Похождения Йеггера из Стрейтдорфа

Ночка Ильс заметил девушку еще издали, о чем незамедлительно предупредил всю шайку. Новость встретили радостным свистом. Уже вторую неделю как он прибился к банде из пятерых дезертиров и терроризировал вместе с ними северный путь к Звенетску. Слухи об их делах распространялись как пламя в сухом лесу и уже вскоре странники стали добираться до города по южному тракту, а единственной потенциальной добычей были торговые караваны. Но те охранялись как зеница ока, напади бандиты на них – бой кончится быстро, но крайне болезненно. И всё же глупцы находились. Такой казалась и теперешняя их жертва, девушка явно не бедная. Добиралась она в одиночку, пусть и на лошади, сидя на женский манер. Одета она была в дорогой черненый жупан, черные же узкие шоссы и темные сапоги, обшитые серебряной нитью. На голове же она носила треугольную бархатную шляпу с соколиным пером. Ильс громко просвистел, выходя из-за кустов, мужчина залихвацки крутил топорик, то и дело перебрасывая его из руки в руку. С другой стороны дороги вышел его напарник, вооруженный алебардой, наскоро переделанной из мотыги. Испуганная их внезапным появлением, девушка развернула было коня, но с другой стороны путь ей преграждали еще трое бойцов, вооруженных охотничьими тесаками и зазубренным одноручным мечом. Дезертиры посмеиваясь приближались к девушке. Та чуть было не свалилась с лошади, но смогла приземлиться на ноги, слегка смягчая падение. Испуганное животное же тут же умчалось в лес, Ильс с напарником с легкостью пропустили его. – Ну-с, и что ж такая барышня делает на дороге одна?, – начал из-за спины девушки Рент, неформальный главарь их своры. – Я-я-я, просто.., – она терялась и не находила ответа. Ильс хищно осматривал девушку, но интересовала его не её богатая одежда. Точеная фигурка путницы никак не выходила у него из головы. – Ну так ты подумай, мы ж и проводить, и защитить можем, – Ильс облизнул пересохшие губы, – За небольшую плату… Мужчина подошел к девушке вплотную, голодным животным он смотрел на неё, вдруг Ильс столкнулся с ней взглядом. У девушки не было видно радужки, лишь черные как сама ночь зрачки. Не зрачки, бездонные провалы, что напоминают ледяной омут. Амалия, по прозвищу Ночка, лучшая из Крыльев Риббентропа, заметила засаду еще за сотню метров. Она знала, что дорогу перекроют с двух сторон, приметила, что врагов не меньше пяти. Знала, что бандиты насилуют, грабят и убивают уже не первую неделю. Знала, а потому не могла не вмешаться. Её целью был Звенетск, безопаснее и быстрее было добираться до города по южному тракту. Но ради их шайки девушка сделала крюк. Задолго до места засады она открыла флакон с эссенцией и вдохнула тяжелые, едкие пары. Зелье должно было подействовать через несколько минут. Как раз достаточно, чтобы «попасться» в неумелую ловушку. Ночка любила играть со своими врагами, давать им почувствовать власть над собой только для того, чтобы потом втоптать их в грязь. Когда ловушка захлопнулась, ей оставалось лишь отослать лошадь и притвориться испуганной девицей. Ильс отшатнулся от пугающего вида девушки, но она не дала ему отойти. Шагнув навстречу, Амалия крепко схватила его за пах, сжимая кулак с такой силой, что здоровый мужчина, выше её на две головы, начал пищать подобно ребенку. Ночка подтянула его к себе и со всей силы ударила лбом по носу. Кость смачно хрустнула и Ильс кратко вскрикнув упал замертво. Ошалевшие разбойники осторожно окружали девушку. – Ну что, сволочи, уже не такие смелые? Подходите, спляшем, – Амалия слегка подсела в полуприсед. Она была будто пружина, готовая вот-вот сорваться с места. Первым не выдержал Рент. С криком он рванул в бой, хаотично размахивая тесаком. Вслед за ним побежал и Петр с мечом. Они наступали с двух сторон, рубили в основном крест-накрест. Девушка выхватила черненый стилет и в пируэте проскользила между врагами, парой небрежных взмахом пробив шейные артерии обоим. На нее напали сзади. Несколько быстрых ударов алебарды, Ночка ушла от них рондатом прыгнув вперед к следующей цели. Едва приземлившись, финтом она отвлекла бандита и подрезала ему запястье, обезоружив. Дезертир кричал, но Амалия заткнула его четким ударом ноги в висок. Они с алебардщиком остались один на один. Девушка медленно обернулась на него. Ночка самодовольно улыбнулась, обнажая острые клыки. Дезертир бросил в неё алебарду и кинулся наутек. Быстрым уворотом Амалия ушла от снаряда, подбросила стилет, схватившись за клинок и бросила вслед врагу. Каленое железо вошло в голень как в масло. Мужчина жалобно вскрикнул и упал наземь, он пытался уползти, оставляя отвратительный кровавый след за собой. Амалия шла за ним медленно, наслаждаясь его беспомощностью. Поравнявшись, она начала разговор. – Скольких ты убил? – П-пощади! Всё забери, не убивай!, – молил её дезертир. Девушка резко вытащила стилет из ноги и со всей силы наступила на неё. Мужчина завопил от адской боли. – СКОЛЬКИХ, Я СПРАШИВАЮ? СКОЛЬКО? – Д-десять. Десять! Десять! Она убрала ногу с раны. – Хорошо… Продолжим. Скольких ты ограбил? – П-пощ.., – начал он, но тут же осекся, когда увидел, что Амалия занесла ногу. – Два десятка. Два. Мы тайник недалеко сделали, всё забери, но пощади. – Скольких девушек ты изнасиловал?, – она сверлила его черными как смоль глазами. Даже раненый он куда больше боялся её глаз, чем её силы. – Я не нас… А-аааа-а-а-А!!! – она давила неоднородно, то повышая, то снижая нажим, чтобы не дать ему привыкнуть. – СКОЛЬКИХ?!?! – ДВУХ! Двух! Всего двух! Остальные больше брали! – Остальные мертвы. А ты жив. И я не стану тебя убивать. – Правда? Спасибо-спасибо-спасибо-спасибо, – забормотал он. На мгновение Янек почувствовал надежду. – Я лишь обезврежу тебя, – Амалия снова хищно улыбнулась. Янек умер от потери крови лишь через несколько часов. Он должен был умереть, от болевого шока, но Ночка не позволила. Девушка заставила его выпить полынный отвар, чтобы притупить боль. Но даже так, крики его были слышны на много миль. Амалия оскопила Янека. Еще издали она увидела огромную вереницу телег. Амалия наслышана была про готовящуюся бучу, но даже зная обо всём, не могла не удивиться масштабам. Проезжая мимо километровой цепи, она наскоро вспоминала своё задание. Лорд Риббентроп расставил цели однозначно: сначала Лотар, потом переворот. Амалия считала такое распределение нерациональным, но не смела спорить с командиром.Звенетск был церковным городом, не подчиненным ни Нортланду, ни Истланду, но скоро это могло измениться. От сотника Йеггер вернулся лишь к полудню. Всё утро он провёл в споре, весьма мерзком и неприятном. Торговца было легко убедить, что охотник должен блюсти нейтралитет. Страж же настаивал, что долг охотника, как защитника правопорядка, вмешаться. Торговец не обладал никакой властью над Йеггером, мог лишь пытаться его купить. Сотник же недвусмысленно грозился проблемами, если охотник не присоединится к защитникам городской власти. Лучшее, что смог выпросить Йеггер – еще сутки на раздумья. Больше в городе он, впрочем, задерживаться не хотел. – Ну как?, – раздался знакомый тонкий голосок откуда-то из-за спины. Йеггер обернулся, девочка смотрела на него сверху вниз, свесив ноги со шкафа. – Хреново, если вкратце… – А почему мы не можем вмешаться? Только не говори «не положено», надоело уже. – А большего тут и не скажешь. У королевских охотников есть устав. Каждый из нас присягал блюсти его. Одно из правил устава — охотиться можно только за разбойниками. Тати, убийцы, прочие отбросы — это наши цели, и то только если есть гончий лист. А тут, сама понимаешь. – Понимаю… Стало быть, пора из города бежать? – Боюсь, что так. У нас есть сутки, но этого должно хватить. Сегодня же мы с тобой пойдем на рынок, пополним запасы еды и подготовим коня. Завтра утром, когда по нашу душу явится стражник, номер уже будет пуст. Вдвоем они прогуливались по городским улицам. Неожиданно для себя Йеггер осознавал, что впервые за долгое время ему спокойно. Что-то в этой девочке расслабляло его. Ранее охотник никогда не думал о том, чтобы завести детей, но всё же подмечал в девочке что-то близкое ему. Вместе они выбирали еду, охотник учил девочку торговаться, объяснял, какие продукты портятся дольше других, рассказывал как правильно упаковать сумки. Юная Рэна не растеряла юношеского любопытства и детской жадности до всего, в том числе до знаний. С неподдельным интересом она слушала рассказы охотника. К вечеру седельные сумки были собраны, а спутники усталые, но довольные возвращались в корчму. Лишь когда Рэна уснула, Йеггер спустился вниз и вышел на улицу. Он приметил хвост еще на рынке, но не подал виду. Амалия тоже не смела вмешаться, когда увидела, что Лотар идет с ребенком. И всё же встречи было не избежать и охотник это понимал. Ночка ждала его у входа в корчму. Они кратко кивнули друг другу. – Амалия? Ты жива? Я думал, никто кроме меня не выжил в той бойне… – Я тоже так думала, Лотар. Или мне стоит называть тебя Йеггером? Что с тобой за девочка? Я не думала, что у тебя есть дети, знай я раньше… – Она не мой ребенок. Я лишь провожаю её до Леддо, там её ждут родители. – Охотник и телохранитель… Ты изменился Лотар. Очень изменился. – Все мы изменились, Амалия. Ты ведь не оставишь меня теперь, когда раскрыла мою личность, верно? Что приказал старый Риббентроп? Какую казнь для меня изберут? – Тебя не будут казнить, Лотар. Его превосходительство снова собирает Соколов. Ветераны когтей нынче дорого стоят. Мне приказано приволочь тебя к нему на ковер, чего бы это ни стоило. – А с ребенком что делать будешь? Оставишь её одну? – Не оставлю. В этот раз я дам вам уйти. У тебя два дня форы, Лотар. Через два дня я отправляюсь вслед за вами и горе тебе, если догоню. Ты понял меня? – Понял. И Амалия… Спасибо.