Блюдо, которое лучше всего подавать холодным

Драко вышел из кабинета Зельеварения. Он потирал синяки, шагая по коридору, и вдруг за углом услышал шёпот. Он тихо подкрался и, нахмурившись, прислушался. Шрамоголовый и Уизел. Они поджидали его, чтобы напасть в отместку за шоу на уроке. Другого пути из подземелий не было. У него оставалось два варианта. Первый — сражаться сразу с двумя противниками. Что ж, он был хорош в дуэлях — война это доказала. Но он не знал, был ли хорош настолько. Справиться с одним из них вполне реально, но с двумя сразу — уже сложнее. Второй вариант — отказаться от последнего урока по Древним Рунам и вернуться в гостиную Слизерина. Кровь снова вскипела от гнева. Его самолюбие получило нешуточный удар, когда Шрамоголовый назвал его сучкой Грейнджер. И он выбрал первый вариант. Рано или поздно ему придётся с ними разобраться. Лучше сделать это сейчас. В пользу Драко работал эффект неожиданности: никто из них, похоже, не слышал его шагов. Можно было сразу вырубить одного из них и сразиться с другим. Как можно тише он наложил на себя Дезиллюминационные чары, а потом — Заглушающее заклинание на ноги. Драко не стал полностью невидимым, но его противники не слишком пристально следили за коридором, поэтому они не заметят размытой фигуры, пока не станет слишком поздно. Он метнулся вдоль стенки в дальний угол, чтобы атаковать их с расстояния. Как правило, чем проще — тем лучше. Каким бы заманчивым ни казалось использовать что-то сложное и интересное, для затейливых проклятий не было времени. Неизвестно, как он справится, если дело дойдёт до драки. Оба его противника были высокими и мускулистыми благодаря квиддичу. Конечно, после сегодняшнего удара по репутации хотелось им врезать. Ему уже не терпелось ввязаться в потасовку. Уизел попался на глаза первым. — Остолбеней! Когда Рон упал, в бой бросился Гарри. — Экспеллиармус! — Экспеллиармус! Из рук Драко и Гарри палочки вылетели одновременно. Они посмотрели на них, а затем снова друг на друга. У Гарри дёрнулся глаз. Драко оскалился. Ни один из них не сделал ни малейшего движения, чтобы подобрать палочку. Их кулаки сжимались и разжимались, когда они угрожающе смотрели друг на друга через коридор. Оба едва сдерживали гнев. Они одновременно зарычали, бросились вперёд и, столкнувшись, покатились по полу. Взметнулись кулаки и посыпались удары. Они толкались локтями и пыхтели, получая друг от друга тычки. Гарри ненадолго поймал Драко в удушающем захвате. Драко вырвался и попытался прижать его. Бой был жестоким. Хряк! — у Драко сломан нос. Хрум! — у Гарри сломано ребро. Они запыхтели и принялись колотить друг друга изо всех сил, пока удары не начали ослабевать и замедляться, а пинки перестали быть такими сильными. Боль и изнеможение брали верх. Каждый из них прислонился к противоположной стене коридора и теперь настороженно смотрел на другого. Драко соскользнул на пол по стене и опёрся на согнутые колени. По его лицу стекала кровь. Из Гарри вышибло дух. Он сидел у другой стены, расставив ноги. Оба пытались отдышаться, поглядывая друг на друга. — Ты заплатишь за то, что проклял её, Хорёк. Это ещё не конец, — прохрипел Гарри. Драко поморщился от ноющей боли в носу. — Я ни черта не делал с твоей грязнокровкой. Глаза Гарри сверкнули при этом уничижительном слове, и Драко ухмыльнулся. — Это было бы слишком очевидно. Ты бы должен знать, что я не дурак. И… — Драко задохнулся от боли, пытаясь пошевелиться, — у меня и без неё хватает шлюх. Гарри впился в него взглядом. Малфой продолжил. Он не хотел ждать от них нападений каждый раз, едва останется один в коридорах. — Если бы я хотел её опозорить, то не подставлялся бы сам, а заставил её наброситься на Крэбба или Гойла. И я бы дал ей Амортенцию, а не зелье Сладострастия. — Вот как? — Брови Гарри взметнулись. — Посмотри на это с другой стороны. Ты уже обыграл ситуацию в её пользу. У тебя бы так не вышло, если бы она неделю бегала за одним из них. По крайней мере, со мной, — ухмыльнулся он, — ей есть чем похвастаться. Гарри нахмурился и снова захрипел, схватившись за бок. — Это смешно, Малфой. Ей теперь нужно отмываться от тебя, а не хвастаться. Не обращая на него внимания, Драко продолжил, морщась от боли в ноге: — А то, что она… скрытая любительница доминировать… ну, скажем так, теперь она выглядит ещё опаснее. — Что? — угрожающе спросил Гарри, глядя на него. — Подумай об этом, тупоголовый. Если все и раньше побаивались старосту, то теперь каждый дважды подумает, прежде чем ослушаться её. Драко вытер кровь с лица и ехидно улыбнулся Гарри. — Или, может быть, ослушается её намеренно. Кто знал, что в ней это есть? — он вспомнил пощёчину на третьем курсе и усмехнулся при этом воспоминании. Отлично… Из носа, не переставая, текла кровь. Он зажал его двумя пальцами, запрокинул голову и продолжил слегка гнусавым голосом: — Она бы опозорилась, выставившись влюблённой дурой. Вот как бы я это сделал. Гарри стиснул челюсти и попытался осторожно согнуть ноги. — Похоже, ты довольно много думал об этом. — Вовсе нет, ты просто привык, что Грейнджер думает за тебя. Поэтому любая мозговая активность кажется слишком сложной. Гарри проигнорировал колкость. — Тогда кто же это сделал? — прохрипел он. — Паркинсон? Забини? Нотт? Драко вздохнул с облегчением: теперь, когда Поттер понял его логику, он был в безопасности. — Почему обязательно слизеринец? Ну ты и болван! Неужели у Грейнджер нет других врагов? Какой интерес Пэнси в том, чтобы Королева грязнокровок, — Гарри сжал кулаки, а лицо его снова исказилось, — прыгнула на Короля чистокровных? Она же сохнет по мне с пятого курса. Или какой резон в этом для каких-либо других слизеринцев, если на то пошло? Единственная причина, по которой слизеринцы заставили бы Грейнджер наброситься на меня, — это отомстить мне за что-то. Хм, хотя, это мысль… — он мельком посмотрел поверх головы Гарри, размышляя. — Но даже в этом случае выбор Грейнджер не имеет смысла. Лучше бы подошла какая-нибудь уродина, при взгляде на которую член бы падал. Краем глаза он заметил, как Гарри нехотя кивнул, пытаясь восстановить нормальное дыхание. Малфой собрался с силами, чтобы встать и уйти. — Теперь, когда я тебя убедил, будь добр, объясни это и Уизелу, чтобы мне не пришлось беспокоиться о том, что на меня набросится твой голубок, — он снова поморщился, с трудом передвигая ноги. — Двое на одного — так вы, гриффиндорцы, обычно поступаете? Гарри, тяжело дыша, посмотрел на свои окровавленные руки. Малфой был прав. Стоит ли извиниться за то, что напал на него из засады? Нет, это было слишком. Но всё же… — Слушай, Малфой, — начал Гарри. Малфой, прихрамывая, пятился по коридору, оставаясь лицом к Гарри. Он перебил его: — Кто бы это ни был, я должен сказать ему спасибо. Мне бы никогда не пришло в голову посмотреть на грязнокровку. Сиськи у неё маленькие, но на ощупь просто восхитительны, — он сделал руками непристойное движение и подмигнул. Гарри взбесился и захрипел, безуспешно пытаясь встать. — Если ты приблизишься к ней… Завернув за угол, Драко крикнул: — Не забудь разбудить своего любовничка! Всё ещё хрипя Гарри поднялся на ноги и ощерил зубы. Грёбаный придурок! Он посмотрел на Рона. — Ренневейт! *** Гермиона была в библиотеке. Она сидела на табурете в самом дальнем углу, в глубине лабиринта Запретной секции, куда обычно никто не заходил. Она пряталась. После сегодняшнего безумия она не могла никому посмотреть в глаза. Мадам Помфри с превеликими извинениями за то, что не восприняла её всерьёз (ха!), только что прочитала ей лекцию о зелье Сладострастия и симптомах после его использования. Поиск в библиотеке не дал ничего нового. Стоял уже поздний вечер, а противоядие будет готово только завтра к пяти часам после полудня. Она вздохнула: до пяти часов ещё так долго ждать. Она должна будет как можно скорее сообщить мадам Помфри, если у неё снова возникнет вожделение из–за Малфоя. Ей запрещено ждать. Как неловко. Оглядываясь назад, она бы предпочла мастурбировать в лазарете на глазах у мадам Помфри, чем сообщить Малфою, что ей нужно с ним поразвлечься, и принять эту любезность, которую он окажет со всем самодовольством. Дело не в том, что он казался ей непривлекательным, она просто не хотела с ним связываться. Гермиона разочарованно зарычала. Какая ужасная ситуация. Она откинула голову назад и закрыла глаза. Её освободили от всех завтрашних занятий, так что она планировала отсидеться здесь в одиночестве всё это время. Может, она выйдет на пробежку. Длительную пробежку. Лучше уж пусть болят колени. Она надеялась, что Гарри и Рон поймут, что она не хочет находиться рядом с ними. Она не могла смотреть в глаза ни им, ни кому-либо ещё, кто видел или слышал, как она набросилась на Малфоя. Хотя уже, наверное, вся школа об этом знала. Она вздохнула и продолжила читать о зелье Сладострастия страницу семьсот сорок два шестого тома из серии «Самые сильные зелья», когда заметила, что уголок страницы был загнут. Она сдвинула брови. Загнутые углы! Как интересно. Листая том, она заметила ещё одну такую страницу. Зелье на ней заставляло человека пахнуть навозом. Она ахнула. Человек, который проклял её, читал эту книгу! Она пролистала том ещё раз, повнимательнее, но больше помеченных страниц не нашла. Скопировав рецепт обоих зелий в свой блокнот взмахом палочки, она положила шестой том на пол и целенаправленно отправилась за пятым, чтобы посмотреть, не было ли там таких же страниц с загнутыми уголками. Впервые с сегодняшнего утра она почувствовала себя в своей стихии. Она поймает этого несчастного ублюдка, который так с ней поступил. *** Драко взглянул на своё отражение в зеркале туалета. Поттер действительно жестоко его отделал. Тем не менее бой принёс эмоциональную разрядку, и теперь он чувствовал себя лучше, несмотря на все травмы. — Эпискеи. С хрустом носу вернулась прежняя форма. Он застонал от боли. По крайней мере, теперь ему не нужно было переживать о том, что его линчуют. Следующим шагом было исправить свою репутацию. Дуэль, переходящая в драку, со Шрамоголовым и Уизелом вернула ему уверенность в себе, но он не хотел, чтобы вся школа думала о нём как о сучке, которая подчиняется Грейнджер. Только не ей, хотя это и заводило его… чрезвычайно. Он просто не хотел, чтобы кто-то ещё знал об этом. Мерлин, на Зельях она была одновременно и сексуальной, и пугающей. Похоже он ещё долго будет дрочить на воспоминание о том, как Шрамоголовый и Уизел наблюдают за ним с Грейнджер. Драко смыл кровь с лица и рук, наложил несколько исцеляющих заклинаний на наиболее заметные ссадины и высушил себя палочкой. Он выглядел помятым и не таким холёным, как обычно. Волосы длиной до подбородка были взлохмачены. Несмотря на то что он смыл кровь, на коже всё ещё виднелись царапины и синяки. Неважно, он переживал кое-что и похуже, чем драка в школьном коридоре. Один из способов восстановить свою репутацию — начать с Грейнджер. Если он сам подойдёт к ней и инициирует контакт, то будет тем, кто контролирует ситуацию. Она станет умолять, а не приказывать. Он будет решать, что и когда с ней сделать, и у неё не будет выбора, кроме как просить и подчиняться. Согласно тому, что он знал о зелье Сладострастия, чем раньше он утолит её похоть с момента возбуждения, тем меньше вероятность, что она получит дополнительную физическую и магическую силу и выйдет из-под контроля. Потенциальная опасность от встречи с Грейнджер вызывала трепет, что делало всю ситуацию ещё более будоражащей. Возможно, на его суждения повлияло, что его жизнь и жизнь его семьи в течение двух лет постоянно находилась под угрозой. Наверняка любой физический вред, который он мог получить в этой переделке, просто пустяк по сравнению с пытками Тёмного Лорда. Его желудок сжался от предвкушения. Он вышел из туалета и отправился искать Грейнджер. Где же она могла быть? Он мрачно улыбнулся. Он подождёт, пока библиотека не закроется. Скорее всего, они останутся там одни. *** Гермиона сидела на полу в дальнем углу Запретной секции. Рядом с ней были разложены все десять томов «Самых сильных зелий», раскрытые на страницах с загнутыми уголками. Она левитировала всю серию из секции Зелий поближе к себе, чтобы оставаться в уединении. Теперь в её блокноте были выписаны рецепты тринадцати зелий с описанием их свойств и инструкциями по приготовлению, а ещё — информация о противоядиях, если таковые имелись. Возможно, если бы она смогла понять, чем руководствовался при выборе зелья тот, кто её проклял, она смогла бы определить преступника. Некто, безусловно, провел целое исследование, прочесав все десять томов. Кто-то основательный и трудолюбивый. Когтевранец, подумала она. Почему именно эти тринадцать зелий? И почему в итоге зелье Сладострастия? Почему не какое-то из тех двенадцати? Она изучила свой блокнот. У этих зелий было одно общее: все они были чреваты определённой степенью позора или унижения. Но она не была этим удивлена. Кроме того, для всех существовало противоядие. Итак, преступник не был законченным садистом. Она вернулась к зелью Сладострастия и, изучая его свойства, заметила несколько нюансов, которые вызвали замешательство. Зелье представляло собой белую жидкость. Его можно было вводить через кожу. Существовала лишь одна белая жидкость, с которой её кожа контактировала за последнее время. Зелье для волос. Гермиона закрыла глаза и глубоко вздохнула. Должно быть, ей дали зелье между вчерашним уроком Зельеварения, поскольку тогда она не считала Малфоя притягательным, и сегодняшним завтраком, когда она явно почувствовала эффект. Зелье для волос определённо попадало в эти временные рамки. Но это не было похоже на Джинни! Если бы она захотела её публично унизить, то отчитала бы и прокляла на глазах у всех, убедившись, что Гермиона точно знает, кто с ней это сделал и почему. Вот это было бы больше в духе Джинни. Она не славилась хитростью и коварством. Кроме того, было очень опрометчиво давать ей это как зелье для волос. Что, если бы кто-то ещё прикоснулся к её голове за тот час, пока зелье впитывалось? Она оказалась бы не единственной пострадавшей. Что, если бы кто-то ещё решил помочь ей наносить его? Или смывать? Нет, Джинни не повела бы себя настолько безответственно. Она представила, как Драко преследуют по коридору пять сумасшедших девчонок, и невольно усмехнулась. Да и зачем Джинни это делать? Они уже выяснили отношения из-за Рона. И не раз. Она съёжилась от воспоминаний. Она знала, что Джинни всё ещё немного обижена на неё, но по большей части уже остыла. По крайней мере, так ей казалось. Рон двигался дальше и встречался с Лавандой. Он был счастлив. Для Гермионы стало большим облегчением видеть Рона в романтической эйфории вместо тоски, что во многом поспособствовало возвращению дружбы с Джинни в прежнее русло. Нет, нет. Это определённо была не Джинни. Она не хотела так думать о своей подруге. Может, это был блеск для губ от Лаванды? Могла ли она подмешать в него зелье? Но Лаванда тоже его наносила. По крайней мере, ей так показалось. Гермиона не придавала особого значения изучению привычек Лаванды по уходу за собой. В любом случае, человек, который это сделал, был достаточно умён, чтобы всё продумать, изучить и не попасться. Нет, это определённо не могла быть Лаванда. Что, если она приняла зелье внутрь? Тогда это должно было случиться во время вчерашнего ужина либо за завтраком сегодня утром. Но как кто-то мог добавить его ей в еду? Это было чрезвычайно сложно и потребовало бы определённой изощрённости. Она поразмыслила ещё немного. Когда она собиралась поужинать, с ней никого рядом не было, но за завтраком было много народу. Включая когтевранцев! Так. У них хватило бы ума провернуть такой трюк. Этим утром Энтони слишком сильно ударил её по спине, из–за чего тарелка подпрыгнула. Не завидовал ли он её успеваемости? Так повелось, что лучший ученик курса обычно был с Когтеврана, но с тех пор, как она появилась в Хогвартсе, это звание каждый год получала гриффиндорка. Зелье определённо мешало ей учиться. С другой стороны, тот, кто подмешал ей его, не мог рассчитывать на длительный эффект. Всё продолжалось бы только до тех пор, пока не выявится причина её поведения ​​и ей не дадут противоядие. Если когтевранец и хотел серьёзно навредить её оценкам, это был не лучший способ. Снейп сразу понял, что ей дали. Когда дело дошло до загнутых страниц, выяснилось, что этот человек хотел её унизить. Может быть, некий когтевранец не хотел несправедливо отнимать у неё первое место, поскольку уважал её упорный труд, но хотел лишь немного отомстить. Она принялась яростно записывать свои теории в другой блокнот, но последнее предположение было самым слабым из всех. Никто из них не был настолько мстительным. По крайней мере, она так думала. Проблема в том, что от всего этого просто разило Слизерином. Это было хитро; это было коварно; это было хорошо продумано; это было именно то, на что был способен кто-нибудь с их факультета. И к её столу за завтраком сегодня подходил Блейз Забини. Но какой у него был мотив? Может быть, он был в сговоре с кем-то ещё со своего факультета? Она задумчиво постучала пером по подбородку. Они начали разговаривать только в этом году из-за совместных обязанностей старост. Насколько она знала, между ними не было никакой вражды. Иногда он даже флиртовал с ней. Может, ему не понравилось, что она не ответила на его флирт? Гермиона знала, что была склонна брать на себя все основные обязанности, а к нему относилась скорее как к заместителю. И знала, что временами любила командовать. Может быть, он был этим возмущён? И он же дружил с Малфоем, не так ли? Зачем делать Малфоя мишенью? Она записала имя Блейза, поставила вопросительный знак, а затем замерла и принюхалась. Нет! Это он?.. Она оторвала взгляд от блокнота и снова принюхалась. Это был на редкость чистый и мужской запах Малфоя. Да он полный и законченный придурок! Он должен был знать, что она здесь. Как он мог воспользоваться подобной ситуацией? Мадам Помфри объяснила ей, что ему велели держаться от неё подальше, если только она сама не обратится к нему, и они могут взаимодействовать только в присутствии кого-то из профессоров. Полное фиаско. Так унизительно! По-видимому, ему было всё равно. Разве у слизеринцев не должно быть обострено чувство самосохранения? Как показал «инцидент» на Зельеварении, она может стать довольно опасной. Гермиона почувствовала знакомое напряжение между ног. Может, ей удастся помастурбировать и принять снотворное, чтобы проспать до утра? Хотя мадам Помфри предполагала, что она, скорее всего, проснется посреди ночи ради секса с ним. Что ж, в этом раунде он не вёл. Она собиралась сделать всё возможное, чтобы погрузиться в глубокий сон до самого утра. Может быть, стоило попросить Джинни бросить в неё Парализующее заклятье, хотя колдоведьма сомневалась, что это сработает. Как бы то ни было, ей нужно было скрыться от него. Гермиона схватила свои блокноты, наложила на ноги Заглушающее заклинание и быстро встала. Она печально посмотрела на разбросанные по полу книги. Она ненавидела, когда люди не возвращали книги на место. Мадам Пинс придётся простить её на этот раз. Гермиона кралась по лабиринту Запретной секции, направляясь к своей сумке, так быстро и так тихо, как только могла, огибая углы полок и горы книг. — Гре-е-е-ейнджер-р-р-р-р, — услышала она мужской голос. Гермиона инстинктивно пригнулась, обернулась и попыталась прислушаться. Вероятно, он также использовал Заглушающее заклятие. Гад. Полный и конченный мудак. Просто гад. Она увидела свою сумку с книгами, пергаментами и перьями, разложенными на столе в конце стеллажа. Ждал ли он её там? Может, ей удастся сбегать за своими вещами и рвануть к выходу из библиотеки? Но тогда она окажется на виду. Он ожидает этого и последует за ней, пытаясь поймать её до того, как она вернётся в башню Гриффиндора. Она могла использовать Манящие чары, чтобы забрать сумку. Сможет ли она призвать сразу и всё остальное со стола? В таком случае у неё появится возможность покинуть библиотеку незамеченной, пройдя извилистым путём до двери и оставаясь за стеллажами у стены. Была надежда, что он даже не заметит, как она уйдёт. И, когда она уже окажется в безопасности в башне Гриффиндора, он всё ещё будет искать её здесь. Да, наверно, это был наилучший план действий. Она вдохнула. М-м-м-м-м. она всё ещё чувствовала его запах, и ей это нравилось. Гермиона вздрогнула, почувствовав жар между ног. — Акцио сумка! — её сумка по взмаху палочки полетела через ряд полок к ней. Она посмотрела на учебники, свитки и чернильницу с пером на столе, глубоко вздохнула и сосредоточилась на всех предметах, медленно выдохнула и взмахнула палочкой. — Акцио учебные принадлежности! — с восторгом она наблюдала, как всё содержимое её столика полетело к ней и приземлилось в сумку, которую она держала открытой. Гермиона засунула блокнот внутрь, перекинула сумку через плечо, развернулась и стала пробираться к дальней стене библиотеки между рядами и стопками книг. Она повернула направо и вернулась в тот угол, где сидела раньше. — Гре-е-е-ейнджер-р-р-р-р… Она остановилась как вкопанная. Сердце громко стучало в груди от предвкушения. Где же он? Она чувствовала его запах повсюду, но это не помогало ей найти его. Должно быть, он зачаровал свой голос, чтобы она не могла точно определить, где он находится. И чёрт её побери, если предвкушение этой погони не заводило её ещё больше. — Это было довольно впечатляющее исполнение для грязнокровки, — промурлыкал он позади неё. Она резко развернулась и направила свою палочку на… пустоту. Его голос будто бы раздался прямо у неё за спиной. Чёрт возьми! Он знает, где она, раз такое устроил. Должно быть, её выдали Манящие чары. Её желудок сжался от нервного возбуждения. Она должна бежать. Отбросив все ухищрения, она ринулась к выходу из секции, пытаясь добраться до двери библиотеки как можно быстрее. Завернув за угол, она врезалась в твёрдое, горячее тело. Руки Малфоя легли ей на плечи, и он поддержал её, чтобы она не упала навзничь на пол. Её кожа горела там, где он прикасался к ней. Медленно она перевела взгляд с его груди на лицо, следуя по траектории: галстук на шее, линия челюсти, скулы и глаза. Он был так близко, слишком близко! Она посмотрела в его серые глаза и заметно вздрогнула, когда он свысока ухмыльнулся ей. — Приятно встретить тебя здесь, Грейнджер. Зачем же так спешить? Он наклонился к ней, когда она попятилась и стряхнула его руки с плеч. — Почему ты не держишься подальше, Малфой? Тебе же велели… — И с каких это пор я делаю то, что мне велят? — его голос стал хриплым. — Если только ты не скажешь мне, что делать. Она вспыхнула, вспомнив, как дала ему пощёчину и приказала сделать так, чтобы она кончила раньше него. Она всё ещё не могла поверить, что сделала это. Буквально несколько часов назад! С растущим беспокойством она поняла, что он загоняет её в тот самый угол, где она раньше сидела с книгами по зельям. Сможет ли она найти выход? Она попыталась сказать с уверенностью, которой не ощущала: — Слушай, Малфой, давай мы просто забудем об…— она сделала жест между собой и его медленно приближающимся телом, — …этом. Я могу пойти… позаботиться обо всём сама. — Он, забавляясь от её слов, приподнял бровь. — Я выпью снотворное, вырублюсь до пяти часов вечера завтрашнего дня, когда будет готово противоядие, — она не знала, сработает ли это, но стоило попробовать. — И взамен я буду… делать твою домашнюю работу. — Тут она кое-что вспомнила. — Я сделаю тебе тот проект по Древним рунам! Гауссиус всё равно сбил тебя с толку. Неужели тебе больше ничего не нужно? Что-то кроме… — к своему полному и крайнему стыду, она выпалила следующее слово, — …секса? Она не смогла скрыть отчаяния в голосе. Драко чувствовал свой триумф. Это было именно то, чего он так от неё хотел. Она умоляла его. — Хм… — сказал он, задумавшись, наклонил голову и посмотрел на неё сверху вниз с игривой улыбкой, всё ещё загоняя её в угол. — Домашнее задание… Вот дерьмо! Он даже не рассматривал её предложение, он играл с ней. Малфой искоса глянул на нее. — Я мог бы понаблюдать за тобой… как ты там со всем разбираешься, — похотливо улыбаясь, он наложил Заглушающее. — Это может быть вполне удовлетворительной сделкой. Она почувствовала, как ей стало жарче при мысли о том, как он наблюдает за её мастурбацией. Гермиона пятилась от него, а он продолжал идти вперёд неторопливой походкой, как будто у него было всё время мира. Он держал между ними очень маленькую дистанцию. Их грудные клетки практически соприкасались, но не до конца. — Это ещё хуже, — прошептала она. Его губы многозначительно изогнулись в ответ. — Конечно. Я бы сделал это для тебя и справился бы гораздо лучше, чем ты. Она громко ахнула, не сомневаясь, что это правда. При воспоминании о том, как он прикоснулся к ней там, в классе Зельеварения, её трусики намокли. Она споткнулась о груду книг, оставленную на полу, и ударилась о табуретку в углу, так что оказалась вынуждена сесть на неё. Малфой наклонился к ней. Его лицо почти касалось её лица. Он обхватил её голову руками и притянул к себе. Его горячее дыхание ласкало ей горло и губы. Она крепче прижала сумку, надеясь, что та станет хоть каким-то барьером, и нервно уставилась на него. Гермиона оказалась загнана в угол в прямом и переносном смысле. Она медленно выдохнула и подняла голову, собирая воедино всё, что осталось от её самообладания. — Хорошо, Малфой. Ты победил. Давай покончим с этим. Мы найдем заброшенный класс, запрём дверь и быстро перепихнёмся. Он усмехнулся и слегка покачал головой. Мерлин! Он был сексуальнее, чем кто-либо имел право быть. Серые глаза взирали на неё одновременно с похотью и весельем. — О нет, это не то, что я посчитал бы победой, — его взгляд стал хищным. — На этот раз мы сделаем это по-моему. Он наклонился ещё ниже, словно собираясь её поцеловать. Его губы были так близко, что она чувствовала, как они слегка касаются её рта. Она вся покрылась мурашками. Что он делал? Она уже была возбуждена. Им нужно было заняться сексом или, по крайней мере, дать ей сбросить напряжение. Ему не стоило дразнить её, и, конечно, он должен был это знать. Мадам Помфри заверила её, что проинструктирует его насчёт этого. Он пошёл на огромный риск, придя к ней один. Ведь Помфри рекомендовала профессорам быть наготове, если у них случится контакт и если она опять станет слишком агрессивной. У неё перехватило дыхание, когда горячий воздух его дыхания защекотал кожу. Он заговорил низким голосом, едва касаясь её губ своими губами: — Я гарантирую, что тебе понравится. — Прекрати, — прошептала она, закрыв глаза и отворачиваясь в сторону. Его губы растянулись в усмешке, когда он посмотрел на линию от её подбородка вниз к обнажённой шее и вздымающейся груди. Её бросило в жар. — Я хочу снова попробовать тебя на вкус. Он медленно провел губами по линии её подбородка, слегка высунув язык, чтобы коснуться кожи. Она вздрогнула и потёрла бёдра друг о друга. Его улыбка стала шире. Он опустил правую руку и положил ладонь на её левое колено, нежно, но твёрдо. Она повернулась к нему, бесцеремонно уронила сумку на пол и попыталась обеими руками оттолкнуть его руку. Его хватка на колене усилилась, и она вздрогнула. — Я не хочу, чтобы ты так прикасался ко мне. Я просто хочу покончить с этим. Давай я просто отдамся тебе и всё, хорошо? Он приподнял брови. — И в чём же тогда веселье? — его левая рука опустилась ей на талию, осторожно вытаскивая блузку из-под пояса юбки. Она чувствовала, как его пальцы исследуют её тело. — Что ты … — в панике она попыталась убрать его руки со своей талии. — …нам не обязательно раздеваться! Ей удалось опустить его руку с талии вниз, но рука, лежащая на колене, начала медленно подниматься вверх по бедру, залезая под юбку. Горячая ладонь легко поглаживала и разминала её напряженные мышцы. Гермиона попыталась остановить настойчивое движение его руки, но ей не хватало сил. — Я хочу тебя видеть, — сказал он, сверля её потемневшим взглядом. Она снова вдохнула его запах. Он был слишком близко к ней! Её соски затвердели, бёдра покалывало. Где бы его рука ни касалась её, она чувствовала отдачу: моментально низ живота начинал ныть сильнее. Левая рука, которую ей удалось опустить вниз, теперь ощупывала её задницу, вызывая у неё всхлипы. Она поёжилась и ненадолго ослабила хватку на его левой руке. Дыхание Драко участилось, и он быстро дернул её блузку, прежде чем она успела среагировать. Его рука заскользила под рубашкой и начала пробираться вверх по грудной клетке. Она чувствовала себя как в огне. Гермиона попыталась опустить его руку, но у неё не хватило сил сделать это, удерживая другую его руку на бедре. Горячие пальцы поползли вверх и стянули чашечку лифчика вниз. Сердцебиение участилось, и она почувствовала, что теряет контроль. Это было уже слишком! — Прекрати, — взмолилась она. — Мне это не нравится. — Да… — его большой палец прошёлся по нижней стороне обнажённой груди, и она ахнула. — …ты хочешь. — Нет, я… — она знала, что лгать бесполезно. — Мне не нравится, что ты со мной делаешь. Ты… мне просто не нравишься ты, — выплюнула она. Она почувствовала, как его рука подкралась ещё ближе к её горячей пульсирующей промежности. Она резко вдохнула. — Я знаю, — он обнажил зубы в порочной ухмылке. — Вот почему это так весело. Раньше она не испытывала к нему особой ненависти, но сейчас была довольно близка к этому. Гнев смешивался с желанием, и она была полна решимости не позволить ему победить. Каким бы ни был «выигрыш» в этот момент. Она стянула руку с бедра и зажала её между ног. Драко взглянул вниз и приподнял бровь. Ничуть не смутившись, правой рукой он погладил складки между её пальцами, словно это был её клитор. Её глаза расширились от этого откровенного намёка, и часть влаги просочилась между трусиками и пальцами, которые ощупывали складки, словно в поисках входа, и почувствовали влагу. Его член дёрнулся. Он был на взводе. Тяжело дыша, Драко отдёрнул руку. Гермиона вздрогнула, когда его глаза пронзили её. Медленно смакуя, он слизал её влагу с кончиков пальцев. — Чёрт, — ошеломлённо прошептала она. Его пальцы продолжили ласкать её обнажённую грудь под блузкой, и она невольно выгнулась навстречу ему и застонала. И без того заметная эрекция Драко рванулась сквозь брюки, но ему нужно было услышать, как она умоляет, прежде чем он возьмет её. На этот раз ему нужно было всё контролировать. Это он должен решать, что она будет чувствовать и когда кончит. — Нет! Ух! Я… — она задохнулась, почувствовав, как его пальцы сжали её сосок. Ох! Это была восхитительная боль. Она попыталась опустить его левую руку своей правой и упёрлась бёдрами в табурет. Он наблюдал за её реакцией, и Гермиона закрыла глаза и отвернулась: она не могла вынести жара его взгляда на себе. Его пальцы постепенно усиливали давление на её сосок. Он неспешно покручивал его туда и обратно, туда и обратно, то сильнее, то слабее. Её дыхание участилось, а тело горело. Его правая рука проводила по внутренней поверхности бедра, между ног, поглаживая и разминая, надавливая между складками её пальцев, водя кистью вверх и вниз. Она изо всех сил пыталась удержать его руку зажатой на месте. — Прекрати это, — простонала она, пока он не отрывал от неё глаз, — прекрати… У неё пекло между ног, и она жаждала трения. Ей отчаянно хотелось, чтобы он прикоснулся к ней там, внизу, повсюду, но она не могла позволить ему. — Гермиона, — прорычал он. Её глаза распахнулись при звуке её имени на его губах. — Посмотри на меня. Она вздрогнула от желания, звучавшего в его голосе. — Пожалуйста, прекрати, — снова взмолилась она. Давление на её сосок невыносимо усилилось. — Ой… — простонала она. Давление снова усилилось. Она правой рукой потянула его за левую, но не смогла оторвать его руку от своей груди. — Оу-у-у-у-у-у… — простонала она. Его улыбка стала шире. Он снова сдавил сосок сильнее. Гермиона прикусила губу, и он слегка приоткрыл рот, наблюдая, как она бьётся одновременно в удовольствии и агонии. Она начала извиваться на табурете. Почти всё, подумал он. — Оу-у-у-у… прекрати-прекрати-прекрати, Драко, пожалуйста, прекрати это! Пожалуйста! — захныкала она, снова застонав. Он усилил давление ещё больше; она вскрикнула от разочарования и, сдавшись, подняла вторую руку и оторвала его пальцы от своего соска. Её вздох облегчения превратился в сдавленный вздох, когда его пальцы скользнули под ткань её трусиков, чтобы потереть клитор. Жаркая волна охватила всё её тело. Она откинула голову назад и выдвинула бёдра вперёд, схватив его за плечи. — Мерлин! — выдохнула она. Она была горячей, она была влажной, и она хотела, чтобы он вошёл в неё. Сейчас же. Зажатая брюками эрекция причиняла ему боль, когда он смотрел, как она извивается на табурете. Одной рукой он массировал её грудь и крутил сосок, который только что терзал, другой с нажимом выводил круги вокруг её клитора. Она была на грани, но он не давал ей желаемого. Пока что. — Гермиона, открой глаза, — снова прорычал он. Ему нужно было, чтобы она наблюдала за ним. Нужно было видеть её реакцию на себя. Она открыла свои почти чёрные от вожделения глаза и пристально посмотрела на него. По её телу пробежала дрожь, и она застонала. Его палец продолжал кружить вокруг клитора. Она попыталась сдвинуть таз так, чтобы он задел заветный бугорок, но он держал большой палец вне досягаемости. Она застонала от разочарования. — Ещё… там… давай же! — выдохнула она, тяжело дыша. Он усмехнулся, наслаждаясь каждой минутой. — Тебе придётся вежливо попросить. Я всё ещё помню, как твой чопорный маленький ротик командовал мной в прошлый раз. — Ещё, пожалуйста… Драко? — тихо взмолилась она и снова застонала, когда его палец продолжил обводить клитор. — Я тебя не расслышал, — сказал он тихо. Гермиона захныкала от разочарования и взмолилась, уже не заботясь о собственной гордости: — Пожалуйста, Драко, мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне… вот так! Сейчас же!.. Прямо здесь! Пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста! Вместо того, чтобы дать ей то, о чём она просила, он всё также водил пальцами вокруг её клитора, но не задевал его, зато ввёл в неё палец. Она ахнула и дёрнула бёдрами. Он застонал от ощущения горячих, тугих стенок, обхвативших палец. Он нащупал затвердевшую область точки G и начали надавливать там всякий раз, когда вводил палец, загибая его вверх, чтобы он резко касался этой чувствительной области. Она вцепилась ему в плечи и прижалась всем телом. — О, Мерли-и-и-и-ин! — заскулила она, сминая в кулаке его одежду. Гермиона не думала, что сможет возбудиться ещё сильнее, но давление на внутреннюю стенку влагалища, в то время как его большой палец всё также избегал её клитора, сводило с ума. Драко замедлил темп поглаживаний. Она снова закричала от отчаяния и заёрзала на табурете. — Нет, пожалуйста, Драко! Быстрее! — она полурыдала, насаживаясь на его пальцы. Драко снова ускорил темп. — О да! Ещё! Пожалуйста, Драко! Вот так! — она впилась пальцами в его руки, стиснула его рубашку и мотала головой назад и вперёд, попеременно издавая всё больше стонов и криков по мере нарастания силы его поглаживаний. Он зачарованно уставился на неё. Он добавил ещё один палец и стал интенсивнее задевать её точку G. — Да! Ещё! Драко! Пожалуйста! Я не могу… ух-х-х… Мне нужно… Ещё! — она извивалась на табурете, вся в поту, с прикрытыми глазами, полная похоти, и умоляла его о большем. Она выдвинула таз вперёд и расставила ноги так широко, насколько это было возможно, отбросив всякий стыд. Пребывая полностью и абсолютно в его власти. Драко искренне наслаждался её агонией. И всё равно он пока не хотел, чтобы она кончила. Держать её под своим контролем, когда она молила его, было слишком большим наслаждением, чтобы отказаться от этого так быстро. Он не смог бы остановиться, даже чтобы взять её самому. Гермиона Грейнджер в его власти, умоляющая его о разрядке, была просто очаровательна. Его стальной взгляд остался непоколебим, когда она закусила губу, глядя на него отчаянными глазами. Он наклонился и зарычал ей на ухо: — Скажи мне, кто здесь главный. Ей было уже всё равно. — Ты! — рыдала она. — Только ты! Просто… пожалуйста! Драко! Наслаждаясь этой реакцией, он одарил её порочной ухмылкой. Кружение пальца замедлилось, как и поглаживание точки G. Она мотнула головой, чуть не плача. — Нет, нет! Пожалуйста, не сбавляй скорость! Мне нужно больше! Он продолжал держать медленный, мучительный темп, и она рванулась вперёд. Её тело взывало к удовлетворению, просто кричало об этом. Она снова схватила его за плечи, пытаясь притянуть ближе, и подалась тазом вперёд к нему, пытаясь хоть как-то снять напряжение. Гермиона могла бы прикоснуться к себе, даже не испытывая унижения оттого, что делала бы это у него на глазах, но она знала, что это он должен был заставить её кончить. — Мне нужно больше! — всхлипнула она. Внезапно она перестала трястись и дрожать, а голос понизился на октаву: — Мне нужно больше. Драко пронзил приступ страха, и на мгновение он пожалел, что пришёл к ней, не предупредив никого. Он резко вскинул голову и увидел, как сверкнули её глаза. Вот дерьмо! Гермиона прекратила умолять. Не контролируя себя, она схватила его за волосы и прижала его голову себе между ног. — Заставь меня кончить. Сейчас же! — приказала она, закинув ноги ему на плечи и удерживая на месте. Он облажался. Он должен был дать ей кончить раньше. Он должен был сказать Блейзу, чтобы тот его прикрыл. Мог бы, должен был бы… Он оттянул трусики в сторону и принялся лизать клитор, одновременно трахая её пальцами. По её телу прошла дрожь, а пятки впились ему в спину. — Да, да! Вот так! Продолжай! Продолжай! Когда он почувствовал, что она уже близко, то ущипнул её за бугорок и потёр его между пальцами. — Ух! Да–а–а–а! — завопила она. Гермиона кричала. Одной рукой она зажала его голову между ног, а другой вцепилась в рубашку. Сильно дёрнув, она продрала ткань до дыр там, где были её ногти, и больно сжала его волосы в кулак. Крепко обхватив его руками и ногами, она замерла, пока её сотрясал спазм за спазмом. Он продолжал лизать клитор и ласкать её, а она вздрагивала и содрогалась, задевая его лицо, шею и плечи. Он почувствовал, как она сжалась вокруг его пальцев, и застонал от удовольствия, понимая, что прямо сейчас она кончает. Она продолжала двигать тазом, переживая последние волны оргазма, пока не перестала вздрагивать. Сделав несколько глубоких вдохов, она выпустила его из объятий своих ног. Драко попытался встать, но она резко дала ему пощёчину, и он схватился за стеллаж, чтобы не упасть на пол. — Стой! Его глаза расширились от ужаса. Она не вернулась в норму после оргазма? Гермиона встала со стула, пока он осторожно пятился в проходе со стояком в брюках, который всё ещё оставался заметен. И хоть она была намного меньше его, он понимал, что к чему. Она медленно приблизилась к нему: рубашка наполовину расстегнута и распахнута, а юбка задралась набок, обнажая внутреннюю поверхность бедра. Он видел, как на бёдрах у неё всё ещё блестели её смазка и его слюна. Из лифчика торчала одна грудь с обнажённым соском, набухшим от его щипков. Её глаза горели вожделением и гневом. Она, такая миниатюрная, бросилась на него, гораздо более крупного, повалила на пол и оседлала. Он даже не пытался сопротивляться: не хотел разозлить её ещё сильнее, чем она уже была. Гермиона сунула руку под юбку и стянула трусики вниз. Они сорвались с её тела и полетели на пол, а он тут же схватил их и сунул в карман, пока она возилась с его ремнём. Ведь не каждый день выпадало трахнуть Гермиону Грейнджер. Он забрал себе сувенир. Она набросилась на его ремень и сорвала его. Он побледнел при мысли о том, что она может им сделать, но она была более сосредоточена на том, чтобы удовлетворить себя, так что отбросила ремень в сторону. Одним сильным рывком она стянула его брюки до середины бедёр, а затем просунула руки в прорезь боксёров, разорвала их на части и освободила его член. Не теряя больше времени, она устроилась сверху и опустилась на него. Драко задохнулся от внезапного влажного тепла, окутавшего его. Её спина выгнулась, и она застонала. Потратив несколько секунд, чтобы отдышаться, она принялась насаживаться и двигаться вверх и вниз. Он поднял руку, чтобы обхватить её ягодицы, подстраиваясь под её темп, пока она скользила по его длине. Время от времени он шлёпал её по заднице, подзадоривая. — Да, — шипела она. Она скакала на нём всё сильнее. — Я хочу тебя глубже… глубже! — командовала она. Он схватил её за руки, приподнялся и зарычал на неё снизу: — Встань на четвереньки, Грейнджер. Я трахну тебя так глубоко, что ты не сможешь ходить. Она толкнула его обратно, и он поморщился, ударившись головой об пол. Она хрипло рассмеялась, хлестнула его наотмашь по лицу и схватила рукой за подбородок, заставляя смотреть ей в глаза. Его член дёрнулся внутри неё, и она снова хлестнула его по лицу. — Веди себя хорошо! — сказала она с лёгкой улыбкой. — Тебе не удастся оказаться сверху, и тебе не удастся трахнуть меня сзади. Сядь у полок! — Его лицо снова обожгла пощёчина. Он пристально посмотрел на неё в ответ, но ничего не сказал. Драко приподнялся на руках и отвёл их достаточно далеко назад так, чтобы придвинуться к стене. Гермиона упёрлась ногами в стену по обе стороны от него, согнула колени и схватила его за задницу, чтобы прижаться ближе. Она скользила туда и обратно, напрягая ноги, чтобы отталкиваться, и руки, чтобы притягивать себя. Это ощущалось необыкновенно, но когда всё закончится, на его заде появится куча ушибов и царапин в дополнение к тем синякам и ссадинам, которые ему оставил во время драки Поттер. Он надеялся, что всё ограничится синяками. Внезапно она крепко сжала его задницу и насадилась на его член так глубоко, как только могла. Она вскрикнула, и он вздрогнул от захлестывающей волны удовольствия. Он схватил её за задницу и начал двигаться ещё быстрее, пытаясь проникнуть в неё глубже. — Да! — воскликнула она. — Быстрее! — простонала, когда он был близок к тому, чтобы кончить. Его голова отлетела в сторону, когда она снова дала ему пощёчину. — Быстрее! — ещё одна пощёчина. — Быстрее! Милостивый Мерлин! Между пощёчинами он погружался в её жар и был готов кончить. Он попытался сбавить темп, но она не позволила. — Гермиона, — пробормотал он. — Тебе нужно притормозить, я… — Быстрее! Удар! Он попытался представить голого Снейпа, голую МакГонагалл, голого Крэбба, голую Миллисенту Булстроуд. В отчаянии он подумал даже о голом Уизеле. Это не помогло. — Гермиона, подожди! Я… ух ты ж! — он дёрнулся и кончил, когда вошёл в неё, и его бёдра оторвали её от пола. Она ударила его снова, заставила лечь и продолжила насаживаться, схватив за задницу. Последние капли семени выстрелили в неё, и он испустил вопль. Он подхватил её за зад, пытаясь остановить, но она продолжала скакать на нём. Он зажмурился и попытался оторвать её от себя, но она прижимала его к полу. — Нет! Постой! — его тело снова содрогнулось, и он задохнулся. Член был слишком чувствителен, и удовольствие, которое он испытывал раньше, начало превращаться в боль. — Я не могу… Он дёрнулся, пытаясь сбросить её, но она была слишком сильной. Она развратно улыбалась ему и продолжала скользить по всей длине члена, постанывая. И снова ударила его. — Это уже слишком! Она стонала и скользила вверх и вниз, изо всех сил подпрыгивая на его истощённом, сверхчувствительном, а теперь и болевшем члене. — Гермиона, прекрати! Это больно! Удар! Она не останавливалась. У него закружилась голова, а в глазах потемнело. Она ударила его снова. Гермиона рассмеялась: — Не отвлекайся! — Пожалуйста… Я не могу… Его страдальческие мольбы остановиться только усилили её оргазм. Гермиона взвыла, кончая, и лоно сжалось вокруг члена Драко. Она вцепилась в него, запрокинула голову и смеялась, пока наслаждение накатывало на неё волна за волной. Оргазм пронзил её тело, в то время как его мольбы стихли. Он потерял сознание.

***

Гермиона сидела на полу рядом с Драко. Она опустила взгляд на него: он сидел, прислонившись к стене, и был без сознания. Она была мерзкой. Она была ужасной. Да, он тоже был ужасен, но то, как она поступила, было в десять раз хуже. Она знала, что это была не совсем она, что это всё последствия зелья Сладострастия. Она знала, что он сам навлёк это на себя, сначала не послушав предостережения держаться от неё подальше, а потом так долго удерживая её от оргазма. Но ей всё равно было плохо. В глубине души она знала, что часть её хотела сделать всё это с ним, и ей понравилось. Она читала, что зелье Сладострастия не создавало ничего нового, а лишь извлекало то, что уже было в глубине души. Часть её хотела доминировать и наказать его чистокровную задницу за прошлые предрассудки и общее дерьмовое поведение по отношению к ней, когда они были младше. Точно так же, как часть её хотела оглушить Снейпа за то, что он был таким адским учителем по отношению к ней. Драко выглядел таким жалким. Лицо его слегка исказилось от дискомфорта, пока он спал. Почувствовав приступ вины, она склонилась к нему и залечила ссадины на лице. Изо всех сил стараясь не смотреть ему между ног, она провела там лёгким очищающим заклинанием. Но ничего не смогла с собой поделать и посмотрела на его теперь чистый пенис, вяло лежащий на бедре в гнезде светлых завитков. С растущим беспокойством она заметила ещё один синяк и нехорошую царапину на его ноге. Неужели их поставила она? Гермиона не помнила. С нарастающим страхом она стянула его брюки ещё ниже, обнажая новые синяки, царапины и порезы. Она ахнула от ужаса. Что, во имя Годрика, она с ним делала? Она даже не помнила, как прикасалась к нему и в половине мест, где у него были синяки на ногах, и уж точно не помнила, как порезала его! Неужели зелье заставило её отключить сознание? Мадам Помфри даже не упомянула, что такое может случиться! Она сняла с него одежду и, вспомнив военную подготовку, методично осмотрела каждую конечность: исцеление, успокоение, очищение. Когда она была уверена, что закончила, то прижала свою палочку к мышцам его торса и произнесла миорелаксирующее заклинание, которое распространилось по всему его телу. Она сразу же увидела положительный эффект на его теле и спящем лице и почувствовала себя немного лучше. Занятие целительством развеяло всю сексуальность его полной наготы, но она не знала, как долго это продлится, учитывая действие зелья. Порванная одежда валялась на полу. Она быстро починила вещи и одела его. Потом осмотрела себя. Её рубашка была разорвана, и на ней не хватало нескольких пуговиц. Она починила её одним взмахом. Оглянувшись, Гермиона осознала, что понятия не имеет, куда бросила своё нижнее бельё. Она разгладила рубашку, застегнула все пуговицы и собрала хвост, чтобы скрыть взъерошенные волосы. Она призвала свою сумку и посмотрела на Малфоя. Каким бы придурком он ни был, она всё равно не могла оставить его здесь в таком состоянии. Но ей не хотелось иметь с ним дело прямо сейчас. Возможно, позже ей захочется ещё раз быть с ним. И что дальше? Отступив в самую дальнюю часть секции, откуда она всё еще могла его видеть, она разбудила его взмахом своей палочки, подождала, пока он не зашевелился, и помчалась к выходу из библиотеки. *** Когда Драко очнулся, первым, что он почувствовал, была невероятная боль между ног. Он попытался встать и ахнул. — А-а-а! Он зажал промежность. Во время траха с Грейнджер и драки с Поттером его тело действительно сильно пострадало. Конечно, это была его собственная чёртова вина: он зашёл слишком далеко. Драко лежал на полу библиотеки в позе эмбриона. Через несколько минут внезапная боль начала утихать. Осторожно он развернулся и встал, удивлённый тем, что единственным источником боли, которую он испытывал, был пах. Недоверчиво осмотревшись, он повёл плечами. Драко догадался, что она не только починила одежду и одела его, но и полностью залечила все его синяки после драки — и сделала это чертовски хорошо. Внезапно он понял, что ей, должно быть, плохо из-за случившегося. Ведь у неё сложилось ошибочное впечатление, что все эти травмы нанесла она, а не Поттер. Что ж, интересное развитие событий. Она, должно быть, ужасно себя чувствует. Людьми, испытывающими чувство вины, так легко манипулировать… И у него было время до пяти часов вечера завтрашнего дня, чтобы попытать счастья ещё раз. Если не считать того, что случилось в конце, это был, безусловно, самый потрясающий секс в его жизни. Вспыхнули образы, как она сжимала его в объятиях, раздвигала ноги, обнажала грудь, как пот стекал по её телу, какой влажной была её набухшая киска и как она рыдала, моля его об удовольствии. От этих мыслей член дёрнулся. — Ой! Он снова обхватил его руками. *** Гермиона взбежала по лестнице в спальню для девочек в Гриффиндорской башне, не обращая внимания на друзей, которые что-то кричали ей вслед, и бросилась в свою комнату. Ей просто нужно было поспать. Она добавила пять капель зелья Сна без сновидений в стакан воды, как велела мадам Помфри, выпила, положила флакон в ящик и закрыла его, а затем снова открыла. Как она могла так сглупить?! Гермиона начала лихорадочно читать брошюру о противозачаточных средствах, просматривая различные чары. Большинство из них были простыми и применялись перед половым актом. Одно из них, чуть более сложное, можно было использовать в течение нескольких часов после секса. Она вздохнула с облегчением. Прошло не больше часа или около того с тех пор, как она… ну… жестоко изнасиловала Малфоя. Она сглотнула. До сих пор перед глазами стояли гигантские синяки на его рёбрах и животе. Она была в ужасе оттого, что не могла вспомнить, что с ним делала, и не знала, как извиниться или как это исправить. Вот, значит, что пробудило в ней зелье? Неужели она всегда так сильно хотела причинить ему боль? Гермиона попрактиковалась в заклинании, чтобы убедиться, что правильно произносит слова и двигает палочкой, а затем наложила его на себя. Она легла на подушку, закрыла глаза, чтобы сдержать подступающие слёзы, и погрузилась в сон, который, как она надеялась, будет спокойным и без сновидений.