Блюдо, которое лучше всего подавать холодным

Остаток дня Гермиона проспала, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг. Хотя в спальню беспрестанно кто-то входил и выходил. Настолько она была измотана. На её долю выпало СЛИШКОМ много физической активности. У неё остались приятные воспоминания о сексе, который несколько раз бывал у них с Роном во время войны. С трудом улучённые моменты, неловкие и в то же время отчаянные, страстные, застенчивые, неуклюжие, но такие милые. То, что она испытала с Драко, было совершенно другим. Он, должно быть, провёл не меньше получаса на полу в душе, вылизывая её под струями горячей воды. И Гермиона теряла счёт оргазмам. Она знала, что оральный секс — это приятно, и когда она заставила Малфоя проделать это с ней в библиотеке, то ей, безусловно, понравилось. Но сегодня, когда его язык служил её удовольствию и заставлял извиваться и биться в агонии, ей открылись новые, невозможные — как она ранее думала — пределы наслаждения. Драко настолько посвятил себя её удовольствию, что не заметил, как натёр локти. И поэтому она снова исцелила его. Это самое меньшее, что она могла сделать для него. Её волшебная палочка просигнализировала, что наступило пять часов вечера, и она помчалась в больничное крыло, желая как можно скорее снова обрести над собой полный контроль. Она хотела продолжить заниматься сексом с Драко, но уже по собственному, осознанному выбору. И не причиняя ему боли. Только если бы он сам не попросил этого. — Мадам Помфри! — нетерпеливо позвала она. — Мадам Помфри! — Да, да, мисс Грейнджер. Ваше противоядие уже готово. — Мадам Помфри вышла из-за угла, держа в руках пузырёк. — Теперь просто примите… Гермиона схватила флакон, откупорила, залпом выпила содержимое и вытерла рот рукавом. Мадам Помфри насмешливо посмотрела на неё. — Извините, мадам Помфри, но это были чертовски тяжёлые два дня. — Представляю, — сказала она с понимающей улыбкой. — Как я уже собиралась сказать, эффект будет немедленным, и у вас больше не возникнет проблем, требующих… удовлетворения. По крайней мере, не в силу неестественных причин. Иииик! Флакон выпал из руки Гермионы и разбился об пол. Она выбежала из комнаты. С чего вдруг мадам Помфри была так помешана на мастурбации? Колдоведьма лишь усмехнулась про себя, склеила флакон и вернулась к своим пациентам. *** Гермиона вошла в Большой зал и направилась к гриффиндорскому столу, по пути подмигнув Драко. Он одарил её мимолётной улыбкой — к большому огорчению Пэнси. Она села рядом с друзьями и начала наполнять тарелку, по аппетиту соперничая с Роном. После всего произошедшего за день она была жутко голодна. Гарри и Рон настороженно посмотрели на неё. — Э-э-э, — начал Гарри, король красноречия в неловких ситуациях. — Всё в порядке. Я снова в норме, — заверила она его, продолжая наполнять тарелку. Друзья вздохнули с облегчением. Гермиона принялась запихивать еду в рот с совершенно несвойственной для неё жадностью. Джинни, Лаванда и Гарри поражённо уставились на неё. Рон этого не заметил, поскольку так же быстро и самозабвенно поглощал содержимое своей тарелки. Гермиона подняла глаза и спросила с набитым ртом: — Что? — пробурчала она, проглатывая пищу. — Я сегодня много бегала. Они пожали плечами и вернулись к ужину. — Итак, — начал разговор Гарри. — Я всё ещё считаю, что нам следует присмотреться к Забини, Паркинсон и, возможно, Нотту, хотя Малфой и говорил, что они бы не стали этого делать. Но никогда не знаешь, что происходит между слизеринцами. Особенно после той утренней драки. Гермиона украдкой бросила взгляд на Драко. Почувствовав на себе её взгляд, он поднял глаза, сделал левой рукой отверстие и просунул в него указательный палец правой руки. Она ухмыльнулась ему и снова повернулась к Гарри. — Знаешь, — сказала она, указывая ложкой на Гарри, — я тебе не говорила, но, скорее всего, это кто-то из старост. Несмотря на разговор с Малфоем, ей не терпелось поделиться с друзьями своей новой теорией. Она была уверена, что за интигой с зельем не стояли ни Джинни, ни Гарри, хотя они и могли узнать пароль от Рона или Лаванды. Рон просто не стал бы этого делать. Он был похож на Джинни: любое проявление гнева было бы взрывным и публичным. Гарри же мог проявить коварство, и ему, конечно, не нравилось становиться посредником во время ссор Рона и Гермионы, но она не могла представить, чтобы он выкинул такой трюк. Во всяком случае, не с ней. Он был не из тех, кто приветствует разборки или скандалы между своими друзьями. А Лаванда… ну, она была Лавандой. Глупой, как пробка. Должно быть, Гермиона что-то упускала. Кто-то оставался для неё в тени. Рон глазел на слизеринский стол. — Малфой — староста, — многозначительно произнёс он. Гермиона, не колеблясь, ответила: — Точно не он, Рон. Рон перевёл на неё взгляд. — Я с ним ещё не закончил. Лаванда шумно втянула воздух, явно стараясь не расплакаться. — О, ради Мерлина, почему ты не можешь просто забить на это?! — она оттолкнула тарелку, встала и вышла из Большого зала, оставив ужин недоеденным. Рон поднял глаза, всё ещё держа вилку во рту. — Что? Что я такого сделал? Джинни вздохнула и пошла было за ней, но Гермиона остановила её. — Между нами всё стало налаживаться. Я пойду посмотрю, смогу ли чем-нибудь помочь. Она бросилась догонять Лаванду. *** — Лаванда! — окликнула её Гермиона на пути к Гриффиндорской башне. — Эй, подожди! — она пыталась бежать, чтобы догнать её, но боль в коленях мешала. — Лаванда, подожди! Лаванда не остановилась и продолжила подниматься к портрету. Гермиона следовала за ней так быстро, как только позволяли ноющие ноги. Когда она вошла в проём портрета, то увидела, что Лаванда тихо плачет, свернувшись в клубочек на кресле в углу гостиной Гриффиндора. Гермиона подошла к ней. Если бы на её месте была Джинни, та бы сразу же обняла её. Но между ней и Лавандой всё ещё было слишком много неловкости для такого шага. Что ж, она должна попытаться, верно? Она осторожно обняла Лаванду. Её грудь и плечи вздрагивали от рвущихся на волю рыданий. — Ну, тише, — сказала она успокаивающим голосом. — Я знаю, что Рон иногда может быть настоящим придурком. Ты знаешь, сколько раз я плакала из-за глупостей, которые вылетали у него изо рта? — Лаванда не ответила, поэтому Гермиона продолжила: — Он может быть таким идиотом, что некоторые… Лаванда оборвала её: — Дело не в нём! — Что? — переспросила Гермиона, застигнутая врасплох. — Дело не в нём! Он совершенно замечательный парень. Просто дело в том, что…— она ещё раз всхлипнула. — Он всё ещё любит тебя… Гермиона открыла рот, чтобы возразить. — Не надо. Я в курсе, что у вас такая длинная история дружбы, потом — отношений… — произнесла Лаванда, шмыгнула носом и продолжила: — Могу ли я в самом деле винить его за то, что он хочет отомстить за тебя? — её голос смягчился. — Таким запалом, как у него, можно только восхищаться. — Но… — Если ты скажешь ему, что передумала, он бросит меня в мгновение ока и побежит к тебе, — Лаванда эмоционально всплеснула руками. — Это неправда! Лаванда внезапно в гневе повернулась к Гермионе. — Разве? Ты намного лучше, чем я! Ты умнее, и он серьёзнее к тебе относится. У тебя есть амбиции. Ты не изучаешь Прорицания, потому что это, — она изобразила воздушные кавычки пальцами, — полная чушь. Ведь для тебя не имеет значения, что в отделе Тайн хранятся десятки тысяч пророчеств и что война была выиграна с помощью одного из них! Ну-ка скажи, кем ты считаешь тех, кто изучает их, как и я?.. Кем?! — рявкнула Лаванда, пресекая очередной протест Гермионы. Гермиона открыла было рот, но Лаванда была права. Ей стало по-настоящему стыдно за то, как она обходилась с Лавандой с тех пор, как та присоединилась к их компании. У неё просто не получалось подобрать слов, чтобы это выразить. Лаванда продолжила, свирепо глядя на Гермиону: — Ты же не просто какая-то пустоголовая дурочка, с которой он приходит в себя после неудачных отношений. И я это ненавижу! — крикнула она, прежде чем снова разрыдаться. Гермиона никогда в жизни не чувствовала себя такой раздавленной. Она поступала с Лавандой совершенно отвратительно. Она не осознавала, насколько девушку ранило то, как она обращалась с ней, особенно учитывая ту неуверенность, которую испытывала Лаванда относительно чувств Рона. Гермиона ошибочно полагала, что Лаванда не замечала её закатывания глаз и бесцеремонных комментариев. Теперь очевидно, что она была более наблюдательной, чем думала Гермиона. — Лаванда, мне жаль, что я причинила тебе столько страданий. Серьёзно. Больше никто о тебе так не думал, понимаешь? Все говорили мне, что я к тебе слишком сурова, и были правы. И недавно я изменила своё мнение о тебе. Ты отличная пара для Рона. Мы все заметили, как сильно он изменился, в том числе и я. Он счастливее, чем когда-либо прежде, более внимателен и совершенно без ума от тебя. И да, я признаю: мне не нравилось, что вы двое вместе. Но все эти перемены в нём произошли именно благодаря тебе. Лаванда задумчиво посмотрела на неё. Затем её красивое лицо снова исказилось от гнева, и она встала, возвышаясь над Гермионой. — Лицемерная сука! — бросила она ей. Гермиона тоже встала и настороженно отступила на шаг назад. — На самом деле ты хочешь сказать, что ему проще быть счастливым с такой легкомысленной дурочкой, как я! Именно так Гермиона и думала, но стала категорически это отрицать: — Это совсем не то, что я пытаюсь тебе сказать! — О, неужели? Ты даже не взяла мои записи с тех занятий, которые пропустила. Я что, недостаточно умна, чтобы переписать у меня конспект? Даже по Истории магии, Гермиона? — в голосе Лаванды сочилось презрение. — Серьёзно? — Перестань, Лаванда! Когтевранцы лучше… — Забудь о конспектах! Я недостаточно умна, чтобы ты тратила время на то, чтобы быть со мной вежливой? — Ты совсем не… Лаванда заистерила ещё сильнее, и её голос повысился на октаву: — Я недостаточно умна, чтобы быть в вашей компании? — Никто не говорил… — Я недостаточно умна, чтобы быть с Роном? — Лаванда! Это не… — Я недостаточно умна, чтобы подсунуть тебе зелье Сладострастия? — Что? — Гермиона подумала, что она ослышалась. — Я никак не могла провернуть это, не так ли? Это чертовски простое зелье, но о нет! Это должен был быть Когтевран! Или Слизерин! — Лаванда всхлипнула ещё раз. — Ты… — Гермиона пыталась переварить свалившуюся на неё информацию. Её удивление быстро сменилось гневом. — Ты ЧТО? Ты… — пробормотала она. Лаванда злобно улыбнулась ей, смахивая несколько слезинок. — Накануне вечером я насыпала зелье Сладострастия в солонку. Вот почему я была такой милой с тобой в то утро: чтобы мы сели вместе. Все отвлеклись на Рона, когда я завела его, и не заметили, как я поставила солонку прямо перед твоим носом. После того, как ты воспользовалась ею, я заставила порошок в ней исчезнуть, пока ты смотрела в другую сторону. Гермиона скрипнула зубами. — Не могу поверить, что ты… — Ты знала, что я тебя ненавижу, но никогда даже не рассматривала меня в качестве подозреваемой! Я же слишком глупа для чего-то подобного, не так ли? Ты сама сказала об этом меньше пяти минут назад! — она смотрела на Гермиону горящими глазами. — Это неправда! — крикнула в ответ Гермиона. Её гнев разгорался с новой силой. — Я не подозревала тебя, потому что доверяла тебе! Так же, как я доверяла Рону! — Ты доверяла мне? — недоверчиво воскликнула Лаванда. — Лгунья! Гермиона знала, что солгала, но продолжала отрицать это: — Я не… — Мерлин, Гермиона! Разве ты не заметила, что в то утро что-то было не так? После того, как ты относилась ко мне последние полгода, с чего бы мне вдруг быть милой с тобой? Ты этого не заслуживала! — Ты меня всегда, с самого начала недолюбливала! — выкрикнула Гермиона. — Это ты держалась отчуждённо! Как только я вернулась к Рону и присоединилась к вашей компании, ты не дала мне ни единого шанса! Ты заставила меня чувствовать себя лишней с самого первого дня! Все остальные были добры ко мне, кроме тебя! — крикнула в ответ Лаванда, возражая ей. — Ну, так я была права! Этой выходкой ты перешла все грани дозволенного! Ты что, совсем дура? — закричала Гермиона, намеренно оскорбляя её интеллект. Лаванда сжала руки так, что ногти впились в ладони. Гермиона, вспомнив о своём позоре, затряслась от гнева. — А после того случая на Зельях? — она почти чувствовала, как из ушей пошёл пар, стоило ей вспомнить, как она под взглядами всего класса кинулась совокупляться с Драко, пока Рон и Гарри лежали связанными на полу. — Я ведь могла кому-нибудь навредить! — продолжала кричать она, совершенно разъяренная. — Ты хоть думала о последствиях того, что сделала? Или у тебя от этого слишком сильно болит голова? Лаванда зарычала. Гермиона прищурилась и сократила расстояние между ними. — Рон действительно слишком хорош для тебя! — выплюнула она ей в лицо. Лаванда ухмыльнулась Гермионе сквозь слёзы. — Ну, может, я и правда не так умна. Я думала, что в тот день взяла перо Крэбба. — Ты даже этого не смогла сделать правильно… — усмехнулась Гермиона с издёвкой. Когда до неё дошло значение слов Лаванды, глаза округлились от потрясения, и она окончательно слетела с катушек. — КРЭББА?! — взвизгнула она, бросаясь на Лаванду. Лаванда завизжала от неожиданности, когда Гермиона вцепилась в неё ногтями и повалила на пол. — Что за?.. Отвали от меня, чёрт возьми! — Лаванда взвыла, когда Гермиона попыталась схватить её волосы. — О, ты у меня подожди! Это ещё цветочки! Шлюха чёртова! — Гермиона захрипела от усилия. — …не могу поверить, что ты… А-А-А! Лаванда вцепилась ей в волосы и чуть не выдрала клок. Гермиона взвыла от боли и в ответ больно ущипнула Лаванду за подмышку. Та, вскрикнув, немедленно отпустила волосы соперницы. Девушки с воплями кубарем покатились по полу. Они напряжённо боролись друг с другом, тяжело дыша. Несмотря на меньшие габариты, Гермионе удалось перевернуть Лаванду лицом вниз и заломить ей правую руку за спину. — Ты знаешь, насколько ужасно мне было в тот день? — закричала Гермиона, ещё сильнее выкручивая ей руку. — А-а-а! — Лаванда изо всех сил пыталась вытащить свою палочку левой рукой, пока Гермиона продолжала на неё кричать. — Я могла серьёзно навредить кому-нибудь! Я напала на Рона и Гарри! А что, если бы кто-то ещё съел эту соль кроме меня? Что, если бы ты вовремя не убрала порошок? Гермиона упёрлась коленом в поясницу Лаванды. — У-у-ф! — Лаванда напряглась. Она почти дотянулась до волшебной палочки. Гермиона продолжала издеваться над ней. — Почему бы тебе в следующий раз не попросить кого-нибудь с Когтеврана разработать для тебя план мести? По крайней мере, они бы не… Ей так и не удалось закончить предложение. — Петрификус Тоталус! Тело Гермионы застыло. Твою мать! Она была слишком самоуверенна, слишком увлечена насмешками и невнимательна. Это был уже второй раз, когда она недооценила Лаванду. Лаванда с облегчением вздохнула и высвободилась из хватки Гермионы. Она осторожно наклонила Гермиону назад, пока её застывшее тело не оказалось на полу. Ноги так и остались раздвинутыми в стороны из-за того, что она оседлала Лаванду. При любых других обстоятельствах её положение показалось бы обеим крайне забавным. «Как мило, — саркастически подумала Гермиона, когда её голова мягко коснулась пола, — она не хочет причинить мне никакого физического вреда». Тяжело дыша, Лаванда открыла рот, словно собираясь начать новую тираду, но передумала и закрыла рот. Её плечи опустились в знак поражения. Она прижала ладони к глазам, но не смогла остановить поток слёз. — Ты не знаешь, каково это… — начала она дрожащим голосом, но сорвалась в громкие рыдания. Она попробовала ещё раз: — Ты не знаешь, каково это — быть чьим-то утешительным призом? Любить, но не понимать, действительно ли тебя по-настоящему любят в ответ? Гермиона уставилась в потолок. Из-за положения, в которое её уложила Лаванда, другого выбора у неё не было. — С самого начала ты стояла тенью над нашими отношениями, — плечи Лаванды сотрясались от рыданий. — В прошлом году он предпочёл тебя мне. Помнишь? А ты даже не хотела его. Ты просто передумала. Гермиона вспомнила, какими неловкими были её отношения с Роном после поражения Волдеморта, когда она поняла, что не любит его так, как он любил её. Он был раздавлен. — И я любила его даже тогда. И мне было больно, когда он бросил меня ради тебя на шестом курсе. Ты знаешь, каково это было? Быть выброшенной, как объедки, ради кого-то другого? — по её лицу потекла новая порция слёз. Гермионе пришлось признать, что два года назад она вообще особо не задумывалась о чувствах Лаванды. «Бон-Бон» и «Лав-Лав» действовали всем на нервы. Гарри и Джинни вздохнули с облегчением, когда решили, что Гермиона и Рон наконец-то будут вместе. Она вполне могла чувствовать себя виноватой за то, что отвергла Рона, но она никогда не представляла, что должна была чувствовать Лаванда после того, как Рон бросил её. Она никогда даже не думала о Лаванде. Эта гриффиндорка была просто недостойна её внимания. Гермиона чувствовала себя паршиво. — Это действительно больно. И я пыталась забыть его. Но потом он снова пришёл ко мне, и я знала… — она наколдовала салфетку и высморкалась между всхлипываниями. — Я знала, что он пришёл только потому, что ты его отвергла. Я знала это, и мне было всё равно, я просто хотела быть с ним. Я всё ещё любила его, хотя он и не любил меня. Гермиона чувствовала, как её гнев медленно утихал. Ей действительно было жаль Лаванду. Лаванда опустилась на пол, обхватила колени руками и сглотнула слёзы. — Сейчас он любит меня, я знаю, что любит. Но не так, как любит тебя. Он всегда любил тебя. И я… — она наклонила голову и прижалась лбом к коленям, — я просто надеялась, что со временем он полюбит меня больше. Но всё это, — она махнула рукой в воздухе, — всё обернулось против меня. Смотреть, как Рон сходит с ума из-за того, что Малфой прикасается к тебе, просто…— она обречённо вздохнула. — Я всегда буду на втором месте после тебя. Из-за мыслей о Лаванде Гермионе невольно стало тошно. В её голосе звучало такое отчаяние… Но ведь она не могла быть права? Неужели Рон до сих пор тосковал по ней? Они были хорошими друзьями. Да, они были друзьями с определённой историей, но друзьями и не более того. Она знала, что Рон когда-то любил её; это было очевидно по тому, как он воспринял её отказ. Но любил ли он её всё ещё так же сильно? Они почти не оставались наедине после войны и расставания. Он всегда проводил время с Лавандой. — А ты только усугубляла ситуацию. Я знаю, что не так умна, как ты; я знаю, что была не так храбра, как ты на войне; я знаю, что не участвовала с ним в приключениях, которые вы двое пережили здесь, в Хогвартсе, пока росли. Но тебе не стоило выставлять это таким до боли очевидным. Если бы Гермиона могла пошевелить мускулами лица, она бы съёжилась от чувства вины. Она действительно не осознавала, насколько отвратительно себя вела. А в сочетании с неуверенностью Лаванды она всё равно что втирала соль в рану. Большую зияющую рану. — Ты обращалась со мной, как с ничтожеством. Словно я не стоила твоего времени, не заслуживала ничьей дружбы в вашей компании. Не заслуживала Рона. Что ж, может быть, я и не заслуживаю Рона, если не могу заставить его любить меня больше, чем тебя. Я не ты, и быть просто самой собой недостаточно. Гермиона была в шоке. Неужели самооценка Лаванды была настолько низкой? Она чувствовала себя ужасно. Дыхание Лаванды стало прерывистым, когда она подавила очередной всхлип. — Что ж, если ты надеялась, что однажды я пойму намёк на то, что лишняя, и уйду, сейчас у тебя есть шанс исполнить своё желание. Расскажи Макгонагалл, что я сделала, расскажи Снейпу, расскажи Рону. Я признаюсь, я не стану отпираться, — сказала она, вытирая слёзы, которые снова потекли по её лицу. — Мне, блядь, уже наплевать. Это слишком больно. Она медленно встала и пошла наверх, подволакивая ногами по ступенькам. Гермиона услышала, как закрылась дверь, ведущая в спальни для девочек. Там Лаванда отменила заклинание, и Гермиона снова смогла пошевелиться. Она потянулась и встала. Она слышала, как рыдала Лаванда всю дорогу до своей спальни. Под звуки её плача она думала о том, что никогда не давала Лаванде шанса и презирала её с тех пор, как Рон решил встречаться с ней. Она полностью игнорировала её и никогда не задумывалась о том, что чувствовала всё это время Лаванда, пока пыталась вписаться в их компанию, когда позиция Гермионы была так неумолима. Впервые она посчитала, что действительно вела себя как полная и законченная стерва. *** Гермиона сидела на одном из диванов в глубоких раздумьях, когда все начали собираться в гостиной. Рон плюхнулся рядом с ней. — Она в порядке? — спросил он. Гермиона уставилась на него. Он действительно заботился о Лаванде. В этом можно было не сомневаться. — Дело не в тебе, Рон, — ухмыльнулась Гермиона. — Не в этот раз. Рон ударил её по руке. — Ой! — сказала она, потирая руку. — Больно! — Неженка. — Я сегодня сделала много упражнений на мышцы рук. Мне действительно больно! Глядя Рону в глаза, Гермиона тепло улыбнулась. Она действительно скучала по тем временам, когда они были вместе, теперь, когда он стал таким неразлучным с Лавандой. — У неё был плохой день. Я думаю, будет здорово, если ты расскажешь ей о своих чувствах. Сейчас она в спальне для девочек, но, может быть, спустится позже. — Спасибо, Гермиона. Знаешь, — Рон уставился на свои руки, — для меня действительно очень много значит, что вы поладили. Она убила бы меня за то, что я говорю тебе это, но я думаю, — он взглянул на неё, — я думаю, что она действительно тебя уважает. Гермиона сглотнула. Она не думала, что сможет почувствовать себя ещё хуже из-за всей этой ситуации с Лавандой. Рон снова посмотрел на свои руки. — Она очень тобой восхищается. Я не думаю, что ты понимаешь, как много значила бы для неё дружба с тобой, — его лицо расплылось в широкой улыбке. — И я рад, что вы наконец-то начали находить общий язык. Для меня это тоже много значит. Я просто хочу видеть её счастливой. Гермиона окончательно почувствовала себя полной задницей, но заставила себя улыбнуться. — Хорошо. Между нами всё наладится, — пообещала она. Он улыбнулся ей в ответ, не отводя взгляда. Прошло много времени с тех пор, как они были так близки друг другу, с тех пор, как она вызвала его на «разговор». Была ли Лаванда права? Был ли он всё ещё влюблён в неё? Гермиона сглотнула. — Рон? — Да? — Если бы кто-то дал зелье Сладострастия не мне, а Лаванде, что бы ты сделал? Она видела, как крутятся колёсики в его голове, пока он представлял, как девушка, которую он любит, трётся об кого-то другого. Его глаза потемнели, всё тело напряглось, а на лице появилась убийственная гримаса. — Что это за вопрос, Гермиона? Я бы убил этого мерзавца. И мне было бы наплевать на то, что ты, Гарри или даже она пытались бы меня удержать. Я переломал бы ему все чёртовы кости. Единственная причина, по которой я сейчас не отправился к Малфою, заключается в том, что Лав попросила меня этого не делать. Всё это её расстраивает. — Прости, Рон. Я не хотела тебя разозлить. Он встал и отправился сыграть партию в волшебные шахматы с Гарри, бормоча что-то себе под нос. Гермиона улыбнулась. Лаванда действительно хорошо на него влияла. И его ответ Гермиону устроил. Она успокоилась: он действительно любил Лаванду.