Женитесь на мне, Арсений Сергеевич!

      И сам немного дрожа, Арсений Сергеевич повернул ключ зажигания и плавно нажал педаль газа, уезжая с дороги вместе с никак не успокаивающимся Антоном на соседнем сидении. - Пристегнись, пожалуйста, - тихо просит он парня, но тот, кажется, даже и не слышит голос мужчины. Шастун продолжает всхлипывать, не в силах остановить подступающие слезы, хоть и отчаянно пытается вытирать их рукой, но и этого делать не успевает. На следующем светофоре Попов останавливает автомобиль в ожидании разрешающего движение сигнала и пользуется этой остановкой для того, чтобы нагнуться к Антону и уже самостоятельно пристегнуть ремень на его кресле. Попутно преподаватель успевает еще раз посмотреть на лицо мальчишки, и холодный озноб пробегает по коже от лицезрения столь беспомощного вида парня. Арсений с болью проглатывает горький ком в горле, понимая, что пока Шастун в таком состоянии, каких-то внятных объяснений он из него не вытянет. Поэтому решает пока что не приставать и продолжает вести машину дальше.       А сам студент плохо соображал, как себя ведет. Через слезы из него вытекала вся накопившаяся грязь и обида, и контролировать эту истеричную лавину было невозможно, не успокаивали ни слова Арсения, ни его присутствие в целом. Вдруг в какой-то момент зазвонил мобильник парня, тот вздрогнул от неожиданной звонкой мелодии и автоматически потянулся рукой в карман. На экране высветился знакомый номер и слово «мама». Уже достаточно поздний вечер, Майя, должно быть, потеряла сына, а тот, в свою очередь, совершенно не представлял, что сейчас ей говорить, совсем забыв о том, что его ждут дома. Так и смотрел мокрыми глазами на телефон до того момента, пока биолог не заметил, чей входящий раздается в телефоне мальчика и не произнес максимально четкой интонацией: - Ответь. Скажи, что останешься сегодня у друзей на ночь.       Антон неуверенно посмотрел на свой телефон, сомневаясь, справится ли? Стоило только открыть рот, как из него раздавались плачущие стоны, а тут прям сформулировать целый диалог… Однако же, если еще совсем недавно Шастун был твердо намерен вернуться домой, то сейчас такая перспектива его почти отпугивала. Желание видеться с Оксаной, к которой он так спешил от Дениса, отпало, словно и не было, поэтому, набрав в легкие воздух и медленно его выпустив, студент принимает вызов и подносит телефон к уху, максимально сосредоточившись. Арсений заметно переживает за него, но лучшего решения не придумывает. Ну что, не самому же ему трубку взять! Как это вообще будет выглядеть? - Да, мам? - из-за всех сил старается ровно начать разговор Антон, почти не дыша. - Да, все хорошо… - мама на том конце связи очевидно встревожена и с ходу заваливает сына вопросами о том, где он и что с ним. - Нет, я… - чуть ли не всхлипывает вновь парень, но в последний момент сдерживается, - я не приду. Я сегодня у Димы останусь, - сердце отстукивает рваный ритм, но Шастун отважно держится. - Нет, ничего не случилось. Просто так решили… Да… - с каждым словом говорить становилось все труднее, - хорошо. Конечно… - Майя никак не может унять свое волнение и продолжает пытать Антона расспросами. - Я позвоню утром. Да, точно, мам… - тем не менее продолжает успокаивать ее парень, хоть и сам на грани. - Давай. И я тебя, - с облегчением заканчивает он последнюю фразу и, наконец, отключает трубку, убирая телефон обратно в карман.       Лишь на пару секунд после этого с горем пополам давшегося ему разговора Антон умолкает, и тогда Арсений, все это время, внимательно следивший и за ним, и за дорогой одновременно, произносит мягко: - Очень хорошо. Умница, - и пытается выдать какое-то подобие улыбки в поддержку, но и самого переполняют тревожные чувства, поэтому получается не очень. Однако же мужчина все равно невероятно гордится мальчишкой за такую выдержку. Трудно сказать, кто из них сложнее пережил этот звонок.       Остаток пути Антон еще продолжал плакать, но уже тише, так и не сумев вымолвить ни слова. Дом Арсения Сергеевича находился достаточно отдаленно от центра города. Совершенно обычный спальный район вблизи Северного Чертаново. Шастун никогда раньше не бывал в этой части Москвы, привыкший обитать в основном на более продвинутых известных улицах, ибо и жил среди них неподалеку. Но Шастун в глубине души был рад, что Попов привез его подальше от дома, от дотошно знакомых окрестностей. Подальше от тех мест, где его жизнь за считанные дни превратилась в неразберимое месиво…       Да и восьмиэтажка, где находилась квартира мужчины выглядела вполне обыкновенно. Из не самых стандартных вещей было только то, что у биолога имелось собственное парковочное место прямо во дворе перед дверями дома. Он первым вышел из машины, а затем помог выбраться и Антону, заботливо открыв ему дверцу и протянув руку. Из-за еще не рассеянного опьянения Арсению пришлось придерживать мальчишку за талию при подъеме на третий этаж, а то парень без малейшей опоры то и дело норовил споткнуться, плохо управляя собственными конечностями. Попов старался не злиться на него за это, а терпеливо вел к своей квартире, лишь изредка восклицая просьбы быть аккуратнее.       Первым делом, дойдя, наконец-таки, до конечного места, преподаватель быстрым движением руки включил свет в достаточно просторной прихожей. Поморщившись от внезапного освещения, Антон рассмотрел помещение: высокие стены с матовыми бежевыми обоями и прикрученными в паре мест небольшими стеклянными светильниками; на полу ламинат серо-коричневого цвета; небольшой черный коврик у самого порога; огромный платяной шкаф с зеркалом во всю длину, который занимал, пожалуй, большую часть коридора; на противоположной от него стене висели рамки с нейтральными изображениями, явно не несущие никакой сакральной ценности для хозяина дома, а скорее служащие в качестве аксессуара; а прямо рядом со шкафом на полу стоял объемный цилиндрический горшок с каким-то высоким домашним растением. В принципе, не роскошно, но мило и со вкусом. Едва закрыв входную дверь, Арсений посадил Шастуна на небольшую скамеечку с мягкой однотонной обивкой и полочками под ней для обуви, и, присев перед парнем на корточки, принялся расшнуровывать его кроссовки, ибо самостоятельно Антон с этим только к утру справится. Антон внимательно наблюдал за нехитрыми манипуляциями биолога на своей обуви, а в какой-то момент вдруг чуть улыбнулся, пожалуй, впервые за весь день. Пьяное и заплаканное лицо мальчишки тут же сделалось мягче от легкой улыбки. Немного склонив голову в бок, словно о чем-то всерьез задумавшись, Шастун негромко произнес: - Как тогда… - Арсений резко поднял на него взгляд, удивляясь первой членораздельной реплике, которую студент сказал ему за сегодняшний вечер. Однако смысл не исчерпывающей фразы был для мужчины не слишком ясен, поэтому он спрашивает, приступая к снятию второго кроссовка с его ноги: - О чем ты?       Антон какое-то время изучающе смотрит на Попова, а потом поясняет: - Ну ты тогда тоже мне с обувью помогал, когда я… ну ты помнишь, - Арсений не знал от чего опешить в первую очередь: от того, что мальчишка так оперативно перешел с ним на «ты», хоть он ему и сам это разрешил ещё тогда, в ректорской, но все же такой спонтанный переход был для Попова неожиданен; или от того, что Шастун вдруг решил повспоминать события давно прошедших лет. Пожалуй, только благодаря алкоголю Антон говорил с ним так открыто и смело, не стесняясь, словно между ними не было ярлыков «преподаватель» и «студент». Хотя, с другой стороны, и даже внутри университета их взаимоотношения уже перешли официальную грань.       Попов не сумел сдержать своего изумления, и его левая бровь удивленно потянулась вверх. - Вовремя на тебя ностальгия напала, конечно, - ухмыльнувшись, сказал он, на что парень шумно выдохнул с каким-то грустным смешком и покачал головой.       То, что Антон уже не бился в истерике, несомненно, радовало, но с его опьянением все же надо было что-то делать. Ну или хотя бы попытаться предотвратить муки похмельного утра завтра. Все-таки Попов человек гуманный, поэтому, разув студента и стянув с него и с себя верхнюю одежду, он ведет его вглубь квартиры прямиком на кухню, интерьер которой также был небросок, но симпатичен. Шастуну тяжело быстро передвигаться, и когда мужчина сажает его на стул рядом с кухонным столом, становится чуть легче, а голова завершает свой очередной «вертолет». Пока Арсений хлопочет что-то у гарнитура, Антон потихоньку осматривается. Жилище биолога кажется ему все уютнее: белый круглый стол, за которым, правда, комфортно могут усесться, наверное, человека два, ну а впрочем, большего одинокому преподавателю и не требуется; незамысловато узорчатый светлый паркет; электрическая плита, разделенная небольшой деревянной тумбочкой от высокого серого холодильника; вся бытовая утварь, по типу чайника, микроволновки и посуды, была определена в одном месте на шкафчике возле окна, завешенном короткими полупрозрачными занавесками; на подоконнике стоял еще один, но уже маленький горшочек с алой геранью, интересно разбавляющей почти одноцветный интерьер. Вокруг такая убранная и аккуратная обстановка, что даже с трудом верится, что здесь живет холостой мужчина. Арсений вдруг поворачивается к сидящему Антону и протягивает ему стакан теплой воды, в которой предварительно размешал чайную ложку пищевой соды. Но парень об этом узнает только тогда, когда делает первый маленький глоток и с отвращением морщится, чувствуя гадкий вкус во рту. Он уже намеревался выплюнуть воду обратно в стакан, как строгий голос Попова указательно воскликнул: - Глотай!       Шастун удивленно и сморщенно смотрит на преподавателя, абсолютно не понимая, что за дрянь тот ему сунул и с какого перепугу он должен ее пить, но все же послушно пропустил неприятный глоток в горло. - Арс, если ты решил меня отравить, то сделал бы это хоть не так очевидно, я не знаю! - кажется, уже вполне привыкнув к неформальному обращению, недовольно фыркает Антон, с недоверием поглядывая на стакан в руке. Биолог одаривает его строгим взглядом, а потом, не забирая того самого стакана из пальцев мальчишки, подтягивает к его губам, произнося уже немного требовательнее: - Давай, залпом и до дна.       Мальчишка не успевает запротестовать, вода уже льется в его рот, и Антон старается проглотить ее быстрее, чем почувствует мерзкий вкус. Арсений убирает свою руку лишь тогда, когда Шастун полностью опустошает стеклянную емкость, а потом начинает брезгливо плеваться, стараясь избавиться от привкуса соды на языке. Но Попов ему не дает на это времени, сразу же давая следующее указание: - А теперь в туалет, - и подталкивает парня со стула, заставляя подняться. Ничего не понимая, тот рефлекторно следует в заданное направление.       А уборная у Арсения, кстати, совсем маленькая: выполнена в светло-голубой керамической плитке. В туалетной комнате расположены только душевая кабина, раковина с овальным настенным зеркалом, унитаз и стиральная машина, но все равно присутствует ощущение тесноты. Антону есть, с чем сравнивать, потому что у него дома в ванной помимо всего перечисленного еще стоят невысокие шкафчики с полотенцами и необходимыми средствами гигиены, но при этом места в ней достаточно много.       Когда Попов останавливает Шастуна прямо напротив унитаза, парень недоуменно глядит на него, словно понятия не имеет, что это за устройство. А потом такой же непонимающий взгляд переводит на стоящего в проходе Арсения. - Ну! - нетерпеливо восклицает тот. - Сам справишься или мне тебе пальцы в рот засунуть? - до Антона, наконец, дошло, что от него тут хотят. Он ошарашенно округляет глаза и хлопает ими несколько раз. - Я что, пил эту херню, чтобы выблевать ее?! - возмущенно вспыхивает студент. Мужчина в ответ только устало вздыхает и спокойно говорит: - С содой лучше пойдет. Давай шевелись, я тебя жду, - и закрывает дверь ванной, оставляя Шастуна наедине с полученным заданием.       Желания стоять тут рыгать у него не было от слова совсем. Да и позывов-то как таковых не наблюдалось. Да, немного штормило, кружилась голова, в горле стояла неприятная горечь. Но Антон был уверен, что это от гребаной соды, а не от коньяка. Проспался бы спокойно и все, зачем так издеваться! Мальчишка уже начал сомневаться, что поехать с Арсением было такой уж хорошей идеей. Но, с другой стороны, он же как лучше хочет… Да все равно хуйня! Шастун никогда намеренно не вызывал у себя рвоту. В теории он, конечно, представлял, как это делается, но на практике было как-то стремно что ли. Однако Попов вряд ли его выпустит из туалета, пока он не очистится от спиртного в своем организме, даже будучи пьяным Антон до этого быстро догадался. Ну, делать нечего, все бывает впервые. Тяжело вздохнув, парень все же опускается на колени перед унитазом и склоняет голову к нему. «Так, ладно. Быстрее начну - быстрее закончу» - с этой мыслью Шастун открывает рот и кладет на язык средний и указательный палец правой руки, однако почему-то еще несколько секунд медлит, не решаясь приступить к процедуре. Стараясь не думать об отвращении, парень крепко зажмуривается и, проталкивая пальцы глубже, давит на корень языка…       Арсений Сергеевич все это время стоял, прислонившись спиной к стене около двери в ванную. Мужчине было важно убедиться, что Антон действительно проблевался, а не просто простоял на месте бесполезно, как он вполне мог сделать, а потом нагло заявить, что все выблевал. Попов не знал, что такого случилось у мальчишки, что тот так надрался, но поступок такой совсем не одобрял. Ну а что ему еще оставалось? Конечно, забрать к себе и привести в чувство. Поступить как-то иначе не позволяла совесть.       Вскоре из ванной послышались характерные специфические звуки выхода всего лишнего из человеческого желудка. Не сказать, что слишком уж приятно Арсению было это слушать, но он, как минимум, облегченно выдохнул, понимая, что теперь Антону должно стать получше. Хоть по его виду, с которым он вышел из уборной, можно было сделать вывод, что ему только хуже сделалось, ну ничего, Шастун, любишь бухать - люби и блевать! На мальчишке совсем не было лица, весь побледнел, насупился, чувствуя себя буквально наизнанку вывернутым, а на Попова смотрел и вовсе, как на своего самого страшного врага, думая о том, что еще не скоро простит мужчине пережитые пять минут унижений. - Молодец, - словно не заметив хмурости Антона, похвалил преподаватель его, чуть улыбнувшись. - Как ты? - Охренительно! - язвительно выплюнул студент, саркастически скривившись. - Зато в следующий раз будешь думать прежде чем нажраться! - твердо откликнулся мужчина, а потом положил руку на плечо Шастуна и повел того в комнату.       Кстати, комната в квартире была всего одна, но большая. Она совмещала в себе и гостиную, и спальную зоны одновременно. В дальнем углу стояла кровать-полуторка с мягким невысоким изголовьем; напротив нее размещалось большое кресло и кофейный стеклянный столик с деревянной черной оправой по краям; в той же области стоял книжный шкаф и тумбочка со светильником и часами; вторая часть, где находился длинный коричневый диван, широкий телевизор напротив него, а также компьютерный стол, еще один платяной шкаф, похожий на тот, что в прихожей, но только без зеркала, разделялась деревянной перегородкой в высоту примерно с половину всей длины комнаты от пола до потолка. Интересное и необычное дизайнерское решение, но Антону понравилось.       Попов настойчиво провел его к кровати и вдруг резко обескуражил, сказав преспокойным тоном: - Раздевайся.       Парень сначала подумал, что ему с пьяну послышалось, но если честно, он даже не знал, как потактичнее переспросить, вылупившись на мужчину в нескрываемом удивлении, как на пятерку по математике. Поэтому, помявшись, выдохнул: - Ч-что? Арсения знатно развеселила реакция мальчишки. Взглянув на него, он ухмыльнулся и скользнул глазами по его застывшему телу. А потом, отвернувшись, подошел к шкафу. - В этом спать будешь? - даже как-то немного невинно спросил Попов, открывая дверцу. Антон бегло оглядел себя, на нем были надеты джинсы и толстовка. Ни то, ни другое никак не подходило для сна, но до этой минуты Шастун совсем об этом не задумывался. Парень так и стоял молча у кровати, словно загнанный в угол, стесняясь даже пошевелиться. Через несколько секунд биолог вытащил с одной из полок шкафа какую-то свою самую простую длинную черную майку и подойдя к студенту, протянул ему ее. - Держи, переоденься, - произнес он попутно.       Антон осторожно, словно боясь сделать что-то не так, взял в руки предложенную одежду, искренне недоумевая от того, что Попов дал ему одну только майку. В трусах что ли щеголять перед ним? Хоть та самая майка и была длинной, но не настолько, чтобы могла прикрыть нижнее белье. Однако спросить, почему так, мальчик не решился, и без того смущенный донельзя. Шастун надеялся, что Арсений хотя бы выйдет из комнаты и даст ему спокойно переодеться, но вместо этого, мужчина уселся в кресло напротив кровати, около которой все так и стоял парень растерянно. «Значит, как я блюю, мы смотреть не стали, а как раздеваюсь - так пожалуйста!» - с возмущением подумал он про себя. Но, судя по всему, Попов действительно был намерен оставаться в комнате, а о том, что можно было бы удалиться в ванную, чтобы поменять одежду, Антон подумал только тогда, когда уже начал расстегивать пуговицу на своих джинсах. Ну, в конце концов, какая разница, он бы и так, и так увидел его в трусах. Но все равно как-то неудобно, что ли… С одной стороны, они же оба мужчины, что такого. Шастун ведь часто переодевался в школе и в универе в общей раздевалке с другими ребятами и при этом не чувствовал какого-либо дискомфорта. Наверное, потому что никто из этих самых ребят не цеплял на нем такого внимательного взгляда, как сейчас это делает Арс. Из-за этого Антон очень сильно медлил, все никак не решаясь стянуть с ног уже расстегнутые джинсы, абсолютно не готовый морально демонстрировать Попову свою пятую точку. - Шастун, может, тебе музыку включить? Давай живее уже! - вдруг резко поторопил парня мужчина. Студент аж вздрогнул от неожиданного возгласа и, вздохнув, словно собирался сделать нырок в воду, снял штаны с себя с невероятной быстротой. Антон старался не смотреть на Арсения, и так чувствуя, что тот буквально прожигает его взглядом. Так оно и было. С полуулыбкой и откинувшись спиной на спинку кресла, Попов наблюдал за процессом переодевания мальчика с занятным интересом.       Впрочем, после нижней части снять кофту было уже легче. На какое-то время Шастун предстал перед биологом в одних только трусах, но постарался максимально быстро залезть в майку, пока не успел раскраснеться еще больше. Как только одежда была сменена, Антон все равно продолжал чувствовать себя голым, пытаясь хоть как-то оттянуть вниз края майки, чем вызвал смешок у Арсения, который вдруг поднялся с кресла и, обойдя Шастуна, подошел к кровати. Несложным движением руки мужчина расправил одеяло, предоставляя взору студента его сегодняшнее место для сна. - Ну что стоишь? Ложись, - кивнул он ему.       Стараясь не дрожать, парень медленно подошел ближе и опустился на расстеленную перед ним кровать, забираясь в нее целиком. Только когда Антон опустил голову на мягкую белую подушку, он осознал, насколько она была у него тяжелой. Об этом свидетельствовало моментальное облегчение, которое разлилось по телу приятной расслабляющей волной.       Когда мальчишка уже удобно улегся, Попов присел к нему на край постели и, ласково улыбаясь, протянул руку и запустил ладонь в его волосы. Неожиданно для самого себя Антон не захотел уклониться от этого прикосновения. Пальцы преподавателя нежно поглаживали его голову за ухом, и Шастун еле сдержался, чтобы не закрыть глаза от удовольствия. - Отдыхай, Тош, - почти шепотом произнес Арс, все с той же улыбкой глядя на мальчика. - А завтра мы с тобой поговорим, хорошо? Ты же мне все расскажешь? - парень в ответ несколько раз кивнул без слов, чувствуя как внутри отчего-то приятно теплеет. - Вот и умничка. Спокойной ночи, - биолог уж намеревался встать, чтобы тоже отправиться ложиться на диван, но резко рука Шастуна перехватила его запястье, отчаянно удерживая. С легким удивлением мужчина взглянул на студента, не ожидавший такого порыва. - Не уходи… - тихо попросил Антон, внезапно почувствовав острое нежелание отпускать Попова даже на несколько метров. Должно быть, он и сам плохо соображал, что делает, но сопротивляться собственному наваждению был не в силах, когда несильно, но настойчиво потянул Арсения к себе за его удерживающую руку.       Этим невероятно красивым и одновременно грустным глазам Попов отказать просто не смог. Он покорно поддался руке Антона, притягивающей его к себе, и сам с замиранием сердца прилег рядом поверх одеяла. Непонятно, что именно убило в мальчишке еще совсем недавнее стеснение и неловкость, но едва почувствовав тело биолога так непозволительно близко, он прильнул в его объятия почти так же беспомощно, как сегодня на улице. В этот момент Шастун опять почувствовал себя таким слабым и разбитым, и, казалось, руки Арсения, что с нежностью крепко обвили его за спину и талию - это единственное, в чем было спасение. Огромных усилий парню стоило вновь не заплакать от собственной усталости, он так отчаянно прижимался весь к груди мужчины, утыкался носом в его шею, сбивчиво дыша, что аж сам задыхался от своих чувств. Он так бы хотел все рассказать Попову, все, что наболело и прожигало душу, но в данный момент вдруг весь мир сократился до пределов его объятий и на мгновение все другое уже перестало значить. Биолог мягко поглаживал мальчика по спине и шептал успокаивающие слова на ухо, ни на секунду не выпуская из своих рук. Арс всерьез тревожился за его состояние, потому что не предполагал абсолютно никаких причин. Но ему не нужно было слов для того, чтобы понять, а вернее почувствовать, что с ним Антону становится лучше, хоть и не мог объяснить, почему.       Пускай во всем, что произошло далее будет виноват алкоголь, так уже совсем скоро окончательно протрезвевшему Шастуну будет проще принять тот факт, что он, забывшись в своих ощущениях, припал к губам Попова, сначала неторопливо пробуя их на вкус, а потом уже смелее целуя. Мужчина сперва ошарашенно замер, никак не отвечая и не реагируя каким-либо образом. А Антон подвинулся выше и положил руку на его шею, продолжая развивать спонтанный поцелуй. Чуть придя в себя и чувствуя, что мальчишка уже начинает активно увлекаться, Арсений осторожно отстраняет его от себя и видит в больших туманных глазах студента полнейшее отсутствие реальности и осознанности своих действий. Кажется, Шастун был не слишком доволен, что его прервали, поэтому через секунду потянулся к губам Попова вновь, но тот удержал его на расстоянии буквально пяти сантиметров, не позволяя прикоснуться. - Пожалуйста… - судорожно прошептал Антон, едва ли понимая и сам, о чем просит. - Антон, сейчас не тот момент для этого, поверь мне, - чуть громче, но не в голос произнес Арсений, слегка надавливая на плечи мальчика, заставляя полностью опуститься на кровать. - Это не должно случиться так, - тихо добавил он, когда голова Шастуна коснулась подушки. Парень не успел придумать, что ответить, но с явно озадаченным выражением лица медленно закрыл глаза. - Сладких снов, малыш, - последнее, что шепнул уже расслабленному парню биолог прежде, чем легонько поцеловал его в лоб, поправил одеяло и оставил Антона погружаться в царство снов, а сам с тяжелыми мыслями и смешанными ощущениями отправился спать на диван.