Женитесь на мне, Арсений Сергеевич!

      К концу недели Антон превратился в невообразимо что. Находясь практически все время в опьянении, парень даже потерял счет времени. Стены на кухне, на полу которой он сидел, прислонившись головой к краю стола, сужались все больше с каждым глотком спиртного. Перед глазами пространство плыло и размывалось, тело не слушалось, не хотело ровно стоять, с первого раза руки были не способны взять тот или иной предмет. Горло сдавливала постоянная тошнота и горечь, порой настолько сильно, что становилось больно дышать. Вместо сна Шастун каждую ночь метался в агонии, захлебываясь собственными стонами. Но самой сложной частью дня для него был момент, когда звонили родители. Благо, в основном они звонили утром, перед тем как отправиться на пляж или какую-нибудь прогулку, в это время парень был в своем не самом худшем состоянии и мог, хоть и с трудом внятно провести диалог. Мама с папой возвращаются уже через пять дней, так как половина их отпуска уже была позади, и Антон искренне не знал, как за оставшиеся дни привести себя в порядок. В таком виде встречать их недопустимо, а сил как-то это исправить не было. Их не было ни на что, если честно. Тупо человек выпал из жизни на неделю почти, полностью убитый своими мыслями и терзаниями.       Дима тем временем начал подозревать что-то неладное. Антон не выходил на связь, окончательно перестал отвечать хоть на какие-то сообщения, да и в сети не показывался. Позов мог только гадать, что с ним происходит, и догадки в основном были не радующие. Кто знает, что в голове этого идиота и что он опять творит? Это Шастун, его оставь хоть на минуту без присмотра, сразу же найдет приключения на зад. А хорошие приключения он находить просто не умел. Дима, конечно, дал Антону время на то, чтобы побыть одному, успокоиться, но что-то это время уж слишком затянулось. И поэтому Позов принимает решение действовать самостоятельно.       В пятницу вечером, сразу после последней пары, он пишет Денису о своем беспокойстве о друге. Дорохов и сам заметил, что Шастуна давно не видать в универе, но на какие-то тревожные мысли его это не наталкивало. Ну загулял парень, молодой же, всякое бывает. Однако Дима постарался максимально доходчиво объяснить третьекурснику, что каким бы раздолбаем Антон ни был, он никогда не пропадал так резко и так надолго, поэтому повод задуматься определенно был. Парни понакидывали варианты, где их друг может быть, а потом решили не гадать и вдвоем поехать к нему домой.       Арсений продолжал ездить на работу и каждый день не находил в университете Антона. Попов и сам тонул в своих размышлениях о мальчишке. Едва оказавшись в его руках, парень ускользнул из них без каких-либо объяснений. Думать о том, что Антон проводит время со своей девушкой, было, мягко говоря, неприятно. Ну а с другой стороны, на что Арсений надеялся? Что он ждал от юнца, который не просто не имеет никакого жизненного опыта, а даже не способен осознавать собственные поступки? Господи, да он же почти ребенок, что с него взять! То, что биолог позволил себе прикоснуться к нему, а теперь мальчик никак не выходит у него из головы, это лично его проблемы. Вот только кого обвинять в том, что Арсений никак не может угомонить свою ревность? Давненько мужчина не испытывал этого чувства, уже и забыл, насколько сильно оно въедается в каждую клеточку тела и разрывает ее изнутри. Рука то и дело тянулась к телефону, чтобы позвонить Шастуну, пусть даже тот снова и не возьмет трубку, но терзаться от его отсутствия гораздо больнее. Попов каждый раз повторял себе, что никому не нужны его чувства, кроме самого себя, поэтому успокойся, Арс, и возьми, наконец, себя в руки. Что ты как малолетка, в самом деле! Вспомни, в конце концов, сколько тебе лет!..       Оксана тоже очень плохо справлялась с собственными эмоциями. Идти ей было по сути некуда, а так резко заваливаться в дом к семье своей тети было неудобно. Они едва познакомились, эти люди и так сделали для нее то, что в принципе были и не обязаны, о большем просить девушка бы и не смела. Не хотелось слишком уж наглеть и стеснять их своим присутствием лишний раз, все-таки у них маленький ребенок. Однако по каким-то счастливым обстоятельствам Суркова узнала о том, что отец сейчас в отъезде по работе на неделю, поэтому все же вернулась на время домой, а потом что-нибудь придумает, попросится к подруге пожить, а если повезет, возьмет комнату в общежитии. Мысль о том, что теперь она не может спокойно прийти в свой же дом, вызывала настоящую боль и даже испуг. Оксана откровенно не понимала, чем заслужила потерять всех самых близких ей людей. Она только начала легче дышать после смерти мамы, как тут же на шее сомкнулись лапы предательства Антона. Жизнь научила девушку быть сильной еще в самом детстве, но это было уже слишком даже для нее. Шастун был ее первой и единственной поныне любовью, она вся растворялась в нем, как сахар в чае, и всегда считала, что если и Антон причинит ей боль, то эту планету уже точно ничего не спасет. В голове не укладывалось, что он изменил, что смог пойти на такое, и вообще все это больше походило на страшный сон, чем на реальность. Сердце Оксаны на части разрывалось каждый раз при воспоминании о сказанных Антоном словах, из-за этого стало проблематичным совершать даже самые обыденные простые вещи: ложиться спать, ездить на учебу, мыть посуду, да просто жить каждый день с этим грузом на душе.       Да уж, Шастун, ты всполошил всех вокруг себя. Это определенно успех!       Антон все так же сидел на кухонном полу с полупустой бутылкой виски в руках, рядом с ним валялась еще одна такая же, но опустошенная полностью. На нем были надеты только трусы и та самая подаренная рубашка Арсения на почти голое тело. Парень уже почти неделю не вылазил из нее, но тем не менее ткань так и сохраняла аромат Попова, который мальчишка вдыхал в себя, словно сам себе хотел лишний раз сделать больно. Невозможность видеть мужчину, прикасаться к нему, разговаривать доводила студента почти до сумасшествия. Не передать всеми словами мира, как он скучал, но одновременно и прятался от него в обособленном тесном пространстве. Конечно же Антон заметил, что звонки биолога на его мобильник прекратились. Это вызывало и грусть, и облегчение одновременно. Головой-то мальчишка понимал, что Арсу не нужен такой трус и дурак, как он, который не может даже элементарно посмотреть ему в глаза после секса, а с другой стороны ни о чем другом, кроме этих же самых глаз, думать не хотелось. Мысль о том, что Попов может забыть его, бросала в отчаяние, однако же он осознавал, что сам все для этого и делает.       На часах было около пяти часов вечера, когда в коридоре квартиры раздался стук в дверь. Антон вздрогнул, испуганно посмотрев в сторону прохода кухни. Гостей он не ждал, разумеется, и предположений, кто там пришел к нему, не было. Однако студент не успел даже пошевелиться, как входная дверь открылась и в эту же секунду по всей квартире разнесся знакомый голос: - Тох, а у тебя че открыто-то? - озадаченно спросил Дима, и Шастун услышал его приближающиеся шаги. - Ты дома? - с этими словами Позов показался в пороге кухни и не один. Рядом с ним стоял Денис, оба парней изумленно уставились на Антона, не сумев не заметить его состояния.       Мальчишка удивился, увидев друзей, которых вроде как не ожидал у себя дома. И сначала даже показалось, что это его пьяные галлюцинации, потому что из-за пелены в глазах он не мог собрать четкий зрительный образ. Но то, что это не видение, Антон понял когда голоса товарищей послышались уже громче. - Я же говорю, он просто забухал! А ты тревогу поднял, как будто он умер! - воскликнул Дорохов, обращаясь к Диме. Но тот, кажется, совсем облегченно не выдохнул в отличие от него. Когда Позов ехал к лучшему другу домой, он ожидал увидеть что угодно, но никак не полуголого его на полу на кухне. Подойдя ближе, парень остановился и, смотря на Шастуна сверху вниз, спросил: - Шаст, ты чего так надрался-то?       Но Антон был совсем не в том состоянии, чтобы воспроизводить хоть самые простые слова своим ртом. Речевой аппарат ушел в запой вместе со своим хозяином. Тем временем Денис подошел и встал рядом с Димой, так же с не самым большим удовольствием рассматривая ушатанного просто в ноль студента. - Че случилось-то хоть? А то у этой истерички чуть сердце не встало, - произнес третьекурсник, кивнув головой на Позова, который тут же бросил в него неодобрительный суровый взгляд. Но Антон продолжал невидящими глазами смотреть на них, а потом просто устало опустил голову, так ничего и не ответив. А Дима продолжил свои расспросы: - Где Оксана? Вы поговорили, все выяснили?       От упоминания имени девушки у Шастуна все больно сжалось внутри. Он издал какой-то тихий протяжный стон, нахмурившись, но все же почти одними губами смог прошептать: - Да… - И что? Вы помирились? - вступил в диалог уже Денис с новыми вопросами. Антон судорожно вздохнул и мотнул головой, произнеся короткое: - Нет… Дорохов с Позовым непонимающе друг с другом переглянулись. - Как это нет? - удивился третьекурсник. - А кто тебя тогда так пометил? - и указал рукой на неприкрытую шею Антона, обильно проштампованную засосами. Но Шастун даже не смутился от этого ничуть. То ли высокий градус развязал ему язык, то ли от невыносимого отчаяния парень честно признается: - Арсений, - и в груди почему-то становится и легко, и тяжело одновременно.       Парни аж в ступор впали от неожиданного имени. Сперва подумали, что Антон просто настолько пьян, что уже и сам не понимает, что говорит. Но это не совсем похоже на пьяный бред. Вряд ли бы без какой-либо причины мальчишке пришло бы на ум даже случайно ляпнуть имя абсолютно, как друзья считали, далекого от его жизни человека. Еще немного изумленно помолчав, Дима переспрашивает: - Кто? - тот-то вообще понятия не имел, о ком говорит Шастун, а вот Денис понял сразу и шокированно воскликнул, широко раскрыв глаза: - Погоди… Наш препод что ли?       Так же не поднимая на ребят глаза, Антон несколько раз кивает в ответ на полнейший ахуй обоих, а потом протягивает высоко вверх руку с бутылкой и говорит: - Будете?       И на удивление Дима первый берет из его руки виски и не думая делает большой глоток, в попытке прийти в себя от услышанной новости.       Следующий час Позов с Дороховым пытаются хоть немного привести в чувство своего товарища, умывают его, выводят на балкон подышать свежим воздухом, похлопывают по щекам, пьяное тело студента очень мягкое и податливое, поэтому он легко поддается под любые их манипуляции, хоть и недовольно хнычет, когда ледяная вода обволакивает горячее лицо. После всех нехитрых процедур ребята усаживают Антона на стул за кухонным столом, и парень начинает все им рассказывать, не стесняясь и ничего не утаивая. Рассказал, как эта история началась еще в детстве, когда Шастун предложил биологу жениться на нем, как тот с самого первого дня оказывал ему знаки внимания, как и сам потихоньку студент начал привязываться к мужчине, как пьяный уехал к нему домой и переспал с ним, а потом вернулся и выяснил, что Суркова ему не изменяла, как струсил после всего пойти в универ и встретиться с Арсением лицом к лицу, потому что его адски грызет совесть и чувство вины. Дима с Денисом внимательно слушали, не перебивая, давая другу время, чтобы собраться, когда тот делал сбивчивые паузы в своем монологе. С каждым сказанным словом потрясение на их лицах росло, словно на дрожжах. Эмоции скрыть не получалось, как и закрыть удивленно раскрытые рты. А Антону уже, честно говоря, было откровенно насрать, что о нем подумают. Он слишком долго держал все в себе, не решаясь поделиться даже с самыми близкими, боясь осуждения или непонимания. А сейчас, как говорится, накипело. Парень уже был не в силах бороться в этой войне с самим собой в одиночку. Если раньше он был уверен, что справится и сам, то теперь эта уверенность сгорела, превратившись в пепел, что был битком насыпан в его пепельнице.       После того, как все секреты были раскрыты и обо всех моментах было обговорено, на пару мгновений Шастуну даже как будто бы и становится легче. Вероятно, это то, чего ему так не хватало все это время. Наступившая пауза продлилась уже затянуто долго, Дима с Денисом сидели и пытались переварить всю информацию, а Антон сидел, потупив взгляд, и пристально всматривался куда-то в стол. Когда уже немного уложив все по полочкам, Дорохов произносит негромко: - Пиздец Санта-Барбара!.. - и шумно вздохнул, глотая воздух. Шастун же никак не отреагировал на его реплику, даже не пошевелился. И когда все снова немного помолчали, третьекурсник, стараясь справиться с собственным же волнением и неловкостью, почесал шею, слегка разминая, и протянул, как можно увереннее: - Ну Тох, ты только не переживай там, мы тебя таким, какой есть принимаем. Правда, Димас?       Сидевший рядом все это время притихший Позов подумал о том, что еще пару часов назад он боялся увидеть вместо Антона его бездыханное тело со вскрытыми венами, поэтому известие о том, что его друг просто гей, выглядело намного лучше и куда предпочтительнее, если уж так выбирать. Поэтому недолго думая, Дима тут же откликается: - Да, конечно! Даже не сомневайся.       Шастун резко поднял взгляд на товарищей и чуть не расплакался, когда увидел их абсолютно искреннее отношение. Теплая волна радости прокатилась по коже, и парень подумал о том, что это, пожалуй, самые лучшие слова, которые он слышал за последнее время. Он ведь до последнего не надеялся на поддержку со стороны гетеросексуальных друзей, и просто обомлел от счастья и безмерной благодарности к ним. - Пацаны… - чуть не всхлипнув, произнес Антон, а потом все же не сдержал эмоций и прослезился, - вы самые лучшие в этом мире просто! - закончил мальчишка мысль и не выдержав, накрыл лицо ладонями, беспомощно утыкаясь в них.       Дима сочувственно посмотрел на Шастуна и, вздохнув, поднялся со стула и подошел к другу, поддерживающе положив руку ему на плечо и несильно похлопав по нему. Денис нахмурился и взглянул на парнишку тяжелым взглядом, также всем сердцем сопереживая ему. Еще некоторое время Антон плакал и думал о том, что если в этой жизни ему и с чем-то повезло, то это, однозначно, с друзьями.       В жизни будет много людей, которые с удовольствием вас осудят и пристыдят, считайте, вы выиграли в лотерею у самой судьбы, если встретили тех, кто с пониманием принимает вас настоящими. - Ну, помянем, - траурно произнес Дорохов, наливая виски в найденные на кухне Шастуна стаканы. - Кого? - с непониманием спросил тот, нахмурившись. - Твою гетеросексуальность, Шаст, - ответил третьекурсник и осушил стакан одним глотком.       Далее пили уже все вместе. Даже Дима, являясь ярым противником алкоголя, настолько проникся ситуацией лучшего друга, что от переживаний его мозг потребовал хоть какой-нибудь разрядки. Так незаметно для себя же Позов и напился вместе с товарищами. Их диалоги были сосредоточены в основном на одной теме, собственно, той, из-за которой весь переполох. Как всегда, говорил в основном Денис, он пытался всячески найти любые успокаивающие или отвлекающие слова, высказывал свою точку зрения, и даже поделился великой философской мыслью по типу «Ты пойми, Тоха, в жизни все случается именно так, как должно». Помогало не особо, но Антон был рад уже хотя бы тому, что больше не сидел в этой квартире один, что слышал голоса других людей и, что самое главное, мог рассчитывать на их поддержку. Тем не менее душевные терзания не оставляли его в покое ни на секунду. Только теперь он мог высказывать свои мысли, а не накапливать их в себе. - Больше всего стыдно перед Окси… Я такой дебил, такой дебииил!.. - почти стонал измученно мальчишка, опираясь лбом об свою ладонь, словно хотел скрыться от своего стыда в ней. Денис проглотил очередной глоток виски и громко отозвался: - Не, ну с красоткой, конечно, нехорошо получилось, - и задумчиво почесал пальцем левую бровь. - А ты ей звонить пробовал? - Сто раз. Заблокировала, - с досадой хмыкнул Антон в ответ и тяжко вздохнул. На какое-то время Дорохов озадаченно замолк, словно придумывая какой-то план. Однако же через полминуты оказалось, что вообще нихрена не словно, так и есть! - Ну дак а что ты к ней за столько дней ни разу даже не съездил? - с каким-то ярким возмущением вспыхнул третьекурсник. Об этом студент как-то и не задумывался даже. Во-первых, он не был уверен, что Суркова вернулась домой, а не остановилась у кого-нибудь, а если именно так, узнать, у кого, у парня возможности не было. Во-вторых, даже если предположить, что девушка у себя дома, видеть его она, наверняка, хочет меньше всего. Впрочем, она же так и сказала. - Не думаю, что она будет в восторге… - тихо, почти себе под нос озвучил свою мысль первокурсник. Но как ни странно, Денис был настроен куда решительнее его самого. - Ты имеешь право высказаться! - твердо проговорил он, абсолютно не видя никаких преград. А потом вдруг уверенно заявил: - Собирайся, поехали.       Но куда быстрее Антона на его слова отреагировал Дима, даже будучи уже изрядно выпившим, возникшая идея ему категорически не понравилась. - Что?.. Нет! Это бред! - громко завопил он, ошарашенно глядя на Дорохова, который от него лишь отмахнулся и произнес: - Ну ты посмотри, он же себя скоро до смерти изведет! Пускай хоть ради своего спокойствия принесет ей извинения, ничего в этом такого нет, - придуманная затея казалась Денису вполне разумной и справедливой, а вот Позову просто безумной. Ехать сейчас, на ночь глядя, пьяному к бывшей девушке, чтобы выяснить с ней отношения… Антон и так вон сколько дров наломал, а это только усугубит ситуацию. Сам же Шастун вдруг ощутил внезапный прилив вдохновения. - Точно… Да, надо поговорить! - как прозрев, сказал он и быстро вскочил со стула, убегая в свою комнату одеваться. - Ты… ой… с ума сошел?! - пьяно икнув, с раздражением вспыхнул Дима на Дорохова, очередной раз проклиная его пытливый ум, который всегда предлагает какую-то тупую хуйню в качестве решения проблем. - Поооз! - устало протянул Денис и положил руку через плечи первокурсника. - Ну ты же сам говорил, что им нужно все обсудить. - Да, когда были совсем дру… другие обстоятельства! - широко раскрыв глаза, отозвался Дима, все еще испытывая большое негодование.       Пока Антон справился с собственной одеждой, сумел натянуть джинсы и толстовку, пришлось ждать добрых десять минут. Все это время Позов не унимался и ворчал о том, что они совершают огромную ошибку, но третьекурсник не обращал на него никакого внимания, только подталкивая его перед собой на улице, чтобы поторопиться успеть на один из последних автобусов. А уверенность в душе Шастуна все больше росла с каждой минутой. Он даже элементарно не знал, застанет ли у себя дома Оксану или нет, но твердо был намерен с ней поговорить, нормально извиниться и, наконец, освободить себя из когтей вины.       В это время автобусы действительно ходили уже свои последние маршруты, поэтому были плотно забиты спешащими домой пассажирами. Кое-как втиснувшись между ними, трое ребят встали почти вплотную друг к другу, но в данный момент это только сыграло на руку каждому из них, потому что иначе у них не было бы опоры, а нарушенное алкоголем равновесие только еще больше терялось в трясущемся транспорте. Из их троицы только Дима беспокоился о том, что от них, вероятно, несет за версту, как от спиртовых ваток, поэтому был единственным, кто обращал внимание на косые недовольные взгляды окружающих. Позов готов был поклясться, что если бы не пил, то ни за что не позволил бы этим двум придуркам никуда поехать и сам бы не увязался с ними. Да уж, послал бог товарищей… Шатаясь, ребята вылезли из автобуса на нужной остановке, и Антон повел всех в сторону знакомого дома. По пути его активно подбадривал Денис, не позволяя растерять уверенность в принятом решении. То ли благодаря его поддержке, то ли из-за сильного опьянения, но Шастун ни разу не замялся в сомнениях, а когда на горизонте показалась знакомая многоэтажка, решимости только прибавилось. Вот только он не знал номера квартиры Оксаны, ибо никогда у нее не был, знал только, что этаж второй, вроде… В принципе, не очень высоко. Подойдя поближе, парень вдруг закричал во все горло, отчего его товарищи даже вздрогнули от неожиданности. - Оксанааа! Оксааан! - Блять, ты че орешь-то?! - моментально метнулся к нему Дима в ужасе, затыкая ладонью рот. Грубо откинув запястье Позова от своего лица, Шастун раздраженно произнес: - А как мне еще ее позвать?!       Дима хотел что-то возразить, но парень вновь принялся разрывать голосовые связки в имени Сурковой. Его не смущало даже то, что он стоит на улице и вопит на весь двор, и не смущало, что Оксаны вообще может так-то и не быть дома! Но будем считать, что сегодня мальчишке повезло. Через минуту в окне, как и ожидалось, второго этажа открылась дверца и показалось лицо удивленной девушки. - Шастун, ты больной?! Ты что здесь делаешь?! - со злостью крикнула она в ответ. Парень весь встрепенулся, увидев ее, но был несказанно рад, что смог застать ее. Вот правда сама Оксана позднему визиту Антона совсем не обрадовалась. Скорее даже пришла в ярость. - Красотка! Ну не ругайся ты! - вдруг подхватил Денис, так же громко обращаясь к ней. - Пойми ты, сердцу же не прикажешь, не злись на него! - отчаянно поддерживал Дорохов друга. Дима же стоял рядом с ними, умоляя их заткнуться, но, конечно, его никто не слушал. Шастун был вероломно настроен пообщаться с Сурковой, а третьекурсник ему в этом помочь. - Проваливайте отсюда! - не обращая никакого внимания на их порыв, крикнула обескураженная и разозленная девушка из окна. Ее бывший молодой человек хотел было что-то сказать ей, но не успел. В эту секунду открылось одно из окон первого этажа, из которого высунулось тучное недовольное лицо какого-то мужика, явно разъяренного тем, что его потревожили вопли парней. - Эй, утырки! Заткнитесь там внизу, у меня ребенок спит! - грубо обратился он к нарушителям покоя своим тяжелым голосом. Позов намеревался залепетать извинения, но был перебит очередным вскриком Дениса: - Мужик, не мешай! Тут у человека горе, он гомиком стал!       Шастун в шоке дернулся и гневно посмотрел на третьекурсника, который, впрочем, считал, что все делает только во благо. - А обязательно об этом всей улице сообщать?! - прошипел первокурсник, толкая Дорохова в плечо, но тот лишь бросил на него короткий взгляд, а сверху опять донесся голос мужчины: - Да мне похер! Убирайтесь, шпана малолетняя! Оскорбления и такой наглый тон не на шутку возмутили пьяного и оттого чересчур смелого Дениса, который за секунду до того разозлился на этого мужика, что не выдержал и, показав ему высоко вытянутую руку в неприличном жесте, крикнул: - Отсоси, жирдяй сраный! - и поверьте, это была одна из самых роковых ошибок этого дня…       Через сорок минут все трое были благополучно доставлены в местное отделение полиции, где их заключили в изолятор временного содержания под присмотр сурового майора. Никто из троих даже не понял, как все так произошло, пока они продолжали пытаться докричаться до Оксаны, чтобы вывести ее на разговор, во двор приехала полицейская машина и силой забрала буйных студентов. Дима был, пожалуй, больше всех в шоке. Ну еб вашу мать, говорил же, что это была хуевая идея! Когда его, наконец, начнут слушать?! Как бы Позов не пытался по дороге объяснить все задержавшим их офицерам, те не имели никакого желания общаться с пьяным мальчишкой, игнорируя, как будто его и не было. Хотели поговорить, что ж, теперь у них будет очень много на это времени, потому что хер его знает, когда теперь ребята выйдут отсюда… - Пацаны, простите, - спустя уже очень долгое молчание виновато воскликнул Денис. - Я же не знал, что этот упырь - генерал полиции, - друзья синхронно осуждающе на него посмотрели, хоть и понимали, что все виноваты в одинаковой степени.       Никто на его извинения никак не отреагировал, так и продолжая сидеть на единственной находящейся в изоляторе длинной скамейке, угрюмо повесив головы и совершенно не представляя, что делать. Мда, и объясниться с Оксаной не получилось, и в полицию загремел… Шастун, возможно, пора начинать думать чем-то еще, кроме жопы.       А Дима и вовсе воздержался от каких-либо комментариев, потому что знал, что, едва открыв рот, сумеет только без конца кидаться ругательствами в горе-друзей, что, по сути, результата никакого не принесет. По ощущениям они так просидели еще минут двадцать, потому что точно сказать не могли, ибо при задержании у всей троицы конфисковали мобильные телефоны… Стоп, точно, телефон! Дениса вдруг осенило, он резко поднялся и подошел к решетке, за которой вблизи находился рабочий стол, где дежурный майор заполнял какие-то документы. - Слыш, однозвездочный, - не слишком вежливо обратился к нему третьекурсник. Мужчина в полицейской форме медленно поднял голову и обратил на него тяжелый, презрительный взгляд. Но это ничуть не отпугнуло парня. Так же нагловато он продолжил: - У нас так-то есть право на один звонок.       Майор пренебрежительно поднял левую бровь и грубо ответил: - Я здесь решаю, какие у вас есть права, а какие нет.       Но Дорохов был хорош не только в воспроизведении ебанутых идей, но и в настойчивости. К тому же он понимал, что по большей части из-за него они сюда попали, поэтому хотелось хоть как-то попытаться решить проблему: - Это прямое нарушение гражданских прав! - с важным видом воскликнул он, как будто действительно что-то понимает в законах. - Мы когда выйдем, можем по-хорошему и жалобу написать.       Полицейский удивленно раскрыл глаза, ошалев от наглости дерзкого парня. Это он что, угрожать ему вздумал?! Видимо, не только совесть, но и страх пропил полностью. Однако найдя долю истины в его словах, мужчина неохотно поднимается со стула, обходит стол, прихватывая первый попавшийся из трех телефонов студентов, и с прямым суровым взглядом протягивает его Денису через отверстие в решетке изолятора. С самым невозмутимым видом Дорохов забирает мобильник, который, кстати, оказывается принадлежащим Антону, и возвращается к своим притихшим на скамейке приятелям. Сначала никто из них, не знал кому, собственно, позвонить. Родители Шастуна в отъезде, а у Дорохова вообще живут в другом городе. Своим Дима отказался набирать наотрез, сказав, что лучше отсидит в тюрьме, чем расскажет, во что ввязался маме и папе. Потому что если первое грозило лишением свободы, то второе - лишением жизни. Ну так как мобильный все же Антона, то и окончательное решение было за ним. Парень уже догадался, кому придется звонить, и очень не хотел этого делать. Вот прям пиздец как не хотел, по другому не выразишься! При других обстоятельствах он, конечно, в первую очередь набрал номер отца, но сейчас, скрепя сердце, пришлось отправить вызов совсем другому человеку: - Арс, привет, в общем, у меня такая проблема…       Шокированный Арсений выслушав обстоятельства, в которые попал Шастун, даже не знал, что сделать в первую очередь: забеспокоиться о нем или разозлиться. Так что получилось комбо из этих двух эмоций, и через полчаса Попов уже совсем взвинченный примчался в отделение. Увидев его, переступившего порог кабинета, у Антона сердце замерло. Коктейль чувств разыгрался в нем с неудержимой силой и быстротой. Началось все с удивления, хотя мужчина и сообщил о том, что приедет еще по телефону, потом на смену пришли волнение и трепет от понимания того, что это их первая встреча спустя почти неделю разлуки. Не очень, конечно, приятно, что она произошла при таких условиях, но, тем не менее, видеть вновь биолога было одновременно и радостно и страшно. Сам же мужчина бросил только недолгий взгляд на нерадивых балбесов, задержав его на полсекунды на Антоне, и тот готов был на что угодно поспорить, что уловил в глазах Арса… тень боли и разочарования. Мальчишка даже вздрогнул, как иголкой уколенный. - Я требую выпустить молодых людей из-под ареста, товарищ майор, - не тратясь словами на какое-либо приветствие с ходу обратился Попов к полицейскому. Тот поднял на него ухмыляющийся взгляд, отчего внутри биолога родилась терпкая неприязнь, и ответил ровным тоном: - Выпустим, через пятнадцать суток.       Преподаватель еле сдержался, чтобы не вспыхнуть в возмущении. В принципе, он был готов к некоторым сложностям, зная, куда едет, поэтому ответ майора его не удивил. Однако он не отступал и, продолжая твердо держаться, произнес как можно убедительнее: - Какие пятнадцать суток? Они дети! - и махнул рукой в сторону в кучку собравшихся за решеткой парней, которые следили за их диалогом с непрерывным вниманием. Но полицейского не особо интересовало идти на встречу в этих переговорах, он усмехнулся: - Всем уже есть восемнадцать лет, а значит они обязаны нести полную ответственность за административные правонарушения.       Этот тип в форме с каждой секундой все меньше и меньше нравился Арсению. Он немногих людей смог бы вспомнить, которые позволяли себе с ним разговаривать в подобном тоне. Тем не менее у Попова был блестяще отработан навык самообладания и разрешения конфликтов. А какое разрешение самое популярное и практически безотказное, особенно если дело касается российских правоохранительных органов? Правильно - взятка. Самая грязная и самая обыкновенная. Решив не затягивать с прелюдиями, мужчина достает из своего портфеля коричневый кожаный кошелек и прямо перед майором вытаскивает несколько купюр крупного номинала.       Хотя, кажется, предложенная сумма не слишком впечатлила полицейского, он даже не задержал взгляда на брошенных на стол деньгах, а лишь едко проговорил: - За столько могу одного только отпустить.       Одновременно у всех задержанных возникло противное чувство в душе, будто они какие-то зверьки, у которых есть цена и которых сейчас покупают. Потому что именно в таком ключе говорил дежурный о них. И это, мягко говоря, отвратительно…       Но Арсений продолжал сохранять хладнокровие и стараться не думать о том, как проедется от души кулаком по наглой жадной роже майора, а вместо этого, даже не заглядывая в кошелек, достал из него еще несколько купюр, небрежно бросив их на стол. Мальчишки не могли в полной мере рассмотреть, какова вышла общая сумма, но красный цвет бумажек говорил о том, что свобода ребят обошлась Попову отнюдь не дешево…       Но новая сумма вполне устроила полицейского. Быстренько прибрав деньги себе в карман формы, он поднялся, прихватывая большую связку ключей со стола, и, подойдя к двери изолятора, отворил ее. - На выход, - грубо указал дежурный студентам, и те торопливо поспешили на волю, жутко взволнованные и еще не протрезвевшие.       Ни у кого не возникло желания попрощаться с неприятным дежурным при выходе из участка, все молча покинули помещение, а, едва дверь полиции за ними закрылась, Арсений вдруг резко замахнулся своим портфелем и начал сильно лупить им троицу, беспорядочно, куда мог попасть. - Идиоты! Недоумки! Кретины! - каждым новым ругательством сопровождал Попов новый удар, парни начали лихорадочно уворачиваться, совершенно не готовые к такому повороту, но из-за плохого равновесия и почти отсутствия ориентации в пространстве у них это плоховато выходило, и мужчина мог с легкостью прописывать каждому хлопки по голове, спинам и плечам, зверея все больше. Студенты ойкали и метались в разные стороны, стараясь хоть частично избегать гневных ударов, но злость в душе преподавателя до того разбушевалась, что каждый раз он замахивался все сильнее и больнее, а комментарии, сопровождающие эти действия, становились все менее и менее цензурными. Кстати говоря, Антона Попов лупил с особенной частотой и резкостью, не жалея ни своего многострадального портфеля, ни физических сил. Этот паршивец больше всех ему и так крови за неделю попил, а тут еще и встрял в такой инцидент! Немыслемо фантастическая бестолочь! - Арсений Сергеевич, да хорош! - истерично взмолился Денис, когда ему уже дважды смачно прилетело по хребту. Но Арсений был безжалостен в своем гневе, он злобно оскалился и крикнул ему: - Про тебя я еще Лене расскажу! - а потом обратился уже ко всем: - Сколько вам лет, позорище такое! - и с пущей ненавистью стукнул каждого еще по разу. Меньше всего побоев заслуживал, конечно, Дима, но и он нехило отхватил вместе со всеми. - Быстро все в машину!       Когда все уселись в автомобиль, все еще не остывший биолог с яростью завел мотор и рванул с территории полицейского участка с такой скоростью, словно за ними гнались. По пути мужчина, разумеется, потребовал объяснений, что произошло. Так как Денис был перепуган, а Антон не только перепуган, но еще и испытывал жуткий стыд, то вещал о случившихся событиях только Позов. Он не стал начинать с того момента, как Шастун поделился с ними своими переживаниями, а сразу рассказал о том, как подняли на уши весь дом Сурковой и нахамили генералу полиции, конечно, не зная, что он таковым является. Арсений выслушал, не перебивая и не вставляя никаких комментариев, лишь выражение его лица становилось все строже и холоднее. Лучше всех это замечал Антон, так как сидел ближе всех к мужчине на переднем сидении, презрение и злость биолога парень ощущал почти физически и из-за этого весь дрожал, не произнося ни звука. Нет, ну а чего он ждал? Что за такой проступок Попов его по головке погладит или похвалит? Конечно, нет! К тому же, мальчишка догадывался, что у Арса есть и другие причины злиться на него…       В звенящей тишине преподаватель отвез домой сначала Диму, а потом Дениса, так как именно в такой последовательности находились их места жительства по удаленности расстояния. Когда Шастун оказался наедине в машине Арсения, паника захлестнула его с новой силой. Однако же вплоть до того, как Попов вновь остановил авто, он не произнес ни слова, даже ни разу не взглянул на мальчика, боясь сорваться в эмоциях. Для этого пришлось применить весь возможный самоконтроль, который у мужчины только имелся. Когда учитель припарковался напротив дома Антона, тот решил, что все-таки не может просто так взять сейчас и выйти, не обмолвившись ни словом. Это бы мучило его еще очень долгое время. Тем более студент полностью понимал, что натворил хуйни и виноват теперь не только перед Оксаной, но и перед Арсом. Он чувствовал, что сгнобит самого себя окончательно, если не поговорит с ним.       Тихо, но глубоко вздохнув, Шастун неуверенно поворачивает голову к мужчине, внутренне вздрогнув от его сосредоточенного и ледяного вида, а потом все же решается осторожно произнести: - Арс, прости меня… - но Попов никак не отзывается, хотя прекрасно расслышал. И тогда Антон отважился на самую настоящую смелость для себя. Он аккуратно, почти невесомо дотронулся до все еще удерживающей руль руки биолога, и мальчику на секунду показалось, что даже кожа его холодная такая же, как и поведение. В последний раз студент запомнил руки преподавателя теплыми и мягкими, а сейчас словно подменили его…       Но Антона это не останавливает, и он чуть настойчивее обхватывает твердые пальцы Арсения, игнорируя полнейшую невзаимность с его стороны. И в какой-то момент Попов не выдерживает… Он резко дергается, да так, что мальчишка испуганно отрывает от него руку и весь вжимается в автомобильное кресло. В следующую секунду биолог быстро выходит из машины, и Шастун искренне не понимает, зачем. Он никак не ожидает того, что Арс обойдет авто с другой стороны, откроет дверцу перед парнем и силой вытащит его на улицу.       Первокурсник даже не успевает за собственными конечностями, когда биолог грубо хватает его за воротник куртки без какой-либо нежности и ласки в глазах, и парню только сейчас становится по-настоящему страшно. - Стыдно тебе перед ней, да? - громко кричит Арсений, притянув к себе студента почти в плотную. Тот широко округляет глаза и нервно сглатывает, совершенно не узнавая мужчину. Но Антон даже не успевает подумать над смыслом заданного вопроса, когда Попов замахивается над ним рукой и со всей силы бьет кулаком по лицу.       Парнишка тут же сгибается пополам, ощущая острую боль от удара, которая на какое-то время оглушает его. Он даже удивиться не успевает, когда Арсений жестко хватает его за волосы, чуть приподнимая и шипит в самое лицо: - Знаешь, как мне перед своей женой стыдно было? - а потом сжимает руку в его волосах еще больнее, заставляя Антона глухо простонать, и добавляет: - Вот только я не вел себя, как еще большая сволочь, а достойно ушел от этой женщины, засунув все свои чувства в задницу! С чего ты решил, что твоя боль какая-то особенная, что позволяешь себе подобное?! - на последних словах мужчина сорвался чуть ли не на рык. Шастун задрожал весь, как осиновый лист, чувствуя, как из носа вытекает капля крови прямо на курточку. А когда Попов отшвырнул его, словно мягкую игрушку, от себя где-то примерно на полметра, то не справился с равновесием и упал на асфальт боком. Но Арсений даже не обернулся на него и нисколько не пожалел, он лишь произнес стальное: - Я разочарован в тебе, Антон. Очень сильно, - и быстрым шагом вернулся в автомобиль, а вскоре уехал, даже через окно не бросив взгляд на так и продолжавшего лежать на земле студента.       Мда, Шастун, стоит задуматься об образе своей жизни, а то что-то слишком часто стал по лицу получать…