Растопить ледяное сердце

Через несколько дней они снова встретились у Кисаки дома. Прошли будние дни и снова хотелось расслабиться. В последнее время было слишком много напрягающей работы. Тетта сидел на своем диване и снова пил. Почему-то, возвращаясь домой, ему вдруг захотелось купить бутылку коньяка. Просто попробовать, просто ради интереса. Именно поэтому сейчас в руках он держал стакан с тем самым коньяком и пытался не кривить лицо при каждом глотке. Ему стоило бы к такому привыкнуть, бизнесмен все-таки. А профессия обязывает. Дверь в дом открылась. Это мог быть только один человек. — Опять бухаешь? Ну это же точно не твое, может стоит бросить эти попытки? Хотя да, явно не в твоём стиле что-то бросать, — Ханма положил какой-то пакет на пол и подошёл к Кисаки. — И халатик напялил. Ну настоящий аристократ, ей–богу, — Шюджи снова иронизировал. Ему так хотелось увидеть улыбку Тетты. Почему-то каждый раз как он искренне улыбался, становилось по-настоящему тепло. — Выпей со мной, — парень потянул подчинённого за подол рубашки, притягивая ближе. — Ну нет уж. За халяву спасибо, но это для меня слишком пафосно. — Сказал король пафоса, — Кисаки оставил свой стакан на столике и трагично улыбнулся. Почему-то в улыбке этой не было ничего реального. — Тебя позор не отпустил ещё, поэтому выпить решил? От этого ничего не изменится, только хуже станет. Поверь дядьке, — почему-то Ханма казался больно серьезным. Такое редко можно было увидеть. Обычно он вёл себя развязно и легкомысленно, не думая о последствиях. А сейчас его настоящие эмоции выдавал беспокойный взгляд. Сейчас парень выглядел более живым. Будто только находясь с Кисаки в подобной атмосфере, показывал себя настоящего. — В общем-то… я что сказать хотел… Я, в общем, хм… — пытался начать Тетта, но слова почему-то путались, хоть он и не был пьян. Просто по какой-то причине не мог выразить свою мысль корректно. — Если короче, то я думал… и, в целом, я бы… дай мне секунду, — парень выдохнул, пытаясь собраться. Такого с ним никогда не было, чтобы он нервничал, что-то говоря. С самого детства он старался выражать крайнюю уверенность в своих словах, чтобы ему верили и ему следовали. Но сейчас, почему-то, вся накопленная годами уверенность будто испарилась. Ханма стоял прямо перед боссом, ожидая, что же тот хотел ему поведать. Уже сжираемый нетерпением, он теребил пуговицу на рубашке. Ему очень хотелось ускорить этот разговор. — Ладно… я. Я, в общем то, не против заняться с тобой… сексом, — Тетта говорил спокойно, хотя вечное поправление очков на переносице выдавало его натянутые нервы. «Если он сейчас начнет надо мой потешаться… я его тут же выгоню и больше никогда не пущу. И пусть хоть в дверь скребётся. Никогда не прощу» — думал Кисаки, в очередной раз трогая свои очки. — Вау, вот это смелость. С чего вдруг? В прошлый раз тебя это дико смутило. Или решил сердце послушать? — на последней фразе босс удивлённо расширил глаза и опустил взгляд в пол. Реакция говорила сама за себя. «Да. Решил сердце послушать». — Хорошо… а тебе не нужно в душ сходить, вымыть там всё? Ну, ты понимаешь. — Я уже, — Кисаки до этого сидел закинув нога на ногу, а сейчас отставил верхнюю ногу в сторону, оголив бедро. «Он точно это репетировал» — подумал Ханма. — Ёбаный насос… — озвучил он свою реакцию. Сопротивляться было бессмысленно. В прошлый раз это были шутки, а сейчас… сейчас хотелось быть спокойным. Если Тетта серьезно воспринял предложение секса, значит стоит сделать всё, чтобы он не передумал. Быстрый поцелуй. Большие руки гуляют по спине. Мягко снимают очки и кладут их на стол у дивана. Затем возвращаются к спине. Перетекают на плечи. Снова поцелуй, только уже более грубый. Большие руки развязывают пояс халата. Татуировки добавляют интересности ситуации. Выглядят так красиво. Пояс развязан, халат раскрывается, оголяя смуглое тело. Кожа такая медовая, что хочется прикоснуться. — Ты ради меня побрился? Мило, — Ханма проводит рукой по гладкому лобку. Кисаки краснеет и отводит взгляд в сторону. — Заткнись нахуй, — звучит в ответ. Понял. Действуем дальше. Снова поцелуй. Не разрывается. Смуглые руки раскрывают ремень, эротично звучит стук металла от пряжки. Ханма сам снимает свои брюки и отпихивает ногой в сторону. Больше они не понадобятся. Он подходит ближе, чтобы к его телу был проще доступ. Намекает, чтобы Кисаки сам снял ему белье. Руки Тетты дрожат, пока тянут за резинку трусов. Шюджи осталось снять только рубашку, но к ней вернёмся потом. — Ты уже твёрдый, — голос старался звучать внушительно, но стеснение слышалось, как бы его не скрывали. Он пока ещё боится пустить свои руки дальше. — Естественно. У тебя отлично получается меня возбуждать… О, секунду, — Ханма отстранился, вернувшись к двери. Поднял пакет, который оставил там ранее. Достал оттуда белый тюбик и пачку презервативов. Вернулся к дивану и выдавил из тюбика каплю лубриканта себе на руки. — Ты знал? — спросил Кисаки, пока подчинённый маялся со смазкой и надевал презерватив. «Вообще-то это не тебе предназначалось, но ты куда лучше будешь» — подумал Ханма, но сказать он этого не мог. Пришлось придумать более романтичный ответ. — Да. Не знал, но надеялся, — Шюджи выдавил немного смазки на руки партнёра, — давай. Тетта сжал губы и выдохнул. «С чего это я должен начинать?» — подумал он, но не озвучил. Руки коснулись члена, пока не зная, куда им дальше двигаться. — Делай, как себе. Если сделаешь что-то не так, я скажу, — Ханма вдруг захотел прикоснуться к волосам парня напротив. Руки мокрые, нельзя. Но так хочется… Снял рубашку и вытер руки о нее. Откинул на диван, вдруг ещё понадобится. Теперь ничего не препятствует. Партнёр непонимающе смотрел на него, явно негодуя его действиями. — Будем, как салфетку использовать, — подчинённый пожал плечи с улыбкой на лице. Ситуация казалась Кисаки абсурдной, но отвлекаться не хотелось. Он был слишком возбуждён, и так пытался себя сдерживать. Парень провел ладонью по чужому члену, а в другую руку взял свой. Тетта кинул короткий взгляд на лицо партнёра и решил больше не церемониться. Языком провёл по стволу члена, ожидая реакции. — Я же не просил… ах, — реакция есть. Можно продолжать. Обхватил губами головку, как видел это в порно, что смотрел недавно. Максимально стараясь не задеть зубами заглотнул поглубже. Звуки только придавали эротичности. Захотелось кашлять, но он подавил это желание. Продолжал нанизывать свою голову на член, пока Ханма трогал его волосы. Свой мастурбировал параллельно, пытаясь получить наслаждение. Всё равно хотелось большего. — Я же так кончу нахуй, — подчинённый постанывал, уже не пытаясь держать себя в руках. Он и не думал, что Тетта может оказаться настолько отчаянным в этом деле. Это ещё больше будоражило. Парень уже чувствовал, как эйфория подбегает всё ближе. Ощущения чужого языка были просто непередаваемые. Почему-то это отличалось от тех всех раз, что ему делали минет девушки. Этот раз казался по-своему особенным. Может потому, что был с самым близким человеком. Кисаки поднялся, удивив Ханму своим поступком. Он стал спиной и упёрся рукой в спинку дивана. Другой рукой раскрыл свою ягодицу. — Вставь мне уже, — умолял парень, стараясь не смотреть назад. Понимал, что вид его позы просто разбил Ханму в пух и прах. — Спасибо, конечно, но так не пойдет. Я хочу лицо твое видеть. Ляг на спину, — он сказал это не сразу, пытаясь дольше налюбоваться видом. Это просто взрывало ему голову. Хотелось сфотографировать и обвесить этим фото все стены в доме. Понадеялся, что сможет ещё раз это увидеть. А лучше, если сможет запечатлеть… Кисаки покорно лёг на диван, все ещё смущённый своим поступком. И почему он так себя ведёт? Ханма поджал его ноги и снова выдавил себе на руку смазку. На этот раз он точно ее использует. Убедился, что партнёр готов и вставил один палец. — Ты разрабатывал себя? Очень мягко входит, — Шюджи констатировал факт и запустил ещё один палец. Третий не заставил себя долго ждать. — Отстань, блять, и действуй уже. Он уже и не сомневался, что будет делать дальше. Мягко вошёл и медленно протолкнул член глубже. — Нормально? — Заебись. Быстрее, — Кисаки уже просто изнемогал от возбуждения. Хотелось резче. Даже если будет больно, он был не против. Главное — получить наслаждение. Ханма послушался, пытаясь войти ещё глубже с каждым толчком. Пока целовал чужие губы, чувствовал, что ни на что больше их не променяет. Это тело он хотел себе присвоить уже как несколько лет. И вот, наконец, оно в его руках. Осталось забрать только сердце, но с этим были проблемы. Это сердце было настолько холодно, что даже в огне не таяло. Приходилось только надеяться, что хоть немного, но сумел достучаться. — Назови меня как-нибудь грязно, умоляю, — Кисаки стонал, выгибая спину. Подавал бёдра вперёд, наконец поймав темп парня. Теперь стыд был ему чужд, когда его полностью заместил лихорадочный импульс. Мысли так и трубили о том, как ему хорошо. Было такое ощущение, что он попал в рай. — О-хо-хо, как интересно. Хорошо, — Ханма впился зубами в чужую шею и приблизил губы к уху. Прорычал, — грязная шлюха. — М–угу, — стоны заполняли всю комнату. Грубый голос Кисаки ломался с каждым возбуждённым вскриком. Он иногда скулил, а Ханму это просто убивало. Неужели человек мог так измениться, просто испытывая возбуждение? Таким мягким и беспомощным Тетта не был никогда. Полностью ведомый своей похотью, он менялся до неузнаваемости. — Мелкая дрянь, ты хоть видел себя? Ноешь, как течная сучка, — с каждым разом подчинённый вбивался все сильнее, уже не сторонясь грубости. Он видел, что босса эта грубость только распаляла. Ему хотелось быть ближе, насколько это возможно. Сильнее. Глубже. Честнее. Медовое тело поблёскивало от пота. Мягкий живот то и дело содрогался. Шюджи хотелось к нему коснуться. Провести по нему языком. Укусить, оставить метку. Что угодно, чтобы подольше насладиться этой сладкой кожей. Она выглядела настолько невинной и нежной, что так и хотелось очернить. Этот парень сносил ему голову своим видом. Неужели вечно серьёзный и апатичный гений может быть настолько сексуальным, стояло только немного надавить? — Ненасытная сучка. Ты такой похотливый, что даже стыдно. Видели бы тебя твои пешки… Настоящая шлюха, — подчинённый шептал всё на ухо, заставляя босса дрожать, как осенний лист. Эти речи делали из него чистую страсть. Он чувствовал, что продержится недолго. — Да-а-а, папочка, — Ханма кончил, Кисаки следом. Ещё пара секунд стонов, пока возбуждение ещё не прошло. Как только прошло, то тут же пришло осознание. — Нихуя себе, — сказал подчинённый, а Тетта повернулся лицом к спинке дивана. Щеки были настолько красными и горячими, что ткань дивана на их фоне казалась ледяной. — Ты меня только что «папочкой» назвал, или мне послышалось? — Шюджи снял использованный презерватив, завязал и откинул в сторону. Потом выкинет. Начал вытирать своей рубашкой сперму с живота Кисаки. — Нахуй пошёл. А ты от этого кончил, — босс всё ещё не мог прийти в себя от смущения. Зарылся лицом в структурную ткань и не желает вылезать. — Повернись ко мне, — велел Ханма и поймал чужие губы своими, как только они показались. Хотелось целовать ещё. Хотелось делать это вечно. — В следующий раз я тебя выебу. И посмотрим, что ты скажешь. «В следующий раз?» — Кисаки сам удивился собственным словам. Почему он так уверен, что будет следующий раз? И почему он так этого хочет? — Боюсь, боюсь, — Шюджи лёг на чужую грудь. Начал слушать сердцебиение. Оно жутко успокаивало. Этот бешеный стук сердца говорил о том, что он уже небезразличен. Было приятно это осознавать. Возможно, однажды, он сможет всё же проникнуть в это холодное сердце. Однажды полностью завладеет этими губами, за которые так отчаянно цепляется. Почувствует, что это стучащее сердце принимает быстрый ритм только благодаря ему.