Женитесь на мне, Арсений Сергеевич!

      Первое, о чем подумал Антон, лежа на Арсении и водя кончиками пальцев по его груди, - это то, что теперь он сомневается, что до этого дня он вообще когда-либо занимался сексом. Парень давно состоял в отношениях, но такого не испытывал ни разу. Его не пугало даже то, что у них все так спонтанно и быстро произошло - на мысли об этом просто не было сил. Для Шастуна сейчас имело значение только то, как ему в данный момент хорошо и тепло рядом с Поповым, и большего, чем его руки, так нежно обнимающие тонкие мальчишеские плечи, было и не нужно. Когда у них обоих дыхание пришло в норму, мужчина вдруг прервал их сладкую тишину: - А ты с первого дня мне понравился, Антош. Я пытался намекать, но ты всегда убегал от меня, как девственник, - и по-доброму усмехнулся, бросив взгляд на привставшего на локтях над ним Антона. Тот сначала удивленно уставился на Арса, а потом, покраснев, завопил: - Я не девственник! - Теперь уж точно! - в голос рассмеялся биолог, притягивая к себе мальчишку вновь, а тот в свою очередь вдруг залез на Арсения и лег сверху, чувствуя, как руки преподавателя смыкаются в замок на его талии. - И вообще, твои намеки только тупой бы не понял! - наигранно надувшись, воскликнул Шастун, чем вызвал у мужчины искреннее умиление. Попов не уставал удивляться тому, как умело мальчику даже так бесстыдно обнаженным удается оставаться таким невинно милым. - Тогда понятно, почему до тебя так долго доходило, - еще звонче рассмеялся биолог, откровенно развеселившись от собственной шутки и по-забавному серьезной мордашки Антона. А тот сразу же возмущенно вспыхнул: - Ах ты..! - и не заканчивая фразы, резко прильнул губами к шее Попова, но вовсе не для того, чтобы поцеловать, вместо этого вцепился в нее зубами. Укус парня, конечно, не вызвал сильной боли, но от неожиданности Арсений дернулся и удивленно ахнул, а потом схватил студента за плечи и ловко свалил с себя, переворачивая на спину, и уже сам навалившись сверху. Одним движением он зафиксировал игриво сопротивляющиеся руки Шастуна у него над головой, крепко прижимая их к кровати. Хоть Антон и оказался абсолютно обездвижен, но глаза его выражали трепет и совсем почти неуловимый детский азарт. - А теперь что будешь делать, м? - томно спросил Попов в губы парнишки, продолжая удерживать того в прижатом состоянии. Студент вдруг мягко улыбнулся и на выдохе прошептал: - Сдамся…       У Арсения тут же перехватило дыхание от волнения и восторга одновременно. Мужчина подумал о том, что если когда-нибудь и сойдет с ума, в этом будут виноваты эти большие зеленые глаза, смотрящие на него снизу, но подчиняющие своей воли беспрекословно. Не в силах больше сдерживаться, Попов страстно целует Антона, не отпуская его рук, а у того, как и впервый раз, внутри все переворачивается, и дрожь пробегает по телу с нарастающей скоростью. Остановиться биолог смог лишь тогда, когда Шастун глухо простонал ему в рот от нехватки кислорода. Оставив еще один быстрый поцелуй на его щеке, Арс произносит: - Я в душ, - и поднимается с парня, так и оставляя того лежать на кровати, а сам удаляется из комнаты в ванную.       Антон еще какое-то время валяется в постели, слушая, как льется вода из душа, в который только что зашел Арсений. Впервые за последнее время парень не метался беспорядочно в собственных мыслях и переживаниях. Биолог словно по волшебству избавил его от груза тех проблем, которые слишком внезапно свалились на парня, как снежная лавина с горы. Может быть, все это и должно было с ним случиться для того, чтобы они с Поповым смогли сблизиться. Хотя, вероятно, это и так бы произошло, только намного позже, если бы за рекордно короткий промежуток времени Антон заново не посмотрел на привычные вещи в своей жизни. Теперь же буря в нем успокоилась. Шастун не знал, надолго ли, но думать об этом не хотелось. Хотелось просто наслаждаться моментом, а все остальное не имело никакого смысла.       Проходит еще минут десять прежде, чем студент поднимается с кровати и натягивает на себя трусы, найдя их среди кучи скинутой одежды на полу. В одном только белье парень выходит в прихожую и становится напротив большого шкафа, прямо перед зеркалом. Кажется, собственное отражение его увлекает, но больше привлекает внимание не тело, а следы от поцелуев и засосов Арсения на нем. Их очень много, особенно на шее и ключицах, еще достаточно светлые и лишь слегка красноватые, но скоро приобретут более темноватый оттенок и станут куда заметнее на белой коже. С приятным чувством где-то внутри себя парень подмечает, что это очень красиво, даже не беспокоясь за то, что, возможно, у окружающих появятся вопросы, когда они заметят отметины на его теле. То ли от любопытства, то ли от скуки Антон вдруг отодвигает дверцу шкафа. Перед ним открывается ряд аккуратно повешенных на плечики мужских рубашек. Цвета не многообразные, все они в основном белые, синие и черные, одинакового классического стиля. Рука почему-то сама тянется к одной из вешалок, и Антон вытаскивает из шкафа светло-синюю рубашку Арсения. Также спонтанно приходит идея примерить ее на себя. Хоть что Шастун, что Попов сходного роста, одежда мужчины все же ощутима великовата парню, и чужая рубаха смотрится на худощавом теле как балахон. Тонкие руки буквально теряются в слишком широких для них рукавах, но Шастуну все равно нравится. Он глубоко вдыхает запах вещи, лицом кутаясь в ее воротнике, и чувствует знакомый аромат парфюма мужчины. От этого голову немного дурманит. Мальчишка медленно проводит пальцами по гладкой ткани, когда слышит голос Арса за своей спиной: - Нравится?       Антон чуть вздрагивает и едва успевает повернуть голову, когда вышедший из ванной Арсений в одном лишь полотенце повязанном на поясе подходит к нему со спины и обнимает за талию, притягивая к себе. У Шастуна пробегают мурашки по коже, когда он чувствует горячее и еще влажное тело Попова сзади себя и видит их обоих в отражении зеркала. - Да, - тихо отвечает парень, когда мужчина утыкается носом в его висок, закрывая глаза. Ухо опаляет теплое дыхание биолога, и от этого мальчишка жмется к нему плотнее. - Тебе идет, - шепчет преподаватель, почти невесомо целуя студента где-то в области затылка, а потом произносит: - забирай ее себе.       Шастун искренне удивляется от такого предложения, однако от этого оно не кажется ему менее заманчивым. Жмурясь от удовольствия, он улыбается и спрашивает: - Правда? - Она твоя, - уверенно подтверждает Арс, спускаясь губами ниже, к шее мальчика, и начинает целовать уже настойчивее. А тот чуть отклоняет голову, открывая ему более обширную область для ласк.       Медленно руки Попова скользят с талии студента ниже на бедра. Парнишка чуть не стонет, когда ладони мужчины перемещаются на его пах и накрывают начинающий вновь возбуждаться член поверх белья. Однако задом он четко ощущает твердость в этой же области и у Арсения, который не прекращая целовать шею мальчишки, одним быстрым движением сбрасывает с себя полотенце, что тут же летит на пол к ногам. Антон откидывает голову еще сильнее, и она ложится на плечо Попова. Биолог зарывается лицом в светлые короткие волосы Шастуна, попутно приспуская с него боксеры, оставляя студента в одной лишь своей рубашке.       С протяжным хнычущим стоном Антон чувствует, как Арс медленно вошел в него и одновременно обвил пальцами его член. - О-ох..! - только и успевает выдохнуть парень прежде, чем мужчина начинает ритмично двигаться в нем, одной рукой удерживая поперек живота, а второй плавно лаская потвердевшую плоть. Опять становится слишком жарко, крышу сносит не только от умопомрачительного возбуждения, но и от того, что Антон мельком успевает наблюдать весь процесс со стороны в зеркале и краснеет от этого, как никогда ранее.       Когда мальчишка приближается к пределу, лишь рука Арсения не позволяет ему свалиться без сил на пол, потому что собственных ног он уже не чувствует, а пожар в груди не позволяет ровно дышать. Под конец трудно оставаться на ногах становится уже и Попову, который ускоряет толчки внутри Антона до того, что того аж начинает потрясывать, а голосовые связки срываются в сладких криках и стонах…       Лишь ближе к вечеру в этот день они смогли, наконец, оторваться друг от друга, хоть и с большущим трудом. Однако же Шастун был бы и рад забыть обо всем на свете рядом с Арсением, но домой возвращаться все-таки надо. Этот момент парню хотелось оттянуть как можно дольше, причем, дело не только в компании биолога, которая была невероятно приятна студенту, но и в том, что он прекрасно понимал, что дома его ждут не только мама с папой. С Оксаной вопрос до сих пор оставался открытым, хоть и ребята взаимно нашли друг другу замены, но их личные отношения все еще не были официально завершены. Антон был уверен, что это простая формальность, он после всего случившегося уже и не считал Суркову своей девушкой, но понимание того, что с ней нужно поговорить, бросало его в растерянность. Как бы плохо она ни поступила, все же после стольких лет чужим человеком быть для студента не могла. С Арсением за сегодня они больше не говорили об Оксане, и парень благополучно умолчал о том, что она пока еще живет с ним. Эта информация однозначно бы все испортила. А Шастуну очень не хотелось отдаляться от мужчины настолько же, насколько они только что сблизились. Парень был уверен, что сумеет разрешить вопрос самостоятельно, хоть и ужасно нервничал. Тем не менее биологу он своего волнения старался не выдать, это было очень непросто, ибо Арс невероятно внимателен ко всему подряд, а особенно к мелочам. Поэтому впервые поднявшуюся за день тревогу в душе первокурсник старался скрыть всеми возможными способами, когда вечером Попов привез его домой.       Припарковав автомобиль метрах в пятидесяти от подъезда студента, мужчина тяжело вздохнул и посмотрел на сидящего рядом парня, который всю дорогу был необычайно притихший, однако Арсений счел это за грусть, которая напала на мальчишку из-за их вынужденного расставания. Конечно, и это тоже, но голове Шастуна все же было несколько сложнее. - Не хочу я тебя отпускать, Тош, - ласково произнес преподаватель, кладя ладонь на бедро мальчика и начиная его медленно поглаживать. Студент поднял глаза на мужчину и нежно улыбнулся. - И я не хочу. Не отпускай, - игриво произнес он, прекрасно понимая, что у Арса нет выбора. Рука биолога вдруг резко сжалась на ноге парнишки, от чего тот рефлекторно вздрогнул. А потом Попов вдруг очень уж серьезно посмотрел ему прямо в глаза и проговорил: - Я же могу прямо сейчас надавить на газ и увезти тебя куда мне заблагорассудится.       Интонация Арсения была настолько твердой, что на какое-то время Антон даже поверил, что он всерьез может так сделать. Экстремально, мило и неожиданно, но не в данный момент точно… Нервно проглотив слюну, Шастун так и смотрел ошарашенно в голубые глаза мужчины, пока тот выдерживал напряженную паузу. Но потом он все же смягчается в лице, расплываясь доброй веселой улыбкой. - Шучу я, трусишка! - смеется Арс, умиляясь самому ведь настоящему испугу паренька, у которого аж внутри все застыло от таких, блять, шуток! - Задница вы, Арсений Сергеевич! - с обидой саркастически ответил Антон, чем вызвал еще более громкий смех Попова. Окончательно просмеявшись, он берет Антона за подбородок и поворачивает к себе его лицо. Даже после всего, что между ними было, для Шастуна это всякий раз волнительно, как впервые, и он все равно стыдливо краснеет, когда биолог тянет его голову к себе и накрывает губы поцелуем. Студент уже догадался, что этот человек просто не умеет быстро целовать, поэтому он сначала лишь нежно смакует его губы, совсем невинно и почти по-детски. Даже непонятно, в какой именно момент преподаватель начинает углублять свой язык все дальше в рот Антона, превращая, казалось бы, еще совсем недавний нежный поцелуй в рваный и страстный. Но все же это невероятно нравится парню, он со всем удовольствием отвечает на каждое движение, однако Попов знает, когда следует остановиться прежде, чем мальчишка вновь начнет всерьез заводиться, и возвращение домой для него выдастся… кхм, проблематичным. - Хорошего тебе вечера, Антош, - произносит в самые губы парня Арсений, отстраняясь. «Как хочется в это верить…» - про себя думает Шастун, уже понимая, что вечер ждет его достаточно сложный, но вслух отвечает только: - И тебе, Арс, - и, последний раз обменявшись улыбками, студент все-таки выходит из машины, которая через секунду покидает двор дома.       Антон внимательно следит за автомобилем Попова вплоть до того, пока она полностью не скрылась из виду, а потом достает из кармана пачку сигарет и зажигалку. Курить при Арсении, хоть тот и в курсе, все-таки было неудобно и стремно, поэтому первый глоток дыма за столько времени доставляет Шастуну облегченное удовольствие. Сейчас, как никогда, парню необходимо было расслабиться перед предстоящим тяжелым разговором. Он поднимает голову, выискивая в пятиэтажке окна своей квартиры и когда находит их, замечает горящий свет на кухне. Мама с папой с работы еще не должны были вернуться, а значит вывод один - дома Оксана.       Студент думает о том, что это даже хорошо, что она дома именно сейчас, когда нет родителей. Идеальный момент для разговора. В ином случае неизвестно, сколько бы Шастуну пришлось ждать подходящего случая и засыпать с Сурковой в одной кровати, делить с ней дом, терпеть ее поцелуи, зная, что она совершила, да что совершил он.       Однако же волнение никак не отступает, когда парень поднимается по подъездным ступеням на свой этаж, а когда поворачивает ключ в своей двери, оно и вовсе только увеличивается. Услышав звуки в прихожей, Оксана торопливо вышла из кухни, где до этого занималась приготовлением ужина - об этом свидетельствовал вкусный запах какой-то выпечки, настигший обоняние Антона, едва он переступил порог квартиры. - О Тоша! - радостно воскликнула Суркова, подбегая к парню, и заключила его в приветственные объятия, на которые тот, впрочем, никак не отреагировал, продолжив стоять на месте и даже не приступая к снятию верхней одежды. - Ну наконец-то ты пришел! Чего не позвонил-то даже?       Девушка, возможно, и заметила некое холодное состояние Шастуна, но внешне виду не подала. У парня больно сдавило что-то в груди от лицезрения совершенно обыденного поведения Оксаны, словно ничего и не произошло. Да как она так может держать маску? Видимо, правду говорят, что женщины - самые коварные существа на планете. И ведь совсем недавно Антон был уверен, что его женщина самая святая из них. Где-то послышался звонкий звук от разбившихся розовых очков… - Привет, Оксана, - как-то слишком траурно для приветствия отозвался парень. И он очень надеялся, что следующую фразу он произнес не дрожащим голосом: - Нам надо поговорить.       Суркова озадаченно на него уставилась. Милая улыбка с ее лица тревожно сползла, и почему-то Антон от этого занервничал еще сильнее. - Что-то случилось? - чуть тише спросила она, испытывая студента недоуменным взглядом. Тот глубоко вздохнул и ответил: - Определенно. Пошли.       Оставив обувь и куртку в коридоре, Шастун направился в свою комнату неестественно быстрым шагом. Ничего не понимая, Оксана проследовала за ним. Минуты три, наверное, они просто молча смотрели друг на друга, сидя вдвоем на кровати. Суркова совсем насупилась от внезапно ставшей тяжелой тишины, а Антон смотрел ей в глаза не мигая, но зрительно по нему нельзя было определить, что именно его тревожит. Видимо, непоколебимость Арсения передалась ему тактильно, потому что сейчас он держался так же твердо, как он. Но, конечно, только внешне. То, что было внутри - не поддавалось никакому описанию. Единственное с уверенностью можно сказать, что внутри себя парень находился на грани паники. Он долго пытался собраться с мыслями, но это никак не выходило, поэтому, плюнув на эту затею, он набирается воздуха и произносит слова, которые никогда бы не подумал, что скажет своей девушке: - Я хочу, чтобы до конца выходных ты съехала из этого дома.       Недоумение в глазах Оксаны в миг сменилось ужасающим шоком. Сказать то, что такого заявления девушка никак не ожидала - это ничего не сказать. Сперва она даже подумала, что собственные уши ее обманывают. Она потрясенно открыла рот, поднимая брови высоко вверх и даже дышать забыла, когда изумленно воскликнула: - Что? Я… я не понимаю, - но было видно, что и эта короткая фраза далась ей с трудом. Антон из-за всех сил старался сохранять хладнокровие. Поэтому, чтобы не растерять хотя бы его остатки, тут же продолжил: - Я все знаю, Оксан. Я видел, - но Суркова искренне не понимала, о чем он говорит. Причем, вид у нее был настолько растерявшийся и даже испуганный, что Шастун подумал о том, что если это такая игра, то весь состав фильмов Марвел в его глазах умерли как актеры. - Что ты видел? Объясни нормально! - ошарашенно проговорила девушка, теряя самообладание. У Антона напряглись все мышцы то ли от нервов, то ли от начавшего расти в душе раздражения. Он откровенно не понимал, к чему этот спектакль, и почему он в нем участвует. Ну сказали же тебе, что тебя спалили, дак признайся уже и исчезни из его жизни без лишних сцен! У Шастуна искренне не было желания закатывать скандал, хотелось расстаться мирно и тихо, поэтому то, что Оксана сейчас все усложняет, злило парня. - Тебя и мужика твоего, который забирает тебя с универа и катает по кафе! - впервые в жизни повысил он голос на Суркову. Собственные слова причиняют ему боль, и от его хрупкой сдержанности постепенно не остается и следа.       А у Оксаны вдруг словно появляется ясность в глазах. Она медленно отводит нахмуренный взгляд, а потом вновь поднимает его на Антона. Немного помолчав, словно формулируя речь, девушка восклицает: - Ты про Сергея? Но откуда… - Я же сказал, что видел! - на полуслове криком перебивает ее парень. Мда, видимо, без скандала не получится… «Господи, вроде такая умная, а косит под дуру полную!» - со злостью шипит про себя Шастун и не выдерживает, резко вскакивая на ноги и делая несколько широких шагов в сторону окна. Он становится к нему лицом, не в силах больше терпеть свои же эмоции, и тогда Оксана поднимается следом и говорит уже ему в спину: - Ты вообще все неправильно понял! Сергей - юрист! - но не успевает она продолжить объяснение, как Антон в ярости разворачивается к ней и кричит: - Да хоть пастух! Мне глубоко похуй, кто по профессии твой любовник! Суркова уже и сама была на истерике, она так много хотела сказать, прояснить, но от накатившей паники просто не могла подобрать слов. Да и грубый тон студента ее бросал в такой болезненный озноб, что девушке хотелось физически сжаться от холода. Однако кое-как справившись с собой, она произносит: - Он не мой любовник! Я… я тебе сейчас все расскажу, только выслушай, пожалуйста!       И тут Антон замирает с застывшей на лице гневной гримасой. Он слабо верит в то, что у Оксаны есть какое-то правдоподобное оправдание, ведь она, как минимум, врала ему. Поэтому слушать очевидно очередную ложь желания не было никакого. Тем не менее Шастун решил, что Суркова хоть и виновата, но не дать ей последний раз высказаться будет несправедливо по отношению к ней. В любом случае для себя студент все решил - между ними все кончено. Не дожидаясь никакой реакции Антона, но воспользовавшись его молчанием, девушка начинает сбивчиво и торопливо лепетать: - Сергей Борисович полтора месяца назад, когда только началась учеба, провел в нашей группе открытую лекцию по семейному праву. Он не штатный преподаватель, а настоящий носитель профессии, его специально ректорат к нам пригласил… Ну в общем, после лекции была пресс-конференция с первокурсниками, то есть с нами. Я долго не решалась, но в итоге задала ему вопрос, возможно ли лишить моего отца родительских прав? - на этом моменте Оксана притормозила, набираясь воздуха и давая время Антону переварить хоть такую для начала информацию. Однако в мыслях парня не было ничего, кроме непонимания, на кой черт она рассказывает ему такую длинную предысторию. Шастуну не слишком было интересно, как и при каких обстоятельствах его девушка познакомилась с этим мужиком и о чем она его спрашивала. Но решив не затягивать паузу, Суркова продолжила повествование: - И он ответил, что если нет других опекунов, то до совершеннолетия лишение не одобрят в любом случае. В общем, потом мы с Сергеем еще пообщались, я рассказала ему свою ситуацию, про отца, про то, как он извел мою мать и меня из дома выгнал… Он по-человечески проникся моей историей, и абсолютно безвозмездно пообещал помочь, если что-то узнает, как возможно поступить в моем случае. Я поблагодарила, но ни на что не надеялась, - тут вдруг Оксана умолкает вновь, но не для того, чтобы взять передышку, а для того, чтобы морально подготовиться к следующей части объяснения, которая судя по всему ее виду, была для нее особенно значимой: - А буквально две недели назад Сергей Борисович набрал мой номер. У него была новость для меня, перевернувшая всю мою жизнь, Антон… Со своей командой он пробил данные по моим документам и выяснилось, что у моей матери после смерти ее родителей все же остались родственники. Ее родная сестра, которая также попала в детский дом, только не в тот, что мама. По закону родных братьев и сестер нельзя распределять в разные детдома, но ты же знаешь наше правительство, опять вышла какая-то ошибка или что… - и вновь остановка. Антон слушал Суркову, и удивление с каждым произнесенным ею словом увеличивалось на его лице буквально за секунды. Он настолько опешил, что уже и забыл, с чего начал предъявлять Оксане обвинения, а та, в свою очередь, вдруг резко засуетилась по комнате в разные стороны: - Я тебе сейчас покажу! - воскликнула она, начиная рыться в поисках чего-то в своей сумке. Через пару секунд она достала и положила на кровати несколько сцепленных тонких стопок бумаг. - Иди сюда! - позвала попутно Суркова. Антон неуверенно приблизился и увидел перед собой… личные дела трех неизвестных ему людей, к которым были приложены их же фотографии маленького формата. - Смотри! - вновь вспыхнула Оксана, принимаясь, пояснять дальше. - Это Ольга Ивановна, старшая родная сестра моей мамы. Моя тетя, получается. А это Станислав Владимирович, ее муж, - девушка попутно своему рассказу указывала пальцем на выложенные дела людей, о которых шла речь. - А вот это Сёма, - указала Суркова на последнюю стопку с изображением какого-то мальчика лет восьми. - Их сын. Они - ближайшая моя родня, как выяснилось! Представляешь? - Оксана подняла на ступорного Антона перевозбужденные глаза. Она вся переполошилась, рассказывая эти события и сама жутко переволновалась от того, насколько все это для нее значило. - Но это еще не все, - взволнованно воскликнула она. - Сергей сумел связаться с ними и рассказал обо мне. Тетя Оля была в шоке от того, что у ее сестры все это время была дочь, а она об этом даже не подозревала. И не подозревала о том, за каким монстром моя мама замужем. Они тут же попросили организовать нам всем встречу. И мы встретились, причем, несколько раз. Познакомились, пообщались. Вот, куда я уезжала постоянно, помнишь? Эти люди так поняли меня и посочувствовали, что… - Оксана неспециально делает очередную паузу, это происходит из-за ее само собой сбивчивого голоса. - …что согласились удочерить меня до совершеннолетия и судиться с моим отцом за лишение его родительских прав. А Сергей нам сейчас с этим активно помогает, поэтому я постоянно с ним виделась. Он невероятно добрый человек и прекрасный профессионал! Антош, у меня может, наконец, появиться своя настоящая семья!.. О которой мечтала моя мама, о которой мы с ней мечтали вместе... - последние слова дались девушке уже чуть ли не со слезами.       В комнате опять воцарилась гробовая звенящая тишина. Оксана пыталась восстановить дыхание после такого эмоционально трудно давшегося ей монолога, а Антон абсолютно пустыми немигающими глазами смотрел на документы выявленных родственников Сурковой. Он еще и еще раз прокручивал в голове рассказанную ею историю, пока реальность по маленьким частицам собиралась вокруг него в единое целое. Шастун даже не через три минуты безмолвия сумел спросить утихшим и хриплым от шока голосом: - Почему… - он прокашлялся, - почему ты не сказала мне раньше? - Оксана, смахивая все же подступившие слезы с уголков глаз, ответила: - Политика конфиденциальности, которую я была вынуждена подписать для работы с юридической кампанией Сергея. Так как я пользуюсь их услугами бесплатно, они запросили договор о неразглашении для подстраховки. Прости, пожалуйста, что обманывала тебя! Но я не могла по-другому, это мой шанс обрести родных, я должна была попробовать…       Шастун стоял и все еще не верил в такой поворот событий. Слишком много потрясений за слишком короткий промежуток времени его психика просто отказывалась принимать! Он только и мог стоять обездвиженно, переживая все слова Оксаны снова и снова. - Но когда собрали бы все документы и передали их в суд, я бы обязательно тебе все рассказала! Ты не дождался буквально одной недели… - сказала та, с тяжелым дыханием смотря на парня.       Еще немного тот пародировал статую, а потом неуверенно произнес с медленной интонацией: - Дак ты не… - Нет, Тоша! - с ходу же горячо перебивает его Суркова. - Я тебе не изменяла!       Шастун смотрит в ее наполненные болью и надеждой глаза и даже сам не осознает, что проговаривает следующую фразу: - А я тебе, получается, да…