Блюдо, которое лучше всего подавать холодным

Гермиона решила не вставать. Она осталась в постели и слушала, как за стенкой одноклассницы собирались на занятия. Она осмелилась выглянуть из комнаты и спуститься в гостиную только после того, как все ушли, не желая никому попадаться на глаза, а особенно Тому-о-ком-нельзя-даже-думать, и надеялась спокойно дожить до пяти часов вечера, не навредив себе или окружающим. Она разочарованно вздохнула: ей нужно было продержаться ещё девять часов. Её эмоции находились в полном раздрае: она то приходила в ужас и чувствовала вину за то, как жестоко изнасиловала Драко, то захлебывалась от гнева на того мерзавца, который довёл её до этого состояния. Гермиона достала блокнот, в котором были рецепты уже тринадцати зелий и её наспех записанные теории, и принялась всё перечитывать, бормоча себе под нос. В этой запутанной ситуации одно ей было ясно наверняка: она найдёт гада, который заварил эту кашу, и заставит его сильно пожалеть. Час спустя она услышала, как кто-то прошёл через портрет. — Гермиона? — из гостиной послышался голос Джинни. — Я принесла тебе перекусить. Я подумала, что ты не захочешь спускаться вниз. И мы всё ещё можем с тобой сегодня побегать, если ты хочешь. У меня нет занятий после обеда. Гермиона, перегнувшись через перила, посмотрела вниз. — Спасибо, Джинни, — она решила спуститься к подруге. — Я не представляю, как я вообще хоть когда-нибудь смогу показаться людям на глаза после всего того, что произошло. Это так унизительно! Все, кто был на Зельеварении, меня видели, — она в отчаянье закрыла лицо руками. Джинни удивлённо подняла брови. — Разве ты не слышала? Все уважают и побаиваются девушку, сделавшую Малфоя своей сучкой. Гермиона начала заикаться, пока пыталась переспросить, верно ли она поняла: — Я… ты… Что? Джинни улыбнулась и подошла к ней. — За это стоит благодарить Гарри. Как только ты выбежала из класса, он отпустил шутку о том, что ты трахнула Малфоя со страпоном. Брови Гермионы удивлённо приподнялись. — Пострадала его репутация, — подытожила Джинни. — Не твоя. — О, — только и сказала Гермиона, не зная, как переварить такую неожиданную новость. — Ну, это лучше, чем если бы меня считали его очередным завоеванием — публичным, очень публичным трофеем. — Один — ноль в пользу Гермионы против патриархального уклада, — съязвила Джинни. Раньше она не думала о ситуации в таком ключе, слишком переживая из-за своего унижения, которое усугублялось клеймом шлюхи. Но если всё было так, как говорила Джинни, то это объясняло, почему Малфой нашёл её прошлым вечером в библиотеке, хотя и не оправдывало его действий. Он хотел самоутвердиться, что также его не обеляло. Гермиона надеялась, что на свежую голову она вспомнит, как именно нанесла столько травм Малфою, но никаких новых воспоминаний у неё не появилось. — Нет, — засмеялась Джинни. — Ты не стала трофеем на его полочке. На самом деле, я уверена, что половина школы теперь тебя побаивается. Гермиона закусила губу, думая о покрытом синяками теле Малфоя. Джинни не знала и половины всего. Та лишь обняла её, пытаясь утешить. — Передай Гарри мою благодарность. Мальчики же понимают, почему я их избегаю? — Я думаю, что они смущены не меньше тебя, и… может быть, тоже немного побаиваются. Джинни бросила беглый взгляд на дверь, явно не решаясь сказать то, что хотела. — Ну, что? — подтолкнула её Гермиона. Джинни нерешительно посмотрела на Гермиону и сказала: — Они избили Малфоя после урока. — Что? — Гермиона ахнула от возмущения. Джинни только вздохнула. — Ты ожидала от них чего-то другого? — Видимо, я зря надеялась, — Гермиона задумалась. Значит, Малфой пришёл к ней после драки с Гарри и Роном? — Что именно между ними произошло? — Малфой вырубил Рона парализующим, и они с Гарри решили вопрос по-маггловски. Собственно, не решили, всё завершилось ничьей. — Двое против одного? — в ужасе воскликнула Гермиона. — Это на них так не похоже! — Не знаю, планировали ли они так или это просто стечение обстоятельств, но как уж вышло. Малфой ведь обычно ходит с Крэббом и Гойлом. В любом случае, Гарри думает, что это не его рук дело. — Я тоже так думаю. Какой ему смысл подставляться? — согласилась Гермиона. Она почувствовала облегчение, что не она была причиной его синяков и ссадин по всему телу. Значит, в душе она не была садисткой, просто… слегка вспыльчивой. Она вздрогнула, вспомнив, как Драко умолял остановиться, пока она его избивала. — Так кто же, по-твоему, это сделал? — спросила Джинни, пристально глядя на неё. Гермиона теперь тоже пристально смотрела на Джинни. Стоит ли ей рассказывать о своём небольшом расследовании? Она бы хотела доверять своим друзьям. Но потом, вспомнив, что видела Джинни в понедельник с чем-то тяжёлым в сумке, таким округлым и напоминающим по форме котёл… И время, в которое они использовали зелье для волос, подозрительно совпадало с предположительным временем, когда она приняла зелье Сладострастия. — Может быть, кто-то из когтевранцев мог подсунуть зелье за завтраком. — Почему ты так думаешь? Неужели из-за оценок? — Ничего больше не приходит в голову. Джинни в ответ наградила её скептическим взглядом, но ничего не добавила. Гермиона продолжила: — Может быть, Блейз? Но зачем ему это? — Хм. Мы докопаемся до правды. И, когда это произойдёт, этого человека будет ждать Летучемышиный сглаз, — Джинни поиграла бровями, и Гермиона рассмеялась. Когда Джинни ушла, Гермиона вернулась наверх. Она перекусила, изучая записи, разложенные перед ней на покрывале. Помимо того, что каждое зелье могло опозорить выпившего его человека, и того, что для каждого из них существовало противоядие, Гермиона отметила, что сварить их не составило бы труда. Это означало, что искомый студент не обязательно должен быть хорошим зельеваром, если он руководствовался этим критерием при выборе зелья. Но, может быть, и нет. Так труднее вычислить злоумышленника: простое зелье не помогало сузить круг подозреваемых. И это уменьшало возможность допустить ошибку. Чем сложнее и грациознее план, тем больше шансов, что он провалится. Что означало, что нужный ей человек был достаточно умён, раз так тщательно всё продумал. Гермиона разочарованно вздохнула. Так можно было часами пытаться понять чужую логику. И тут она заметила кое-что, что выпустила раньше. Зелье Сладострастия имело лимонный запах! Она ахнула. Ублюдок варил его в понедельник в ванной старост! Это кто-то из старост! Что ж, вот это уже сужало список подозреваемых. «О!» Если только староста факультета не раскрыл пароль своей девушке или парню или кому-то из друзей. Но даже в таком случае круг подозреваемых был намного уже. И она поняла, что зелье точно дали ей именно за завтраком. Его не получилось бы подсыпать в кофе: лимонный аромат был бы заметен. По той же причине его не было в зелье для волос. Запах очень сильный, его не удалось бы скрыть. Однако зелье Сладострастия единственное из прочих тринадцати могло сохранять свои свойства и в виде порошка. Само зелье было белым. А сухим оно выглядело бы как соль. Предстояло узнать, как кто-то подсыпал порошок в солонку, которой она пользовалась. Для этого человеку нужно было находиться рядом с ней в то утро. Вероятно, именно по этой причине зелье Сладострастия было выбрано среди прочих вариантов. Гермиона испытала невольное уважение к уму своего неизвестного врага. Голдштейн, Забини и Падма — эти трое вчера подошли к ней за завтраком, все они имели доступ к ванной старост. Ещё были Рон, Гарри, Джинни и Лаванда, которые сидели рядом с ней за столом. Это кто-то из них. Но она не могла понять, зачем кому-то это делать помимо зависти к её оценкам. А что, если это всё-таки Забини? Возможно, злоумышленник действовал не один? Но с кем? И, опять же, зачем? Может быть, кто-то ещё со Слизерина? Ей требовалось отдохнуть, и её мысли сами собой вернулись к Малфою. Несмотря на то что она исцелила все раны, его телу и его эго был нанесён серьёзный урон. Она не была причастна к их драке, но она тоже причинила ему боль. Отпустит ли он всю эту ситуацию? Или опять попытается найти её? И что бы тогда он с ней сделал? А она с ним? Мерлин! Она хотела, чтобы он её нашёл. То, как он дразнил её, делало секс… ну, это было феноменально. Если бы не первоначальное предубеждение, что она по какой-то причине не должна наслаждаться сексом с Малфоем, были ли другие основания себе отказывать? И почему бы ей действительно не насладиться сексом? Неужели тот факт, что он был скользким типом, мог быть поводом, чтобы отказать себе в удовольствии? Что, если… что, если она сама найдёт его? Это было бы приятно. Она сильно сомневалась, что ей светит когда-нибудь снова заняться таким захватывающим сексом. По-видимому, он тоже был заинтересован в чём-то подобном. Малфой нарушил запрет, чтобы воспользоваться ситуацией, и разыскал её. Хоть она всё ещё не могла себя контролировать, она стыдилась своего настолько сильного влечения к Малфою и беспокоилась, что о ней подумают друзья, если узнают, что она отправилась его искать. Она вздрогнула, вспомнив, как вчера в библиотеке среди стеллажей он загнал её в угол и сжимал её сосок, пока она извивалась, насаживаясь на его пальцы, и умоляла дать ей кончить. Она и не догадывалась, что, оказывается, так сильно хотела потерять контроль, пока не узнала, каково это. Но если ей понравилось, как он доминировал, почему же в итоге она сорвалась и истязала его? Очевидно, она хотела и того, и другого. Он тоже, и даже сказал ей об этом. «И с каких это пор я делаю то, что мне велят? Если только ты не скажешь мне, что делать». Может быть, они оба в какой-то мере хотели быть наказанными. Она почувствовала трепет, когда вспомнила, как он подчинил её одним своим пронзительным взглядом серых глаз. В сознании замелькали новые образы того, как он бы мог отдавать приказы, распоряжаться ею, трахнуть её, и внизу живота запульсировал знакомый жар. Она откинулась на подушку, задрала юбку и принялась мастурбировать, думая о нём. *** Во время обеда Драко бросил взгляд на гриффиндорский стол. Гермионы не было. Конечно, сегодня она постарается никому не попадаться на глаза. И скорее всего, после вчерашнего он больше не найдёт её в библиотеке. Драко так и не понял, что она сделала с ним после того, как он потерял сознание. Она не просто залечила все его раны, но наложила ещё какое-то специфическое заклинание, потому что он чувствовал лёгкость во всём теле, словно прошёл целый курс массажа. Правда, она не избавила его от боли в области паха, но, вероятно, не знала, насколько сильной та была. Как бы то ни было, прошлой ночью он отлично выспался. Он почувствовал, как кто-то похлопал его по плечу. «Чёрт, вот оно, начинается». Ему удалось избежать всего этого за завтраком: он встал пораньше и поел в полном одиночестве; но ему не удалось бы повторить то же в обед. — Итак, Драко, — произнёс Блейз, растягивая слоги. Драко съёжился: эта интонация говорила сама за себя. — Мы очень скучали по тебе утром. Грейнджер наконец-то спустила тебя с поводка? Весь стол разразился смехом. Пэнси бросила на него острый взгляд. В последнее время она явно была не в своей тарелке. Ей-то какое дело? Драко сбросил руку Блейза со своего плеча. — Отъебись, Забини. Он не стал оглядываться и лишь добавил себе на тарелку ещё фрикаделек. — Не стоит стыдиться, что тебе так понравилось прислуживать гриффиндорской заучке. Снова смех. Драко крепче сжал челюсть. — Я сказал, заткнись. Блейз только рассмеялся. — Это то, что тебе сказала Грейнджер, прежде чем трахнуть тебя в задницу? Теперь стол разрывался от хохота. Драко развернулся и схватил Блейза за воротник. — Это довольно резкое замечание даже для того, чья мать — шлюха, — угрожающе прошипел он. Вилки с лязгом попадали на тарелки. Над слизеринским столом повисло молчание. Тёмные глаза Блейза опасно блеснули и сузились. Он понизил голос: — Возьми свои слова назад. Драко прорычал в ответ: — Нет. Блейз бросился на Драко, и оба повалились на пол. Это было опрометчиво со стороны Блейза: с палочкой он был более грозным противником. Драко зарядил кулаком ему в лицо — наверняка под глазом будет здоровый фингал, — со всей силы ударил локтем в бок и услышал треск ребра. Блейз взвыл. Профессора отреагировали быстрее, чем драка успела ещё больше разрастись. Снейп взмахом палочки нейтрализовал учеников и зарычал на них: — Слизеринцы, а к тому же старосты, дерутся на территории школы. Я думаю, что вы заслужили трёхнедельную отработку… и до Рождества лишились привилегий на походы в Хогсмид. Сто баллов со Слизерина, — его голос сочился ядом, когда он окинул их взглядом: — Из-за вас мне стыдно, что я декан этого факультета. Оба отправляйтесь в больничное крыло. Немедленно, — он развернулся и пошёл прочь. Они пристально смотрели друг на друга, быстро и сбивчиво дыша. Блейз схватился за бок. Драко вышел из Большого зала, но в больничное крыло он не собирался. В конце концов, Блейз переживёт всё это. Он ухмыльнулся: до чего же предсказуемым был Забини. С другой стороны, он сделал бы то же самое, если бы кто-то назвал его мать шлюхой. *** Все в Большом зале с открытыми ртами наблюдали за этой сценой. Джинни опоздала к началу обеда: она занесла Гермионе поесть и теперь только вошла. Сев рядом с Гарри, она окинула взглядом свой стол. — Ну, и что я пропустила? — Малфой и Забини подрались, — сказал Гарри. — Не думаю, что Малфой легко перенёс удар по своей репутации. С другой стороны, любой теперь подумает дважды, прежде чем доставать его. Забини выглядел неважно. Гарри взглянул на Рона: тот пристально провожал взглядом покидающего Большой зал Малфоя. Рон выглядел так, словно больше всего хотел возобновить стычку, в которой так и не поучаствовал. — Рон, ты ведь не пойдёшь за ним? — Отвали, Гарри. У тебя-то был шанс набить ему морду. — Оставь его в покое, — отчитала его Джинни. — Его уже избил Гарри, Забини и Гермиона, — усмехнулась она. — Насилием ничего не решить. И мы уже говорили, что это не он заварил всю эту кашу. Рон закипел: — Меня всё это не ебёт! — Повзрослей уже! — закричала на него Джинни. — И я всё равно считаю, что это он всё подстроил, — продолжил Рон. — Лав, ты согласна со мной? Лаванда смотрела в свою тарелку, не желая ввязываться в этот разговор. — Не имею ни малейшего понятия, он это сделал или нет, — тихо ответила она. — Но я бы не хотела, чтобы ты всё усугубил. Ей плохо, ему тоже плохо — отпусти ситуацию, — она потупила взгляд. — Преподаватели говорили, что к вечеру противоядие будет готово. Скоро всё закончится. Рон продолжал гипнотизировать взглядом дверь Большого зала, за которой исчез Малфой. Джинни вздохнула и что-то проворчала о размерах и гипертрофированности мужского эго. — Что? — рявкнул Рон. — Ничего! *** Драко шёл по коридорам. Мантия развевалась за его спиной, и он смотрел в упор на каждого, кто осмеливался встретиться с ним взглядом. Люди начали избегать его, когда распространились новости о драке с Блейзом. «Хорошо, — подумал он. — Пусть лучше боятся». Этого он и добивался. Что вполне стоило нескольких отработок. Он надеялся, что, приложив чуть больше усилий, чем обычно, сможет вернуть баллы факультету. Несмотря на то что после обеда он был всё ещё зол и чувствовал, что мог бы кого-нибудь убить, его успокаивало, что репутацию удалось частично восстановить. Теперь ему просто нужно было найти Грейнджер, чтобы ещё раз восстановить свои позиции. Оставалось несколько часов до того, как противоядие будет готово. Он был не против пропустить оставшиеся занятия, чтобы снова подловить её. Что значило ещё несколько отработок по сравнению с лучшим сексом в жизни? Он ухмыльнулся при воспоминании о том, как она умоляла его прошлой ночью. Он усвоил урок: нужно уметь вовремя остановиться. Но он всё ещё мог фантастически развлечься. Он почувствовал трепет предвкушения и даже лёгкий страх при мысли о том, что может найти её. Его член тоже вспомнил, и ему пришлось поправить брюки. Все болезненные ощущения уже прошли. Драко завернул за угол и продолжил свой путь по коридорам. Где бы она могла быть? Только не в библиотеке. Она бы придумала что-нибудь получше. И она вряд ли покажется там, где её смогут увидеть другие ученики. Она бы предпочла переждать в одиночестве. Останется ли она в Гриффиндорской башне на весь день? Если так, то до неё будет трудно добраться. Если бы она скрывалась в Гриффиндорской башне, то сидела бы в своей комнате, не спускаясь в гостиную. Целый день… взаперти. Тогда к этому времени она бы захотела свободы и свежего воздуха. Вырваться туда, где смогла бы отвлечься от мыслей о… — он ухмыльнулся — о нём. Он вышел из центральных ворот замка. Солнце было ещё высоко в небе. «Грейнджер, Грейнджер, Грейнджер… Держу пари, ты где-то там». *** Гермиона наматывала уже третий круг по территории Хогвартса. Она чувствовала себя намного лучше, чем в башне, но у неё болели колени, и ей оставалось ещё три часа. Она сомневалась, что сможет столько бегать, но попробовать стоило! Если она продержится ещё хотя бы час, то будет слишком измотана, даже измучена, чтобы думать о чём-то ещё. Поскольку в дневное время тренировок по квиддичу не проводилось, она могла бы после пробежки пойти на поле и воспользоваться там какими-нибудь тренажёрами. Так можно было бы занять ещё некоторое время. Возможно, ей удастся изнурить собственное тело тренировкой, потом наесться до отвала и, приняв зелье, уснуть до конца дня. Когда уже пробьёт пять часов?! *** Драко бесцельно бродил по территории, не обнаружив никаких признаков Грейнджер. Он уже проверил все места, излюбленные студентами для тусовок в ясную погоду. На случай, если она решила найти компанию, он добрался до хижины Хагрида и заглянул в окно. Великан был на месте, но Грейнджер там не наблюдалось. Может быть, он ошибался в своём предположении и её вообще не было на улице? Возможно, она всё ещё сидела в своей комнате. Он уже собрался вернуться в замок, когда краем глаза заметил какое-то движение на опушке Запретного леса. Инстинктивно он спрятался за хижину и аккуратно выглянул из-за угла. Неужели Грейнджер бегает? Он бросил на неё оценивающий взгляд. Что это на ней было надето? Обтягивающая майка и шорты в облипку не оставляли много места воображению. Он снова почувствовал, как к члену приливает кровь, когда представил, что мог бы снять их с её взмокшего тела. Как долго она будет бегать? Она выглядела так, словно занималась этим уже довольно давно. Теперь понятно, почему она была такой подтянутой. Такого приятного сюрприза он не ожидал. Обычно таким телом могли похвастаться только девушки, которые играли в квиддич. Он облизал губы при мысли о том, чтобы снова добраться до неё. Драко легко подстроился под её темп, но держался на приличном расстоянии, трусцой следуя за ней. Догнать её сейчас? Или подождать, пока она закончит пробежку? Драко переживал, что она сможет ускользнуть, если он не будет следовать за ней. Через пятнадцать минут он заметил в стороне груду одежды и остановился. Это были её вещи. Значит, она закончит здесь. Он огляделся. Они находились недалеко от квиддичного поля. Если она решит вернуться в замок, то он это легко заметит, а потому он мог бы сесть на трибуны и незаметно за ней понаблюдать. Или мог бы позаниматься сам, пока ждёт. Кто знает, как долго она будет бегать? Он направился в раздевалку, чтобы переодеться. *** Всё тело горело от усталости. Гермиона только что закончила последнее из упражнений на квиддичном поле. Теперь она была уверена, что завтра не сможет встать с постели. Это определённо была хорошая идея. Она знала, что после того, как поест, запросто уснёт и проспит до пяти часов. Она согнулась пополам, опираясь руками о колени, пока восстанавливала дыхание. Гермиона была совершенно измотана. Она никогда ещё не заставляла себя так долго тренироваться. И никогда больше не собиралась этого повторять! Помимо боли в коленях, у неё сводило мышцы. Она вспомнила, что в раздевалке хранилось много мазей и зелий от мышечной боли. В ближайшее время там никого не должно быть: все тренировки команд начинались после окончания учебного дня. Там же она сможет принять душ и переодеться. Она наклонилась, чтобы подобрать одежду, и, застонав от боли, направилась в женскую раздевалку. Мерлин, она даже прихрамывала! Никогда и ни за что она не будет повторять этот опыт! Это было уже слишком! Зайдя внутрь, Гермиона направилась прямо к аптечке. Просмотрев различные соли, зелья и мази, выбрала ту, что от боли в мышцах, и ещё одну для суставов. Она села и принялась растирать мышцы, тонким слоем нанося мятную мазь на всё тело, а потом стала втирать в суставы вторую, отвратительно пахнущую мазь. Боль исчезла через несколько минут, и Гермиона удовлетворённо вздохнула, откинувшись спиной на стену. Скоро она сможет смыть все эти мази под горячим душем. *** Драко приближался к женской раздевалке, в которой, как и в мужской, было два выхода. Он не хотел, чтобы Грейнджер заметила его и выбежала с другой стороны. Он мог наложить Заглушающие чары, чтобы ступать бесшумно, но что, если она увидит, как открывается дверь, или почувствует порыв воздуха с улицы? Он не знал, как остаться незаметным. Вдруг он услышал шум воды и победно улыбнулся. Все его проблемы решились сами собой. И он увидит её в душе. При этой мысли Драко возбудился. Он поспешил к тому входу, который был дальше всего от душевых, и наложил на себя Дезиллюминационные и Заглушающие чары, прежде чем открыть дверь. Он медленно обошёл ряды скамеек и шкафчиков для одежды, завернул за угол и увидел крайне мокрую и максимально голую Гермиону Грейнджер, которая к тому же намыливалась. Он не стал подходить слишком близко. Душевая была полна пара и всяческих запахов от средств, которыми она пользовалась, так что он был уверен: она его не почувствует. У него был просто каменный стояк. Какого чёрта? Она не могла его слышать, она не могла его видеть, но он был уверен, что может кончить за пять минут, особенно с такой картиной перед глазами. Он опёрся о шкафчик и принялся наблюдать, как она принимает душ. Грейнджер ничего не заметила. Он сунул руку в шорты и медленно провёл ладонью по члену, после чего пальцем распределил выделившуюся смазку по головке. Она стояла с закрытыми глазами и мыла волосы шампунем, массируя кожу головы. Гермиона вся была в островках пены, которая каскадами стекала с головы вместе с водой. Закончив с волосами, она принялась намыливать всё тело: ноги, грудь, промежность, где ополоснула кудрявые завитки. Драко наклонился вперёд, всё ещё держась за шкафчик, и двигал рукой уже быстрее. Задрожав, он издал короткий приглушённый звук. Как он и ожидал, это не заняло много времени. Он замер, пока его оргазм медленно нарастал, и, сдержав стон, только вздрогнул, когда стихли последние толчки спермы. Убрав член, он использовал Очищающие чары, а потом призвал палочку Грейнджер. *** Гермиона закрыла кран и насухо вытерлась полотенцем. Боль утихла, но она всё ещё была измотана. Что за день! Ну и тренировка! Она вернулась к своим вещам и принялась расчёсывать волосы перед зеркалом. Джинни была права: насколько же проще жить с волнистыми волосами! Теперь у неё не бывало спутанных прядей. Она выровняла пробор и хотела уже взять палочку, чтобы высушить их. «Странно», — нахмурившись, подумала она. Она могла бы поклясться, что положила свою палочку поверх одежды. Но, может быть, она убрала её в сумку? Гермиона изучала содержимое бездонной сумочки, когда уловила сильный мужской запах. Её мгновенно пронзило желание. Он был здесь. И он забрал её палочку. Вот дерьмо! Она замерла. Как же она ненавидела его! И хотела. Ей нужно было поскорее сбежать отсюда. Но она хотела остаться. «Сосредоточься!— приказала она себе. — Он ещё не знает, что ты уже всё поняла». Она завернулась в полотенце и притворилась, что читает конспекты. Судорожно пытаясь найти решение, она разворачивала один свиток за другим. Он был где-то рядом под Дезиллюминационными чарами. Чёртов извращенец наблюдал, как она принимала душ! Эта мысль только ещё сильнее возбудила её. Нужно было постараться различить размытые контуры его фигуры, не давая ему понять, что она специально пытается высмотреть, где он. Сможет ли она схватить одежду и убежать? Без палочки? Нет, он легко остановит её. Так у неё нет ни единого шанса. Единственное, что она могла сделать, — это точно определить его местоположение, застать врасплох, отобрать свою палочку, бросить в ублюдка каким-нибудь парализующим заклинанием и надеяться, что отчаянная мастурбация удовлетворит её желание. Легче сказать, чем сделать. Она поглубже вдохнула. Думай! Думай! Думай! Сколько у неё времени, прежде чем он перейдёт к действиям? И тут ей в голову пришла мысль. Всхлипнув и притворившись, что у неё снова болит нога, она захромала к аптечке. Достала несколько мазей и солей, которые можно было добавить в воду. Затем вернулась к раковине и взяла то, что ей действительно было нужно: ведро. Всё ещё завёрнутая в полотенце, она притворилась, что читает инструкции к целебным солям, наполняя ведро — она улыбнулась — ледяной водой. Гермиона прислушалась. Потом вдохнула. Он был близко. Но насколько близко? Она притворилась, что решила ещё раз посмотреться в зеркало, в это время выискивая в отражении размытые области. Ей показалось, что примерно в шести метрах от неё появилось странное пятно. Оно пришло в движение. Да, это определённо был он. Ещё немного… Ещё чуть-чуть… Она медленно вдохнула. Должно быть, он вспотел. Мерлин! От него вкусно пахло. Она закрыла кран и снова застонала от предполагаемой боли, вытаскивая ведро из раковины. Затем она повернулась, посмотрела прямо на пятно и плеснула в него ледяной водой. — А-а-а-а-а! — завопил Драко, проявляясь насквозь мокрым, когда чары спали. Гермиона быстро вдохнула. На нём были только тренировочные шорты! Она не могла не заметить, как вода стекала по его обнажённой груди и прессу. Увидев свою палочку, торчащую из его кармана, она пришла в себя. Надеясь, что эффект неожиданности сгладит, что она была намного ниже и слабее него, Гермиона врезалась в его плечо, потянувшись за палочкой. — Ох! — выдохнула она, когда ударилась об него, как об стену. Он не сдвинулся с места. Неужели она действительно была такой маленькой? Она изо всех сил пыталась вытащить палочку из его кармана, когда он одной из своих холодных мускулистых рук заблокировал её, перехватив её предплечье. Другой рукой он сжал её запястье прежде, чем она успела выдернуть палочку. Он с силой вытащил её руку из своего кармана. — Это не та палочка, за которую нужно хвататься, Грейнджер. Она покраснела, отчаянно сопротивляясь, пока он одной рукой прижимал её к себе. Она попыталась вырваться из его хватки, но успокоилась, поняв, что чрезмерная активность закончится тем, что её полотенце упадёт на пол. Она бы оказалась полностью голой и прижатой к нему. При этой мысли внутри неё вспыхнул жар, и она почувствовала, как между ног стало влажно. Она проклинала его за то, что он так на неё действовал. — Следи за языком, Грейнджер, — упрекнул он, затем продолжил, понизив голос: — Я с тобой ещё даже не начал. Она сердито посмотрела на него. Увидев последний шанс на свободу, она укусила его руку и сильно пнула пяткой в голень. — Ох! Твою ж мать! Его хватка ослабла, но, как только она вырвалась, чтобы добраться до палочки, то услышала слово, которое стало её погибелью. — Инкарцеро. Верёвки связали ей руки за спиной и обвились вокруг лодыжек. Снова проклиная его, она нелепо дёргалась, пытаясь высвободиться. Драко удивлённо наблюдал за ней, пока вода всё ещё капала с его тела. Наконец она села на скамейку. Её грудь вздымалась от того, как резко и напряжённо она вдыхала, и слишком выпирала наружу, ведь её руки были связаны за спиной. Драко наблюдал, как Гермиона закипала, глядя на него одновременно с яростью и похотью в глазах. Он с явным вожделением уставился на её обёрнутое полотенцем тело. — Ну подожди, чёртов гад, — выплюнула она. — Хочешь ещё раз попытаться? Я изничтожу тебя и совершенно не расстроюсь по этому поводу. Ты, блядь, этого заслужил. — Ты уже повеселилась со мной, — он одарил её чувственной улыбкой. — Теперь мне придётся тебя наказать. Он взмахнул палочкой, левитировал стол из дальнего конца раздевалки и установил его перед большим зеркалом. Она настороженно посмотрела на него. Что он делал? Малфой подошёл к столу и трансфигурировал жёсткую поверхность столешницы в материал, который был мягче. Он ухмыльнулся ей. — Так тебе будет удобнее. Она покачала головой. — О нет! Ни за что! Если ты думаешь, что сможешь… — Акцио Грейнджер! Её тело оторвалось от скамейки и полетело к нему. Он поймал её и, развернув лицом к зеркалу, опустил на стол. Гермиона посмотрела на себя, пленённую Малфоем, и бросила на него убийственный взгляд. — Я не думаю, что смогу, — он одним движением сорвал с неё полотенце, окинул взглядом обнажённое тело и прошептал ей прямо на ухо: — Я знаю, что смогу. Она стиснула зубы, когда от его горячего дыхания волосы на шее встали дыбом. Она была полностью обнажена перед ним, и его глаза беззастенчиво скользили по всему её телу. Она попыталась изогнуться, чтобы хоть как-то прикрыться, но не смогла из-за верёвок. Он ухмыльнулся и потянул её за связанные руки, отчего её грудь выпятилась ещё больше. Не в силах сдержаться, она захныкала под его пристальным взглядом. — Но сначала я рассчитаюсь за тот трюк с водой. Должен сказать, Грейнджер, это было довольно впечатляюще. Он отпустил её и с усмешкой попятился. Её глаза расширились от страха. — Агуаменти фрио! Она вскрикнула, когда ледяная струя воды обрушилась ей на голову, а потом и на всё тело. Она зашипела: — Чёртов придурок! По коже побежали мурашки, а соски болезненно затвердели. Он схватил её за связанные руки и притянул ближе к своей груди. Голой задницей она чувствовала, как его твёрдый член выпирает сквозь мокрые шорты. Она зарычала, глядя на его отражение в зеркале. Он слегка прижался к её заднице, всей длиной скользнув по её ягодицам. — Как ты думаешь, какие ужасы я для тебя подготовил? Она снова попыталась, но не смогла остановить непроизвольное хныканье, сорвавшееся с её губ. Он усмехнулся, глядя на её отражение. — Хм-м? Мы должны сравнять счёт со вчерашнего дня. — Малфой, ты что, смерти ищешь? — огрызнулась она. — Я сделаю тебе очень больно! И… и разве того, что ты уже сделал со мной, недостаточно? Разве ты не можешь просто… Он положил ладонь ей на спину между лопаток и надавил, заставив её сопротивляющееся тело опуститься на стол. Мягкая столешница ощущалась прохладной под её животом и грудью, и он прижался к её спине. Её задница — такая незащищённая и уязвимая — была выставлена перед ним напоказ. Он наклонился к ней и снова прижал член к её попке. Она была так возбуждена, что не могла этого вынести. В отражении зеркала он одарил её дикой улыбкой, когда она подняла глаза из своего унизительного положения. О боже! Он собирался войти туда? Он же не станет этого делать. Ведь не станет? Чёрт! Ей нужно выпутаться из этого. Гермиона умоляюще посмотрела на него. — Драко, пожалуйста, мы можем просто… — она сглотнула, — поговорить? Он начал смеяться. Безудержно. Его смех эхом разнёсся по раздевалке, а потом он согнулся пополам и начал задыхаться. «Может быть, он действительно задохнётся?» — подумала она, пытаясь подняться. Это было трудно сделать, используя только мышцы пресса, особенно после того, как она недавно сделала так много упражнений. Но Гермиона приложила все усилия, чтобы принять менее уязвимое положение. Как только она приподнялась, Драко вытер глаза, схватил её за запястья, всё ещё связанные за спиной, и на этот раз толкнул сильнее. — У-у-ух! — Лежи, Грейнджер, — сказал он, всё ещё посмеиваясь. От бессилия она зарычала на него. О, он заплатит за это! Руку с её спины он не убрал. И Гермиона больше не могла принять попытку подняться, а её задница всё так же торчала перед ним. В зеркале она видела его злой взгляд. Она полностью была в его власти и ничего не могла сделать. Это было ужасно, она ненавидела такое состояние и ненавидела его. И всё же ей это нравилось. Ей нравилось то, что он делал с ней. И он знал это. Она даже не представляла, откуда он мог точно знать, что ей понравится, но ей это нравилось. Ей было жарко, и она чувствовала, как обильно выделялась смазка. Она была полностью мокрой. Серые глаза Драко в очередной раз пронзили её в отражении зеркала. Он ослабил путы на её ногах и раздвинул их в стороны, прижав к ножкам стола своими ногами. Она попыталась снова свести их вместе, но ей не хватило сил. Прежде чем она смогла ещё что-то придумать, он пробормотал заклинание, и её ноги прилипли к полу. Одной рукой он прижал её к столу, а другой начал поглаживать ягодицы. Она закрыла глаза. О Боже… О Боже… что он собирался сделать? — Открой глаза, Грейнджер. Она только плотнее зажмурилась. Шлепок! — А-а-а! — её глаза распахнулись, тело вздрогнуло от хлёсткого удара. Её задница горела, но это оказалось ох как приятно! — Смотри на меня, — низким голосом приказал он. Она посмотрела на него в зеркало. Он пристально следил за её взглядом, пока продолжал одной рукой ласкать её ягодицы, отчего по всему телу проходила дрожь. Драко сильнее прижал её рукой к столу, и она снова почувствовала, как задницы коснулся его член. Она со страхом посмотрела на него. Он же не трахнет её так? Он послал ей злую ухмылку. Мерлин! — Нет, Драко! Пожалуйста, не надо! Медленно, чтобы она могла видеть каждое движение, Драко засунул один палец в рот. Её губы приоткрылись, пока она смотрела, как он сосёт палец. Он вынул палец изо рта, провёл им по складкам её половых губ и медленно, мучительно медленно двинулся к её анусу. Её глаза расширились. — Что… Что ты делаешь? Влажный след за его пальцем испарялся, и она вздрогнула: он подходил всё ближе… И ближе… — Подожди, но… — Это твоё наказание, Грейнджер, — сказал он и снова одарил её улыбкой. — Не волнуйся, тебе понравится. — Нет, я… — Смотри на меня! Пристально глядя ей в глаза, он начал обводить пальцем её анус. Это было ужасно. Она втянула воздух, пока он миллиметр за миллиметром исследовал вход. Драко смотрел ей в глаза, и его палец замер. Она в предвкушении затаила дыхание. Его губы изогнулись в улыбке, и очень медленно он стал вводить его внутрь. Она ахнула. Он казался чужеродным. Он казался оскорбительным. Она чувствовала себя грязной. Она чувствовала себя оскорблённой. Он изнасиловал её пальцем. Изнасиловал своими серыми глазами, которые неотрывно наблюдали за ней. Унизил тем, что ей приходилось смотреть на всё это в зеркало. И ей это нравилось. Она чувствовала, как текла. Он не переставал прожигать её своим пронзительным взглядом. Он знал. Он, блядь, знал, что ей это нравилось. Бывший Пожиратель Смерти шлёпал и трахал пальцем задницу грязнокровки Поттера. Словно прочитав её мысли, он поднял брови. — Что-то не так? Ты не ожидала, что тебе понравится? — его голос стал звучать ниже и опаснее: — Грязнокровка. Он получал удовольствие от этой ситуации. Она медленно и рвано вдохнула, когда он продвинулся пальцем чуть глубже, а потом вытащил его. — Прекрати это, Малфой. Он продолжал насаживать её на палец, медленно вводя его на полную длину, а затем также медленно двигался обратно. Она ахнула и закусила губу. Гермиона хотела, чтобы он был внутри. Это было унизительно. Если бы Гарри, Рон или Джинни, если бы кто-то это увидел, что бы о ней подумали? Она же была такой разумной. Она всегда всех убеждала, что пора готовиться к экзаменам. Она отчитывала друзей за несерьёзное отношение к учёбе. И вот она стоит, отклячив задницу, пока Драко входит в неё пальцем, и надеется, что он не войдёт в неё членом. Или, может быть, надеется? Они подумали бы, что она сошла с ума, они подумали бы, что она больная, они подумали бы, что она… — Чувствуешь себя шлюхой? — он наклонился к её уху и зло выплюнул: — Грязнокровная шлюха. — Ненавижу тебя! — зашипела она, извиваясь, пока он снова медленно вводил палец внутрь. — О, Мерлин… — простонала она. Гермиона обнаружила, что может в это время тереться клитором об поверхность стола. От этой комбинации по её телу прокатилась волна удовольствия. Она не хотела испытывать удовольствие сейчас, но ничего не могла с собой поделать. Ей снова стало стыдно, и она покраснела. — Тебе нравится, когда тебя называют грязнокровной шлюхой, да? — насмехался он. — Ты ещё непослушнее, чем я думал. — Прекрати… — простонала она. Хотя теперь было ясно: что бы она ни говорила, это было мольбой о большем. Он проникал в её анус в том же медленном, извращённом ритме, и её возбуждение росло и росло с каждым следующим плавным движением, с каждым прикосновением её клитора к столу. — Скажи, что ты грязнокровная шлюха, — горячо прошептал он ей на ухо. — Ты просто грязная… — он ввёл палец, — омерзительная, — его палец выскользнул наружу, — грязнокровка и шлюха, — его палец снова скользнул в неё, и она заскулила от удовольствия. — Скажи это, — прошипел он. — Иди к чёрту! Шлепок. — А-а-а-а! — вскрикнула она, когда её тело снова дёрнулось вперёд. Драко посмотрел на покрасневшую ягодицу, а затем снова перевёл взгляд на её лицо. — Шлюха! — Нет! Шлепок! Ещё шлепок! Её тело вздрагивало. Ягодицы жгло. Всё это время его палец сохранял темп и каждый раз проникал в неё на полную длину. Она чувствовала, как из неё капала смазка и скапливалась под ней на столе. — Блядь! Чёрт, прекрати это! А-а-а! Ей это нравилось. Ей нравилось, как он смотрел на неё своими серыми глазами, ей нравилось чувствовать, как его ладонь хлёстко ударяла её по заднице. Ей нравилось то, как он её называл. Он словно вывалял её в грязи. Он унижал её. И она получала от этого удовольствие. Друзья подумали бы, что она шлюха. — Грязная шлюха! Шлепок! О, да. Палец скользил внутрь и наружу. Шлепок! Снова внутрь и наружу. — А-а-а! Остановись! — простонала она. Её щёки горели. Драко безжалостно хлестал её по ягодицам, правой и левой. В то же время каждый раз между ударами он вставлял в неё палец. Трение о стол было настолько интенсивным, что Гермиону словно прошило разрядом тока. Она вскрикнула и почувствовала, как тепло резко распространилось по всему телу. Прежде чем она поняла, что произошло, она выкрикнула его имя и потребовала большего: — Драко! Не останавливайся! Не останавливайся! Пожалуйста! Ух-х-х! Он ускорился, начав, быстрее шлёпать по заднице и трахать её пальцем. Хлоп! Хлоп! Хлоп! Внутрь — наружу. — Шлюха! — прошипел он. Она резко кончила, безудержно застонав, когда её захлестнуло волной экстаза. Её тело дрожало и сотрясалось под его продолжающимися шлепками. Он погладил её по ягодицам, когда её тело расслабилось. В то же время проникновения его пальца становились всё медленнее и реже, пока не прекратились совсем. Гермиона была вымотана. Её дыхание постепенно успокаивалось, а губы всё ещё оставались приоткрытыми. Она не знала, сможет ли пошевелиться. Задница чертовски болела. Прохладный воздух обжигал её горящую кожу. Но это было невероятно. Он был невероятным. Она осторожно посмотрела на Драко, но не через отражение в зеркале, а повернув голову на бок. Он склонился над ней, тяжело дыша. Он опирался одной рукой на стол, а другой нежно коснулся её ягодицы. Это было больно. Она вздрогнула и резко вдохнула от его прикосновения. Его серые глаза потемнели от желания. Она не осознавала, когда именно закрыла глаза во время оргазма, но он всё это время смотрел на неё. Наблюдал, как она кончала. Она была слишком измотана, чтобы смущаться под его пристальным взглядом. Гермиона никогда в жизни не чувствовала себя такой удовлетворённой. Её тело словно парило в воздухе. И она сказала первое, что пришло ей в голову: — Как ты понял? Её блаженное состояние, должно быть, отразилось на лице. Он изобразил понимающую полуулыбку. Самоуверенный придурок. — Хочешь ещё? Она улыбнулась ему в ответ. Он это понял, когда сам завёлся от её пощёчин. Она назвала его мелким засранцем, и ему это понравилось. — Может быть. Он снова одарил её злой улыбкой. — Скажи, что ты моя грязнокровная шлюха. Она снова начала обороняться. — Ни черта подобного, Малфой! Такого не будет, я не… Драко за плечи приподнял её со стола, прижавшись грудью к её спине. Он потянул её назад за связанные запястья, ещё сильнее выпятив грудь и, схватив за горло, повернул к себе её голову. — Заткнись уже и сдавайся! — прорычал он, наклоняясь к ней и вторгаясь языком ей в рот. То, как она спиной ощущала его горячую грудь, волновало её. Его рука на её шее усиливала ощущения, а его пальцы на щеке не позволили бы ей отвернуться. Его язык скользил по её языку, и она мгновенно наполнилась вожделением. Её сердце бешено забилось. Они оба были скользкими, кожа к коже касаясь друг друга, горячими и потными. Ощущая его рядом, она почувствовала нарастающее возбуждение между ног. Пока они продолжали целоваться, его рука опустилась от шеи к груди. Она вздохнула и ахнула ему в рот, когда он обхватил её сосок. А потом пришла острая боль, как тогда, в библиотеке. Он ущипнул её, а затем медленно отпустил и продолжил щипать и крутить её соски. Она застонала ему в рот и прогнулась в спине, чтобы подставить ему грудь. Он ослабил путы на её руках, схватил её за волосы и дёрнул, прервав поцелуй. Они судорожно пытались отдышаться. Он стремительно придвинулся ближе, атаковав её шею, целуя, посасывая, кусая и облизывая. Она стонала и постанывала, когда он больно тянул её за волосы, крутил и сжимал соски, прикусывал и посасывал её шею. Между всеми этими действиями и оскорблениями, которые он шептал ей в шею, она снова начала тереться клитором о мягкий материал стола. На этот раз Драко не позволил ей. Он снял заклинание с её ног и расположил её выше на столе, широко разведя колени. Она снова попыталась потереться клитором, но ничего не получилось. Со связанными руками она даже не могла прикоснуться к себе. Он впивался в её плечо, а потом снова ухмыльнулся, когда посмотрел в зеркало, окидывая взглядом её обнажённое, потное тело, выпяченную грудь, раздвинутые ноги и то, как из неё сочилась смазка… пока она на него смотрела. Она захныкала. — Драко, я снова сорвусь и сделаю что-то ужасное, если ты заставишь меня слишком долго ждать. — Тогда тебе стоит умолять лучше… Грязнокровная шлюха, — сказал он, сверкнув в её сторону глазами. Они оба знали, что её это заводило. Рука, которая раньше держала её за волосы, теперь скользнула на живот. Он сильнее прижал её к себе, так что она снова чувствовала его эрекцию и балансировала на краю стола. В такой позе ей, чтобы не упасть, приходилось полагаться только на его поддержку. — Скажи это, Грейнджер, — хрипло прошептал он. — Скажи, что ты моя шлюха. Он больно сжал её сосок. Она застонала и заёрзала. Она чувствовала, насколько неустойчивым было положение и как его рука поддерживала её. Она прикусила губу и покачала головой. Она не могла этого сделать. Её гордость не позволила бы ей. Она почувствовала, как он стянул шорты и прижался членом к её заднице. Он ещё больше наклонил её к краю стола, и у неё почти не оставалось опоры. Она же упадёт! А потом она почувствовала, как он головкой члена коснулся её влажных складок. Он ухмыльнулся ей в зеркало. — Ты этого хочешь? Она застонала от разочарования. — Да! Давай, Малфой! — Только шлюхи получают член. Тебе нужен мой член? Она бессильно зарычала, а он лишь ухмыльнулся. — Да пошёл ты! Да, мне нужен твой член! Он продолжал дразнить её, слегка входя головкой, но не толкаясь внутрь. — Скажи мне, что ты моя шлюха. — Иди к чёрту, Малфой! Просто сделай это! Ты хочешь этого так же сильно, как и я! Он поднял брови. — Ой ли? Он переместил руку с её сосков вниз к клитору и начал медленно обходить его, не задевая, как делал прошлой ночью в библиотеке. Она ахнула и откинула голову назад. — Мерлин! Дай мне уже кончить! — Скажи мне, — насмешливо прошептал он ей на ухо, продолжая дразнить её вход и кружить около клитора. — Драко, пожалуйста! — Скажи! — приказал он. Его горячее дыхание обожгло её ухо и шею. — Нет! — всхлипнула она. Чёрт бы его побрал! Его член вошёл чуть глубже, а палец продолжал описывать круги. — Грязнокровная шлюха! — прорычал он. — Нет! Он оставил ей засос на плече. — А-а-а! — Скажи это! — прошипел он, глядя на неё в зеркало. Она ахнула и дёрнулась, когда он провёл пальцем по клитору. — Нет! — закричала она. Она обернулась через плечо и умоляюще посмотрела в его серые глаза. Неужели он не понимал? Она не могла так сдаться. Она не могла! Одно дело, когда он называл её так, и совсем другое, если бы это она сказала. На глаза навернулись слёзы разочарования и желания. Она не хотела причинять ему боль, как это уже случалось, но и сдаваться тоже не хотела. Почему ему было так важно, чтобы она это сказала? И тогда она поняла, как сдаться на своих условиях. — Скажи мне, что ты моя сучка, — прошептала она ему. Он уставился на неё, застигнутый врасплох. Затем на его лице медленно расплылась широкая улыбка. — Я твоя сучка. Её губы приоткрылись от изумления, а затем она улыбнулась и сказала: — Я твоя грязнокровная шлюха. — Её голос стал низким: — И мне нужен твой член. Он выдохнул и вошёл в неё. Она услышала, как в его груди прокатился низкий рокот. Они задыхались от жара, от близости и от удовольствия, полностью растворившись в ощущениях. Ни один из них не заметил, в какой момент руки Гермионы освободились. Она обхватила его сзади за шею, в то время как он продолжал входить в неё, потирая её клитор и массируя грудь. Её тело содрогалось с каждым толчком. Они пожирали друг друга, задыхаясь в поцелуе. Их обнажённые, потные тела скользили и извивались, пока они не почувствовали, что достигли пика. Она закинула обе руки за голову, обхватив его за шею, плечи и волосы. Он сильнее сжал её грудь и бедро. Его пальцы впились в неё, и по их телам прокатился оргазм. Его губы приоткрылись. Она посмотрела ему в глаза через отражение в зеркале. Он чувствовал, как её мышцы ещё сильнее сжались вокруг его члена, выжимая всё до последней капли. Они оба дрожали, но всё ещё продолжали цепляться друг за друга. Постепенно они возвращались с небес на землю, поражаясь силе оргазма. Довольно улыбаясь, Драко обнял её и просто держал, глядя на них в зеркало. Она убрала руки с его шеи и опустила их, положив поверх его рук. В таком положении они застыли на несколько минут. В раздевалке было тихо. Слышалось только их дыхание. Он повернул её к себе лицом, немного наклонился вперёд и поцеловал в лоб. Она удивлённо подняла глаза и слегка улыбнулась в ответ на нежный жест Драко Малфоя. Что-то только что изменилось между ними. У них были одинаковые сексуальные предпочтения, и теперь они избавились от необходимости притворяться. Они оба почувствовали, что стали очень уязвимы и слишком открыты друг для друга. И ни один из них не знал, что это значит, но раньше такой проблемы не было. Гермионе это показалось странно волнующим. — Можно мне мою палочку? — спросила она. Драко наклонился и вытащил её из забытых на полу шорт, а потом осторожно вложил ей в руку. Она наложила на себя Противозачаточные чары, потом вздохнула, на минуту прикрыла глаза, потом открыла их снова и посмотрела на него. Его взгляд всё так же был прикован к ней. Медленно он протянул руку и провёл большим пальцем по её губам. — О чём ты думаешь? — спросила она. Он прикусил нижнюю губу. Его зубы слегка впились в плоть. Она подняла выше свой взгляд и увидела, что он изучал её, раздумывая над ответом. — Ты не такая, как я считал. Другая… Но всё же ты — это ты. Я надеюсь, — он глубоко вздохнул и посмотрел ей в глаза, — что ты всё ещё будешь хотеть меня, даже когда примешь противоядие. Даже несмотря на то, что я воспользовался этой ситуацией. Но она уже знала, что, даже когда примет противоядие, всё равно будет хотеть его. Она знала, что значит опустошить его или быть опустошённой им. У секса с Драко Малфоем не было никаких границ, и теперь, когда она это знала, она хотела большего. Но и он уже это знал. И спрашивал не о влечении к нему или желании заняться с ним сексом. Вопрос был в том, что секс с ним всё ещё казался неправильным. Вот почему оставались эти мучительные психологические барьеры: он тоже чувствовал их, но иначе. Она всё ещё считала, что предаёт своих друзей. Предаёт свою мораль. Предаёт свою репутацию. Он был проблемой. Она это знала. Он всё ещё был скользким и лживым. Неправильным. Развратным. Запретным. Всем тем, чего она не должна была хотеть. Тем не менее. Это было приятно, и она никому этим не вредила. Было ли что-то изначально неправильное в том, что она хотела наслаждаться тем, что он мог ей предложить? Даже если он был достаточно хитёр, чтобы воспользоваться ситуацией? Даже если он делал с ней то, что она просила и даже умоляла не делать? Неужели она должна была отказывать себе в удовольствии ради каких-то принципов и чужих ожиданий? И почему она вообще должна была соответствовать их идеалам? Это был просто секс… — Возможно, — мягко ответила она. Он нежно провёл пальцем по её подбородку. Она пригладила его волосы и смотрела, как он изучал выражение её лица, пытаясь понять, о чём она думала, но не решаясь спросить. — Забини, Голдштейн и Падма, — выпалила она, выводя их из транса. Он в замешательстве нахмурился. — Я… э-э… что? Гермиона рассказала о своих исследованиях, о том, что почувствовала лимонный запах из ванной старост, о том, как за завтраком обсуждался проект по Древним рунам, и о солонке. — Ты выяснила почти всё, — он казался впечатлённым, но она уловила нотку сомнения в его голосе. — Но? — подсказала она. — Ни у одного из них нет мотива, — Драко скрестил руки на груди, наслаждаясь поиском слабых мест в её логике. — Зависть к хорошим оценкам? Неубедительно, Грейнджер. Она усмехнулась. — Забини? — Он был тёмной лошадкой. Она действительно не знала его достаточно хорошо. Но надеялась, что Драко знал больше. Драко покачал головой. — Он заметил, что ты не в себе, немногим раньше меня, и я знаю, что ты ему нравишься. — Он подумал ещё немного, продолжая изучающе вглядываться в её глаза. Она чувствовала, что это было странным — так пристально и интимно на него смотреть. Это было ново и волнующе. — Я не могу понять, зачем бы он мог поставить тебя в такое положение с кем бы то ни было, не говоря уже обо мне, — продолжил он, слегка поглаживая её плечи костяшками пальцев, и она вздрогнула от его прикосновения. — Кто-то ещё подходил к столу в то утро? Она яростно замотала головой. — Нет. Драко выжидающе поднял бровь. — Значит? Она покраснела. — Гарри, Рон, Джинни и Лаванда. — У кого из них есть доступ к ванной старост? Скорее всего, у каждого. Он и так это знал. — А мотив? Когда она не ответила сразу, он злорадно ухмыльнулся, и она прищурилась. Уж слишком ему это нравилось. Она задумчиво прикусила щёку. Хотя они с Малфоем сблизились не только благодаря половому акту, но и из-за их общих сексуальных предпочтений, разговор о друзьях был личным, и она ещё не была готова этим поделиться. Он заметил её нерешительность и не стал давить. — Не волнуйся, Грейнджер. Меня не интересуют гриффиндорские сплетни. Но, возможно, тебе будет кое-что интересно. — И что же? — Несмотря на то, что почти всё время ты представляла меня голым, — она закатила глаза, и он ухмыльнулся, — тебе удалось понять: что, где и когда. Но ты полностью проигнорировала четырёх подозреваемых из-за личной предвзятости, несмотря на то, что знала, какие у них могут быть мотивы. Рон. Если бы это был кто-то из них, это было бы связано с тем, что она бросила Рона. Это был единственный серьёзный конфликт между ней и друзьями. — Ты думаешь… — она поджала губы и снова вздрогнула, когда он продолжил невесомо поглаживать её руку, — …всё так и было задумано? Что, если произошла ошибка? Он очень оживился после её предположения. — А вот это интересный вопрос. — Кто бы ни сделал это со мной… он хотел унизить меня. Публично опозорить. Но из того, что рассказала мне Джинни, всё случилось не так. — С точностью до наоборот. Среди слизеринцев ты теперь грёбаная легенда, — его улыбка приобрела дьявольский вид. — Я слышал, как Дафна угрожала натравить тебя на каких-то четверокурсников, которые раньше слишком шумно вели себя в гостиной. — Таким образом, возникает вопрос «кто хотел унизить меня?», а не «кто хотел, чтобы я просто затрахала Малфоя до потери чувств?» — Я хочу, чтобы ты затрахала Малфоя до потери чувств. Гермиона улыбнулась ему и сморщила нос. Чёрт бы побрал его и его запах. — Я что, воняю? — спросил Драко, осматривая себя. — Очень, — ответила она, не желая признаваться, что он даже потным и сразу после секса с каждой минутой возбуждал её всё больше. Драко объявил: — Я в душ, а ты можешь присоединиться ко мне. — Нет, спасибо. Я подожду. — Ты уверена? Он провёл пальцем от её щеки вниз по шее, между грудей, обводя сосок, вниз к пупку и еще ниже, пощекотав низ живота. У неё перехватило дыхание. Но он не двинулся ниже, а убрал руку и, насвистывая, удалился в сторону душа. «Яйца Мерлина!» Она задумалась. — Ты так быстро можешь снова кончить? — удивлённо спросила она и пошла за ним. — Мне восемнадцать, — самоуверенно ответил он. — Я с лёгкостью смогу кончить и третий раз за вечер. — Подожди, почему ты говоришь, что это третий раз?.. *** Чистые и довольные, они вышли из раздевалки. Теперь они нашли больше общего друг в друге, и всё поменялось. Когда они возвращались в замок, их руки время от времени соприкасались, как у пары на первом свидании, которая ещё не знает, нравятся они друг другу или нет. Она чувствовала покалывание, не связанное с необузданной похотью, каждый раз, когда её пальцы касались его руки. И была уверена, что он чувствовал то же самое. Её глаза вдруг расширились. — Ты решил, что мне понравится, чтобы надо мной доминировали, потому что тебе понравилось, когда я подчинила тебя? — У меня было предчувствие, — он улыбнулся ей. — Твои друзья полагаются на тебя во всём от домашних заданий до поиска крестражей, и ты староста школы. Разве это не освобождает — передать контроль кому-то другому? Да. — Значит, это была не просто месть за то, что я… э-э… ну… — её голос оборвался. — Избила меня до полной покорности? — она покраснела от того, какие слова он подобрал. Тем не менее, это было верно сказано. — Не обманывай себя, Грейнджер. Как бы мне ни понравилось, как ты меня отшлёпала, у меня всё ещё есть гордость. На самом деле, это придаёт доминированию над тобой гораздо более возбуждающий оттенок. В следующий раз это будет твой выбор. Она приподняла бровь. — Ты предполагаешь, что после того, как я получу противоядие, будет следующий раз? Он приблизился к ней и, понизив голос, произнёс: — Ты хочешь, чтобы я снова заставил тебя умолять? Она глубоко вздохнула, и её сердце бешено забилось. Очевидно, да. Он ухмыльнулся.