Женитесь на мне, Арсений Сергеевич!

      Слетевшие с языка слова Антона острием вонзились в воздух между ним и Оксаной. Оба замерли в своих положениях, словно кто-то нажал кнопку паузы. Резко все, что было сказано до этого, потеряло свое значение. Хоть и со слухом у девушки все было в порядке, она смотрела на Шастуна так, будто не поняла, что он сказал, а тот, в свою очередь, стоял и сам не понимал, как это произошло, как будто бы это не он сам, а кто-то другой управлял его ртом. Первые мимические движения на лице Оксаны появились лишь спустя пару десятков секунд. Она медленно несколько раз хлопнула ресницами и чуть нахмурилась, а потом почти шепотом произнесла: - Что..? Что ты сказал?       И тогда Антон понял, что сказанного не вернуть. Может быть, оно и к лучшему, но на данный момент парню так не казалось. Он был больше не в силах терпеть их зрительный контакт и опустил взгляд. Прошло еще секунд пять прежде, чем он решился ответить: - Это… - ну а чем ему это назвать? Случайность? Ну он же не вазу разбил, а целенаправленно переспал с другим человеком. Ошибка? Об ошибках сожалеют, а Антон не жалел, что разделил постель с Арсением. Разве что о том, что не успел во всем разобраться прежде, чем сделать это. Поэтому единственное слово, которое приходит парню на ум - это: - правда. Оксана нервно усмехнулась и пропустила по горлу слюну. - Ты что, разыгрываешь меня? - не столько спросила, сколько умоляла парня сказать это она. В груди студента потяжелело и на выдохе он ответил: - Оксан, так получилось… Мне жаль. Прости, - хоть и совсем бесполезно и бессмысленно это звучало, но Антон был не в состоянии придумать что-то получше. Да и возможно ли?.. - Нет, я… - сбивчиво начала девушка, но запнулась, словно ей резко заткнули рот, - я не верю… Ты не мог! - на последней фразе она повысила голос, который слегка дрогнул.       Но Антон мог. От одной этой мысли он ужаснулся даже больше, чем Оксана. Но врать ей не хотелось. А сказать в свое оправдание было нечего. Что говорить? Все уже случилось. От переизбытка эмоций внутри все горело и металось. Прямо сейчас что-то рушилось в нем и умирало навсегда… - Я правда сожалею… - произнес Шастун тихим голосом. Парню хотелось уже хоть куда-то себя деть, невыносимо было не только от сложившейся ситуации, но и от самого себя. А Суркова же вдруг сузила глаза, на мгновение опустив лицо, а потом резко подняла высоко голову и лихо замахнувшись ударила Антона ладонью по щеке. Студента аж как в снег голого бросило. От неожиданности он даже не почувствовал боли от пощечины, только в ушах заел звук громкого хлопка по коже. Ударенную щеку тут же опалило жаром. М-да, неприятно… Но справедливо. - Урод! - с отчаянным гневом звонко вырвалось из горла Оксаны, оглушая и без того выбитого из колеи Антона. На лице Сурковой было много эмоций одновременно, но самой яркой была боль. Причем такая боль, которую Антон, даже полностью осознавая свою вину, не смог бы представить. Не выдержав больше, девушка вдруг схватила свою сумку, быстро сложила в нее вытащенные бумаги, и Шастун успел услышать ее всхлип прежде, чем она убежала в коридор. На интуитивном уровне парень ощутил необходимость броситься за ней, что, собственно, и сделал. - Оксана! - громко позвал он ее, наблюдая, как Суркова торопливо натягивает ботинки. - Постой! Ну куда ты собралась? - студент сделал несколько шагов к ней ближе и протянул руку, хотел остановить девушку, но та вдруг грубо отмахнулась и завопила, испепеляя парня взглядом: - Не трогай меня! Я видеть тебя не хочу! - и начала захлебываться в слезах, никак не прекращающих течь из ее глаз. Антон и сам готов был расплакаться, он так сильно хотел сейчас успокоить Оксану, удержать и нормально с ней поговорить. Но девушка не давала ему такую возможность. Да и говорить раньше надо было, когда у него только появились сомнения в ее верности. Всего этого бы удалось избежать, а сейчас это уже не просто поздно, это бессмысленно. - Прошу тебя, успокойся! - взмолился парень, находясь на грани истерики. - Не уходи! - Оксана возмущенно всплеснула руками и широко раскрыла глаза. - Ты трахаешь других телок, а я не должна уходить, значит?! - воскликнула она с неприсущими для нее ругательствами. Нет, ну фактически Антон никого не трахал. Но, наверное, это так себе аргумент… - Поверить не могу, что ты поступил со мной так… - уже тише произнесла Суркова, медленно вздохнув. Она схватила с крючка для одежды свое пальто и, прижимая его к себе вместе с сумкой, открыла входную дверь. - Между нами все кончено, - даже не поворачиваясь лицом к Шастуну, через плечо бросила она и ускользнула с порога.       Шастун еще какое-то время стоял перед захлопнутой дверью, вслушиваясь в тишину квартиры, однако плачь Оксаны и ее крик так и стояли в ушах, словно нарочно мучая. Внезапно волнение, тревога и истерика прошли, вместо них Антон почувствовал нечто еще хуже - пустоту.       В воскресенье Антон потратил практически весь день на помощь маме с собиранием вещей. Дело в том, что коллеги на работе отца в честь даты, отмеряющий круглый срок службы Андрея Шастуна, подарили ему путевку в Анапу на десять дней на двоих. Мало того, что такой подарок сам по себе был неожиданен, дак еще и вылет сегодня вечером! Об этом глава семейства заявил на вчерашнем ужине. Майя была в потрясении от новости. Любые поездки на отдых семья планировала еще за добрые полгода, мама пришла в настоящий шок, когда ее муж заявил, что у нее на сборы только одни сутки. Пришлось в срочном порядке на ночь глядя звонить начальнице и экстренно просить о незапланированном отпуске. Благо, они с Майей не только коллеги, но и давние хорошие подруги. Начальница была, конечно, обескуражена, но на встречу пошла, при условии, что мама привезет ей магнитик с дельфином. Но самое сложное для женщины было оставлять Антона одного на целых десять дней. Господи, он однажды гладильную доску прожег, когда сам себе футболку гладил! А плитой вообще только в шестнадцать лет научился пользоваться, и то не без косяков. Как этому ходячему недоразумению доверить квартиру и самого себя? В лучшем случае он просто будет постоянно забывать прибираться, а в худшем устроит потоп или пожар. И о каком отдыхе может идти речь вообще? Но папа убедил маму, что их сынок уже не маленький мальчик, да и как ни крути, однажды он все равно будет жить отдельно, и она не сможет постоянно с ним нянчиться. Еще немного поспоря, Майя сдалась, но предупредила, что будет звонить каждые два часа Антону и не дай бог хоть один ее звонок он пропустит. Шастун-младший искренне пообещал, что все будет «по красоте», и они с папой могут ни о чем не беспокоиться и наслаждаться отпуском, который они оба уже давно заслуживали. - Если будешь стираться, ставь машинку на восьмерку и через полчаса переключи на полоскание и отжим. Там подписаны кнопочки. Только вытаскивай одежду сразу, а то протухнет, месяц будем вонь проветривать, - доходчиво объясняла мама парню, попутно складывая вещи из шкафа в раскрытый на постели большой чемодан. Студент почти не слушал ее, понимая, что определенно не будет даже подходить близко к стиральной машинке за все дни, но все равно кивал, мол, все сделает. На самом деле его голова была занята мыслями совсем о другом. До настоящей минуты Антону ни разу не удалось дозвониться или дописаться до Оксаны. Сначала ему отвечали лишь короткие гудки, а потом и вовсе сообщение оператора о том, что номер заблокирован. Парень чувствовал себя последним подонком и ничтожеством, догадываясь, что Суркова разделяет его взгляды, поэтому и не идет с ним на контакт. Но от этого меньше поговорить с ней не хотелось. Он не добивался бы от нее прощения или восстановления отношений, ни то, ни другое не было отныне возможно, и Шастун это прекрасно осознавал. Он хотел лишь не оставаться в ее жизни как тот, который ее разбил. Оксана и так изрядно натерпелась за свои года, а Антон, вместо того, чтобы стать ее опорой и спасением, просто до конца добил. Можно было сколько угодно твердить о том, что это чудовищная ошибка, что если бы он знал, что Суркова не изменяет, то и не изменил бы сам, но все это пустое сотрясение воздуха. Многое в нашей жизни могло бы не случиться, если бы мы что-то не сделали, но никого из нас это не оправдывает. - Антон, ты меня слушаешь? - вывел из мыслительной долины его голос мамы. Парень неуверенно поднял на нее глаза и увидел на себе ее изучающий и немного строгий взгляд. - Да, мам, я понял, - безразлично отозвался он. Майя вдруг остановилась, прерывая упаковку вещей в чемодан и повернулась всем телом к сыну, подмечая про себя его совсем какой-то неважный вид, вроде как отдыхал на выходных, а ощущение, будто пахал хлеще, чем в будни. Эх, если б она только знала… Родителям Антон сказал, что Оксана помирилась с отцом и вернулась домой. Он, конечно, знал, что слишком долго их расставание у него скрывать все равно не получится, но пока говорить правду он не готов. - Уверен? Ты как будто не здесь, - нахмурившись произнесла мама с подозрением. - Я просто грущу от того, что не увижу вас с папой больше недели, - самое нейтральное объяснение нашел студент ей в ответ. Майя тут же расплылась в доброй умилительной улыбке. - Да ты ж мой хороший! - ласковым голосом воскликнула она и подошла к сыну, заключая того в объятия. Парнишка давно перегнал и маму, и отца в росте, поэтому женщине не удавалось обхватить его полностью, но тем не менее, прижимала она его к себе как будто малыша. - Мы тоже будем скучать по тебе, Тоша, - произнесла она все с той же теплотой и, немного отстранившись, приподнялась на носочках и поцеловала мальчишку в щеку, отчего тот сразу же устало вспыхнул: - Ну мааам! - но Майя на это только шуточно потрепала его по голове, слегка смеясь, а потом вновь вернулась к прерванному занятию.       Папа забрал ее сразу после работы на такси в аэропорт. Еще раз десять перед уходом прочитав Антону длиннющую инструкцию о том, как обращаться с каждым из бытовых приборов, Майя, как и Андрей, попрощалась с сыном, и родители вместе покинули дом, утягивая за собой два больших чемодана и одну походную сумку. С этой минуты Шастун остался принадлежать только самому себе…       На следующий день по идее он должен был идти в универ, но не сделал этого. Впервые в жизни причиной его прогулов была не лень или невыполненная домашка, а что-то гораздо глубже. Антону очень не хотелось встречаться с Арсением. Спросите, почему, ведь у них вроде как все хорошо и даже очень? А именно поэтому и не хотел, как ни странно. В душе было погано от того, что парень спал с ним в то время, как Оксана так и сохранила ему верность. Попов - это живое напоминание его измены. Видеть его значит подписаться на добровольные бесконечные муки совести. Хоть и как человек, питающий к Арсу большую симпатию, студент хотел встретиться с ним, он соскучился, пусть и прошел всего один день, и постоянно рассматривал свою шею, исцелованную мужчиной, в зеркало. Но Шастун теперь не был уверен, что сможет состоять в новом статусе отношений с биологом. Это просто съест его изнутри. Но и расставание съест точно так же. Во всем, что случилось, парень видел только свою вину, поэтому считал, что разлука с Арсением будет ему достойным, хоть и тяжким наказанием. Кто знает, сколько мальчишке понадобится времени, чтобы понять, что он бежит не от Арса, а от самого себя.       С отсутствием Антона жизнь в университете, конечно, не могла затихнуть. Все так же, как и всегда, беспорядочно суетились и работали, но среди всех был один человек, которого неявка Шастуна озадачила больше, чем остальных. Арсений Сергеевич уже привык, заходя в аудиторию к четыреста восемнадцатой группе, глазами выискивать высокую тощую фигуру мальчишки, и, признаться, пришел в искреннее недоумение, когда увидел, что место за его партой сегодня пустует. Задумчиво почесав пальцами подбородок, Попов произнес, обращаясь к старосте: - А где Шастун? - Не знаю, ничего не говорил, - чуть пожав плечами, ответила Ирина. Преподаватель притупленно помолчал, а потом как-то неуверенно, что для него нетипично, начал лекцию.       Но в тот день Антон не появился не только на биологии, его вообще не было на учебе. Арсений нарочно заглядывал в аудитории, где проходили пары группы, якобы, за какой-то канцелярией или другой любой мелочи, но на протяжении всех занятий так и не нашел Шастуна. Это напрягало. Заболел что ли? Да нет, вроде вчера еще вон как резво скакал… ну вы поняли, на чем. И предупредил бы уж кого-нибудь, если б простыл. А так никто не знает, где он. Уже после завершения последней пары Арсений решает набрать номер парня, когда выходит с работы по пути к своему автомобилю. В трубке раздаются длинные и долгие гудки, но никак не прерываются знакомым голосом…       Антон лежал на кровати в пустой квартире в своей комнате. Было тихо и почему-то… холодно? Мысли, не оставлявшие в покое его голову, он был готов уже озвучивать вслух, лишь бы хоть как-то из себя выпустить. Чувство вины разрывало все внутри так, что хоть вой. Парень и успевал только думать то об Оксане, то об Арсении, то и дело мечась мысленно между ними. Когда он увидел входящий вызов мужчины на своем мобильнике, то чуть жалобно не простонал. Шастун откинул телефон куда-то в ноги, а сам крепко заткнул голову подушкой, чтобы не слышать мучительного звонка, который требовательно разрывал тишину снова и снова. Антон не представлял, что говорить Попову, как все объяснить. Он решил, что игнорировать гораздо легче, хотя и это было не так. Потому что студент всякий раз боролся сам с собой из-за желания все-таки поднять эту чертову трубку. Жутко хотелось услышать Арсения, хотя бы просто его дыхание, о большем бы мальчик и не мечтал. Но каждый раз чуть ли не силой удерживал руку от кнопки принятия вызова. Как долго студент сможет так продолжать, он не знал, но надеялся, что через пару дней его моральное состояние хоть немного оправиться, и он сможет вернуться в привычное русло жизни.       То, что нихрена так не получится, стало очевидно уже на следующий день, когда Антон опять же не пошел в универ. Он лишь благодарил судьбу за то, что в такой непростой момент он не оказался под присмотром родителей, которые бы в любом случае пинками выгнали его на учебу, особо не вникая в его переживания. Несколько раз писал Дима, но Антон не слишком развернуто ему отвечал, если вообще отвечал. Позов продолжал сильно волноваться за Шастуна, но у того просто не было никакой энергии на общение или даже самый короткий разговор. Потихоньку Антон начал закрываться не только от Арсения, но и вообще от всех. Единственными людьми, с кем второй день подряд студент поддерживал регулярное общение - это родители. Но и им приходилось врать, говорить, что у него все хорошо, он ходит на пары и прекрасно себя чувствует. Мама с папой же в свою очередь эмоционально делились своими впечатлениями от Анапы. Парень не знал, сколько пройдет времени прежде, чем с института им позвонят и сообщат о его прогулах, но, если честно, это его вообще не заботило. Студент не выходил из дома, пытаясь отвлечься компьютерной игрой, но это не помогало. Он очень плохо спал, мало ел, кусок в горло просто не лез. Он мог только мысленно кидаться ругательствами в свой же адрес, без конца обвиняя себя в своей глупости и страхе. Да, именно за страх Антон ненавидел себя больше всего. Он боялся не то, что пообщаться, даже увидеть Арсения. Как самый настоящий слабак избегал его из-за собственных загонов. Это было даже в некоторой степени эгоистично, потому что парень понимал, что там Попов, должно быть, не на шутку беспокоится, а он тут сидит сопли подбирает, не решаясь даже придумать какую-нибудь универсальную отмазку. Ты трус, Шастун, и тряпка!..       На третий день ситуация усложнилась. Потому что сегодня Антон первый раз вышел на улицу. И нет, не для того, чтобы, наконец-то, добросовестно посетить университет, а в магазин. За лучшим, по мнению Дениса, лекарством от больной души - бутылкой недорогого виски. Видимо, Антон еще не до конца убедился, что самую большую херню в своей жизни совершает именно под алкоголем. Но другого выбора мозг просто не находил. Уже ничего не помогало чувствовать себя хоть немного лучше. Количество выкуренных сигарет увеличилось до целой пачки в день, а все без толку. Парень надеялся, что если будет пьян, перестанет испытывать хоть самую малую часть своей боли. Кажется, так и становятся алкоголиками…       На третий день уже и Арсений начал активнее переживать. До Антона так ни разу и не удавалось дозвониться. И кстати, парень поставил свой телефон к черту на беззвучный, потому что от звонков Попова он буквально сходил с ума. Мужчина уже подумывал о том, чтобы съездить к студенту домой и все на месте разузнать. Нет, сначала треснуть хорошенько, а потом узнать. Ну что это за поведение, в самом деле! Как сквозь землю провалился. Мало того, что у Шастуна растут пропуски по неуважительным причинам, так биолог еще вынужден места себе не находить из-за его тощей задницы!       Как по велению судьбы, покидая учебное заведение, преподаватель замечает курящего у ворот Дениса. Парень стоит в одиночестве еще несколько секунд, пока громкий голос подошедшего сзади к нему мужчины не окликает: - Дорохов!       Третьекурсник сразу же поспешно бросает недокуренную сигарету на асфальт и нервно притаптывает ее ногой, одновременно размахивая руками перед собой, чтобы рассеять остатки дыма. - Арсений Сергеевич, я не курил, честно! - моментально оправдывается Денис, с испуганными глазами глядя на приблизившегося биолога. Но тот не обращает на это никакого внимания, лишь бросает короткое: - На твоей совести, - а потом добавляет уже по сути обращения: - знаешь, где Шастун пропадает? Все еще всполошенный парень непонимающе посмотрел на Арсения, подняв бровь, а потом медленно завел руку за голову и растерянно почесал затылок. - Эм… нет, - протянул он, чуть нахмурившись. Попов тяжело вздохнул. Он был уверен, что Денис что-нибудь да знает, а сейчас просто играет в дружеское прикрывание. Но так не пойдет. Ухмыльнувшись, учитель вдруг мягче спрашивает его: - Автомат хочешь? - Дорохов удивляется еще сильнее, но заманчивое предложение заставляет радостно улыбнуться. - Да, конечно! - быстро закивал головой студент, прям сияя от подобной перспективы, ибо с его успехами в учебе об автомате на экзамене он мог только мечтать. Видимо, они с Антоном нашли друг друга в этом плане. - Вот и выдадут в военкомате, если сейчас же не ответишь на мой вопрос! - моментально сделавшись опасно суровым, повышает голос Арсений, и улыбка с лица третьекурсника в секунду спадает. Он прохрипывается и нервно глотает слюну, а потом произносит робко: - Я правда не знаю. Я когда его в последний раз видел, он к девке своей уехал, - искренне поделился единственной известной информацией Денис. А биолог вдруг вцепился в него пытливым и ставшим каким-то напряженным взглядом. Даже немного легкомысленно Дорохов добавляет в конце: - Ну, наверное, мирится там с ней, раз пропал.       Арсений нахмурился, а парень так и стоял перед ним зашуганным кроликом, однако до него мужчине уже не было никакого дела. Его как водой ледяной облили сказанными словами, лицо Попова даже нехорошо потемнело от услышанного, в глазах, казалось, вместо зрачков образовался лед. Стоящий перед ним студент ощутил еще большее неудобство, но буквально через пять секунд преподаватель снова поднял высоко голову, натягивая обыденную маску уверенности, однако стали в голосе скрыть не смог, когда произнес задумчиво: - Мирится, значит… - Денис только молчаливо пожал плечами, не мигая. Впервые в этот вечер Арсений ни разу не набрал номер Антона.