Похождения Йеггера из Стрейтдорфа

С большим трудом Йеггер смог очистить оружие от масляного нагара. Пол утра ушло у него на то, чтобы очистить булатную булаву, не повреждая узора стали. По дороге в ратушу, мужчина ненадолго заскочил к сыну кузнеца. Юношу не разбудил тихий шаг Йеггера. Тот аккуратно положил кинжал у кровати в лазарете и отправился на встречу с управляющим. В зал к фон Бергу охотник входил спокойно и размеренно. Он кратко поклонился и дождался, пока старик первый нарушит молчание. – Вы что-то хотели, охотник? Мне казалось, Вам должно было выполнять тот контракт, что был на Вас возложен городом. – Дело в том, ваше благородие, что контракт выполнен. Дорт от неожиданности чуть было не выронил монокль, но выражение лица его быстро выровнялось. – Столь быстро? Боюсь, мне потребуются веские доказательства ваших слов. Управляющий повидал множество наемников и охотников за свою жизнь. Он знал этот тип людей и знал, что им нельзя доверять. Известно ему было и то, что в одиночку целый лагерь кочевников не разорить. И всё же, охотник стоял перед ним и отчитывался о выполненной работе. – Доказательства? Пожалуй, что мне есть что показать. Йеггер извлек из сумки смятую маску Субэдея и протянул ее стражнику, охранявшему Дорта. – Вот, взгляните. Вы человек образованный, – охотник с трудом скрывал злорадство в голосе, – Вам должно быть известно, что такие маски носят сотники кочевников. Если вам нужны иные доказательства — прикажите отправить стражников на пепелище лагеря. Или взгляните сами: с крепостных стен до сих пор виден дым. Дорта фон Берга трудно было удивить. Ещё труднее было убедить его в том, что удивительное реально. Но вот они доказательства — прямо перед ним. Охотник, который отправил к создателю Волков, справился и с кочевниками. Две головных боли управляющего разом. – Что же… У меня нет оснований сомневаться, но всё же я обязан поинтересоваться, как Вы справились с заданием? – А это уже, с вашего позволения, останется тайной. Работа выполнена, верно? – Верно… Дьявол, – буркнул Дорт, – Отсчитайте охотнику его плату. Труд стоил того – последние несколько контрактов принесли Йеггеру немалые деньги, что здорово поднимало его дух. Одно лишь омрачало радость – сны. Кошмары, безмерно жуткие и выматывающие не отпускали его ни на ночь. Треть денег охотник потратил на кабаки и бордели, но даже пьяный в стельку, он видел сны. Напряженные, реалистичные и, что раздражало его более всего, не запоминающиеся. Как бы он ни силился, к каким бы знахарям и алхимикам ни ходил – всё без толку. От священников толку было не более: «на всё воля божья», – этот ответ раз за разом вгонял охотника в тоску. Так и ушли бы остатки денег на бесполезных ему духовников и не менее полезных куртизанок. Но в один из дней, к охотнику в кабаке подсел человек. Он выглядел знакомо, но пьяные глаза Йеггера так и не смогли определить, кто перед ним. – Всё пьянствуешь, охотник? Я думал, ты выше этого, – голос проповедника выдал его сразу. Сотник Генрих, командир стражи Биндюги и близкий друг местного князя. Еще со времен войны, где Генрих не единожды спасал жизнь правителя. – Ну, положим, пьянствую. Тебе-то что? – В общем-то ничего, – Генрих расплылся в улыбке. Несмотря на добродушность, его физиономия почему-то отталкивала Йеггера. Что-то в нем так и кричало «жди подвоха». – Ну так и чего тебе тогда надо? – Работа у меня для тебя есть. Про пропажи на северном тракте слышал? – Краем уха. Выкладывай давай или уходи и не мешай мне пить. – Хе, как скажешь, как скажешь… В общем, уже с пару месяцев пропадают там люди. То паломники, то странники, пару раз, говорят, даже разбойничьи шайки пропадали. А с тех пор как пропал купеческий караван, князь поручил за это дело крепко взяться. Да только мои люди сделать ничего не могут: мы и лес прочесывали, и патрули выставляли – без толку. Затихает наш похититель тут же. – Тут-то я на сцену и выхожу.., – Йеггер махом допил пинту пива. Четвертую за вечер, – Сколько платишь? – Пять табличек серебром. – Мало. Десять минимум. – Десять? Этак мне страже платить нечего будет. Загнул, загнул, брат. Шесть — не больше. Каким бы пьяным ни был охотник, когда речь шла о деньгах, хмель быстро отпускал его. Вот уже расфокусированный взгляд стал собранным и устремился к глазам собеседника. – У меня проблем сейчас с деньгами нет, чтобы за шесть табличек горбатиться. За столько и пальцем не шевельну. Сотник тоже отступать не собирался. Он знал, что Йеггер не блефует и решил пойти на небольшую хитрость. – А как насчет семи и я помогу тебе разобраться с твоими кошмарами? Охотник было не сплюнул под ноги, но быстро опомнился и вспомнил, что находится в трактире. Кто-то из лекарей сдал Йеггера. Знать бы кто… Впрочем, чего ему терять? За избавление от кошмаров, он бы и за бесплатно за работу взялся. Если и правда поможет, риск того стоил. – Ну так и как ты поможешь? – Заинтересовался, м?, – Генрих довольно улыбнулся, – Всё-то тебе расскажи, да покажи. В общем, был у меня знакомый с похожим случаем. И знаю я медика, который ему помог. Парень в душах человеческих понимает, как дьявол, не как человек… Хоть и молодой, а поумней нас с тобой будет. И взгляд, зараза, такой, будто уже и в раю и в аду побывал. В общем, согласишься — дам наводку. Ну так что?, – сотник встал из-за стола и протянул руку. – Черт с тобой. Берусь, – охотник пожал руку сотнику. Несмотря на возраст, старик всё еще держался крепко, так, как не всякий молодой воин сможет. – Тогда зайди завтра в караулку как проспишься, контракт готов будет. А то на пьяную голову ехать… – И без тебя знаю. Остаток вечера прошел безынтересно. Охотник ушел в свою комнату в корчме, купив себе еще пива. Одна пинта сменяла другую, пока совсем уж захмелевший Йеггер не уснул за столом. Даже утреннее похмелье не смогло отвлечь от отвратного послевкусия ночных кошмаров, напротив, они лишь дополняли друг друга. Впрочем, утренняя пинта частично решила проблему. Прогулочным шагом охотник дошел до караулки, где его уже ожидал стражник. До блеска начищенные наплечники и чистый поддоспешник контрастировали с угрюмым выражением лица мужчины. – Сотник ждёт, – бросил он даже не поднимая глаз на Йеггера. Генрих действительно ждал. Как всегда улыбчивый, полный усач напоминал фигурой моржа. Кажется, впрочем, он и сам это понимал и ничуть не стеснялся. – Так-так, стало быть, хмель из тебя память не выветрил. Тем лучше. Вот, держи, – он протянул аккуратно заполненный контракт. – Сам написал? Не поверю. – Хе. И не верь. А княжеской канцелярии писари положены. Йеггер пробежался по контракту «Предъявитель сего уполномочен его милостию князем Велерадом… Дабы не чинили ему никаких препонов и прочее прочее...» – Ну, что столбом стоишь? Всё там верно написано, не сомневайся. Велерад кто угодно, но не обманщик. «В Велераде-то я уверен, а вот в тебе...», – подумал Йеггер, но вслух сказал лишь: – На всякий случай удостовериться надо. – Ну, это как хошь, только не у меня в кабинете. Малыш уже ждал охотника в конюшнях. Местный конюх пусть и не отличался энтузиазмом, но дело свое знал крепко: конь был сыт и чист, насколько позволяло место. А еще, кажется, скакун заждался хозяина. Охотник нежно погладил коня вдоль гривы и вскочил в седло. Прогулочным шагом всадник скакал вдоль леса. Он аккуратно спрятал булаву и шлем под седельные сумки, чтобы никто не смог их разглядеть издалека. Охотник старался выглядеть незащищенным настолько, насколько это возможно для бронированного всадника. Похитителей выманить это не помогло. Весь день Йеггер проскакал вдоль леса, несколько раз съезжал с дороги на тропинки. Пусто. К вечеру раздраженный он вернулся в кабак. Несколько пинт и плотный ужин слегка выправили его настроение. «Что я делал не так?», – думал охотник. «А может, похитители и вовсе не следили за мной?». Возможно, следовало расспросить больше о похищенных и о частоте похищений. Охотник подозвал кабатчика и положил перед ним десяток бронзовых табличек, вдвое больше, чем он отдал за ужин. Глаза хозяина кабака жадно сверкнули и он сел напротив Йеггера. – Послушай, добрый человек. Тебе ведь, верно, всё известно о местных. – Ну, пожалуй, знаю немного, не без этого. А в чем дело-то? – Про похищения чего знаешь? Кого похитили, когда в последний раз? – О-о-о, – трактирщик стал говорить на тон тише, – это, милсдарь, дело темное. Демон в лесах завелся. – Демон, говоришь? И откуда такая уверенность? – Ну дык если б то человек был, его б стража давно изловила. Тем более что... В общем с похищенными беда творится. Разум они теряют все до единого. Демон им головы морочит, да так, что всю душу с ног на голову и обратно. Человек так не может, – трактирщик перекрестился, – страшное это дело, милсдарь охотник. Коль вам его сотник дать хотел, не беритесь. Себе дороже. – Разум теряют? А это ты откуда знаешь? – Дак ведь сбежал один пленник. Его родным отдали, да только безумный он совсем был. Кидался на людей, мать родную не признал. А через неделю и вовсе богу душу отдал. Народ было чуть шум не поднял, но сотник всех быстро успокоил. Сказал, мол под контролем всё, город под защитой. А кто пытался шум поднять, замолкли быстро. Йеггер помрачнел. Едва ли дело было в демоне, но то, что Генрих умолчал о пленнике ничего хорошего не сулило. – К тому ж ведь… – Кабатчик вдруг замолчал, будто чуть не сболтнул лишнего. Йеггер извлек из-за пазухи еще пять табличек и качнул головой. Хозяин кабака огляделся, убеждаясь, что его никто не слышит. – Уже посылали они охотника, милсдарь. Пропал с концами. Говорю вам, демон завелся. Человеку с таким не потягаться. – Дьявольщина.., – тихо пробормотал Йеггер, – Мил человек, контракт я уже взял, так что отказаться не выйдет. А коль помочь хочешь, скажи мне все что знаешь о похищенных. Где видели последний раз и когда. А если знаешь, кто пропал, тоже скажи, лишним не будет. – Ох, милсдарь, жаль мне Вас. Пропадете совсем… Но чем смогу помогу. Последний пропавший охотником и был. Его Генрих тоже нанял за демоном гоняться, тот всё по нашим лесам ездил, похищения на время прекратились. Да только и охотник сгинул. Местные говорят, видели как он к висельному холму уехал, а дальше всё, с концами. – Висельный холм… Хорошо, спасибо, – Йеггер извлек еще одну табличку и передал кабатчику. Теперь охотник знал откуда начать, – Да и не бойся ты так. Знаешь, как говорят: «кто предупрежден, тот вооружен». На утро всадник уже скакал к холму во всеоружии. Булава была спрятана так, чтобы ее было легко достать, тесак был повешен за спину, на пояс, а стилет спрятан за голенищем. Пускай охотники отличались друг от друга в сноровке и навыках, одно было ясно точно: каждый из них стоил минимум троих врагов. Если «демон» одолел охотника, стоило быть готовым ко всему. Висельный холм выглядел мрачно. Несколько лет назад, во время войны, здесь стояла плаха на которой вешали военных преступников и дезертиров. Дела у его величества шли тогда неважно, а потому холм забирал всё новые и новые души. В один момент их накопилось столь много, что само бытие, сама суть места изменилась. Обычный когда-то холм теперь навевал страх и холод, а единственное дерево, что росло здесь, умерло. Огромный, мощный когда-то дуб теперь возвышался высохшим трупом, надгробием над холмом. Йеггер притормозил коня. Погладив Малыша, охотник отпустил его обратно в город. Расстояние до города он мог бы пройти и пешком, а своим боевым товарищем рисковать не хотелось. Повесив булаву на пояс, мужчина аккуратно шагнул вперед. До вершины холма он дошел крадучись, вглядываясь в следы. Видно было, что люди здесь бывают редко, а потому следы другого охотника вполне возможно было отыскать, даже спустя несколько дней. Вдруг, за спиной Йеггер услышал треск. Мгновенно обернувшись, еще в развороте он достал булаву. Всего мгновение назад охотник мог поклясться, что один на холме, но теперь позади него стояло трое вооруженных мужчин. Самый высокий из них был сух как мертвец. Лицо его скрывал плотный капюшон, а тело было облачено в монашескую рясу, поверх которой было подобие нагрудника, сделанного из человеческих ребер. На плече у него висела сумка, из которой торчала книга в черном переплете. Сделав шаг вперед, мужчина начал. – Охотник… Неужто Генрих и правда столь глуп, чтобы посылать второго на убой. Ну что же, друг мой. Из сложившейся ситуации есть всего два выхода, – голос его звучал уверенно и спокойно. Меж тем, пока он говорил, двое его спутников пытались окружить Йеггера. Охотник выставил вперед булаву и старался не упускать их из виду. – Итак, выход первый: ты бросаешь оружие и идешь с нами по-хорошему, или же ты можешь сглупить и начать сопротивляться. Кончится всё так же, но выйдет куда как больнее. Двое бойцов почти скрылись из поля зрения Йеггера, он понял, что действовать нужно как можно быстрее и решительнее. Охотник бросился вперед, замахнувшись булавой. Двое охранников в мгновение ока оказались по правую и левую руку от Йеггера. Один из них бил сверху топором, а второй – снизу, коротким мечом. Резко толкнувшись задней ногой, Йеггер начал пируэт. Взмахом булавы он отразил удар топора и, не останавливая вращения, выхватил второй рукой тесак и пробил горло мечнику. Впрочем, и мечник успел его ударить. Пинком Йеггер отбросил топорщика и вдруг понял, что в его глазах темнеет. «Яд», – только и успел осознать охотник, как почувствовал удар чем-то тяжелым и тупым по голове. В глазах прояснилось, но вслед за первым ударом шел второй. Кулак с хрустом врезался в лицо охотника и тот грузно свалился наземь. Он пытался пошевелиться, но тело не слушалось. – Молодец, молодец, – услышал Йеггер голос высокого, – а теперь тащи его в лагерь, пока никто нас не увидел. Топорщик подошел и прошипел «Это тебе за Сбышека», затем больно пнул Йеггера в голову. Охотник потерял сознание. Он очнулся от отвратительной, тупой боли в голове. Впрочем, мгновение спустя, боль, растекающаяся по всему телу, затмила головную. Йеггер открыл глаза. Руки были связаны за спиной, а сам охотник был привязан к столбу. Вокруг него было еще семеро пленников, трое из которых, кажется, были мертвы. Впереди находилась огромная палатка, сделанная из шкур животных. Чем-то она была похожа на палатки кочевников, но выглядела куда более потрепанной. К Йеггеру подошел мужчина в рясе. Он крепко схватил охотника за подбородок и задрал его голову, осмотрел горло. Затем больно потянул вниз, встретился взглядом с охотником. Глаза «монаха», так его прозвал про себя Йеггер, были пугающе безжизненны. Серые, масляные радужки не выражали никаких эмоций. С таким взглядом люди идут на смерть. Такой же безжизненный взгляд был у братьев по оружию охотника в тот момент, когда они скакали в свою последнюю атаку. Затем монах отошел от охотника и направился к другому пленнику, привязанный мужчина вдруг задергался и закричал – Не меня, пожалуйста, только не меня! – Не тебя?, – начал монах, – я ведь еще даже не сделал ничего. – Я-я-я слышал от остальных. – И что же ты слышал? – Что в-в-вы демон, сер, живой мертвец – голос мужчины дрожал. Крепкий рослый парень трясся как лист на ветру, отводя взгляд от монаха. Монах рассмеялся. – Я-то? Как там было… Ад пуст, демоны давно здесь, да? Так вот, я не дьявольское отродье. Тебе это, впрочем, вряд ли поможет. Хотя, не скрою, у тебя есть шанс выжить. Скажи мне, парень, ты хочешь жить?, – монах схватил мужчину за подбородок и задрал его опущенную голову вверх, чтобы заглянуть в глаза. – ДА! ДА!, Я очень хочу жить!, – закричал мужчина. – Тогда пойдем со мной. Отвязать!, – крикнул монах и возникший из ниоткуда охранник перерезал путы. – СПАСИБО! Спасибо-спасибо! – Успеешь еще. За мной. Мужчина покорно проследовал за монахом в палатку, но вскоре, увидев что-то внутри, попытался сбежать. Впрочем, топорщик очень быстро вернул его на место. Всхлипы быстро сменились криками, достаточно громкими, чтобы их было слышно на мили вокруг. Вскоре стихли и крики. Лишь мерный стук молотка разрывал мертвую тишину. – Дьявол!, – буркнул Йеггер. Нужно было срочно выбираться. Он огляделся, слева от него была клетка, в которой, кажется кто-то спал. Приглядевшись он понял, что то была девочка-подросток. Совсем ослабевшая, она отвернулась к стене и то ли впала в беспамятство от бессилия, то ли от того же яда, что вырубил самого Йеггера. Справа от охотника стоял ряд из столбов, к части из них были привязаны трупы, у других были еще живые люди. Впрочем, живые мало чем отличались от мертвецов. Грязные и обессиленные, они висели на собственных путах беззвучно. Йеггер попытался выбраться, не вышло. Веревка крепко сковывала его руки за спиной. Вдруг он понял, что всё еще чувствует стилет в сапоге. План тут же сложился в его голове. Спустя несколько минут из палатки вышел монах. Он вытер руки от крови, протянул окровавленную тряпку в сторону и ее тут же выхватил безмолвный, взявшийся будто из пустоты человек. Йеггер посмотрел в сторону, откуда тот пришел и увидел там, за деревьями, в темноте еще с десяток людей. Никто из них не был связан, но и не был вооружен. «Слуги? Но почему за ними не следят? Почему никто из них еще не сбежал?» Вдруг охотник понял. Он вспомнил слова трактирщика. Демон. Лишает. Разума. Будто в подтверждение догадки Йеггера, из палатки показался мужчина. Кровь тонкой струйкой стекала у того с правого глаза. Монах скомандовал: «подойди к клетке», мужчина повиновался. «Разбуди девочку». Мужчина начал стучать по клетке, пока девочка не очнулась. Едва открыв глаза, она в страхе забилась в угол. Монах подошел к пленнице. Постучав по прутьям, он сказал – Так и не хочешь со мной говорить? А ведь ты могла бы давно освободиться… Ну, нет так нет, – вздохнул он. Посмотрев на то, что когда-то было думающим, взрослым мужчиной, он сказал: «Направляйся к остальным. Лагерь позади меня». Каждое слово он выговаривал медленно и четко, чтобы быть уверенным, что до собеседника дошло. Когда слуга удалился, монах направился к столбам. Методично он проходил мимо изнеможенных пленников, задавая один и тот же вопрос: «Ты хочешь жить?» Ответом обычно служило невнятное мычание. Тогда монах брал трость и со всей силы ударял пленников в живот. Еще двое пополнили ряды мертвецов, безвольным мешком свалившись наземь. Вскоре очередь дошла до Йеггера. Взмахом руки монах подозвал охранника. – Ну а что ты, новичок? Ты хочешь жить? – Хочу, – спокойно ответил Йеггер. Долю секунды спустя он получил удар тростью в живот. И без того ослабленный охотник скрючился от боли и свалился на землю. Топорщик разрезал путы. – Вставай и иди за мной. Без глупостей. Йеггер нащупал стилет в ботинке. У него был всего один шанс. Охотник медленно поднялся с земли. Быстро извлек стилет, рванулся к монаху, но тут же повалился на землю. Он всё еще был слаб от яда, чего не сказать о топорщике. Одним ударом обуха по спине, он оглушил Йеггера. Стилет выпал из рук и откатился в сторону. Топорщик щедро охаживал мужчину пинками еще несколько минут, пока монах не скомандовал остановиться. Затем подозвал слуг и приказал втащить пленника в палатку. Краем глаза Йеггер увидел герб охотника на дублете одного из слуг. Внутри палатки было крепкое деревянное кресло, справа от которого стоял стол с несколькими флакончиками с разными жидкостями. Недалеко от флакончиков лежал металлический молоточек и длинный стальной гвоздь, покрытый кровью. Йеггера накрепко привязали к креслу по рукам и ногам. Монах зашел внутрь, прямо вслед за слугами. Он скомандовал им удалиться. Оставшись с Йеггером наедине, он заговорил – Спасибо, что не кричишь. Крики утомляют. Приходится вливать драгоценный сонный настой. Знаешь… А ведь не будь ты ослаблен, я был бы уже мертв. Ловко, очень ловко, особенно для твоих лет. Без обид. Монах откинул капюшон. При свете свечей в палатке Йеггер смог разглядеть его. Перед ним стоял мужчина не старше тридцати. Аккуратно постриженный и опрятный. – Ты пытался до последнего, но увы. Знаешь, а я тебе подыграю. В этой глуши и поговорить не с кем. Давай так: ты продолжаешь со мной говорить, а я не провожу с тобой процедуры, ну, если мне не наскучит конечно. – Идет, – коротко бросил Йеггер. Он оглядывался в поисках выхода. Ничего в голову не приходило. – Тогда вопрос на вопрос. Знаешь, когда-то я ведь был монастырским лекарем… Работал над способами помощи одержимым. Часть из них в сущности не были одержимы демонами… Скорее дьявол наслал на них испытания, а я помогал с ними справиться. Так вот мой вопрос… Откуда ты? – Стрейтдорф. – Стрейтдорф… Славное место. Я когда-то бывал там. Прекрасная, тихая деревенька. Впрочем, твой вопрос. Йеггер старался продумать план побега, но в голову ничего так и не приходило. Сейчас ему нужно было тянуть время. Вдруг, ему в голову пришел вопрос столь же гениальный, сколь и глупый с учетом ситуации. – Как запомнить свои сны? – Сны? Я думал, ты спросишь как отсюда выбраться. Впрочем, я бы не ответил на этот вопрос. Что до снов… Я слышал о нескольких методах, но к чему тебе, охотник? – Кошмары. Уже который месяц я страдаю кошмарами, но так и не могу запомнить ни один из них. – Оч-чень интересно. Эх, попади ты ко мне в руки при других обстоятельствах… Впрочем, делу время, а потехе час, как говорится. Прости, приятель. Впрочем, после того, что я с тобой проверну кошмары не будут тебя беспокоить. – Мой черед. – Что? – Мой черед задавать вопрос. Ты вряд ли скоро найдешь нового собеседника. Так ответь мне сейчас. – Хе, цепляешься за соломинку. Хорошо, будь по твоему. Задавай вопрос. Йеггер старался сохранять самообладание и всё же ему это не удавалось. Всё, что волновало его сейчас «Что с ним собираются сделать». – Что дальше? – Дальше. О, дальше интереснейший процесс, друг мой, – монах с гордостью добавил, – мое личное изобретение. Видишь ли, современные методы лечения трепанацией иногда давали… Интересные результаты и в один момент я подумал: «А что, если усовершенствовать метод?». Так вот, если сделать с твоей головой несколько нехитрых процедур, то ты станешь моим послушным слугой. Ох знал бы ты, сколько человек умерло в этом кресле, пока я его изобретал… А теперь, будь другом, не дергайся и не кричи. Монах взял инструменты и стремительно направился к Йеггеру. Охотник вдруг впал в ступор. Он пытался закричать, но ком встал у него в горле. Последняя мысль, промелькнувшая в голове Йеггера была «это конец». Гвоздь аккуратно был вставлен в глазницу, раздался мелодичный звук молотка, охотник потерял сознание. Он очнулся, вокруг было очень темно. Несколько минут потребовалось Йеггеру, чтобы окружение постепенно начало прорисовываться. Сначала он увидел солнце. Черное светило над головой сжигало своими лучами. Вслед за солнцем поле. Вдруг, по ту сторону поля показалось войско. Огромное конное воинство кочевников. Всадники в масках, в ламеллярной броне, тысячи их. До самого горизонта выстроились ряды воинов. За спиной Йеггер услышал клич, он инстинктивно обернулся. Столь же огромное воинство надвигалось с другой стороны. Рыцари в латах, целая тьма рыцарей. Во главе воинства ехал всадник в шлеме, украшенном крыльями хищной птицы, на нагруднике у всадника красовался орел, пикирующий на свою добычу. Йеггеру стало очень страшно. Он вдруг понял, что оба воинства вот-вот сойдутся и сметут его, даже не заметив. Тысячи копыт будут втаптывать его в землю, тысячи копий ранить его плоть. Тут за спиной охотник почувствовал что-то. Что-то маленькое и очень пугливое прижималось к нему и пыталось спрятаться. Страх Йеггера, казалось, передавался маленькому существу. Рыцарь в крылатом шлеме закричал. Боевой клич его слился с ревом всех остальных бойцов в единый гул. Всадники сорвались с места. Два войска съехались, сметая Йеггера с пути. Охотника пронзило копье, он почувствовал острую боль и вдруг очнулся. На том самом кресле. – Добро пожаловать в мир живых. Я думал, ты будешь без сознания на протяжении всей процедуры. Видимо, ты адаптировался. Тем хуже для тебя. Краем глаза Йеггер увидел кого-то. Он едва ли успел понять, что происходит как монах повалился наземь, выронив инструменты. На охотника смотрела девочка из клетки. В руках она держала окровавленный стилет. Молча девочка разрезала путы охотника и жестом показала ему, что следует не шуметь. Йеггер быстро кивнул. Он встал с кресла. Ноги подкашивались, но охотник сумел совладать с собой и не упасть. Голова всё еще была мутной, а тело едва слушалось. Казалось, навыки и инстинкты делают всё за него. Не он управлял своим телом, но тело управляло им. Охотник аккуратно подкрался к своему снаряжению и взял булаву. Спрятав ее за пояс, он направился к выходу из палатки. Там, у выхода стояло двое охранников. В текущем состоянии Йеггер не смог бы дать им открытый бой, тем более в одиночку, но он не был один. Девочка поняла его без слов. Одновременно они подкрались к страже и нанесли удар. Он – булавой по затылку, она – стилетом в спину. Один из охранников закричал — удар в спину не убил его, но был очень болезненным. Йеггер добил упавшего на колени. Охотник понимал, если и есть в округе еще стража, они вот-вот будут здесь. Страх снова быть пойманным запустил его тело на полную. Охотник схватил девочку, взвалил ее на спину и побежал. Он бежал долго, не оглядываясь, не зная даже, преследуют ли его. Бежал ,пока не кончился лес. Бежал, пока не началось поле. Бежал мимо холма висельников. Бежал, пока не упал без сил прямо на дороге, по пути в город.