на него таращатся все одноклассники, преподавательница, кажется, ещё больше забеспокоилась, слыша такой притянутый ответ. Но Волкову сейчас нет дела до чужого мнения, он стремительно вылетает из классной комнаты. — Извините, до свидания.       Выйдя из здания, парень с большим облегчением прислоняется к кирпичной стене здания и устало выдыхает, запрокидывая голову к небу. Всё такое же хмурое и беспросветно серое, ни дождя, ни солнышка. Олег тянется рукой в карман и по привычке выуживает оттуда полупустую пачку сигарет — вот же засада, ведь только вчера новую купил. Брюнет чувствует, как его бьёт дрожь, пальцы судорожно цепляются за колёсико зажигалки, вновь и вновь упуская возможность высечь искру. Пластиковый контейнер скользит в руках, заставляя Волкова ещё больше злиться и торопиться. С полным негодования рывком он кидает несчастную зажигалку на землю и безжалостно топчет её, наблюдая, как разлетаются в стороны оранжевые осколочки. Сигарета так и осталась зажата меж плотно сомкнутых тонких губ, а Олег измученно оседает на землю, подбирая под себя ноги.       Разумовского нет уже два дня, а Олег за это время весь извёлся и издёргался: ни звонка, ни письма, ни даже малейшего обрывка хоть какой-то информации. Сплошной вакуум. Разве что вещи на соседней половине комнаты всё ещё напоминают Волкову о существовании рыжеволосого юноши. Брюнет не знает, за что хвататься: без Сергея он словно деградирует, вновь скатываясь в слепую агрессию. От пьянства он пока ещё держится, но курение едва ли лучший способ заглушить внутреннюю тревогу. Олег очень скучает, ему не хватает задорного смеха и колких фразочек, тяжести руки на плече и выволочек за незаправленную кровать, поцелуев до истерзанных губ и чужих холодных пальцев под футболкой. Ещё немного, и он как собака сорвётся с цепи и начнёт кидаться на людей — с этим нужно что-то делать.       Парень с уже более ясным и осознанным разумом наблюдает, как дорожка бензина из сломанной зажигалки тёмной змейкой ползёт куда-то в сторону. Он непременно найдёт Разумовского, чего бы ему это не стоило.       Откладывать дело в долгий ящик — пустая трата времени, Волков решается действовать прямо здесь и сейчас. В детдом он возвращается раньше положенного — в здании тихо и почти безлюдно, оно и понятно: все дети на занятиях в школах, а у младшеньких тихий час. Идеально, никаких лишних глаз и свидетелей. Олег молчаливой тенью скользит по бетонному полу приюта, шаги мягкие, тихие, словно у вора, что готовится совершить своё преступление. В некотором роде это было правдой. У брюнета созрел план действий, возможно, чересчур поспешный и неказистый, но за неимением другого сгодится любая идея. Суть заключается в том, чтобы проникнуть в кабинет медсестры и найти там карточку Разумовского или любые другие заверенные печатью справки. Таким образом можно узнать, к какой именно поликлинике был прикреплён юноша до того, как его отдали в детдом, а дальше останется только проверить, относится ли поликлиника к какой-нибудь больнице.       Первоначальный запал несколько поубавился по прошествии времени, пока Волков шёл со школы. Слишком много нюансов в этом плане: а что, если карточки в кабинете не будет? А если в кабинете будут посторонние? Но Олег и не думал сдаваться: если не попробует, будет до конца жизни корить себя за упущенную возможность. Парень взглянул на часы в коридоре — «13:38» — нужно торопиться, обед у медсестры заканчивается ровно в два часа. Молодой человек так и стоял в куртке с рюкзаком на спине напротив белоснежной двери с рисунком красного креста. Для начала нужно нанести упреждающий удар — брюнет глубоко вдохнул и трижды постучал костяшками о деревянную поверхность. Тишина. Ни посторонних голосов, ни шума движений — значит, внутри пусто. Волков на радостях уже собирался было распахнуть дверь, но она оказалась заперта на замок, специально, чтобы такие оболтусы, как Олег, не повадились таскать медицинский спирт и прочие медикаменты. Ситуация неприятная, но в целом вполне себе решаемая: парень предполагал подобное развитие событий — из кармана джинс он вытащил тонкую металлическую шпильку — верную подругу любого начинающего взломщика.       Подогнув концы так, чтобы образовалось нечто вроде отмычки, брюнет принялся возить железкой в замке, благо двери здесь везде стояли одинаковые — экономия как она есть. Через несколько секунд раздался воодушевляющий щелчок, и молодой человек смог беспрепятственно проникнуть внутрь кабинета, попутно прикрывая за собой дверь. Яркая из-за обилия белого цвета комната на миг ослепила привыкшего к полутьме коридора Волкова, в нос ударил характерный сладковатый запах медикаментов. Олег, стараясь не смотреть по сторонам, в три шага достиг массивного письменного стола, все чувства обострились до предела — он воровато вслушивался в каждый, даже самый мелкий, шорох, боясь упустить момент. Если его поймают за таким вот занятием, проблем не оберёшься — да и мало ли что подумают.       Брюнет принялся методично, со скрупулёзностью опера из ментовских сериалов, перебирать бумаги на столе. Какие-то распечатки, внезапно бухгалтерские акты, просто белые чистые листы и заготовки для справок. Куча всякой мелкой шушеры по типу ручек, стикеров, скрепок, чеков из продуктового, билетиков от троллейбуса — всё не то. Сплошной мусор. Есть ещё целый шкаф с огромными красными и синими папками, но чтобы проверить их все понадобится как минимум несколько часов, а у парня нет столько времени. Волков начинает потихоньку паниковать: вся затея стремительно катится коту под хвост, а нужной информации он так и не нашёл.       Неужели это правда конец? Что происходит с Разумовским, куда его увезли, увидятся ли они ещё когда-нибудь? Слишком много вопросов на одного мечущегося в отчаянии Олега; как бы эта история и вовсе не раздавила молодого человека. От безысходности брюнет уселся на чёрный скрипучий стул медсестры, собираясь размышлять, как ему быть дальше, и совершенно неожиданно для себя обнаружил, что у стола-то, оказывается, есть ещё один, издалека почти совсем незаметный ящичек под столешницей. А это уже интереснее. Недолго думая, Волков дёрнул аккуратную тёмную ручку на себя и с восторгом нашёл внутри новую пачку каких-то бумаг. На этот раз ему повезло: здесь были собраны различные справки об анализах всех недавно поступивших к ним воспитанников.

«Общий анализ крови. Пациент — Сергей Разумовский. Заверено лабораторией Детской Городской поликлиники №5»

      То что нужно. Олег расплылся в самодовольной усмешке: эту поликлинику он знает очень хорошо, ведь она находится при больнице, в которую сам парень имел счастье несколько раз попадать по причине вывихов, растяжений и сломанного носа. Прекрасно — дата справки совсем новая, вчерашняя, значит, её ещё пока не успели подшить к делу, зато теперь брюнет знает, где искать своего рыжего хитреца. Волков с надеждой взглянул на тонко введённые синей ручкой инициалы Сергея — скоро они непременно встретятся.       — …Людочка, а когда легко было? — в коридоре послышались женские голоса, а вместе с ними и цокот каблуков о старые половицы. Кажется, обед всё-таки закончился. Олег быстро запихал все бумажки обратно в стол и в панике забегал глазами по комнате, мечась из стороны в сторону. Ну всё, Волчик, спёкся. Выбежать незаметно из кабинета он уже не успеет — остаётся только искать укрытие. Парень начал логически просчитывать все варианты: под столом — идея фуфло, за ширмой его слишком хорошо видно, а в пузырёк с перекисью водорода он не влезет. Засада. Голоса становились всё громче по мере приближения — видно, от судьбы не убежишь, чему бывать, того не миновать. Волков вдохнул поглубже и зажмурился.       В замочной скважине послышались царапающие слух звуки: ключ несколько раз повернулся, однако дверь уже благополучно раскрылась и без его помощи. В комнату вошли две крайне удивлённые женщины — медсестра и воспитательница.       — Я точно помню, что закрывала кабинет на замок… — непонимающе произнесла одна из женщин, хмурясь и сжимая ключ в руке.       — Может, просто замок сломался? — хмыкнула воспитательница, внимательно приглядываясь к белой ширме. — Слушай, прикрой окно, дует.       — И окно я вроде закрывала… Господи, с этой работой я сама скоро в дурку загремлю, — устало выдыхает женщина и подходит к окну. Белые ажурные занавесочки колышутся на ветру, словно безмолвные призраки; они последние свидетели дерзкого побега. Форточка плотно прикрыта, так, чтобы промозглый осенний ветер не имел и малейшего шанса просочиться внутрь. Где-то этажом ниже, вися на карнизе, выдохнул один Олег Волков.

***

      Молодой человек не слишком-то заморачивался с придумываем причины своего внезапного исчезновения: его держали в неведении, кормили пустыми обещаниями рассказать о происходящем «чуть позже». Олег сам решил, что это «позже» уже наступило. У него есть время, пока его отсутствия не хватились в детдоме, поэтому лучше бы поторопиться. Волков со всех ног бежал по улицам родного города, под ногами хрустела листва, и разлетались в разные стороны брызги грязных луж; удары крови пульсировали в ушах, лишая возможности слышать хоть что-то другое. Одет он был крайне скверно и потому в скорости продрог: рваные джинсы, старая куртка и тряпичные кеды — если его не добьют нервы, то бронхит уж точно.       Несмотря на то, что Волков, по сути, жил в Санкт-Петербурге почти всю свою жизнь, парень всё ещё не очень хорошо ориентировался в большом городе. Он помнил дорогу до больницы отрывчато, только по тем ориентирам, что запомнились ему по личному опыту. Брюнет несколько раз останавливался, ища глазами заветное дерево, указатель или необычный дом, и лишь только после этого продолжал свой бег. Наверное, со стороны Олег казался сумасшедшим, что, в принципе, не было далеко от правды. Им движило всего одно желание: увидеть Разумовского, удостовериться, что с юношей всё в порядке. Не обращая внимание на пронзительный визг клаксонов и сигналов машин, Волков стремительно перебежал дорогу на красный свет, дабы не наворачивать лишний круг до пешеходного перехода. Иронично было бы попасть в ДТП прямо перед входом в медицинское учреждение.       В несколько прыжков брюнет преодолел ступеньки на входе. Сколько людей его окружает вокруг: хмурые подростки, бегущие впереди своих родителей маленькие дети и неспешно спускающиеся по лестнице пожилые люди. Только оказавшись внутри здания, парень понял, как же сильно он замёрз: пальцы заледенели, зубы стучали, а тело била лёгкая дрожь — ну, хоть здесь тепло. Растирая ладони, молодой человек подошёл к окну регистратуры: неплохо бы узнать, где лежит его заколдованный принц. Однако в следующую же секунду Олег почувствовал всю ущербность этой своей идеи, но отступать было уже поздно:       — Здравствуйте, — постарался как можно вежливее поздороваться Волков с дежурной. Женщина никак не отреагировала на появление посетителя и лишь продолжила перебирать какие-то документы, однако слегка нахмуренные брови выдали её с головой. Кажется, она была не в настроении что-то сейчас обсуждать. Брюнету не оставалось ничего кроме как неуверенно повторить свою реплику, — здравствуйте…       — Вам чего? — резко подняла на него взгляд немолодая женщина с пенсне на носу и настоящим ярко-красным ульем на голове. Кажется, Олег решил потревожить её не в самое лучшее время.       — Я бы хотел навестить одного пациента — Сергей Разумовский, — с готовностью произнёс парень.       — М-м, а вы кем являетесь больному?       — Друг… Очень близкий, — выпалил Волков, от неловкости руки сами собой сжались в кулаки. Дежурная лишь фыркнула, считая Олега неинтересным более собеседником, и вернулась к своим бумажкам.       — Эка птица важная, «друг». Пускаем только родственников, законных представителей и супругов, а все остальные идут лесом, — форточка регистратуры закрылась, показывая тем самым, что разговор окончен. Волков стоял посреди холла и бессильно закипал от ярости, но поделать с этим ничего не мог; парень кое-как сдержался от импульсивного желания разбить стекло и применить грубую физическую силу. Ни к чему хорошему это всё равно бы не привело: его бы только взашей вытолкали на улицу.       Олег отошёл от регистратуры и присел на одну из банкеток в холле рядом с хедерой. Что же делать? Больница вон какая большая, а Волков всего один — он бы, конечно, мог планомерно прочесть все этажи в поисках возлюбленного, но вот вид бесцельно шляющегося по отделениям парня явно вызвал бы много вопросов не только у врачей, но и у службы охраны. Чего доброго брюнета приняли бы за малолетнего террориста. М-да, по карнизам тут тоже не полазаешь. Но ведь не могут же его поиски просто взять и оборваться на самом кульминационном моменте, ведь не зря же он проделал весь этот путь и так рисковал, прыгая из окна детдома?       Словно по наитию, брюнет принялся разглядывать всех посетителей, что входили в медицинское учреждение: ничего необычного, больные дети, которых мамы ведут под ручку, пара человек с костылями и гипсом, уже здоровые люди, пришедшие за справками. Живут же себе люди — суетятся в укромном мире своих маленьких забот — когда-то Волков тоже был таким. Среди этой серой массы зоркий глаз смог выцепить ровно одну ничем не примечательную и вместе с тем крайне необычную пару. Мужчина и женщина лет сорока шли под руку, на ней белый тренч, на нём твидовое пальто — казалось бы, самая обычная семейная пара, но при их виде в голове Олега кое-что щёлкнуло. Они оба рыжие, а лицом женщина — точный портрет Разумовского, только чуть старше и мягче в чертах.       — Сейчас к Серёже заскочим, а потом домой, — проходя мимо Волкова, произнёс мужчина, ведя свою пассию к лифту. А у парня в голове моментально зажглась лампочка: не бывает столько совпадений за раз — вот он, его шанс!       Олег подскочил с кушетки и, путаясь в ногах, ринулся к лифту, ни в коем случае нельзя их упустить:       — Придержите дверь, пожалуйста! — на ходу выпалил брюнет, к счастью, его вовремя заметили и пустили в зеркальную кабину. Тихо буркнув благодарность, молодой человек забился в угол. На пульте управления зажглась красным кнопка с цифрой 4. Всё время, что они поднимались наверх, Волков не переставал разглядывать рыжеволосую женщину в боковые стенки лифта. Сначала ему просто казалось, а теперь он был уверен наверняка: профиль, цвет волос да даже манера движений — всё в точности как у Разумовского. Странно всё это, очень странно. Дама, кажется, заметила повышенное внимание к своей персоне и непроизвольно сжала руку мужа, озираясь на мрачного парня. Неловкое молчание прервал звоночек, оповещающий о прибытии кабины на нужный этаж.       Пара сразу же поспешила вперёд по коридору, стараясь отделаться от подозрительного молодого человека. Олег быстро понял свою ошибку и сделал вид, будто собирается завязывать шнурки, дабы позволить объектам своей слежки отойти на безопасное расстояние. Выждав для надёжности пару секунд, брюнет выпрямился; его начали гложить сомнения: может, ему просто показалось? Подумаешь, рыжеволосые люди, это ещё ничего не доказывает, а имя Сергей вообще довольно популярно в постсоветском пространстве, мало ли детей с таким именем… Однако Волков старательно гнал от себя любые посторонние мысли: раз уж он сюда пришёл, то нужно, по крайней мере, довести начатое до конца, а уж потом корить себя за глупость. Крадучись, молодой человек преследовал заинтересовавшую его парочку: звуков шагов совсем не слышно, даже дыхание задержал, чтобы ненароком не спугнуть. Ему пришлось притаиться за банкеткой: мужчина и женщина остановились прямо перед поворотом, из палаты к ним навстречу вышел врач — в белом халате, специальной шапочке и с маской на лице. Олег был готов буквально взвыть от нетерпения, боже, сколько ещё они там собираются болтать?       — …пришёл в себя, правда, неразговорчивый он у вас какой-то, — посетовал доктор, разводя руками.       — Ну, Серёжа никогда особо и не был общительным, — хмыкнул мужчина, поправляя наручные часы. Женщине, кажется, тоже не терпелось побыстрее закончить навязанный разговор.       — Все необходимые документы привезли? — парочка засуетилась, из дамской сумочки с тихим шуршанием показалась целая папка самых разнообразных бумаг и справок. Вещица перешла в руки врачу, тот, в свою очередь, коротко проверил несколько бумажек и лишь, понизив голос, уточнил. — Сергей Разумовский… всё верно. Вы точно уверены — не будете потом жалеть?       — Он уже взрослый мальчик, сам способен принимать решения…       Теперь Олег был на все триста миллионов процентов уверен, что речь идёт о Сергее, о его Сергее. Расфокусировавшийся взгляд бегал от одного лица к другому — чем больше он смотрел, тем бесцветнее казались ему эти фигуры. Волков в пылу своих шпионских замашек как-то и не заметил, где он вообще оказался. Парень позволил себе на мгновение отвлечься от чужого диалога и мельком пробежаться по окружающей его обстановке: белоснежные стены, на которых вывешены отпечатки цветных детских ладошек, вокруг тишина и безлюдье, лишь дети с многочисленных стендов улыбаются, глядя на неуютно чувствующего себя Олега. «Победим рак вместе!». Волков непроизвольно сглотнул: да ведь это же онкологическое отделение.