Блюдо, которое лучше всего подавать холодным

Утром Гермиона ещё раз посмотрелась в зеркало. Она чувствовала себя как-то иначе. Не хорошо и не плохо, просто иначе. И испытывала смешанные чувства по поводу своей новой причёски. С одной стороны, она ощущала некоторую незащищённость, как если бы она была голой, когда её лицо больше не скрывал беспорядок кудрей. С другой стороны… Она осторожно провела пальцами по волосам. Было приятно отметить, что они струились под её пальцами. Волосы лежали красиво. Она немного поэкспериментировала с ними: собрала в небрежный хвост, заплела косу, скрутила в пучок. Без усилий или боли смогла легко распустить каждую из причёсок. Гермиона решила, что ей это нравится. Джинни отлично справилась со своей задачей. Да, ей потребуется какое-то время, чтобы привыкнуть к тому, как выглядят волнистые волосы, но она оценила, что те перестали её раздражать. Вчера, когда она смыла зелье и высушила голову, ей без проблем удалось применить заклинание сушки, чего она никогда не позволяла себе раньше. Её прежние кудри не удалось бы утихомирить после магического воздействия. Джинни потащила её в гостиную, где всё ещё сидели ребята. К её смущению и радости подруги, все сделали ей комплимент. Даже Рон нашёл несколько приятных слов, хотя обычно в подобный момент именно он позволял какой-нибудь бестактности сорваться с языка. Может быть, Лаванда действительно хорошо на него влияла. — Выглядит совсем по-другому, но тебе идёт. Гермиона подскочила и обернулась, услышав голос Лаванды, которая теперь оценивала её волосы критическим взглядом. Она уже забыла, что кто-то может войти в их общую ванную. — С ними будет меньше хлопот, чем с прежними. В принципе, ты могла бы и кудри приручить, но с волнистыми волосами намного проще. И выглядит красиво. — Спасибо, — на автомате ответила она, продолжая изучать выражение лица Лаванды. — Ты ведь честно сказала, да? Ты бы не стала говорить так из вежливости, не будь это правдой? — Гермиона улыбнулась, пытаясь пошутить. Ей стало очень неудобно из-за того, как весь год вела себя по отношению к Лаванде. — Хотя тебе, возможно, даже понравилось бы озвучить мне горькую правду. Лаванда улыбнулась в ответ. — Да, я постаралась быть милой, но я действительно так думаю. Как тебе это удалось? Не замечала, чтобы ты раньше что-то с ними делала. Гермиона рассказала о подарке Джинни ко дню рождения, и Лаванда понимающе кивнула. Гермионе стало интересно, обсуждала ли Джинни с Лавандой это раньше и насколько тесно они общались. Её отношения с подругой несколько пошатнулись после расставания с Роном. Гермиона восприняла этот разговор с Лавандой как оливковую ветвь и тоже решила сделать шаг навстречу. — Я сейчас собираюсь на завтрак, пойдёшь со мной? — Конечно, только дай мне минутку, — Лаванда подошла к зеркалу над раковиной и принялась укладывать свои длинные светлые локоны. С отработанной лёгкостью она бормотала незнакомые Гермионе заклинания и выполняла нужные взмахи палочкой, в то время как укладка преображалась на глазах: кончики подвились, волосы распрямились и красиво рассыпались по плечам. — К этому действительно нужно иметь талант, да? — задумчиво произнесла Гермиона. Она считала, что лучше обладать более полезным талантом, а не умением укладывать волосы. Но она обещала Джинни, что постарается наладить с Лавандой отношения. На мгновение Гермиона задумалась о том, была бы ситуация не такой острой, если бы она попросила у Лаванды помощи с укладкой своих кудрей ещё до того, как применила зелье. Лаванда лишь усмехнулась в ответ на похвалу. — Спасибо, — она нанесла немного блеска для губ и протянула тюбик Гермионе. — Он делает губы визуально более пухлыми… сексуальными, — многозначительно добавила она и приподняла бровь. — Ха-ха, — легко рассмеялась Гермиона и взяла тюбик. — Где я, и где сексуальность? Она повторила движение Лаванды, потом поджала губы, разнося по ним блеск. Лаванда хихикнула, и Гермиона ей улыбнулась. Отвратительно. Блеск для губ был липким и со вкусом вишни. Мерзкое сочетание. Она вытерла его, когда Лаванда отвернулась. Но продолжала улыбаться, чтобы скрыть отвращение. Она не хотела, чтобы новообретённое перемирие между ними так быстро закончилось. Гермиона обещала Джинни и решила не быть настолько придирчивой по отношению к Лаванде. — Так мы идём? — спросила Гермиона. — Да, конечно. Они вдвоём спустились из Гриффиндорской башни в Большой зал. Гермиона заметила, что Гарри уже сидел за столом. Он подозрительно взглянул на них, опасаясь, что завтрак опять пройдёт в напряжённом молчании, однако, заметив некую перемену в их отношениях, расслабился. Гермиона села напротив него, рядом с Лавандой. К ним вскоре подошла Джинни, чмокнула Гарри в щёку, а потом тоже села рядом. — Гермиона, твои волосы выглядят потрясающе, — сказала Джинни с притворным восхищением в голосе. — Скажи мне, кто предложил тебе сделать такие чудесные локоны? Гермиона закатила глаза. — Ты, Джинни. — И сколько времени тебе понадобилось, чтобы утром привести их в порядок? — она склонила голову набок, как будто действительно не знала ответа на свой вопрос. Гермиона обречённо вздохнула и сказала то, что Джинни хотела услышать. — Я совсем не тратила на это время, — выдавила она. — Только поправила их. — Прелестно. — Джинни обратилась к Гарри: — Тебе не кажется, что Гермиона теперь выглядит намного лучше, когда стало видно её красивое личико? Она повернулась и невинно улыбнулась Гермионе, хлопая ресницами и в полной мере наслаждаясь своим триумфом. — Э-э-э… да?.. — осторожно сказал Гарри, не зная, как ответить так, чтобы никого не обидеть. Ему не хотелось столкнуться с возможными последствиями, задень он любую из девушек. — О, прекрати злорадствовать, Джинни. Ты была права, а я ошибалась. Всё, ты счастлива? — Вполне! Лаванда и Гарри рассмеялись, а Гермиона, продолжая ворчать, потянулась за тостом. Она вообще не понимала, почему всё ещё дружила с этими людьми. Пока Гермиона мазала тост маслом, Джинни и Гарри стали обсуждать предстоящий матч по квиддичу. Удивительно, но Лаванда выглядела такой же незаинтересованной в разговоре, как и Гермиона. Раньше она не замечала, что у них было хоть что-то общее. Ей казалось, что Лаванда яростно фанатела от всего, что было связано с квиддичем. Особенно с учетом того, что она ловила каждое слово Рона. Может быть, Лаванда… была просто внимательной девушкой? Разве Гермионе не хотелось бы, чтобы её парень интересовался её хобби, даже если бы сам не разделял бы её интересов? Ей действительно следовало пересмотреть своё предвзятое мнение о Лаванде. Однако это откровение не помогало сгладить молчаливую неловкость, которая повисла между ними в этот самый момент. Несмотря на то что квиддич их совершенно не интересовал, им почти не о чем было поговорить друг с другом. Внезапно Лаванда оживилась и помахала Падме, которая приближалась к их столику вместе со старостой Когтеврана, Энтони Голдштейном, и Блейзом Забини, старостой Слизерина. Они обе были рады нарушить повисшее неловкое молчание. — Привет, Гермиона. Лаванда, — поприветствовала их Падма. Она слегка помахала Лаванде и обратилась к Гермионе: — Мы хотели поговорить с тобой о проекте по Древним рунам, который нужно сдавать в следующем месяце. — Да, — сказал Энтони, — у нас возникли трудности, когда мы попытались объяснить, почему Гауссиус истолковал одно из начертаний в свитке с Восточных Балкан как «война, очищающая горные районы». Его речь подхватил Блейз: — Если бы я не разбирался в этом, то подумал бы, что он допустил ошибку. Мы все на этом застряли, даже Драко не понял. Гермиона поспешно кивнула. — Я понимаю, о чём ты. Но это же Гауссиус! — она услышала, как Гарри пробормотал Джинни и Лаванде что-то подозрительно похожее на «ботаники», а затем послышалось плохо скрываемое хихиканье. — Он не мог ошибиться. Но это полная бессмыслица. Лучше встретиться и посмотреть. В пятницу днём у меня как раз будет свободное время, и мы сможем позаниматься над этим до вечера. — Звучит отлично, — Энтони хлопнул её по спине, даже слишком сильно, учитывая её скромный вес, так что Гермиона сильно качнулась вперёд и задела тарелку с омлетом. — Увидимся на Нумерологии. — Хорошо, — она помахала рукой. Все разошлись к своим столам. Гермиона улыбнулась про себя. Она наслаждалась редкими случаями, когда ученики с других факультетов просили её помочь с заданиями. — Доброе утро, любовь моя, — Рон взял Лаванду за руку и сел напротив. — Ты сегодня прекрасно выглядишь. — Спасибо, Бон-Бон. Гермиона не закатила глаза. Она этого не сделала. По крайней мере, она была почти уверена, что смогла с собой справиться. Ну, может быть, только самую малость, но это определённо не было полномасштабным закатыванием глаз. Всего лишь чуть-чуть. Она подняла взгляд и увидела, как голубые глаза Джинни весело прищурились. Рон принялся набирать в тарелку тосты, булочки, джем, масло, яйца, сосиски и копчёную рыбу. Лаванда смотрела на растущую груду еды в его тарелке с едва скрываемым отвращением. Гермиону тоже иногда приводило в замешательство то количество пищи, которое Рон был способен съесть. У неё с Лавандой нашлось ещё что-то общее. — Значит, — начала Лаванда, — у вас троих сегодня днём тренировка? Затолкав слишком много яичницы в рот, Рон внезапно закашлялся, когда хотел ответить, и только очень громко пискнул: — Да! — Ты там в порядке, приятель? — Гарри приподнял бровь, глядя на него. Рон проглотил еду и неловко поёрзал на стуле. — Просто прекрасно, — ответил он, откашливаясь и возвращая голос. Лаванда бросила на него соблазнительный взгляд, и Гермиона заметила, как по его шее медленно пополз румянец. — Ты уверен? — спросила его Лаванда весьма невинным голосом. — Ты выглядишь не совсем здоровым. Его уши стали ярко-красными, а рот слегка приоткрылся. Гермиона попыталась не обращать внимания на обмен репликами. Она видела, как Лаванда под столом потянулась к нему ногой, и догадывалась, что она там делала. Лаванда сидела рядом с ней и не могла полностью скрыть свои действия. Гермиона доела тост, слушая болтовню Гарри и Джинни о квиддиче и демонстративно не обращая внимания на Рона и Лаванду, хотя слышала его вырывающиеся вздохи и её хихиканье. Гермиона потянулась за солонкой, стоявшей перед Роном, чтобы посолить омлет. Домашние эльфы никогда не солили еду в должной мере. Конечно, нельзя было их за это винить, ведь в замке было столько учеников! Невозможно подстроиться под вкусы каждого. — Как думаешь, ты сможешь сегодня тренироваться? — спросил Гарри у Рона, возвращаясь к завтраку. Потом снова посмотрел на друга и, изучая его покрасневшее лицо, добавил: — Ты неважно выглядишь. Не разболейся, в эти выходные у нас ответственная игра, и ты очень нужен. Эй, Гермиона, передай мне, пожалуйста, соль. Гермиона протянула солонку Гарри, но, когда он потряс её, соли там не было. — Чёрт возьми, Гермиона, ты что, слизала всю соль со стола, как лось? Сколько ты её себе насыпала? — он огляделся по сторонам. — На столе есть другая солонка? Гермиона нахмурилась: — Странно, она была полной, когда я её брала. Гарри заметил ещё одну. — Акцио солонка. Та со свистом пролетела над столом, опрокинула кубок Гермионы с соком и приземлилась в ладонь Гарри. — Ох! Гарри! — благодаря отточенным в бою рефлексам, Гермиона быстро уничтожила весь пролившийся сок, резко взмахнув палочкой. Она успела сделать это ещё до того, как хоть капля попала ей на одежду. Гарри застенчиво улыбнулся, посылая ей извиняющийся взгляд. Она лишь пристально на него посмотрела. Джинни потянулась мимо Гарри и дотронулась до лба Рона. — Кажется, у тебя жар. Рон ахнул и посмотрел на Лаванду. Его лицо пылало, а её было полно невинно-лукавого беспокойства. — Я в порядке, — прохрипел он в ответ на заявление Джинни. — Точно говорю! — Ты никогда не сознаёшься, когда болеешь, — невозмутимо сказала Джинни, которую не убедили заверения брата. Они поговорили ещё немного об учёбе, обсудили очередные спаренные занятия по Зельеварению, которые опять будут со слизеринцами на пятом и шестом уроках. Второй день подряд! Джинни посмеялась над Гарри и Роном, зная, как они страдали на занятиях Снейпа. Было заметно, что Рону становилось всё более и более некомфортно. Он сильно сутулился и ёрзал на стуле, издавая неловкие звуки, крятхя или изрекая неопределённые односложные ответы, если его о чём-то спрашивали. Гермиона старалась не поднимать глаз от тарелки. Лаванда мило улыбалась Рону и, казалось, совершенно не обращала внимания на то, какой эффект на него производила её нога. Чувствуя раздражение оттого, что её заставляют изучать остатки содержимого собственной тарелки, и пытаясь смотреть куда угодно, кроме как на Рона, чьё сексуальное возбуждение начинало вызывать у неё дискомфорт, а возможно, и полное сексуальное разочарование, Гермиона обвела взглядом остальные столы Большого зала. Она заметила светлую макушку Драко Малфоя. Он так вольготно сидел за своим столом, словно всё здесь принадлежало ему. Пэнси Паркинсон с жеманной улыбкой наклонилась к нему. Малфой сидел со скрещенными на груди руками, его галстук был заметно ослаблен. Гермиона видела, что он разговаривал с несколькими слизеринцами, которые расположились рядом с ним за столом. Расцепив руки, он оттолкнулся от спинки и придвинулся к столу. Другие восьмикурсники поспешно освободили ему место. Несмотря на то что он и его отец были Пожирателями смерти, они успели переметнуться на другую сторону незадолго до окончания войны, начав сотрудничать с Орденом, а также помогли найти скрывавшихся Пожирателей после поражения Волдеморта. Каким-то образом во всей этой неразберихе они вышли сухими из воды, впрочем, как и в прошлую войну. Гермиона покачала головой, вспоминая о том, как два года назад Люциус Малфой пытался убить их в Отделе Тайн. Если бы кто-нибудь спросил её мнение, она бы сказала, что Малфоям было оказано больше доверия, чем следовало, но её никто не спрашивал. Она могла понять, что Нарциссу и Драко простили из-за того, что они принимали решения под давлением. К тому же Драко тогда был несовершеннолетним. Но они не были шпионами на протяжении всей войны, как Снейп. Несправедливо, что им просто позволили вернуться к привычной жизни, словно ничего и не было. Люциуса стоило вернуть в Азкабан, а не позволять ему снова дёргать за ниточки всё Министерство, как он делал это раньше. «Этот Малфой — никто иной, как хитрый и скользкий манипулятор, настоящий сын своего… — подумала она, изучая Малфоя немного дольше. — И очень привлекательный». Она нахмурилась, продолжая размышлять и рассматривать Малфоя. Он больше не выглядел таким затравленным, как два года назад, когда ему было поручено убить Дамблдора. Жизнь без страха оказала положительный эффект. Теперь он снова играл в квиддич, поэтому был стройным и мускулистым. Сейчас его волосы стали длиннее — они могли бы достать ему до подбородка — и казались мягкими, когда он небрежно проводил по ним рукой. Лицо у него было мужественным. Гермионе стало интересно, какова на ощупь его кожа. Прохладная или тёплая? Она даже не представляла, как долго на него смотрела, когда внезапно поняла, что теперь он тоже смотрел прямо на неё. Его серые глаза буквально пронзили её. По телу расползлось нервное напряжение и осело где-то в животе. Она уже давно не смотрела на Малфоя: война закончилась, не было смысла подогревать всю эту вражду. Поэтому, будь её воля, она бы ещё как минимум столько же не смотрела на него. И, конечно, не стала бы смотреть ему прямо в глаза, как делала это сейчас. Обычно они игнорировали друг друга. Он приберегал свои колкости и ехидные замечания для Гарри или Рона. Им, казалось, нравилось друг друга задевать. Гермиона старалась не участвовать в этих идиотских забавах и была приятно удивлена, заметив, что её оставили в покое. Но это? Это было так странно, ново и… интимно. Его серые глаза обещали что-то чувственное и грязное, и она хотела этого. Она хотела его. Ей стало жарко. Щёки в момент вспыхнули, но она всё ещё не могла отвести взгляда. Напряжение из живота потянулось ниже, и она потёрла бёдра друг о друга, чтобы снять напряжение. Но оно не прошло, а только усилилось. Она слышала, как Рон время от времени кряхтел, вздыхал и охал, пытаясь поддерживать разговор с Гарри. Эти его почти стоны на заднем плане заставляли её представлять, как все эти звуки издавал бы Малфой. Чем дольше она смотрела ему в глаза, тем больше ощущала необъяснимый трепет. Ей казалось, что она ступает на неизведанную территорию. Становилось всё жарче, она нервничала и… Неужели её трусики намокли? Его серые глаза впивались в неё, и она почувствовала, что начала тяжело дышать, а в воображении замелькали образы того, как он может стонать и вздыхать от удовольствия. Она представила, как его глаза пристально смотрят на неё, не позволяя отвести взгляда, когда он неспешно входит в неё, нависая сверху. У неё пересохло во рту, а губы приоткрылись. О! Её трусики определённо намокли. Она хотела почувствовать его тело. Она хотела, чтобы он был сверху и смотрел на неё прямо так, как сейчас. Она хотела, чтобы он вошёл в неё. Она хотела, чтобы он сделал это прямо сейчас! Малфой медленно положил руки на стол и наклонился вперёд. — Грязнокровка, — одними губами произнёс он и усмехнулся, разрушив всё очарование. Изобразив беспечность, она закатила глаза и отвернулась, взмахнув волосами, как будто ничего не случилось. Она была немного удивлена: он не говорил ничего подобного последние два года. Не было похоже, чтобы он придерживался прежних предубеждений. Теперь они были просто однокурсниками. Но даже то, что он сказал, не помогло избавиться от желания, которое так неожиданно разгоралось внутри. — Гермиона, а ты как думаешь? Гермиона, ты слушаешь? — спросил Гарри, привлекая её внимание. — Что? Прости, Гарри. Я отвлеклась. — Ты не думаешь, что Рону лучше сходить к мадам Помфри? — он снова повернулся к Рону. — Просто попроси её наложить диагностические чары. Я не хочу, чтобы ты пропустил тренировку. И уж точно нельзя допустить, чтобы ты разболелся к выходным. — А-а-ах, конечно. Конечно, Гарри. Я схожу. — Я провожу тебя, — поспешно предложила Лаванда с улыбкой. «Конечно, проводит», — подумала Гермиона. Она украдкой взглянула на подтянутую фигуру Малфоя, когда он поднялся, собираясь уйти. Она глубоко вздохнула, когда увидела, как он потянулся, размял мышцы, накинул мантию и поправил галстук, прежде чем отправиться в класс. Почему она так его хотела?

***

Гермиона словно в трансе отсидела Историю магии и Уход за магическими существами и очень встревожилась, когда обнаружила, что не может перестать думать о Малфое и его серых глазах. Что волновало ещё сильнее, так это образы, которые всё время прокручивались в её сознании: как он, потный и обнажённый, прижимается к ней. Она не понимала, что с ней происходит. Конечно, Малфой был привлекательным, она могла это признать. Но многие парни были привлекательными. Например, Билл или Чарли Уизли, Дин Томас. Она, бывало, фантазировала о них, но никогда не ловила себя на том, что всё время одержима только ими. Это не случалось так стихийно. И так внезапно. Такого не было, даже когда она ещё только мечтала встречаться с Роном, когда она надеялась, что они вдвоём смогут стать чем-то большим, а не просто удобными вариантами друг для друга во время войны. Особенно, когда они даже не были уверены, что победят. И Рона она искренне любила. Малфоя же она терпеть не могла. С раздражением Гермиона заметила, что её пергамент полон бессвязных фраз. Она никак не могла сосредоточиться на уроке и обнаружила, что напряжение внутри неё тоже не проходит. Во всяком случае, казалось, что состояние её только ухудшалось, а фантазии становились всё более навязчивыми. Гермиона возвращалась в замок после Ухода за магическими существами, заметно отстав от Гарри, Рона и Лаванды. Следующим уроком у неё была Нумерология, которую посещал и Малфой. Она так нервничала из-за того, что снова увидит его, что чувствовала: её вот-вот может вырвать. И в то же время она жалела, что предыдущие уроки не были совместными со Слизерином. Ей не терпелось увидеть его и оказаться ближе. Она была такой жалкой! Даже в собственных глазах. Подойдя к кабинету, она заглянула внутрь, чтобы проверить, пришёл ли он. «Ещё нет», — с предвкушением отметила она, гадая, что же ей делать дальше. Она отошла от двери и притворилась, что копается в сумочке, когда Малфой вместе с Блейзом Забини появился из-за угла и прошёл в класс. Только семь учеников с их потока решились изучать продвинутую Нумерологию, поэтому в свободных партах недостатка не было. Это были те же семь учеников, которые изучали Древние руны уровня ЖАБА. Трое когтевранцев, два слизеринца, один пуффендуец, и с Гриффиндора — только она. Гермиона подождала, пока Малфой сядет, и села позади него, но на два стула правее. Она надеялась понаблюдать за ним, не привлекая внимания. Он достал перо, чернила и пергамент, готовясь к занятию и не замечая её. Хорошо. …и плохо. Она хотела, чтобы он заметил её. Она хотела, чтобы он смотрел на неё так же, как тогда, в Большом зале. Гермиона вздохнула, досадуя на своё нелепое поведение. Она считала себя выше всего этого легкомыслия, которое демонстрировали безмозглые подростки. Фантазии, которые весь день не давали ей покоя, — просто гормональный всплеск. В конце концов, она тоже была подростком. Может быть, ей нужно было найти кого-то и в свободное время целоваться? Прошло слишком много времени с тех пор, как она занималась хоть чем-то отдалённо связанным с сексом. Или, может быть, она не сознавалась даже себе, насколько её завела та ситуация, когда Рон сидел около них и кончал от ласк Лаванды? Это делало её извращенкой и вуайеристкой? Но тогда откуда такое внезапное влечение к Малфою? Какое он имел ко всему этому отношение? Профессор Вектор вошла в класс и быстро поздоровалась с учениками. Она продолжила с того места, на котором остановилась в предыдущий раз, рассказывая о том, как проводить количественную оценку силы магии. В классе раздавался яростный скрежет перьев по пергаментам, прерываемый лишь редким постукиванием пера о чернильницу. Гермиона собиралась записывать за преподавателем, и она так и делала. Но Малфой засучил рукава мантии, обнажая руки до локтя. Она видела, как напрягались мышцы и двигались сухожилия, отчего его выцветшая Тёмная метка слегка вздрагивала, пока он писал. Его длинные пальцы нежно держали перо, пока он изящным почерком выводил строку за строкой, заполняя пергамент записями и диаграммами, периодически поднимая глаза на профессора и снова опуская их к своему свитку. Гермиона начала представлять его пальцы на своём теле, и ей снова стало жарко. Этот жар затапливал. Она поёрзала на стуле и перевела взгляд на профессора, заметив диаграммы, которые волшебным образом висели в воздухе. Мерлин! Она ничего из этого не успела записать! Профессор Вектор никогда не проверяла, внимательно ли ученики слушают её на уроке, она знала, что все они сами выбрали этот предмет, прекрасно учились и понимали, для чего тут находятся — не было необходимости ещё и следить за их записями. Как было бы неловко, если бы раскрылось, что Гермиона грезила наяву всё это время! Она очень быстро скопировала диаграммы, яростно чиркая пером, прежде чем профессор Вектор успела махнуть палочкой, чтобы те рассеялись, освобождая место для новых. Гермиона понимала, что ей не хватает записей к схемам. Придётся попросить конспект у кого-то из когтевранцев. Вряд ли ей откажут: она всегда давала им свой свиток, когда её просили. А ещё она могла и самостоятельно изучить материал, прочитав главу. Без объяснений профессора Вектор это было немного сложнее, но вполне реально. Чувствуя, что ничего ужасного не произойдёт, если она и дальше не будет записывать, Гермиона вернулась к изучению Малфоя. Он слегка наклонялся вперёд, когда старательно выводил слова, и совершенно не отвлекался, что позволяло рассматривать его. Время от времени он менял позу, и она могла видеть, как двигается его тело под мантией. Он провёл рукой по своим длинным волосам. О, она когда-нибудь тоже хотела бы так сделать. Она бы провела пальцами по его волосам и сжала их у корней. Она представила, как могла бы скользнуть руками под его мантию и коснуться его груди. Жар внизу живота только возрос и теперь расползался по всему телу, делая её всё более возбуждённой. Гермиона закрыла глаза и облизала губы. Это было ужасно и в то же время замечательно. Она никогда раньше не чувствовала такого сильного влечения. Тем не менее продолжать было опасно. Ей нужно было срочно уйти. Конечно, ведь с ней происходило что-то неправильное: она не была такой, такое поведение не могло быть нормальным даже для подростков, одержимых сексом. Она вскинула голову. Вот оно что! Должно быть, её прокляли! Иначе почему вдруг она так свихнулась на Малфое, что даже не могла сосредоточиться на учёбе? Она ещё раз посмотрела на него. Мог ли это сделать он? Малфой вёл себя как обычно. Если бы он наложил на неё это проклятье, разве не самое время было бы поглумиться над ней? Нет, должно быть, не он. Конечно, смотреть на него было ошибкой. Теперь её взгляд был прикован к его профилю. Она смотрела на его затылок и сосредоточенно нахмуренный лоб. Потом опустила взгляд на чёткую линию его челюсти, которая сжималась и разжималась в такт записям, а затем — на пухлые губы. Она могла бы поцеловать эти губы. Гермиона действительно очень, очень хотела поцеловать эти губы. При этой мысли она прикусила нижнюю губу, закрыла глаза и тихо застонала. В комнате воцарилась полная тишина, и все обернулись. Вот же чёрт! Широко распахнув глаза, она смотрела на профессора Вектор, намеренно избегая взгляда Малфоя, который с любопытством уставился на неё. Она действительно ощущала на себе его взгляд и сжала бёдра, зная, что его пронзительные серые глаза неотрывно за ней следят. Её точно кто-то проклял! Никаких сомнений. Происходящее было противоестественным. — Вы себя хорошо чувствуете, мисс Грейнджер? — спросила профессор Вектор. Не желая упускать такую прекрасную возможность, она солгала: — На самом деле нет, всё утро меня беспокоит желудок. Можно я отправлюсь к мадам Помфри? — Конечно, и пусть кто-нибудь передаст вам записи с этого урока, — профессор уже поворачивалась к доске, чтобы продолжить, когда через плечо добавила: — Надеюсь, что скоро вы почувствуете себя лучше, мисс Грейнджер. Гермиона быстро собрала вещи и выбежала из класса, ни с кем не встречаясь взглядом. Хвала Мерлину! Она больше ни минуты не могла находиться так близко к нему! «Неважно, — подумала она, спускаясь в больничное крыло. — Скоро я достану противоядие от этого проклятия, и всё вернётся на круги своя». Тогда она выяснит, кто это сделал, и выбьет из этого человека всё дерьмо!

***

Гермиона в спешке вошла в больничное крыло и направилась в сторону мадам Помфри. Пожилая ведьма оторвалась от бумаг, с которыми работала, и Гермиона вдруг почувствовала, что язык у неё словно одеревенел. Так стыдно ей стало рассказывать о том, что происходит. — Да, дорогая? — Мадам Помфри, я… э-э… Она замолчала и застенчиво посмотрела на колдоведьму в годах. Как она собиралась это объяснить? Мадам Помфри была единственным человеком в школе, которому было столько же лет, сколько и Дамблдору, возможно, даже больше. Должно быть, она жила ещё в викторианскую эпоху. Как объяснить своё состояние женщине, которая выросла во времена, когда даже щиколотка должна быть прикрыта, чтобы у мужчин не возникало мыслей о плотских утехах? Мадам Помфри терпеливо смотрела на неё. Гермиона сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Она могла это сказать. Она сражалась с Пожирателями смерти и уничтожала крестражи. Как можно после всего этого испугаться разговора о сексе со школьной медсестрой? — Мадам Помфри, я думаю, что подверглась проклятию. Пожилая ведьма приподняла брови и оглядела Гермиону с ног до головы. — О? — Сегодня утром я обнаружила, что у меня очень… гм… непристойные мысли об одном человеке, — она покраснела, но поспешила продолжить свою речь, пока полностью не потеряла самообладание: — О том, кто на самом деле мне совсем не нравится. И я не могу сосредоточиться на заданиях, я не могу сосредоточиться даже на учёбе, я ни на чём не могу сосредоточиться! Всё, что я делаю, — это смотрю на него, когда он рядом, и думаю о… — она опустила взгляд в пол. Ей нужно было рассказывать дальше. — …всех этих вещах… с ним… Но и когда его нет рядом, происходит всё то же самое. Мне становится очень жарко, а потом ещё жарче, и тогда всё, о чём я могу думать, — это… — она снова покраснела, надеясь, что мадам Помфри поймёт и не станет слишком строго её судить, — …о том, как мы… С ним… Мадам Помфри задумчиво кивнула, и на её губах заиграла понимающая улыбка. — Ну, мисс Грейнджер, я не думаю, что вас кто-то проклял. Вы молодая женщина, и, хотя я призываю к воздержанию, я не настолько наивна, чтобы не замечать того, чем занимаются подростки в Хогвартсе. — Нет, вы не понимаете! Это мешает мне учиться! — её глаза вдруг расширились от понимания: «Вот оно что! Кто-то проклял меня, чтобы по итогам экзаменов я перестала быть лучшей ученицей!» Мадам Помфри лишь усмехнулась. — Мисс Грейнджер, всё это совершенно нормально. Как вы думаете, почему в школе введена стандартная форма одежды? Смогли бы ученики сосредоточиться на занятиях, если бы были одеты в откровенные наряды? — Но он одет по форме! — возразила она, хотя ей очень хотелось, чтобы это было не так. — И вы не понимаете: он… он настоящий и несносный придурок. Он мне не нравится! Я не хочу испытывать к нему влечения или думать о нём подобным образом. И всё это случилось так… так… внезапно! Ничего не может происходить так неожиданно! Это точно проклятье. Мадам Помфри одарила её очередной понимающей улыбкой, и Гермиона начала закипать. Да она ей не верила! — Конечно, мисс Грейнджер. И всё же вас влёчет к нему. Похоже, у вас очень богатое воображение — качество, которое помогало вам преуспевать в учёбе и в войне, например, при поиске крестражей, я в этом уверена. Но сейчас ваше воображение начало мешать вашей учёбе, а не помогать. Я хочу предложить вам то, что обычно советую мальчикам, чтобы пережить этот период. Вам необходимо избавиться от этого напряжения, получить разрядку. — Разрядку? О чём вы… о! — её лицо побледнело, когда гнев быстро сменился смущением. Она снова уставилась в пол, изучая носки туфель. Неужели они с мадам Помфри действительно вели сейчас этот разговор? Гермиона предпочла бы снова столкнуться лицом к лицу с Пожирателями смерти. Мадам Помфри продолжила: — Ну, не смущайтесь, дорогая. Это совершенно естественно. На самом деле, ведь если вы знаете, как добиться разрядки, то сможете рассказать об этом будущему партнёру. Это было унизительно. У неё снова возникло желание срочно уйти. Она бы предпочла поговорить об этом со своей мамой или Джинни, если бы вообще собиралась обсуждать подобное. Но, возможно, ей действительно нужно было просто помастурбировать и снять напряжение? Она ещё не пробовала этого, но идея становилась всё более и более привлекательной. — Если вы не знаете, как это делать, у меня есть брошюры со схемами и иллюстрациями. — Нет, нет! Спасибо! В этом нет необходимости! — она предпочла бы в одиночку спеть гимн школы перед всем Хогвартсом, чем слушать, как мадам Помфри учит её мастурбировать. Рон, по сути, уже успел за неё проделать эту работу. Она не нуждалась в повторных разъяснениях. — Да, я понимаю, что эта тема может быть неловкой, но гарантирую, что обсуждать такие вещи — абсолютно нормально. Это только улучшит ваши будущие отношения. Некоторым нравится наблюдать за своими партнёрами… — Спасибо, мадам Помфри, — прервала её Гермиона. Этот разговор должен был закончиться немедленно. — Вы действительно дали мне хороший совет, просто я не готова услышать всё остальное. Мадам Помфри улыбнулась. — Ты забыла их взять, — крикнула она ей вслед, когда Гермиона повернулась и уже была готова выбежать из больничного крыла. — О, мисс Грейнджер, подождите секунду, — Мадам Помфри взмахнула палочкой, и несколько брошюр пролетело по воздуху и приземлилось Гермионе в руки. Она бегло просмотрела названия: «Воздержание: правильный ли это выбор для вас?», «Безопасный секс: руководство по противозачаточным заклинаниям и зельям», «Мастурбация: руководство для ведьм». Все брошюры были снабжены чёткими и чрезвычайно подробными рисунками. Разинув рот, она посмотрела на мадам Помфри, снова покраснела, как в кабинете, и наконец-таки покинула лазарет. Мадам Помфри покачала головой и цокнула языком: — Подростки в наши дни такие ханжи.

***

Гермиона побежала в свою комнату. Ей нужна разрядка! Мастурбация! Конечно! Вот что ей придётся сделать. Хотелось бы ей догадаться до этого самой, а не проходить через ужасно неловкий разговор с мадам Помфри. Одно лишь воспоминание о нём заставило её вздрогнуть. На самом деле, это была её вина, ей следовало понять столь очевидную вещь. Все эти приключения, которые ей довелось пережить с Гарри и Роном, сделали её ходячим параноиком. Проклятье! Как глупо! Гермиона взбежала по лестнице в спальные комнаты девочек в Гриффиндорской башне, толкнула дверь на нужном этаже в комнаты восьмикурсниц. Бросила сумку и книги на край кровати, а сама рухнула на матрас и задёрнула шторы. Сейчас все должны быть на обеде, но осторожность лишней не бывает. Она наложила Заглушающее заклинание на свою кровать и сняла мантию. Взглянув на брошюры мадам Помфри, она решила, что её ни в коем случае не должны с ними застукать. Она испепелила ту, что была о воздержании: она была неуместной, пусть Гермиона и не собиралась заниматься сексом с Малфоем. Потом сделала то же самое с брошюрой о мастурбации. Гермионе становилось только жарче. Она чувствовала пульсацию между ног и ощущала, какой влажной была. У неё не возникло бы проблем с поиском чувствительных мест. Рон уже находил их, и она хорошо знала своё тело. Последнюю брошюру, ту, которая содержала в себе противозачаточные заклинания и зелья, она положила в ящик тумбочки под гору всяческих безделушек, чтобы её не было видно. Когда-нибудь она пригодится, может быть, просто не во время учёбы в Хогвартсе. Сейчас она не могла представить никого, кроме Малфоя, секс с которым был совершенно невозможным по очевидным причинам. Мечтая снова почувствовать себя нормальной, Гермиона откинулась на подушку, задрала юбку, засунула руку в трусики и закрыла глаза, думая о пронзительном взгляде серых глаз Малфоя.

***

Во время обеда Блейз наклонился к Драко и спросил: — Ты видел, как Грейнджер пялилась на тебя на Нумерологии? Драко подавился курицей. Блейз несколько раз хлопнул его по спине, помогая откашляться. Он повернулся к Блейзу и выдавил улыбку. — Отличный выбрал момент. — Я не шучу. Она была так увлечена тобой, что даже не заметила меня. Судя по её виду, она думала не о том, как проводить количественную оценку силы магии. Она даже ничего не записывала. — Мы можем не говорить об этом? Я бы не хотел потерять аппетит. Чопорные заучки — это не моё. — Почему нет? — Блейз бросил на него похотливый взгляд. — Она ничего. Я бы не стал выгонять её из своей постели. Драко повернулся к своему другу и понизил голос: — Блейз, я сказал, заткнись. — Ладно, ладно, — друг поднял руки и отклонился подальше от него. Драко вернулся к еде и вонзил нож в курицу. Когда Блейз отвлёкся, он бросил быстрый взгляд на стол Гриффиндора. Грейнджер там не было. Он снова опустил взгляд к своей тарелке, чтобы Блейз не успел заметить, что он вообще туда глядел. Этим утром она уже смотрела на него. Драко был удивлён тем, как отчётливо он видел черты её лица без копны волос. Встретившись тогда с ней взглядом, он почувствовал себя неловко и закончил всё лучшим способом, который знал.

***

Увидев знакомые фигуры Рона, Лаванды и Гарри у входа в подземелья, Гермиона побежала к ним, чтобы догнать. Она ткнула Гарри в бок, отчего он ойкнул и обернулся. — Что случилось с постоянной бдительностью? — поддразнила она. — Привет! Мы захватили тебе бутерброд и немного картошки, — Гарри передал ей завёрнутый обед. — Ты снова сидела в библиотеке? — Спасибо, Гарри, — Гермиона кивнула, испытывая облегчение: теперь ей не придётся лгать, друзья сами придумали правдоподобную отговорку. — Да, знаешь, из-за ЖАБА и обязанностей старосты приходится заниматься сверхурочно. Она не собиралась рассказывать им, чем именно занималась во время обеда. Весь обеденный перерыв. Она довела себя до оргазма раз пять, прокручивая в голове образы обнажённого Драко Малфоя. В её воображении он взял её сверху, сзади, сбоку, и, наконец, она скакала на нём, пока они оба не кончили. Она была вся в поту, поэтому пришлось быстро принять душ и высушить волосы. Гермионе стало намного легче, когда она избавилась от этого сексуального напряжения! Теперь она чувствовала, что на занятиях сможет быть полностью сосредоточенной. Даже на спаренных Зельях. Даже со слизеринцами. И ей определённо нужно было сосредоточиться на Зельеварении. Просто не стоит на него смотреть. — Это самое малое, как мы можем тебя отблагодарить за всю ту помощь, которую ты оказываешь нам с домашними заданиями. Нужно подпитывать наш источник мозговой силы, — Гарри крепко обнял её сильной рукой, прижимая к себе, и взъерошил ей волосы. — О! Перестань! — Гермиона улыбнулась ему. — Вы оба достаточно умны, просто не прикладываете усилий и совершенно не слушаете на уроках. — Когда-нибудь мы станем очень внимательными, — ответил Рон. — Но сегодня утром я заляпал все свои записи по Истории магии. И сразу вспомнил о тебе — одолжишь мне свои конспекты, Гермиона? — О, — сказала она, смутившись. — У меня тоже какая-то чепуха в свитках, иначе я бы их вам дала. На самом деле я и сама была довольно рассеянной. Видимо, сегодня не самый лучший день, чтобы вас отчитывать. — Вы можете взять мои записи, — предложила Лаванда. — Там всё понятно изложено. — Спасибо, любимая, — Рон уткнулся носом ей в ухо. Гермиона сдержала фырканье, не желая обострять отношения. Она не станет брать конспекты у Лаванды, это точно. Да, она постарается терпимее относиться ко всем её выходкам и идиотским комментариям, но настолько опускаться не станет. Они подошли к кабинету. Гермиона задержалась у входа, закрыла глаза и сосчитала до десяти. Просто не смотри на него. Они пошли за привычные рабочие столы. Гарри встал в пару с Роном, Лаванда — с Парвати, Гермиона подошла к Невиллу. Она продолжала смотреть в пол, старательно избегая того направления, где должен был стоять Малфой в паре с Крэббом. Теперь она смотрела только на свой стол. Ох, сколько же на древесине выщербин и царапин. Может быть, удастся их пересчитать. Одна, две, три… Снейп вошёл, резко развернулся, взмахнув подолом мантии, и начал описывать зелье, которое им предстоит сварить. — Все необходимые инструкции приведены на странице сто пятьдесят восемь ваших учебников. Если к концу занятий вы окажетесь не способны предоставить удовлетворительный образец, можете считать своим дополнительным домашним заданием трёхфутовый свиток о последствиях плохо сваренного Эликсира из мандрагоры. Когда никто не пошевелился, он добавил голосом, полным раздражения: — Если вы хотите успеть вовремя, я предлагаю вам начать сегодня. Мне нужно сверить свитки, и я не хочу, чтобы меня беспокоили. У выпускников Хогвартса должно быть достаточно уверенности в себе, чтобы сварить приличное зелье. Без. Помощи. Он скрылся в своём кабинете и захлопнул за собой дверь. Должно быть, он сердился из-за того, что вчера так мало учеников справилось с заданием. Задвигались стулья, зашуршали листы пергамента, и в кабинете началась бурная деятельность. Гермиона протянула Невиллу список, который она подготовила прошлым вечером. — Я принесу сухие ингредиенты, Невилл, а ты займись влажными. — Конечно. — И они оба отправились собирать всё по списку. Гермиона направилась к нужному шкафу, чтобы собрать всё необходимое. Бегло просмотрев список, она начала набирать ингредиенты и уже почти закончила, когда почувствовала тепло чьего-то тела рядом со своей задницей. Она вдохнула и ощутила мускусный мужской запах. Гермиона вздрогнула. Ей даже не нужно было оборачиваться. Она знала, что это был он. Поэтому она закрыла глаза и сосчитала до трёх. «Просто возьми всё, что нужно, и убирайся отсюда. Не смотри на него», — сказала она себе. Она поспешно оглядела полки в поисках корня каменоломки, чувствуя уже знакомое напряжение внизу живота, и левитировала нужный ингредиент в стеклянную ёмкость. Краем глаза она заметила, как двигались его руки, собирая те же компоненты. Гермиона заставила себя отвернуться и уйти, вернувшись на своё место. Но в её обороне была пробита брешь. Всё облегчение, которое она испытывала после мастурбации, как рукой сняло. Она вернулась к тому состоянию, в котором находилась на Нумерологии. Гермиона поставила все ингредиенты на стол рядом с теми, что собрал Невилл, и они приступили к делу. Она оглянулась — перестань смотреть! — и увидела, что Малфой снова закатал рукава, обнажив предплечья. Мышцы на них напрягались, когда он вместе с Крэббом рубил корень. У него были такие сексуальные руки и предплечья. Гермиона представила, как эти руки могли бы пройтись по её телу, изучая, сжимая… Могли бы ущипнуть её или отшлёпать. Что за наваждение? Ей нужно было сосредоточиться. Нужно приготовить зелье. Невилл полагался на неё. — Хорошо, Невилл, сначала мы должны… — Мерлин, как же ей стало жарко. Она протёрла лоб. Она потела! — Э-э, нарезать кубиками корень каменоломки ножом. А ты следи за котлом, розовая вода почти закипела. Она попыталась измельчить корень, но продолжала смотреть через весь кабинет на Малфоя, и в итоге порезала средний палец. — Ой! — она сунула палец в рот и пососала порез. — О! Будь осторожней, Гермиона. Давай я всё сделаю, — Невилл взял у неё нож и продолжил рубить корень. — Эм, может быть, ты лучше отрегулируешь температуру в котле? Но Гермиона его не слышала. Её взгляд снова был прикован к Малфою. Он посмотрел на неё, и она уставилась в его серые глаза, всё ещё посасывая порез на пальце. Низ живота снова начало неистово тянуть, и она почувствовала, как её трусики в момент намокли. Она ничего не могла с собой поделать. Ей нравились его глаза, и она видела, как его взгляд опустился к её губам, когда она языком рассеянно скользнула по пальцу. Она представила, как облизала бы его. Его целиком. Она видела, как его глаза потемнели, когда он наблюдал за движениями её языка. Или ей просто показалось? Каким бы он был на вкус? Малфой уставился на неё, пока её язык двигался вокруг пальца.

***

Губы Драко приоткрылись, и он почувствовал, как его член дёрнулся. Нет. Блядь. Нет! Девушки всё время флиртовали с ним. Его репутация исправившегося Пожирателя смерти имела свои преимущества. И, хотя флирт со стороны Грейнджер был странно возбуждающим, всё это не могло быть всерьёз. То, как она облизывала палец и смотрела своим страстным взглядом, было уже слишком. Она играла с ним, и это было неожиданно, ведь они весь год игнорировали друг друга, соблюдая негласное перемирие. Золотому трио, должно быть, ужасно скучно теперь, когда Волдеморт мёртв, и они решили повеселиться, внедрив в его голову такой образ. Что ж, он не купится на эту уловку. Лонгботтом толкнул её, и она смущённо оглянулась, как будто не понимала, что делала. Пока Крэбб помешивал зелье, Драко продолжал добавлять туда ингредиенты, но не спускал с неё глаз. — Ты это видел? — спросил его Блейз. — Видел что? — ответил Драко, хотя точно знал, что имел в виду Блейз. — Грейнджер. Сосала свой палец, как будто ей ничего не хотелось больше, чем обхватить губами твой член. Драко стиснул зубы, пытаясь избавиться от стояка. — Да, я это видел. — И? — Что и? — Драко бросил на Блейза раздражённый взгляд. — Всё слишком очевидно. Это просто розыгрыш. Блейз потерял свой пыл. — Да, ты, наверное, прав. Но у меня встал от этого представления, а ведь на меня она даже не смотрела. — Если ты так сильно её хочешь, почему не предпримешь ничего? — раздражённо спросил Драко. — Как главный староста, ты делишь с ней гостиную, у тебя есть такая возможность. Последовала долгая пауза, пока они оба изучали Грейнджер. Она снова посмотрела на Драко и заметно покраснела. — Я думаю что-нибудь предпринять, — возразил Блейз. — Но похоже, что это ты так её возбуждаешь и волнуешь её воображение. — Если ты хочешь, чтобы какая-то чванливая сучка командовала тобой в постели, тогда валяй, — сказал Драко, стараясь не смотреть на неё. Блейз ухмыльнулся ему: — Ты говоришь так, будто это плохо. Драко ещё раз посмотрел на Гермиону. Это было не так уж плохо. На самом деле, совсем не плохо. Мысль о том, что Гермиона Грейнджер будет командовать и говорить, как и что делать в постели, чертовски возбуждала. Но он едва ли был готов признаться в этом самому себе, не говоря уже о Блейзе. Что она собиралась сделать? Она сосала палец, словно это был его член, а потом покраснела. Кого она изображала: роковую соблазнительницу или смущённую девственницу? Какой бы сценарий она ни выбрала, у неё это получалось на удивление хорошо. Он поправил брюки, чтобы освободить место для стояка, который не собирался спадать.

***

Невилл окинул её обеспокоенным взглядом. — Гермиона, ты в порядке? Выглядишь так, словно у тебя жар. И ты никогда раньше не отвлекалась, когда варила зелье. Она снова вытерла лоб. Ей было так жарко! Её трусики давно были влажными, а соски твёрдыми, она была чертовски возбуждена и готова была убить за возможность кончить. Отпустит ли её Снейп, чтобы она могла помастурбировать в ванной? Нет, он не будет так же добр, как профессор Вектор. — Здесь просто жарковато. Прости, Невилл, со мной всё в порядке, просто, кажется, я сегодня не в себе. Как насчёт того, чтобы мы поменялись ролями? Просто говори мне, что делать. Я не хочу испортить наше зелье. — Давай попробуем, но не думаю, что у меня выйдет так же хорошо, как у тебя. — Всё получится, — простонала она, потирая бёдра друг о друга. Невилл настороженно посмотрел на неё, а затем, глубоко задумавшись, склонился над пергаментом с её заметками. Гермиона снова взглянула на Малфоя. Он вместе с Забини смотрел на неё. Мерлин, эти его глаза. Всё, о чём она могла думать, — это представлять, что он сверху, входит в неё, подчиняет своей воле, берёт всё, что захочет, и требует больше. Ей было жарко, зудело всё тело. Кружилась голова. Ей придётся снять мантию. К чёрту дресс-код, она грохнется в обморок, если этого не сделает. Гермиона быстро расстегнула пуговицы и повесила мантию на спинку стула. Поправила свои гладкие, блестящие волосы, чрезвычайно довольная тем, что они больше не спутывались. Гермиона чувствовала, что у неё вся кожа покрылась испариной. Двумя пальцами она подцепила ткань рубашки чуть ниже воротника и быстро подёргала ею, обдувая небольшим ветерком шею и лицо, а потом протёрла шею рукавом. Напряжение и жар между ног были невыносимыми. Она поёжилась и, не в силах удержаться, снова потёрла ноги. Это было унизительно. Она знала, что Забини и Малфой обсуждали её поведение. Они продолжали шептаться друг с другом и смотрели на неё. Она снова встретилась взглядом с Малфоем и провела языком по губам. Его губы были плотно сжаты, пока он пристально наблюдал за ней. Он не прерывал зрительного контакта, как сделал это раньше в Большом зале. Жар был невыносимым. Она хотела его. Она ничего не могла с собой поделать. У неё вырвался тихий стон.

***

Теперь он действительно хотел её. Кошмарно. Он мог бы отрицать это с пеной у рта, но Блейз и слушать бы не стал. Конечно, его физиология тоже никак не реагировала на протесты мозга. Однако он знал, как всё это устроено. Он будет следить за её флиртом и подвисать с идиотским выражением лица, пока её тупоголовые друзья смогут вволю посмеяться над ним. Чем ещё можно объяснить её поведение? Конечно, на самом деле она не была так возбуждена посреди урока. На глазах у всех учеников. — Снейп устроит ей полный ад, когда заметит, что она сняла мантию, — прокомментировал Блейз. — Если это шутка над тобой, то она ужасно рискованная. У неё будут серьёзные неприятности, как только он вернётся. Драко ничего не ответил и продолжил наблюдать за ней. Он попытался незаметно потереться о край стола, чтобы немного снять напряжение, которое распирало брюки. — Посмотри на неё, — сказал Блейз, наблюдая за поведением Грейнджер, а затем язвительно усмехнулся. — Такое никак не подделать. Драко прищурился, глядя на Блейза. — Ты о чём? — Я не думаю, что это шутка. По крайней мере, не её. Должно быть, кто-то подсыпал ей что-нибудь в тыквенный сок, или что-то в этом роде. Она сама не стала бы устраивать целое представление посреди класса, рискуя получить выговор и потерять кучу баллов факультета. Особенно на занятиях Снейпа. — Возможно, — Драко смотрел, как она извивалась, вытирая шею и область груди. Он был бы не прочь лизнуть её там. — На самом деле, это многое объясняет… Драко дьявольски ухмыльнулся ей. Тогда это будет весело. Он не заметил, как возмущённо и обиженно наблюдала Пэнси за этим взаимодействием.

***

«Он мне ухмыльнулся!» Она закрыла глаза и вцепилась в край стола. Потом опустилась на корточки и попыталась дышать медленно. Вдохнула и выдохнула. «Нужно просто дышать. Медленно… и глубоко… Вдыхаю и выдыхаю, — думала она, но в голове снова крутились мысли о том, как в неё раз за разом входит Малфой. — …Ах!» Её определённо прокляли. Всё это происходило не из-за всплеска гормонов. Невилл обеспокоенно посмотрел на неё, заглядывая под стол. — Гермиона, я думаю, тебе следует сходить к мадам Помфри. Ты действительно выглядишь так, будто заболела. — Гермиона заболела? — вмешался Гарри. Он подошёл к их столу. — Давай я посмотрю, — его сильные руки легко подняли её с пола, и он коснулся её лба. — У тебя определённо жар, и ты вся покраснела. Знаешь что, — он бросил быстрый взгляд на Рона, — ты выглядишь так, словно заразилась тем же самым, что было у Рона утром. Рон резко повернул голову и посмотрел Гермионе прямо в глаза. Она покраснела ещё сильнее. У него отвисла челюсть. — Что? — спросил Гарри, непривыкший чего-то не понимать, когда все остальные были в курсе дела. Невилл уставился на них. Он тоже ничего не знал. — Э-э-э, Гарри, сегодня утром меня не то чтобы тошнило. Лаванда, она… эм… — Не описывай этого, Рональд, я видела игру шустрых ножек Лаванды под столом. Она снова взглянула на Малфоя и увидела, что его губы расплылись в хищной усмешке. Она ахнула: через всё тело прошла ещё одна волна возбуждения, и закрыла глаза. — Значит, ты… не заболела? — растерянно спросил Гарри. — Нет, Гарри, не заболела, — уж лучше бы она была просто больна. Брови Гарри поползли вверх, когда загорелась «лампочка» понимания ситуации. Он резко отпустил её руки. — Ты… — Я думаю, что кто-то наслал на меня проклятие. Рон посмотрел на неё сильно округлившимися глазами и сказал слишком громко, совсем не заботясь о том, чтобы быть осмотрительным: — Ты думаешь, что кто-то наслал на тебя проклятье… похотливости? В ту же секунду к ним повернулось несколько голов. Ученики оторвались от своих дел и теперь с любопытством смотрели на них. Гарри с Роном одновременно переглянулись и начали громко хохотать. Гермиона взяла учебник по Зельеварению и стукнула каждого из друзей по спине, пока они, согнувшись пополам, хватались за животы от смеха. — Это… не… смешно! — задыхаясь, восклицала она между ударами. Это только заставило их смеяться ещё сильнее. Хихикал весь класс. Услышав шум, из кабинета вышел Снейп и убийственным взглядом посмотрел на их троицу. — Пятьдесят очков с Гриффиндора за то, что сорвали урок и помешали мне. Мисс Грейнджер, наденьте мантию, вы находитесь в учебном помещении. Ещё десять баллов за ненадлежащий вид. Если мне снова придётся оторваться от дел из-за вас троих, я сниму ещё пятьдесят очков, и вы все отправитесь на отработку. Пристыженные, Гарри, Рон и Гермиона немедленно вернулись к работе. Снейп ушёл и опять закрыл за собой дверь, но остальная часть класса была полна приглушённых шепотков и редких смешков. — Мне очень жаль, Невилл. Это началось только сегодня утром. На меня действительно наслали какое-то заклятие. Я просто долго не могла понять, что происходит, и не представляю, кто это сделал. Но именно поэтому я не могу сосредоточиться, — взмолилась она. Невилл выглядел так, словно ему было неловко. Он немного отодвинулся от неё. — Э-э, конечно, Гермиона… — Невилл начал было говорить, потом замолчал и только переминался с ноги на ногу, пока, наконец, не заговорил снова: — Это общая… — дальше он использовал слово, подобранное Роном: — Похотливость? Или, э-э, она направлена на одного человека? — Только на одного, — сказала Гермиона, когда Невилл застыл, как олень в свете фар. — Не волнуйся, Невилл, это не ты. Он медленно выдохнул, теперь уже более расслабленный. — Так кто же?.. — начал он, но потом передумал. — Неважно, я бы предпочёл не знать. — Мне придётся пойти в библиотеку, чтобы выяснить, что со мной случилось, — она изо всех сил пыталась думать хоть о чём-то, кроме Малфоя. Зелье? Зачарованный амулет? Что-то более сложное? — Ты просто садись и постарайся расслабиться, — предложил ей Невилл. — Я сам закончу с зельем, ладно? Ты всегда помогала мне в трудную минуту, — он наколдовал стакан. — Агуаменти, — наполнил его водой и протянул Гермионе. Гермиона улыбнулась ему. — Спасибо, Невилл. Она залпом выпила воду, поставила стакан на стол и снова наполнила его. Оглянувшись на Малфоя, она была потрясена, увидев, что всё это время он наблюдал за ней. Он одарил её соблазнительной полуулыбкой, полной манящих обещаний. Она начала задыхаться, чувствуя, как её грудь вздымалась под рубашкой. Его взгляд демонстративно переместился ниже, к её груди, которая интенсивно вздымалась. Она тоже посмотрела на себя: на ней всё ещё не было мантии, а влажная рубашка прилипала к телу и была чуть ли не прозрачной. Соски затвердели под его пристальным взглядом, а грудь просто жаждала прикосновений. Она сделала вид, что пытается почесать шею, когда незаметно потёрла предплечьями соски, чтобы уменьшить их чувствительность. Она снова посмотрела на Малфоя. Он зло ухмыльнулся и снова стал смотреть на её грудь. Её губы приоткрылись, и она попыталась сдержать стон, который угрожал вот-вот вырваться наружу. Он точно знал, что она делала, но это не имело значения. Её возбуждение ещё больше усиливалось. Он просто издевался над ней? Или был не против заняться с ней сексом? Прикоснулся бы он к ней? В этот момент она пришла в такое отчаяние! А ещё полностью уверилась, что занялась бы с ним сексом. При этой мысли она потёрла бёдра друг о друга. Боже! Между ног снова пульсировало. Всё тело покалывало. Она вся горела и нуждалась в нём. Она зажала руки между бёдер. Это было невыносимо.

***

Грёбаный ад. Драко недоверчиво уставился на Грейнджер. Кто-то определённо подшутил над её либидо. Кто бы это ни был, он был очень обязан этому человеку. Когда он наблюдал за тем, как маленькую гриффиндорку бросало от его действий в жар, то ощущал над ней власть, что только усиливало возбуждение. Чуть попозже он зажмёт её в углу, пока не исчезли все эти интересные последствия неясного магического воздействия. Упускать такую возможность он не хотел ни за что. Драко видел, как она прижимала ладони к низу живота. Грейнджер снова взглянула на него, задыхаясь. Он пристально посмотрел ей в глаза и с улыбкой медленно провел языком по зубам. В тот же миг её поведение изменилось. Теперь она смотрела на него, как хищник на добычу. С рычанием Грейнджер ловко перепрыгнула через стол — по полу рассыпались какие-то ингредиенты, — подошла ближе, с удивительной силой откинула со своего пути пялящегося на всё это Крэбба и толкнула Драко вниз, на его собственный стул, неотрывно глядя ему в глаза. Весь класс оторвался от своих зелий во второй раз за этот день. Челюсти у всех учеников поотвисали. Не теряя времени, Грейнджер оседлала Драко. Его глаза расширились. Он был удивлён, что это происходило на самом деле, но вовсе не был против. Насколько же сильным было это заклятие или зелье, которое ей дали? И что же она собиралась делать дальше? Он издал едва сдерживаемый стон, когда почувствовал, как она, горячая и влажная, трётся об его эрекцию. Она тоже громко застонала, когда начала двигаться на нём. Он посмотрел в её полные похоти карие глаза. Неужели она действительно собиралась сделать это здесь? — Продолжай, Грейнджер. Я весь твой, — он заложил руки за голову и самодовольно откинулся назад, словно полностью себя контролировал и ситуация его ни капли не смущала. Глаза Гермионы вспыхнули гневом. Ну уж нет, так не пойдет! Ей нужно было, чтобы он к ней прикоснулся… И немедленно. Она схватила его за галстук и резко дёрнула его голову к себе. Его глаза расширились и округлились от шока. — Прикоснись ко мне! — приказала она. Все в классе были всё ещё слишком ошеломлены, чтобы как-то отреагировать, включая Драко. Онемев, он положил руки ей на талию. Она отвесила ему звонкую пощёчину. Его голова мотнулась набок. Он медленно повернулся к ней и с открытым от потрясения ртом уставился на неё, застигнутый врасплох и полностью возбуждённый. — Не там, мелкий ты засранец! Здесь! Она положила его руки себе на грудь и начала раскачиваться назад и вперёд, надавливая на его член. Он с изумлением посмотрел на неё и начал массировать небольшую грудь поверх влажной блузки. Она громко вздохнула и застонала. Он всё ещё не мог поверить, что это происходит наяву. Грейнджер потянула его за галстук и вторглась языком ему в рот. Желание и тепло волной затопили Драко. Класс растаял, и он наслаждался языком Гермионы Грейнджер у себя во рту, тем, как она прижималась к нему, целовала его и извивалась на нём. Она была фантастической. Он попытался заполучить контроль, но она не позволила. Её ноги придавили плотнее: она обвила его голени своими и прижала к ножкам стула. Она продолжала тереться своими влажными трусами об его член, и он застонал. Одной рукой она всё ещё держала его за галстук, другой — грубо сжимала волосы у корней, натягивая их и массируя кожу головы. Она железной хваткой вцепилась в него ногами, и он не мог сдвинуться с места. Жар прошил насквозь, когда его язык встретился с её языком, и разум затуманился от ощущений. Когда она прервала поцелуй, они оба, задыхаясь, распахнули глаза. Неужели это происходило на самом деле? Он до сих пор был потрясён тем, что чрезвычайно возбуждённая Гермиона Грейнджер собиралась удовлетворить себя и кончить, сидя на нём. В разгар Зельеварения. Он поймал взгляд Поттера, который был в таком же шоке, как и он, и почувствовал прилив адреналина. Сколько ему сойдёт с рук до того, как вернется Снейп? Он мрачно улыбнулся Поттеру и сжал её грудь. Гермиона застонала и продолжила тереться об него. О, это трение было приятным. Он хмыкнул и попытался откинуться назад, но она слишком крепко тянула его за галстук и волосы. Её ноги всё так же обвивались вокруг его ног, и он действительно не мог встать со стула. Чёрт, а она была сильной! Как кто-то такой маленький мог так его обездвижить? Внезапно в себя пришёл Рон. — Гермиона, слезь с него! Ты не понимаешь, что делаешь! — закричал он, выводя Гарри из ступора. Они бросились к столу Драко, крича на неё. Но Грейнджер внезапно выхватила палочку Крэбба и прорычала: — Инкарцеро. Появились веревки и связали этих двоих вместе посреди кабинета. Они дёргались, пихались локтями, но освободиться у них не получалось. — Невилл! — закричал Гарри. — Помоги ей! Она не знает, что творит! Из-за всех этих криков из кабинета вылетел разъярённый Снейп, но Гермиона уже была к этому готова. — Остолбеней! Снейп рухнул на пол в тот же миг, как появился в дверях, и класс ахнул. Невилл не рискнул пошевелиться, как и никто другой. Драко в страхе посмотрел на Гермиону. Что с ней сделали? Она явно была не в своём уме. Когда она посмотрела на него сверху вниз полными вожделения глазами, в нём зародился ужас. Что, чёрт возьми, она собиралась с ним сделать? — Продолжай прикасаться ко мне! — прорычала она. Так он и сделал. Она возвела вокруг них купол защитных чар, который не позволил бы никому приблизиться. Не то чтобы кто-то пытался — после того, как они увидели, как она напала на Гарри, Рона и Снейпа. — Палочки Акцио! — все палочки полетели к ней в руки, и она подвесила их под потолком на манер Иммобилуса, где они и застряли. — Кто-нибудь, бегите за помощью! — завопил Гарри. Глаза Гермионы вспыхнули. Дверь захлопнулась, а во рту Гарри и Рона появилось по кляпу. Они всё равно пытались кричать сквозь них. Грейнджер обернулась, чтобы посмотреть, как отреагирует Малфой на эту демонстрацию силы. Она одарила его злой улыбкой, потом наклонилась, чтобы лизнуть мочку уха, и провела языком вниз по его шее. От прикосновения он вздрогнул, и ощущения от дорожки, которую она проделала языком, вызвали очередную пульсацию в области паха, где она всё ещё тёрлась о его член. Он ахнул. — Ты просто должен позаботиться о том, чтобы доставить мне удовольствие, — горячо прошептала она ему на ухо. Она была абсолютно, ужасающе страшной, но доставить ей удовольствие было в его силах. Мерлин, он хотел её ещё больше. Как бы всё это ни было страшно, абсурдность ситуации безмерно заводила Драко. Это была воплощённая фантазия. Он на самом деле не ожидал, что когда-нибудь будет трахаться — в данном случае, его будут трахать — с какой-нибудь девушкой перед полным классом зрителей. Или трахаться с Грейнджер, пока за ними будут наблюдать Потти и Уизел. Они вялялись по полу, безуспешно пытались разорвать путы и вразумить её, сдавленно крича сквозь кляпы, и бросали на Драко убийственные взгляды. Он ухмыльнулся им, а затем прямо на их глазах медленно расстегнул её блузку. Стянул чашечку лифчика вниз и взял затвердевший сосок в рот. Всё это время он не сводил глаз с Поттера и Уизли. За происходящим наблюдал весь класс. Они словно смотрели на крушение поезда: не могли отвести взгляда и были слишком напуганы, чтобы что-то сделать. Не в силах отрицать природу ситуации, многие из студентов сами начали возбуждаться. Некоторые безуспешно пытались отвести глаза, другие даже не пытались скрыть тот факт, что хотели посмотреть. Блейз беззастенчиво засунул руку в штаны, чтобы не забывать и про себя. На него никто не смотрел, пока было шоу поинтересней. Панси наблюдала за происходящим, пребывая в полной ярости. Драко посасывал грудь Грейнджер, обводя сосок языком. — Да, да, — прошипела она, выгибаясь навстречу ему. — Ещё! А-а-а-ах! — она тёрлась об его член, двигаясь взад и вперёд, и они оба стонали при каждом движении. Он начал пощипывать её левый сосок, в то время как его рот продолжал дразнить правый. Она вздохнула: — Ещё! Мне нужно ещё! Она убрала ладонь с его головы и нырнула ею в глубокий вырез его мантии, а затем и под рубашку, пытаясь добраться до мышц груди. Он опустил левую руку вниз, обхватил её задницу, ощупывая, прошёлся по ней, потом притянул её ближе и ущипнул, не сводя глаз с Поттера и Уизли. Она вскрикивала при каждом щипке. — Ещё! — потребовала она. Он снова улыбнулся им. Позже они ещё придут по его душу, чтобы отомстить, так что лучше сейчас использовать этот момент по максимуму. В любом случае, ему было всё равно. Ни один человек, который сможет потом надрать ему задницу, не вычеркнет этих воспоминаний ни из своего сознания, ни из его. Она снова дала ему пощёчину. Его голова так резко дёрнулась в сторону, что сосок выскочил у него изо рта. Милостливый Мерлин! Кажется, это только больше его заводило. Его член снова дрогнул. Её глаза зло сверкнули. — Смотри на меня! Чёрт возьми, ты паршиво справляешься, когда отвлекаешься по сторонам! Разозлившись на выпад по поводу своих умений, он шлёпнул её по заднице и слегка прикусил сосок. — А-а-а! — выдохнула она. — Ещё раз! Он сосал, лизал, кусал, щипал, щупал и шлёпал везде, где только мог. Она продолжала стонать, вскрикивая с каждым шлепком и щипком, и непрерывно тёрлась об него. Он задыхался от жара и трения. Драко несколько раз пытался толкнуться бёдрами навстречу, но она не позволяла. Её стоны стали громче, а дыхание участилось. Она наклонилась, чтобы снова поцеловать его, и он застонал, когда её язык скользнул вдоль его. Её губы были раем и почти заставили забыть, насколько ужасной была ситуация. Он чувствовал, что сам близок к тому, чтобы кончить, когда у него перехватило дыхание. Она снова отвесила ему пощёчину. — Даже не думай об этом. Ты не кончишь раньше меня! Опасаясь того, что она сделает с ним, если он всё же кончит раньше, Драко опустил руку ей между ног, чтобы найти её клитор под промокшими насквозь трусиками. — Да-а-а… да-а-а!.. — она забылась в экстазе. — А-а-ах! Драко, как зачарованный, смотрел на Грейнджер. Её рука всё ещё сжимала его галстук. Она откинула голову назад, прогнувшись в пояснице, а её грудь оказалась прямо у его лица. Он почувствовал, как всё её тело вздрагивало на нём, пока он продолжал выводить небольшие круги на её клиторе и смотреть, как она растворялась в блаженстве. Он застонал и напрягся под её хваткой, ощутив, как сильно она тянула его за галстук и прижимала ноги к стулу. Наблюдая и чувствуя её в агонии оргазма, он был на грани. Его глаза закатились. С приглушённым криком он начал кончать. Его бёдра дёрнулись, и она подпрыгнула. Силы её иссякли. Они продолжали держаться друг за друга. Её пальцы так сильно впивались ему в кожу, что он знал: потом останутся следы. Когда прошла последняя волна удовольствия, Драко снова в изумлении посмотрел на неё, очарованный. Он совершенно не верил, что только что это произошло по-настоящему. Гермиона опустила голову, не в силах смотреть ему в глаза. Повисла тишина. Класс безмолвствовал. А потом она тихо всхлипнула. Гермиона ослабила хватку на галстуке Драко. Он вытянул шею и уставился на неё, когда всхлипы стали громче. Она ударила его кулаком в грудь. — Что ты со мной сделал?! — закричала она. Он поморщился. Она вообще-то понимала, что это не Малфой наслал на неё проклятье. Казалось, он только на Зельях понял, что её так сильно влекло к нему. Но сейчас ей было всё равно. Она была слишком расстроена. Осознание того, что она сделала, навалилось на неё в полной силе. Ей нужно было на кого-то накричать. — Грейнджер, — хрипло начал он, — я не… Она оттолкнулась от него, встала и, распахнув дверь, в слезах выбежала из кабинета, не в силах ни на кого смотреть. Все защитные чары спали, как и верёвки с кляпами, связывавшие Гарри и Рона. Все палочки с дребезгом попадали вниз: на столы, в котлы, на пол. Разбилось несколько колб с ингредиентами. Какая-то палочка прилетела Невиллу в голову. — Ой! — он потёр свою макушку. — Я пойду поищу преподавателя, — сказала Парвати. — Не знаю, как вы, но я не хочу быть той, кто приведёт в чувства Снейпа. В классе послышалось негромкое одобрение. Многие просто кивали. — Я пойду за Гермионой, — предложила Лаванда. Она собрала свои вещи и вещи Гермионы, а потом побежала следом. Рон и Гарри поднялись с пола и уставились на Малфоя, которого уже похлопывали по спине приятели-слизеринцы, одобрительно комментируя произошедшее, а также отпуская непристойные замечания в адрес Гермионы. Остальные ученики всё ещё были напряжены — или даже возбуждены, — и не знали, что теперь делать и говорить. Блейз выглядел необычайно довольным. Рон кипел от гнева. Его глаза затуманились красной пеленой, а кровь шумела в ушах. Как Малфой посмел так прикасаться к Гермионе? Он почти уже сделал решительный шаг в сторону Малфоя, но почувствовал, как его удерживает чья-то рука. Гарри покачал головой. Глаза Рона чуть не выскочили из орбит. Ему нужно было набить Малфою морду и как можно скорее. — Подожди, — прошептал ему Гарри. Если избить Малфоя, это не смягчит смущение и стыд, которые испытывала Гермиона. Но он понял, как повернуть всё это в её пользу. Они могут побить Малфоя и потом. Гарри мрачно улыбнулся при этой мысли. — Ух ты! Она сделала тебя своей сучкой, Малфой, — съязвил Гарри. — А в следующий раз она возьмёт тебя со страпоном? И в тот же миг напряжение в классе спало. Все расхохотались, даже слизеринцы. Малфой угрожающе повернулся к Гарри. Он выглядел готовым убивать — так же, как и Рон. Его момент славы превратился в унижение. Малфой и Рон шагнули друг к другу с палочками наготове. Оба уже собирались пускать проклятия, но в кабинет поспешно вошёл профессор Флитвик в сопровождении Парвати. — Экспеллиармус! Обе палочки вылетели из рук дуэлянтов. Они посмотрели на профессора Флитвика. В них всё ещё кипел гнев, а лица пылали. — Реннервейт. Снейп неуверенно встал и потряс головой, приходя в сознание. — Что… Что случилось? — его лицо потемнело, и голос стал звучать ниже. — А где мисс Грейнджер? — спросил он, оглядывая пространство. Он старался скрыть свою ярость. Все разом заголосили: — …не виновата! — была проклята! — это всё Малфой сделал! — …не знала, что делает! — Я не проклинал её, придурок! — Силенцио! — взревел Снейп. Благословенная тишина стала бальзамом для его чуткой души. Он потёр виски. Вот так было гораздо лучше. Снейп с любопытством наблюдал за учениками, которые беззвучно кричали и махали руками. Они были похожи на рыб, вытащенных из воды. — Что произошло в моём кабинете и что, во имя Мерлина, заставило мисс Грейнджер бросить в меня Парализующее заклятие? Профессора отошли в угол поговорить. Все ученики склонились, чтобы слышать приглушённый разговор. Флитвик объяснил то, что узнал из взволнованных разъяснений Парвати. — Вот как получается, Северус. Похоже, кто-то действительно проклял мисс Грейнджер. Я не думаю, что это чары. Ничего похожего, что могло бы так повлиять на человека, я не знаю. Согласно тому, что рассказала мне мисс Патил, ученица страдает с самого утра. Возможно, мы имеем дело с зельем, и, следовательно, это ваша область знаний. — Да, — Снейп потёр подбородок. Его брови подрагивали — единственный признак того, что он всё ещё был невероятно зол. — Всё это очень похоже на зелье Сладострастия, судя по тому, что вы описали. Противоядие простое, но его нужно выдержать двадцать четыре часа, прежде чем принимать. Если она не примет противоядие, эффект от зелья продлится у мисс Грейнджер примерно неделю — в зависимости от того, сколько она приняла. Снейп немного подумал, вспоминая. — Противоядие хоть и несложное, но долго не хранится, а эффективность его длится только три часа после полной готовности. Я, пожалуй, начну прямо сейчас, чтобы у нас не было повторения… инцидента. Снейпа передёрнуло. Последним, что он хотел лицезреть снова, были ученики, сцепившиеся друг с другом, как собаки в течку. Возможно, даже возвращение Тёмного лорда оказалось бы предпочтительнее. — А что нам делать с мисс Грейнджер? Из того, что я помню про зелье Сладострастия, оно довольно опасно для других, если… — голос Флитвика затих. Он не желал заканчивать предложение. И Снейп вовремя перебил коллегу, тоже не желая слышать остальную часть: — Пусть кто-нибудь объяснит Поппи, что случилось. Ей следует проверить мисс Грейнджер на наличие следов принятого зелья, хотя я не сомневаюсь, что именно его ей и дали. Оно, как и противоядие, легко в изготовлении. Если это действительно зелье Сладострастия, я бы рекомендовал мисс Грейнджер держаться от мистера Малфоя подальше, — сказал он, глядя на Драко, который, как и все остальные, напрягал слух. — Но в то же время, если он согласится… Он должен быть доступен ей, если она будет в нём остро нуждаться. И лучше, чтобы всё проходило под присмотром преподавателей, — он произнёс эти слова через силу. — Чтобы предотвратить возможное… — его глаза сузились при воспоминании о том, как он подвергся проклятью в собственном классе, — …причинение вреда другим. Если он не согласится, тогда придётся изолировать её до тех пор, пока противоядие не будет готово. Хотя я не уверен, что сил преподавателей хватит. Флитвик кивнул и быстро вышел из класса. Снейп внезапно снова предстал перед классом, шелестя мантией, и все подслушивающие повскакивали, застигнутые врасплох. Он зловеще улыбнулся. — В дополнение к свитку, о котором я говорил в начале урока — ведь никому из вас не удалось приготовить Эликсир из мандрагоры, — вам всем необходимо написать ещё два фута об ингредиентах и о том, как характеристики каждого из них влияют на зелье в целом. День сдачи — следующий понедельник. Класс явно оживился. Все замахали руками и отчётливо складывали губы в слова протеста, не соглашаясь с его несправедливым решением, но все они были не в силах издать ни звука. Снейп слегка улыбнулся ученикам. — Класс свободен. О, — сказал он, как будто только что вспомнил. — Финитэ Инкантатум. Беззвучно двигающиеся рты внезапно обрели голоса. Ученики со всей громкостью принялись жаловаться на домашнее задание и начали с нетерпением обсуждать события урока. Как только большинство покинуло кабинет, Снейп крикнул: — Мистер Малфой, я бы попросил вас остаться. Драко замер — было слишком наивно надеяться, что он выберется из всей этой передряги безнаказанным. — Ты труп, Малфой! — крикнул Уизли из коридора. Здорово. Напоминание о том, с чем ему ещё предстояло столкнуться. Как будто удар, который только что нанесли по его репутации, был недостаточно сильным. Он кипел от гнева. Снейп внимательно посмотрел на Драко, когда тот подошёл к столу. Его глаза сузились, и профессор ещё пристальнее стал его изучать. Драко свирепо посмотрел в ответ. — Воздействовали вы каким-либо образом на поведение мисс Грейнджер? — Конечно, нет, — ответил он довольно самоуверенно. — Если бы я хотел её, я бы и так получил. Брови Снейпа поползли вверх. — Что? Это правда. Снейп ещё некоторое время вглядывался в Драко. — Вы когда-нибудь слышали о зелье Сладострастия? Драко посмотрел на Снейпа и на мгновение задумался, прежде чем ответить: — Нет. — Похоже, именно его ей и дали. Она будет находиться под влиянием похоти в течение следующих двадцати четырёх часов, и вы, к сожалению, являетесь объектом этой похоти. Снейп опёрся руками о стол и наклонился вперёд, нависая над Драко. — Как вы относитесь к возможности дальнейшего взаимодействия с мисс Грейнджер, если ей это понадобится, чтобы предотвратить причинение вреда себе или другим? Очень трудно остановить того, кому дали зелье Сладострастия, особенно, если этот человек долго отказывал себе в удовлетворении похоти. А именно это и произошло сегодня. У мисс Грейнджер произошёл выброс физической и магической силы. И, как мы все видели, это может быть чрезвычайно опасно. В такие моменты человек, находящийся под действием зелья, не учитывает моральные аспекты. — Если уж для предотвращения причинения вреда другим, то я бы мог, ради общих интересов… кончить с этим делом, — ухмыльнулся Драко. Снейп закатил глаза от двусмысленности этой фразы. Драко повернулся, чтобы уйти. Это будет весело. — О, и мистер Малфой? — словно прочитав его мысли, а он, вероятно, так и сделал, Снейп добавил: — Вам не следует приближаться к мисс Грейнджер. Она не должна слышать, видеть или чувствовать ваш запах в течение следующих двадцати четырёх часов. Если только кто-то не передаст вам, что вы ей нужны. И ни в коем случае не приближайтесь к ней самостоятельно. Вам это ясно? Драко усмехнулся: — Как будто я захотел бы оказаться к ней ближе, чем должен. Он неторопливо вышел из класса. «Упрямый баран», — с отвращением подумал Снейп, перекладывая свои пергаменты. Как же он ненавидел подростков.