Мгновения

      Он приезжает внезапно. Обычно, когда меньше всего ждёшь.       Шань может учуять его по запаху, как собака. И это уже не напрягает. Привык. Хэ Тянь давно живёт своей собственной охуенно-невъебенной жизнью в крупнейших мегаполисах мира. Гонконг, Сингапур, Токио, Шанхай — он рассказывает об этом так буднично, словно купил билетик в кассе и сгонял в ближайшую деревню в пригород на занюханной электричке.       Для Гуаньшаня это всё равно что выиграть билет на бесплатный полёт до МКС. Фактически чудо, и шансы на то, что он когда-нибудь посетит все эти города — равны нулю. Но временами в нём просыпается надежда: она идёт рука об руку с верой в светлое будущее, когда он берёт в руки гитару.       За пару лет Мо Гуаньшань собрал небольшую группу. Репетиции — единственное, что он любит всей душой, и готов приходить в студию днём и ночью, забыв про сон. Ребята, играющие с ним, — единомышленники. Они все примерно одного возраста и взглядов, сошлись на подработке, куда рыжий устроился, чтобы хоть как-то сводить концы с концами, когда переехал от мамы поближе к центру.       Городская суетная жизнь ему по душе. Утром учёба в колледже, после обеда работа в ресторанчике, а поздним вечером, если не валится с ног — репетиции с парнями. Они ещё не профессионалы, но многое уже начинает получаться, и рыжий этому безумно рад. По воскресеньям он звонит маме, раз в месяц навещает её и привозит гостинцы из ресторана, где работает.       У него налаженный быт, практически полностью загруженная рабочая неделя и никаких проблем. Кроме одной. Темноволосой, ростом под два метра с пронзительным взглядом.       Когда приезжает Хэ Тянь, всё обыкновенно идёт по пизде, но рыжий уже не удивляется. То ли возраст взял своё, и он перестал быть таким вспыльчивым, как раньше. То ли смирился, что по-другому уже не будет.       Запах и вправду такой, что ни с чем не спутаешь. Для рыжего привычней масляная гарь в ресторане, сигаретный дым, выхлопные газы на дороге в час-пик и зассаные переулки. Аромат парфюма, исходящий от мажора, можно уловить только изредка, от дорогих клиентов, которые случайно забредают в ресторан, если Мо работает сверхурочно, в ночную смену.       У них дорогие костюмы и часы, самые понтовые в мире телефоны и золотые карточки. Разговоры при этом обычно сводятся к лютой херне, и все приходят пожрать поголовно бухие. Коллега, подрабатывающий официантом вместе с рыжим периодически разводит их на щедрые чаевые, но Гуаньшань так не делает. Слишком гордый для подобной херни.       Все эти деланные бизнесмены похожи, как две капли воды, но Хэ Тянь каким-то образом выделяется. Наверное, потому что Гуаньшань привык узнавать его в толпе или каким-то шестым чувством ощущает приближение.       У мажора дорогие шмотки и часы невъебенные тоже есть. Его машину Гуаньшань замечает изредка, но Тянь никогда не водит сам, за рулём обыкновенно кто-то сидит и дожидается хозяина хоть до утра.       Порой хочется узнать, чем же мажор занимается, но Мо считает, что у них есть личные границы, нарушать которые не стоит. Это гиблое дело.       Лучше, как есть — внезапные визиты и тотальное недоумение относительно чужой личной жизни. Так меньше разочарований. Меньше сюрпризов и ответственности за чужие грехи. Хэ Тянь тоже не особо интересуется что делает рыжий, хотя его быт — как на ладони, и скрывать абсолютно нечего.       Их встречи не занимают много времени. Иногда Тянь у него ночует, но руки не распускает, хотя порой Гуаньшань ловит те самые голодные взгляды, от которых по старой привычке мурашки от шеи вниз по хребту до самого копчика. Однако этим всё ограничивается. Может, Тянь тоже не хочет лишних сожалений?       Так определённо проще, но Мо иногда ловит себя на мысли, что было бы — зайди они дальше?       Сегодня хороший день, морозно, но не слякотно, обещанных осадков не видать, синоптики в очередной раз облажались. Гуаньшаню выпала самая лёгкая смена из всех возможных. В праздники на Лунный новый год большая часть жителей таскается по гостям или тусуется с семьями, а не шатается по заведениям, и поэтому в ресторанчике тихо и почти безлюдно. Мо закрывается чётко по графику и направляется по знакомой дороге в сторону студии. Ребята сегодня тоже отпросились, и он надеется, что позанимается без них. Всё равно по кайфу отработать уже отточенные навыки и надо бы ещё подобрать аккорды под слова новой песни.       Всё хорошо. И он практически счастлив.       Фигура в переулке преграждает путь, но Гуаньшань не пугается, потому что издалека готов и знает, кто его там ждёт. Снова первым встречает запах: терпкий, с нотками табака, будто царапающий за горло. Цепкий, как и его обладатель. Костюм на нём, как всегда, с иголочки — белоснежную рубашку, наверное, гладит целая армия работников прачечной — на той ни единого залома не видно.       — Привет, — улыбка, облако сигаретного дыма и знакомый прищур.       Прошло уже пять лет и, кажется, морщин в уголках глаз прибавилось? Причёска всё та же, но более вылизанная, словно он только из салона красоты.       Тянь стоит уверенно, про таких говорят — активная жизненная позиция и прочее дерьмо. Внешность — хоть сейчас на обложку журнала про успешных людей. И только если посмотреть повнимательнее — тоска во взгляде, да такая, что засасывает, как в болото.       — Здарова, — Гуаньшань усмехается.       Он всегда это делает. Чувствует, что Тяня это немножечко раздражает. Раньше тот пытался его приручить, а теперь вот — оставил попытки, и рыжий ершится по полной, словно хочет отомстить за все прошлые подъёбы.       — Прогуляемся?       Порой до смешного нелепо слышать эти предложения. Будто рыжий ему откажет. Будто у него и вправду хватит наглости сделать вид, что мажора нет, и пройти мимо, как ни в чём не бывало.       По правде говоря, он и не хочет. Ему действительно каждый раз любопытно — чем закончится? Что будет дальше?       Хэ Тянь идёт рядом, засунув руки в карманы брюк. Костюм у него добротный. Шерстяной. В таком вряд ли замёрзнешь, хоть он и выпускает изо рта облачка пара, вперемешку с сигаретным дымом. Гуаньшань же шмыгает носом — ему-то, в отличие от мажора, не очень комфортно в лёгкой олимпийке.       — Давай по кофе? — предлагает, когда они проходят мимо известной сети.       — Давай, — Тянь соглашается, и вот они уже внутри, возле барной стойки, выбирают напитки.       Гуаньшань любит что-то тёплое, желательно с корицей — сейчас же самый сезон. А Хэ Тянь всегда пьёт черный, без молока и сахара. Скучно, как уроки по истории Китая в колледже. Рыжий не упускает шанса подъебнуть.       — Только с годами учишься глотать коньяк без шоколада, кофе без сахара, а блядство жизни без лишнего нытья.       — Ты, несомненно, прав, — Тянь смеётся, и рыжий готов поклясться — это у мажора впервые за долгое время.       Что-то в его работе в этих пафосных столицах мира идёт не так. Где-то Вселенная облажалась насчёт этого придурка и сделала из упёртого засранца закостенелого сухаря.       Гуаньшань думает, что ещё немного и ёбаная система сожрёт Хэ Тяня с потрохами, а в их следующую встречу он увидит безликий, но дорогущий костюм-тройку без намёка на человека под слоями ткани.       — Ты вообще отдыхаешь? — вопрос рыжего выводит мажора из состояния странной задумчивой отрешённости.       — Бывает, — уклончиво отвечает тот и делает глоток.       В уютную атмосферу кафешки Хэ Тянь совершенно не вписывается.       — Знаешь, — Гуаньшань шумно допивает свой приторный карамельно-ванильный капучино с корицей, — Пойдём-ка, прошвырнёмся кое-куда.       Вообще — поход в студию, где они с ребятами проводят репетиции, входил в его планы, но уж точно не в подобной компании. Охранник на входе в здание приветливо кивает Гуаньшаню и вытягивается по стойке смирно при виде мажора. И рыжему даже интересно, что за мысли роятся в голове простого работяги, который провожает их взглядом?       Хэ Тянь на всех производит подобное впечатление, а у рыжего на него, выходит, иммунитет? Или он ещё помнит, каким этот человек был? Каким мог бы быть?       — Так вот она какая… — тихо произносит Тянь. — Твоя драгоценная студия.       — Завали ебало, — Гуаньшань знает, что мажор произнёс это без тени подъёба, и ему наверняка любопытно. Это становится заметно, когда он оглядывается, изучая музыкальные инструменты.       Да, здесь не роскошный лейбл, и всё оборудование — по большей части видавшая виды рухлядь, но рыжий любит это место всей душой. Здесь повсюду та самая, особенная атмосфера, погружаясь в которую, забываешь даже усталость.       Он хватает гитару, усаживается на высокую деревянную табуретку и устраивается так, чтобы было удобнее играть. Перебирает пальцами струны, не глядя на мажора, и напевает себе под нос незатейливый мотив. Всё, как обычно, не считая непривычной тишины.       Хэ Тянь едва слышно снимает пиджак и накидывает тот на ударную установку. Сам усаживается на пуфик поблизости. Выходит, что смотрит на рыжего снизу вверх, а тот словно на импровизированной сцене.       Если задуматься, именно мажор и подарил ему первую гитару. Та до сих пор лежит на съемной квартире. Мо не решается брать её с собой на репетиции и пользуется старой. Неохота отвечать на многочисленные расспросы ребят о происхождении подарка. Он бы никогда не смог позволить себе купить такой инструмент самостоятельно.       — Красиво, — Тянь дожидается, пока Гуаньшань прекратит играть и негромко хлопает. — Ты не поёшь?       — Слов ещё толком нет, — рыжий немного смущён, но он уже поборол страх перед выступлением и не боится случайных зрителей. Играет куда увереннее и понимает, какое впечатление производит на окружающих.       Ребята говорят, у него есть харизма. Он умеет зажигать толпу и вообще ведёт себя, как настоящая рок-звезда. Это приятно слышать, но убедиться наверняка, правда ли он настолько хорош, не доводилось ни разу.       Гуаньшань начинает наигрывать следующую песню, не собственного сочинения, а давно известный хит, от которого все тащились ещё в средней школе. Он смотрит на Хэ Тяня, ожидая реакции, и та, наконец, приходит.       Мажор узнаёт мелодию, его лицо заметно оживляется. Губы трогает улыбка, глаза загораются, будто он вот-вот что-то скажет.       — With your feet on the air and your head on the ground… — поёт едва слышно и рыжий подхватывает.       — Try this trick and spin it, yeah…       — Your head will collapse, but there's nothing in it, — продолжают петь уже оба.       — And you'll ask yourself, — Гуаньшань задаёт темп.       — Where is my mind? — отвечает Хэ Тянь громче и смеётся. — Ну ты даёшь! Вау!       Рыжий продолжает играть мелодию уже без слов. Он давно знает, как именно, и пальцы двигаются по струнам свободно. Мажора это, кажется, слегка завораживает. Он залипает на гитаре и не отводит взгляда до самого окончания, до тех пор, пока Мо не откладывает инструмент в сторону.       Проблеск жизни в чужих глазах ещё теплится и почему-то хочется разжечь из этой искры настоящее пламя. Они слишком давно не делали глупостей, и от этого даже, признаться, как-то грустно. Спросить, как долго Тянь планирует с ним тусоваться, неловко. Тот приходит и уходит, когда хочет, как большой чёрный кот. Иногда ему кто-то звонит, и в такие моменты лицо мажора становится мрачнее тучи. Сейчас у него, кажется, чуть больше времени, раз уж он так расслаблен.       — Выпьем по пиву? — предлагает рыжий и видит в глазах напротив настолько живой интерес, что губы непроизвольно растягиваются в улыбке.