Женитесь на мне, Арсений Сергеевич!

      Но на самом деле Антон мог и собирался сделать еще кое-что. Кое-что отважное и безрассудное одновременно. Он плохо спал сегодня ночью, все думал о мирно сопящей рядом Оксане, успокоить в себе озлобленность на ее отца не получалось. Парень несколько раз поднимался с кровати покурить, раньше дома он этого никогда не делал, боясь спалиться родителям. Но они, как и Суркова, крепко спали, поэтому Шастун позволил себе пускать дым в легкие, сидя на подоконнике кухонного окна и беспокойно вглядываясь в ночное небо сквозь стекло.       Антону казалось, что он только закрыл глаза, когда мама пришла в его комнату и, тряся его за плечо, шепотом проговорила: - Антон, просыпайся! - парень взглянул на нее сонными глазами. Он был удивлен, что женщина не будила его привычно громким голосом, от которого, наверняка, просыпались еще и соседи, причем, быстрее, чем сам Шастун. - Вставай, только Оксану не разбуди, - произнесла Майя, убедившись, что сын разлепил глаза. - Пусть девочка сегодня отдохнет, оправится после вчерашнего, - заключила мама и вышла из комнаты парня.       Тот размял пальцами глаза, с неприязнью нащупывая под ними небольшие мешки после почти бессонной ночи. Он снял с себя одеяло и аккуратно выбрался с постели, стараясь не потревожить спящую Суркову. Сегодня нужно было приехать к первой паре, но Антон уже знал, что на нее не попадет, поскольку перед универом он собирался приехать к дому Оксаны. План был самый простой: дождаться у ее подъезда, когда Александр выйдет на работу, и поговорить с ним, хоть посмотреть в глаза этой сволочи. Парень хотел бы еще в дополнение хорошенько вмазать по этим глазам, но подозревал, что отец девушки значительно превосходит его в силе, поэтому надеялся обойтись без рукоприкладства, однако морально готовился ко всему. Нет, ему не было страшно. Ему было обидно. Ужасно обидно за то, что с беззащитной Оксаной кто-то смеет так обращаться. Может быть, Майе и Андрею не удалось вырастить в сыне ответственность и благоразумие, но они блестяще привили ему семейные ценности, чувство справедливости и нормы морали. Он с самого детства был приучен к тому, что женщин бить нельзя, слабых нужно защищать, а еще нужно всегда отвечать за свои поступки. Да уж, воспитали героя на свою голову…       Перед выходом из квартиры Антон снял пароль на своем телефоне и положил его на кровати рядом с Оксаной, чтобы она могла им пользоваться. Он даже не думал о том, как будет ходить без мобильного. Парень решил, что днем у кого-нибудь в универе попросит позвонить девушке, чтобы узнать, как у нее дела. А за другие неудобства он не переживал.       Как ни странно, Антон никогда не был в самой квартире Сурковой, но часто провожал ее домой, когда их свидания затягивались до позднего вечера. До нужного места парень доехал на автобусе не более, чем за пятнадцать минут. Он очень надеялся, что Александр уже не уехал, но даже если так, то он обязательно приедет сюда завтра и послезавтра, и хоть всю неделю, пока не застанет мужчину и не выведет его на разговор.       Шастун присел на лавочку на детской площадке, что располагалась во дворе дома Сурковых. С нее хорошо открывался вид на их подъездную дверь, и парень стал внимательно наблюдать за ней, пристально обращая внимание на каждого, кто из нее выходит. Лишь сейчас волнение подступило к его горлу. Он сидел и попутно подбирал в голове слова, которые скажет Александру, но в мыслях крутились лишь ругательства и маты. То ли дело в принципе не слишком изысканном лексиконе Антона, то ли в сильном возмущении, которое вызвали в нем последние события - об этом парень задумываться не стал. Он просидел на площадке добрых двадцать минут прежде, чем увидел, как из высматриваемого им дома вышел высокий хмурый мужчина, которого Антон видел на детских фотографиях Оксаны, что та показывала ему еще в начале отношений, делясь историей своей жизни. Александр уверенным быстрым шагом направлялся к своему автомобилю, и Шастун понял - пора.       Проглотив свое волнение, как конфету, он поднялся на ноги и стремительно зашагал в сторону отца Сурковой, пока тот не успел сесть в автомобиль и уехать. Так, Тох, спокойно, главное - держаться уверенно… Уже практически приблизившись к мужчине, парень громко его окликнул, привлекая на себя внимание: - Александр!       Тот в недоумении повернул голову и увидел подошедшего к нему Шастуна. Отец Оксаны не знал о их с дочерью отношениях, потому и не был знаком с Антоном. Наверняка, если бы он узнал, что Суркова с кем-то встречается, разразился бы такой яростью, что стены их квартиры содрогнулись бы в ужасе. Лицо Александра было, откровенно сказать, неприятным: опущенные серые глаза, под которыми скопились мимические морщины; очень густые черные брови, накрывающие их; большой нос с какой-то кривой горбинкой; поджатые, хоть и без того тонкие губы. Цвет его лица был каким-то темным и как будто неровным, из отличительных деталей - белый короткий шрам на левом виске. Казалось, уже внешность отражала грозный нрав этого человека. А ведь Оксана рассказывала, что в молодости папа был ослепительно красив, но время и образ жизни придали ему уже совсем иной, противоположный образ. Однако Шастун старался не думать о страхе и уж тем более не показывать его. - Чего тебе, малец? - небрежно бросил Александр с неохотой разглядывая Антона. Ко всему описанному у него еще был и грубый хрипловатый голос, который с первого же звучания отбивал желание разговаривать. Но Шастун был настроен решительно, хоть и нервничал. Несмотря на то, что он долго думал, как начать разговор, по итогу выпалил первое, что успел сформулировать: - Хотел узнать, осталась ли у вас вообще хоть какая-то совесть! Мужчина заметно опешил. Он с удивлением уставился на парня, совершенно не понимая, о чем он. - Че? - емко выразил он свое недоумение. А в Антоне начинала нарастать небывалая смелость. Перед глазами стоял образ заплаканной разбитой Оксаны, какой она пришла к нему вчера, и Шастун уже отбросил последние остатки терпения. - Идите и лупите кого-то, кто сможет вам ответить, а не свою беззащитную дочь! - срываясь в голосе, презрительно ответил он. Брови Александра поползли вверх, а глаза начали угрожающе темнеть. Но это ничуть не напугало парня, он словно не видел и не понимал, что обращается к человеку старше и больше его. - Ты кто такой вообще?! Вали отсюда! - тоже не очень любезно воскликнул отец Оксаны, напрягая твердый подбородок. Но начав выплескивать все, что накипело, Шастун уже не мог остановиться. - Или вы жалкий трус, который может поднимать руку только на тех, кто слабее? - пуще накалял ситуацию он. - Нет, вы не трус, - сам ответил на свои слова Антон чуть спокойнее и вспыхнул с новой злостью: - Вы просто гадкая, позорная тварь!       От такой дерзости последняя сдержанность догорела в мужчине, как спичка. С ним не часто так разговаривали, тем более какие-то малолетние выскочки. Он вдруг срывается и жестко хватает Шастуна за воротник куртки, чуть подвигая к себе. Казалось, он одним своим ядовитым взглядом сейчас просто уничтожит парнишку. - Ты лезешь не в свое дело, щенок! - сквозь зубы прошипел он ему прямо в лицо. - Придержи свой наглый язык и проваливай, пока я тебе его не вырвал!       У Антона от подскачившего адреналина заложило уши. Он готов был взорваться от ярости, а слов передать все, что было внутри, не нашел. Шастун, уже не контролируя себя, резко плюет в разозленное лицо Александра скопившуюся во рту слюну и лишь через секунду осознает свое действие, но ни капли не жалеет. Мужчина, продолжая удерживать за грудки мальчишку, сначала ошарашенно закрывает глаза, а потом открывает их, приходя в конечную степень агрессии. - Ах ты гаденыш! - процеживает он в ярости. Антон даже испугаться не успел, когда в следующее мгновение отец его девушки замахивается и сильно бьет его твердым кулаком по лицу. Парень тут же теряет равновесие от боли и падает на асфальт прямо к ногам Александра. Щека горит и болезненно краснеет за доли секунды, удар отозвался в голове так, что она у Шастуна закружилась. Он пытается прийти в себя и оглядеться на мужчину, но тот уже с невероятной быстротой открывает дверь своей машины и залазит внутрь. Уже из окна авто он раздраженно говорит: - И сучке этой передай, чтобы она больше домой не возвращалась! - и резко вдавливает педаль газа. Машина со свистом разворачивается и уезжает прочь.       У Шастуна еще какое-то время не получается подняться на ноги. Он прижимает ладонь к лицу, языком проверяя, все ли зубы на месте. Вроде ничего не выбито, уже неплохо. Кровь все еще шумно пульсирует под кожей и мелкая дрожь пробирает все тело. - Сука!.. - вслух выругивается Антон, морщась от боли. Пиздец у этого ублюдка рука тяжелая, однако.       Парень все-таки встает, немного шатаясь и пропуская еще тройку матов. Ахуенно поговорил, че сказать! Нет, ну а на что он рассчитывал? Что отец Оксаны согласится с ним конструктивно побеседовать и признать свои ошибки? Аж самому смешно. Злой, побитый и возбужденный Антон поплелся на остановку. Разборки разборками, а учебу никто не отменял.       Студент добрался до университета к началу второй пары. Еще в автобусе он натянул на лицо маску, чтобы избежать удивленных взглядов прохожих и лишних вопросов знакомых. Однако на парах до конца дня сидеть в маске будет странно и подозрительно, и Шастун только еще больше привлечет к себе внимание. Идея, что делать с этим рождается спонтанно, когда первокурсник поднимается по лестнице на второй этаж и видит в пролете свою старосту. Ира, видимо, как всегда задерживалась из-за решения организационных вопросов, но сейчас это было Антону только на руку. Недолго думая, он подходит к Мягковой и, поздоровавшись, произносит: - Ир, у тебя пудра есть? Ну или чем там вы себя шлифуете? Девушка изумленно посмотрела на одногруппника, услышав его вопрос. Ему самому было неловко спрашивать это, но патовые ситуации требуют любых решений. - Ну есть… А тебе зачем? - непонимающе подняла бровь староста. Без лишних слов Шастун стягивает с лица маску в ответ. Мягкова приходит в еще большее удивление, когда видит на щеке парня большущую гематому, уже начавшую приобретать желтовато-синий оттенок. - Ой, это кто тебя так? - хмурясь, спрашивает она. - Да там, подрался… Неважно, короче, - бегло отмахивается Антон, не желая вдаваться в подробности. - Поможешь? А то не хочу, чтобы все криво пялились весь день, - с надеждой посмотрел он на Мягкову. Она вздохнула и ответила, кивая: - Ладно, пошли.       Они отошли в конец коридора первого этажа, напротив раздевалки стояло несколько длинных скамеек для того, чтобы студентам было удобно переодевать обувь при входе или выходе из универа. Староста посадила Антона на одну из них и сама встала напротив парня. Из своей сумки она быстро достала тональный крем и, нанеся немного на свой палец, принялась аккуратно красить лицо Антона. От прикосновения к больному месту парень морщился, но терпел. Ему не очень приятна была мысль о том, что на него мажут женскую косметику, но другого выхода он не видел. - Тебе бы, конечно, не закрашивать все это дело, а холодное приложить, - попутно говорила Ирина, продолжая скрывать следы удара. Синяк был действительно достаточно большой, поэтому девушке приходилось еще и еще капать крем на кожу первокурсника, потому что на первый слой он уже менее, но отчетливо продолжал виднеться. - Вечером дома займусь этим, - ответил Антон. - Пока временная мера.       Поняв, что одного тональника тут явно мало, староста потянулась к своей сумке за светлым консилером, Шастун с непониманием и недоверчивостью посмотрел на маленький бежевый тюбик и воскликнул: - Ир, ты не увлекайся. Я хочу синяк замазать, а не отхватить еще больше. Девушка весело хихикнула и пояснила: - Так лучше пудра ляжет, - и продолжила колдовать над лицом студента. - Сиди смирно! - чуть строже добавила она. «До чего ты докатился, Шаст...» - про себя с досадой подумал парень, все еще не веря, что ему делают самый настоящий макияж. Студент подумал о том, что хорошо, что его сейчас Димка не видит.       От второй пары прошла уже почти половина, а ребята все еще не закончили перекрытие неприятности на лице Антона. Ира тем временем достала все из той же сумки маленькую пудреницу и принялась набирать светлый порошок на кисточку. В принципе оставалось уже не так много, когда за спинами одногруппников раздался недовольно возмущенный мужской голос: - Ну нормально! У них пара как полчаса уже идет, а они тут носики пудрят! - Ира и Антон одновременно повернули головы и увидели стоящего в нескольких метрах от них Арсения Сергеевича. Оба не понимали, как не заметили с самого начала его присутствия. Хотя Шастун уже привык к фишке преподавателя внезапно появляться в самый неподходящий момент. Но даже он сейчас еле сдержался, чтобы смачно не сматериться. Мягкова знатно растерялась от замечания Попова и от того, что их вот так неожиданно застали врасплох и не смогла даже подобрать слов, чтобы объясниться. Парень тоже был удивлен. Неприятно удивлен. Быстро сообразив, что тут явно что-то не так, мужчина в несколько длинных шагов подошел к ребятам ближе и остановился рядом со старостой напротив так и сидящего студента. Он внимательно посмотрел на его лицо, тонирование синяка еще не было до конца завершено, поэтому он вполне проглядывался, особенно с такого близкого расстояния. Строгое выражение лица Попова сменилось заметной встревоженностью. Он несколько секунд рассматривал травму первокурсника, а потом взял пальцами его подбородок и приподнял повыше для более лучшего обзора. - Что это с тобой? - спросил Арсений, не убирая руки. Внутри парня в панике хаотично заметались маленькие Антоны. Он неумолимо начал краснеть от взгляда голубых глаз прямо над ним, но дернуть головой, чтобы освободиться от пальцев биолога на своем подбородке, почему-то не мог. Так и продолжал глазеть на него изумленно, не двигаясь. - Ниче… - неуверенно начал было он, но Ирина резко перебила на полуслове: - Он подрался. Удивление Арсения Сергеевича стало еще ярче от ее слов. Встревоженность пересекла его черты лица, и он спросил Шастуна, опуская руку: - С кем?       Парень перевел на Мягкову неодобрительный взгляд. Боже, ну зачем? Неужели непонятно, что если он хотел замазать синяк, то не собирался, чтобы об этом кто-то узнал! Кто ее только за язык тянул! А учитель все продолжал пытливо и с волнением рассматривать мальчишку, пока тот не воскликнул вместо ответа: - Ир, у нас пара. Пошли, и так опоздали.       Решив проигнорировать вопрос Попова, он поднялся со скамейки и пошел в сторону лестницы на второй этаж, уводя за собой замешкавшуюся старосту.       Самое паскудное в остатке дня было то, что третьей парой в расписании стояла биология. А идти на нее после неловкой стычки у раздевалки у Антона не было ни малейшего желания. Начиная со вчерашнего вечера, он и не вспоминал Арсения, полностью занятый проблемами Оксаны, а сейчас всего за минуту он вновь въелся в его голову, вызывая привычную смесь разных чувств, которым не было общего определения. Но все-таки пришлось побороть себя и зайти в эту чертову аудиторию. Шастун надеялся, что, может, пронесет. Всего-то полтора часа потерпеть в присутствии преподавателя, а потом вновь не думать о нем, погрузившись в другие темы. Если получится, конечно. А в душе первокурсник в этом крупно сомневался. Тем более Попов теперь знает, что он подрался сегодня утром и был уверен, что мужчина попытается выяснить, что у него произошло. А рассказывать не хотелось. Как минимум потому, что это не его собачье дело! Он сам разберется. Хм, кажется, Антон так уже говорил…       Арсений Сергеевич всю пару неоднозначно поглядывал на Шастуна, тот это прекрасно замечал, но старался не смотреть в ответ, чтобы не выстраивать абсолютно не нужный ему зрительный контакт. Может, студент и был не самым смышленым, но даже без слов чувствовал интерес и обеспокоенность Попова насчет него. Хотелось не думать об этом, но не получалось вплоть до окончания пары. Антон, наконец, дождался спасительный звонок из динамика в аудитории и быстрее всех подскочил с места, принимаясь быстро засовывать свои вещи в сумку. Арсений Сергеевич закончил последнюю мысль о повествующей им темы и всех отпустил. Почти всех. - Шастун, задержись, - как пуля прилетело в первокурсника обращение биолога и внутри все похолодало. Нет, пожалуйста!.. Ослушаться парень не смел и пришлось-таки, закинув рюкзак на одно плечо, остановиться у стола преподавателя. Тот подождал пока все остальные первокурсники покинут аудиторию, Антон беспомощно смотрел им вслед, понимая, что сейчас опять останется наедине с человеком, который все никак не может оставить его в покое. Дверь за последним студентом закрылась и Арсений Сергеевич, наконец, повернулся к Шастуну, проговаривая: - Что с лицом? Отвечать правду не хотелось, да и долго это. Поэтому, нацепив привычную саркастическую гримасу, Антон ответил, морщась: - Простите, родился с таким. Мне тоже не нравится.       Арсений на его усмешку только тяжело вздохнул и закатил глаза. - Ты же понимаешь, о чем я, - утвердительно сказал. Парень нахмурился, чуть опустив взгляд. Он просто молчал в надежде, что Попов отстанет сам. Но тот продолжал испытывающе на него смотреть, как будто выбивал признание за какую-то шалость. - Не скажешь? - изогнув бровь, спросил он. - Нет, - буркнул Антон, твёрдый в своих намерениях. - Вы только для этого меня задержали? - поднял он глаза, будто с вызовом. Арсений чуть склонил голову в бок и на мгновение отвернулся. - Нет. Ты единственный, кто завалил проверочную на прошлой неделе, - проговорил он, меняя тему. Шастун хмыкнул. Ожидаемо для него. - Так что будь добр после пар к половине шестого явиться в ректорский кабинет и переписать. Антона указание биолога, мягко говоря, не обрадовало совсем. Он планировал после университета сегодня сразу же ехать домой к Оксане. Черт, он же ни у кого так и не попросил ей позвонить! Забыл. Интересно, блять, почему! Да и вообще, какой смысл переписывать проверочную? Он и сегодня к ней не готов. И между прочим, у него дела поважнее есть. Но возражать Шастун никак не стал, подумав о том, что Арсений все равно не отстанет, так что лучше уж сразу сходить и не мучиться больше. Он бросил в ответ что-то недовольное и вышел из аудитории под тяжелый взгляд Попова.       Студент всем сердцем хотел, чтобы последняя на сегодня пара по физике никогда не заканчивалась, потому что сразу после нее он должен был идти в ректорскую к Арсению Сергеевичу. Хотелось оттянуть этот момент на столько, на сколько это было возможно. Блять, вот докопался же со своей проверочной! Ну и ставил бы два, Антон не сильно бы расстроился, для него это привычно еще со школы. Шастун предпочел бы иметь плохие оценки по биологии, чем лишний раз оставаться с учителем наедине. Потому что это всегда неловко и как-то странно происходит. Преподаватель как будто специально постоянно старается поставить Антона в неудобное положение, причем, для этого даже слов не нужно. Мужчине достаточно только посмотреть на парня, чтобы тот сразу же забыл, как дышать. Еще и с расспросами своими лезет, на кой черт?! Будь первокурсник более рассудительнее, он бы понял, что Арсений искренне переживает и волнуется за него, но Шастун продолжает вероломно сопротивляться любой малейшей его заботе.       Однако сопротивляться тому, что прийти в ректорскую сегодня нужно, не получится. По пути в нее Антон нарочно замедляет шаг, он чувствует, что и так уже опаздывает, но это его нисколько не мотивирует. Желание развернуться и пойти домой нарастает с каждой секундой. Еще какое-то время он мнется на пороге кабинета, не решаясь зайти. Когда-нибудь он обязательно научиться держать себя в руках в присутствии биолога, но это случится определенно не сегодня.       Арсений сидит за небольшим столом в ректорской в полном одиночестве и снова заполняет какие-то бумаги, когда дурная голова Антона неуверенно появляется в двери. - Можно? - спрашивает он. Попов отрывается от документов и с легкой улыбкой отвечает ему: - Да, проходи.       Антон делает глубокий вдох, собираясь внутренне, и проходит внутрь. Машинально он тянет за собой ручку двери, чтобы закрыть ее. Но Арсений, увидев это, вдруг аж привстал на стуле и быстро залепетал: - Нет-нет! Не за… - но договорить слово не успел. Шастун уже захлопнул дверь ректорской, - ...крывай. Первокурсник в непонимании уставился на учителя, когда тот, осознав, что произошло, закрыл глаза и медленно вздохнул. Он помолчал несколько секунд, а потом поднял на парня осуждающий взгляд. - Шастун, ты когда-нибудь задумывался о том, почему ректорский кабинет всегда чуть приоткрыт? - пытливо спросил он студента. Тот продолжал не понимать, что происходит. - Нет, почему? - потупившись, нахмурился он. - Потому что у этой двери заедает чертов замок, и если закрыть ее до конца, открыть возможно только ключом!