Мгновения

      Мо Гуаньшань в принципе знает, чем заканчиваются предложения оформить по бутылочке. Вариаций много, разумеется, в зависимости от компании. Дружеские попойки с группой обычно заканчиваются ночёвкой дома у одного из участников, и это довольно весело, если не считать похмелье на следующее утро. Корпоративы в ресторанчике, где он работает, требуют куда более ответственного подхода к распитию, потому что там всегда присутствует кто-то из старших. Гуаньшань не особенно любит такие тусовки, но ходит из вежливости, чтобы поддержать корпоративный дух. Ещё у него случаются встречи с девушками, но ни разу так, чтобы с одной и той же. На серьёзные отношения времени не хватает, а склеить кого-то после концерта не представляет труда. Мама переживает, что сын по-прежнему один, но ни с одной из представительниц прекрасного пола не возникало желания оставаться в одной постели утром.       После третьей бутылки пива в компании Хэ Тяня в голову Мо начинает закрадываться вопрос — а к какому типу принадлежит их попойка? Что будет дальше — предсказать невозможно, и это в какой-то степени интригует. Рыжий не фанат неожиданностей, но Тяню почему-то верит. Он уверен, мажор не выкинет чего-то, выходящего за пределы. Его границы выстроены очень чётко, и он следует некоему кодексу или типа того. Гуаньшань не дурак и замечает все новые привычки.       Тяню, пожалуй, идут закатанные рукава. Так, разумеется, меньше шансов запачкаться, но в баре, где они сидят, прилететь может откуда угодно. Здесь тесно, шумно и довольно жарко, но мажор будто бы не потеет. Или рыжему просто не видно в полумраке. Он сам давно избавился от олимпийки и кофты. Но даже майку и ту хочется снять. Помимо духоты в воздухе витает тот самый пьяный угар: толпа посетителей примерно в одинаковом состоянии и дружно подпевает играющим песням.       Рыжий радуется, что не нужно произносить лишних слов и заполнять паузы в общении. Самого общения у них почему-то никогда не складывалось. В школе Гуаньшань чуть что, мечтал расквасить мажору нос, а тот зажимал его по углам и постоянно набивался в приятели. Чтобы они вдруг ни с того ни с сего поговорили о погоде — такого, пожалуй, не случалось ни разу.       Однако каким-то чудом оба всё ещё поддерживают связь. И то, что Хэ Тянь сейчас сидит рядом, изредка ловит его взгляд и задумчиво улыбается — лишнее доказательство их странной связи.       Рыжий её чувствует и, пожалуй, может даже описать. Это несколько болезненная, острая зависимость, которую ощущают оба. Наверное, с возрастом они научились её заглушать, но когда видят друг друга вживую спустя какое-то время, воздух кругом словно электризуется.       Мажор расстегивает вторую пуговицу рубашки, и Гуаньшань замечает выглядывающий на оголившемся участке кожи рисунок.       Татуировка.       Сразу хочется спросить, что там? Посмотреть. Потрогать.       Рыжему смешно от собственных желаний, но они такие, какие есть, и с этим уже ничего не поделаешь.       — Давай виски? — он перегибается через маленький круглый столик, сообщая это, и Тянь на секунду замирает.       Гуаньшань успевает разглядеть его длинные чёрные ресницы и лёгкий оттенок испуга. Возможно, он неправильно считывает эмоции, и Хэ Тянь попросту соблюдает личные границы, а, может, рыжему не показалось, и зрачки у него в это мгновение расширяются, будто у хищника.       Мажор соглашается, и рыжий делает вывод, что времени у них навалом. Виски обжигает горло: лёд ещё не успевает остыть, но Гуаньшань чувствует: ему нужен допинг.       Хэ Тянь, кажется, солидарен, и второй стакан оказывается на их столе сразу же после первого. Их место рядом с баром и напитки подают быстро.       В этот раз мажор предлагает чокнуться. За громкой музыкой не слышно, как стукаются два стакана, но рыжему нравится, к чему всё идёт.       После третьего он неспешно встаёт и проталкивается сквозь толпу на улицу. Свежесть ночи радует, в такой хочется раствориться, и Гуаньшань практически делает это, затягиваясь и прикрывая глаза.       — Осторожнее, — Тянь вовремя придерживает его за спину. Ещё чуть-чуть, и рыжий бы упал.       — Упс, — он смеётся, делает ещё затяжку, и мажор ловко подцепляет сигарету прямо у него из пальцев.       — Я всё оплатил, — говорит он, делая затяжку и возвращая курево.       — Тебе пора? — Гуаньшань с трудом скрывает разочарование в голосе.       — Нет, я свободен до утра, — оповещает Тянь, и рыжий готов поклясться, что от этих слов сердце в груди нетерпеливо подпрыгивает.       Они гуляют по улице вдоль вонючей речки и толп ночных тусовщиков. Не очень-то живописные места, но по этой дороге Мо частенько возвращается домой с репетиций. Студия, ресторанчик, где он работает и многочисленные бары — всё умещается в пределах квартала.       Ноги сами собой приводят к дому, и рыжий останавливается в пьяной задумчивости. Дальше их ждёт только душ и постель. А после — неизвестность.       Впрочем, Тянь вдруг делает неожиданное. Толкает Гуаньшаня на лестницу, подгоняя, словно торопится. Они даже устраивают шутливую борьбу возле двери и от этого накрывает флешбэками не хуже очередной порции виски. Только теперь не как в школьных коридорах, а по-взрослому, и намёки вполне ясные.       Гуаньшань давно не тот маленький мальчик, и всё понимает. Желаний и раньше было предостаточно, вот только смелости — кот наплакал. А теперь ситуация иная, и любопытство буквально пожирает изнутри.       Он захлопывает дверь, пропуская Тяня вперёд. Они в крохотной прихожей, из которой два пути — налево до ванной и кухни, прямо — до кровати.       Тянь решает сдать назад и в буквальном смысле врезается в Мо спиной. Затем разворачивается. Они стаскивают друг с друга одежду, причём рыжий успевает подумать, что с пиджаком надо быть поаккуратнее, ведь не ровен час — порвут.       — Да нахуй его, — ворчит Тянь, отбрасывая дорогущий кусок ткани куда-то на пол, и Гуаньшань сдавленно смеётся, толкая мажора вперёд.       Он чувствует ткань под ногами: они проходятся по нескольким тысячам долларов и, пихаясь в темноте, замирают возле кровати.       Хэ Тянь тяжело дышит: пожалуй, это единственный раз, когда рыжий видит его столь живым. Почти, как в школе, с той лишь разницей, что теперь они — два взрослых человека, каждый со своим жизненным укладом и принципами. Сейчас нужно решить, как поступать дальше.       Лицо Хэ Тяня слишком близко, и чувствуется его горячее дыхание. Впрочем, не только дыхание, но всё его тело буквально пышет жаром, словно печка. У Гуаньшаня руки чешутся до всего дотронуться.       Ему никогда не нравились парни, но сейчас до безумия нравится мажор. Он хочет и даже, пожалуй, сделает первый шаг, чтобы, наконец, стало понятно, к чему всё идёт.       Может, Тянь и прав, что ничего не предпринимает. Это территория рыжего, и ему решать, что будет дальше. Главное, чтобы не было сожалений.       Он целует его первый: резко и немного грубовато хватая за волосы на затылке. Это похоже на удар, только финал неправильный. Боли нет, зато есть тянущее возбуждение в паху и чужой мокрый язык, который толкается во рту, отвечая с той же яростью, будто за все пропущенные года пытаясь что-то доказать.       Гуаньшань отстраняется. Его ладони медленно шарят по чужим широким плечам.       — С рубашкой тоже не церемониться? — уточняет он, и Тянь усмехается, целуя снова.       Они будто уже делали это раньше — так умело и приятно у Гуаньшаня ещё не получалось. Тянь ведёт в поцелуе, а он рвёт все пуговицы на его рубашке. Тянь стаскивает с него майку, а рыжий хватается за пояс на чужих брюках. Мажор накрывает его пальцы и помогает справиться с пряжкой. Та со звоном бряцает об пол.       Слов по минимуму, Гуаньшань только изредка усмехается одновременно с Тянем, когда оба пытаются избавиться от носков.       Кровать уже разобрана, и рыжий даже радуется, что не успел навести порядок с утра. С девушкой так не прокатило бы.       Оказывается, его заводит неизвестность. Гуаньшань знает Тяня, но понятия не имеет, что произойдёт в следующие пять секунд. Поцелуи в шею, в ключицы, а затем языком вокруг сосков, — всё это приводит рыжего в состояние замешательства. Ему приятно, но кажется как-то негоже валяться, раскинув руки-ноги, словно невинная девица. Тянь не держит, не настаивает на чём-либо и умело ласкает сам.       Расслабиться или ответить? Рыжему хочется, но он сильно возбуждён и буквально жаждет продолжения. Поцелуями Тянь опускается ниже по коже живота, и вот он уже между широко разведённых ног. Гуаньшань жалеет, что не включил ночник. На всё остальное фантастически похуй, а мажор, кажется, отводит душу. Он, наверное, давно всё это хотел.       Рыжий тоже хочет, чтобы ему отсосали. Возбуждает одна только мысль, что сейчас это сделает Тянь.       У него горячие губы. Или в комнате слишком прохладно, а Гуаньшань слегка вздрагивает, когда мажор обхватывает его головку и обводит ту языком, обильно смачивая слюной.       Сейчас рыжий максимально открыт не только внешне, но и внутренне. В голову лезут непрошенные образы и воспоминания, как он представлял Хэ Тяня голым. Это было, хоть он и отчаянно старался забыть, прикрываясь какой-то придуманной и себе же навязанной нормальностью.       Теперь ненормальные они вдвоём, и назад пути нет. Рыжий заводит руки за голову, хватается за подушки и нетерпеливо подаётся бёдрами наверх. В горячий, влажный рот, толчками. Сначала быстро, а затем медленно, ориентируясь на дыхание Хэ Тяня.       Хорошо. Он так и думал, что ему будет хорошо. Длинные пальцы крепко держат под бёдрами, возможно, по старой привычке на случай, если Мо взбредёт в голову сбежать.       Так даже лучше. Возможно, ещё приятнее. Ему нравится, как Тянь сосёт. Ублюдок словно репетировал все эти порнушные заглатывания и дразнящие ласки !       Гуаньшань сдерживает стоны, потому что соседи. И потому что самую малость стыдно, ведь мажор только учащённо дышит и тоже молчит.       Грань уже близко, но рыжему не хочется, чтобы удовольствие получил только он. Разыгравшееся воображение утихомиривается картиной-воспоминанием.       «Ты вообще отдыхаешь?»       «Бывает».       И рыжий отталкивает Тяня, ловко переворачивает на спину и ложится сверху. Ему не противно с ним целоваться после минета и приятно, что смог удивить. Хэ Тянь сдавленно охает, отвечая и позволяет исследовать собственное тело. Рыжий наслаждается этим сполна, за все пропущенные годы. Даже дико сейчас вспоминать, что они спали в этой кровати, как две монашки с обетом воздержания.       Алкоголь, конечно, берёт своё, и ощущения от прикосновений куда острее. Но Гуаньшань готов биться об заклад — такого совпадения в предпочтениях и желаниях он ещё не встречал. Да, они давно знакомы, но секс между ними в первый раз, и в таком деле нельзя сказать наверняка.       Бывает, что человек симпатичен, но иллюзии рушатся со скоростью криво сложенного карточного домика, и вскоре всё становится не так.       А с Хэ Тянем всё правильно. Гуаньшань целует, вслепую водит ладонями по телу, и тот отзывается. Сам мажор отзывается тихими стонами. От такого капитально сносит крышу: рыжий медленно дрочит ему, а затем сползает пониже, чтобы взять в рот.       Член у Тяня ненамного больше, выходит, он пиздел о размерах ещё в школе. Рыжему смешно и волнительно, что он делает это впервые, но, кажется, хорошо. Тянь гладит его по затылку, подбадривая, и это, пожалуй, блядски приятно.       Оба возбуждены до предела, но не стремятся переходить к чему-то большему. Тянь точно также отстраняет Мо от себя, перетягивает наверх и укладывает на бок.       — У тебя есть презервативы? — вторая фраза за ночь, произнесённая в этой квартире.       У Гуаньшаня они, разумеется, есть. В тумбочке по правую сторону от кровати.       — Сейчас, — он ловко перекатывается, чтобы их достать и чувствует ладони Тяня на собственной заднице.       Боли рыжий не боится, за всю жизнь испытал столько, что вполне достаточно, чтобы стерпеть проникновение. К тому же Тянь делает всё очень нежно. Сначала растягивает его пальцами, медленно и внимательно, так, что Гуаньшань не замечает, когда становится готов. А потом переворачивает на живот, и рыжий чувствует тяжесть чужого тела вместе с лёгким давлением.       Мажор дышит прямо на ухо, а его волосы чуть щекотят шею. Он проникает глубже, и рыжий оттопыривает задницу, расслабляясь. Ему всё нравится, и боль уже почти не ощущается. Из-за алкоголя и от усталости они оба и так немного пришибленные.       Тянь упирается ладонями в матрас по обе стороны от лица Мо и начинает двигаться чуть быстрее. Рыжий просовывает ладонь между животом и простыней, хватает себя за член и дрочит словно всё ещё озабоченный подросток.       Оргазм приходит неожиданно. Накатывает волной, оставляя после себя приятную усталость. После такого оба валятся на кровать. Неудобство только в члене, который по-прежнему в заднице.       Хэ Тянь обнимает рыжего и не двигается ещё немного. Гуаньшань прикрывает глаза на минуточку, и просыпается от ощущения, что из него что-то вытаскивают.       Он слышит, как Тянь доходит до мусорки на кухне, как открывается водопроводный кран, а затем что-то тёплое касается его промежности. Мажор вытирает его и себя молча, а затем ложится рядом, кутая их обоих одеялом.       — Окно открыть? — сонно интересуется Гуаньшань.       — Я оставил на кухне, — отвечает Тянь, подтягивая его ближе к себе и обнимая поперёк живота.       Рыжий кивает, а сам уже одной ногой во сне. Он будто погружается в сладкую негу или парит на облаке посреди бескрайних просторов небес. Одна единственная мысль, как пёрышко, оседает где-то в подсознании: он так и не увидел татуировку. Всё остальное определённо — лучший сон в его жизни, а вот раннее утро встречает так себе.       В квартире холодно. Вместо Хэ Тяня смятая простынь и пустота. Такая, словно кто-то ночью кусок из Мо выдрал и унёс в неизвестном направлении.       У него есть мобильный мажора, вот только на входящий приём тот не работает. Тянь пользуется им лишь изредка, когда ему нужно найти рыжего. Остаётся лишь предполагать, случится ли это?       Гуаньшань оглядывается, словно оказался в собственной маленькой квартирке впервые. Теперь нужно жить дальше, а он вдруг не знает, как.