Похождения Йеггера из Стрейтдорфа

Спутники Осторожно крадучись, мягко ступая, девочка подошла к воде. В руках её был заточенный прут, а глаза горели ярким изумрудным огоньком. Вся фигура её была озарена светом, а сама она напоминала большого солнечного зайчика. Рыбачка занесла орудие над поверхностью и со всей возможной прытью ударила воду. Промах. Еще несколько раз Рена попыталась выловить добычу, скорее из нежелания сдаваться. «С учетом всего прожитого, она быстро приходит в себя», – Йеггер размышлял, опершись плечом на дерево, неподалеку от берега озера. Охотник наблюдал незаметно для Рены, хотя и не пытался прятаться. Если девушка чему-то отдавалась, то делала это целиком и никто не мог её отвлечь. «То ли её спасает юный возраст, то ли врожденная стойкость, а может и всё разом. Но оставлять её рядом с собой никак нельзя. Охота за головами – явно не для юных девиц… Пусть даже и таких крепких.» Охотник подошел ближе, в руках его был схожий прут. – Ты слишком торопишься атаковать, девочка. Не везде нужна горячность. Немного раздраженная неудачей и менторским тоном, Рена бросила – Не только охотник, но и рыбак? И уж не горячность ли спасла нас тогда, в пещере? – Горячность помешала мне выбраться. Я дернулся слишком рано. – Это-то и дало мне в руки нож! Йеггер махнул рукой, за несколько дней совместного путешествия он понял, что спорить с Реной бесполезно. – Твоя правда. Местами горячность нужна. Но не здесь. Вот, погляди Охотник сел на камень у берега и дал воде успокоиться. Он наблюдал за водой несколько минут и, когда Рена почти потеряла интерес, одним быстрым ударом пробил рыбу насквозь. – У тебя получилось! – А то, – он улыбнулся, – Получится и у тебя. Приложи немного больше терпения. На обед Йеггер отварил уху. Годы в пути научили его готовке. Вместе с Реной они довольно быстро осилили целый котелок супа. Вскоре путники снова отправились в дорогу. Девочка почти ничего не весила, а Йеггер предпочитал передвигаться по дорогам не торопясь, чтобы не напрягать Малыша лишний раз. В дороге он и начал разговор: – Мы уже несколько дней путешествуем вместе, а я всё еще не знаю, откуда ты, Рена. – А чего спрашиваешь? Знать, избавиться от меня решил? – И да, и нет, – спокойно ответил охотник, – я зарабатываю на хлеб своим оружием. Такая жизнь далеко не для всех. А у меня нет права отнимать у тебя возможность прожить спокойно. – А если я сама не захочу спокойной жизни?, – в седле девочка встрепенулась, немного взъерошилась, будто воробей. – А потому мы и спросим у твоих родителей. Ты скажешь, куда тебя отвезти, а там, если они согласятся… – И ты правда думаешь, что я на эту уловку куплюсь? Сдать меня хочешь, значит… Ну и пожалуйста! Я родилась в Леддо, это далеко к югу отсюда. Будь добр, отвези меня туда, охотник. Йеггер сдержался, чтобы не выругаться. Путь до Леддо был мягко говоря, неблизкий. А если начистоту, то встрял он капитально. Месяц пути, если толком не спать и рваться к цели. Если добираться его темпом, то все три. Впрочем, а был ли выход? Сдать девочку в ближайшем городке? Кончится тем же, чем в история с Игуменьей. Оставить в лесу, значит убить ребенка. По всему выходило одно: придется ехать. Если повезет, по пути найдется работенка. Рена, меж тем, решила использовать паузу в разговоре. Ей удалось выбить охотника из колеи и она попыталась добить его. – Ну что, струсил? Так и так придется со мной дружиться. Говорю тебе, лучший твой вариант это научить меня… Он оборвал её не дав договорить. С обезоруживающим простодушием охотник сказал: – Значит едем в Леддо. Ближайшим поселением была рыбацкая деревня Звенетск. Тихий когда-то городок после войны расцвел. Дорога на юг в послевоенном хаосе осталась почти единственным мало-мальски безопасным торговым маршрутом. Линия фронта пролегала далеко отсюда, а потому тракты не были разрушены военными обозами, а деревни не грабили дезертиры. Звенетск располагался прямо в центре «серебряного пути», соединявшего королевства. Всего за пару лет в городок обзавелся собственной наемной армией, а к деревянным хижинам добавились каменные постройки. Поговаривали даже о планах собственного собора. Но с тех пор, как глава городского собрания рассорился с церковью, эти слухи пресекались как монахами, так и городскими властями. Не раз еще церковные власти вставляли палки в колеса городским. Йеггеру с Реной не повезло попасть на один из таких случаев. Издали можно было увидеть огромную вереницу караванов, которые отказывались пускать в город. Недовольные торговцы встали лагерем, размером не меньше, чем в треть Звенетска. Йеггер подвел коня к одной из телег. – Мил человек, а в чем дело? Неужели в город путь закрыт? – Закрыт-закрыт. Куда ж деваться – И от чего так? – Стража не говорит, но слухи разные ходят, – торговец подозрительно огляделся по сторонам. Убедившись, что никого нет, подманил Йеггера поближе и почти на ухо сказал, – Говорят, церковники переворот готовят. Дескать с караванами оружие и бойцов в город везут, а там сами понимаете. – И есть в слухах доля правды? – Как знать, как знать, – торговец ехидно улыбнулся, поглядев на оружие на седле, – Ты парень явно не промах. Того и гляди, для тебя работенка найдется, если слухи верны. Йеггер указал на герб королевских охотников, скрещенные лавровые ветви. – Мне, милсдарь, служба не позволит. Мы, охотники, в такое не вмешиваемся. Торговец разом помрачнел. – Охотник, значит… Не хочешь помочь, тогда держи язык за зубами, если не дурак и жизнь дорога. На королевскую службу ведь дураков не берут? – Не берут, – кратко ответил Йеггер. – Поклянись, что молчать будешь. – Клянусь, черт с тобой, – бросил охотник. – Бог, охотник. Со мной бог, – торговец снова улыбнулся. Йеггер не собирался выдавать ни чьих планов, но его бесил сам факт, требования таких клятв. Тем более его бесило, что давая клятву, он занимает сторону церковников, пусть и косвенно. Занимать чью-то сторону в таких конфликтах значило рисковать собственной шкурой куда больше, чем при отлове бандитов. Но не занять было больше нельзя. Отказ этому торговцу тоже вовлекал бы его в свару, пусть и по другую сторону. Впрочем, сейчас были и более насущные проблемы: Малыш устал и требовал отдыха. То же можно было сказать и об охотнике, а уж тем более о юной Рене. Втроем они подъехали к городским вратам. – Кто такой?, – сходу крикнул стражник, – Не видишь, ворота для торгашей закрыты. – А я не из них. Мое имя Йеггер из Стрейтдорфа, я королевский охотник, – Он указал на герб на бригантине. – Охотник? У нас тут гончих листов нет и контрактов не предложим, – чуть погодя он добавил, – давно охотники с детьми разъезжают? – Недавно, милсдарь, недавно. Это всё долгая история и я с радостью её расскажу, если пустите в город. Что до листов, то я здесь не за этим. Мы двигаемся на юг. А еще мы очень устали и хотели отдохнуть. Или славный город Звенетск не пустит королевского служащего? Может, мне стоит передать это в ближайшую охотничью контору? Как думаете, что будет потом, если у вас вдруг появятся гончие листы? – Угрожаешь, охотник?, – стражник выдержал паузу, затем улыбнулся, – Смелости тебе не занимать. Уважаю. Может тебе всё же найдется работа. Я пущу тебя в город, если пообещаешь завтра с утра явиться в казармы к сотнику, – немного погодя, он добавил, – Ничего такого, только поговорить. – Черт с тобой. Обещаю. – Вот и славненько. Открыть ворота! В корчме путники наелись до отвалу. Особенно радовалась привалу Рена, не привыкшая к стряпне Йеггера. Охотник готовил сытно, но о вкусе не заботился. Корчмари же – напротив. Усталая, объевшаяся и довольная, девочка уснула едва дойдя до своей кровати. Мужчина же уснул сильно позже. Привыкший к сну в пути, он едва ли мог удобно устроиться на мягкой койке. Йеггер собирался отправиться к страже с утра, не разбудив девочку, но план не сработал. – И куда ты?, – раздался за спиной высокий голосок, стоило ему подойти к двери. – К страже в казарму. – По поводу того дела церковников? – Всё-то ты подмечаешь. Как, кстати? Он вроде говорил довольно тихо. – Достаточно тихо, чтобы не слышали посторонние. Но ребенка за постороннего торговец не посчитал. И что думаешь делать? – Зависит от того, что предложит сотник. Ввязываться в их дрязги мне бы не хотелось. В любом случае, тебе придется остаться здесь и дождаться меня. – Как скажешь. – И даже не будешь сопротивляться и бунтовать? – Я понимаю, где проходит грань между озорством и хамством, – девочка сверкнула зубами в хитрой, но добродушной улыбке. – Вот и хорошо, – Йеггер выложил из сумки несколько бронзовых табличек на завтрак для девочки, подпоясался, взял с собой булаву и отправился к сотнику.