что ты первым делом вспомнишь, если спросят про меня?

Саша понимает, что Артур совершил диверсию, с самого утра. Из красочного приключенческого сна вырывает дверь, громко хлопнувшая где-то на их этаже. Он шарит ладонью под подушкой, берет телефон и, глупо моргая, смотрит на режущие глаза яркие цифры. 9:48. Твою строку! Приятная нега покидает Сашу, когда он вскакивает (пол приятно холодит ступни), щурится и обводит взглядом комнату. Плотные шторы задернуты наглухо, часы с будильником на прикроватной тумбе, видимо, выключены из сети — экран черный и пустой. В Саше поднимается что-то кипучее, волнующее и очень сильно похожее на раздражение. — СОЛОВЕЙ! Из кухонного проема высовывается сначала золотистая макушка, а потом и весь Артур целиком. — Ты уже проснулся, Шура? Зачем так кричать? — лёгкая недоуменная улыбка. Притворяться вздумал. — Я должен был встать час назад, и ты это прекрасно знал, — Саша подходит к нему, попадает в кольцо рук, но выворачивается и отходит на шаг назад, — но ты выключил будильник. — Я даже не знаю, как это делается. — Врешь. Все ты прекрасно знаешь, когда тебе это надо. Артур пристыженно поджимает губы и тянет руки вперед. — Шууур? Прости? Я подумал, что ты ведь умный и сообразительный, ничего страшного, если они пока без тебя поучат, придешь позже. Ты так устал вчера. Саша сверлит Артура тяжелым взглядом, пока тот на стуле ерзает, переминается с ноги на ногу и избегает смотреть в глаза. — Я пойду собираться. Стоит Саше отвернуться, как Артур прижимается к нему со спины, сетью мелких поцелуев покрывает шею и лопатки, сминает пижамные штаны на бедре. — Останься? Артур просит непривычно тихо, трется кошаком об Сашу так, что волосы его — везде, губы и руки — почему-то тоже. От влажной дорожки языком вдоль позвоночника темнеет перед глазами. У Саши — добровольно-принудительные дополнительные занятия, на которых маленькая Лиля громадой возвышается над ним, Ингой и Корецким, не давая отлынивать. У Артура — неоспоримый козырь в виде поцелуев и объятий. Саша млеет, но взвешивает все за и против. Если он останется, будет тепло и приятно, будет смех Артура и расплавленный янтарь в глазах, будет вселенское доверие, смятые простыни и самые красивые улыбки — для него. Артур разворачивает его в объятиях, целует в лоб нежно, жалобно шмыгает носом. А, да пошло все к черту. Перед ребятами он потом извинится за опоздание. Тем более, что ему и правда нагонять программу надо меньше всех. Он отталкивает Артура лёгким движением, возвращается в спальню и пишет Инге: "Чувствую себя не очень, начинайте без меня". Секунду спустя та отвечает несколькими смайлики подряд: подозревающий, плачущий, смирившийся, сердечко. Саша отсылает сердечко в ответ и откидывает телефон в кучу одежды на кресле. — Артур, я схожу в душ. Сделаешь мне яичницу? Тишина. Саша идет на кухню и не может удержаться от смешка: Артур достаёт из холодильника яйца и наигранно грустно вздыхает; лезет в недра шкафчика, чтобы извлечь сковороду, и выпускает вздох еще громче. — Эй, не дуйся. Я остаюсь, только умыться надо. Лицо Артура сразу озаряется счастливой улыбкой, он чмокает Сашу в щеку звонко и возвращается к готовке, насвистывая что-то. — Только не соли! Артур перебарщивает со специями, проще добавить их в готовое блюдо, чем есть через силу. Саша отводит шторы, открывает створку окна, впуская в комнату рассеянные солнечные лучи и шум города. Он и правда вымотался вчера на тренировке, и они давно не оставались вдвоём на целый день, поэтому не факт, что он вообще выйдет сегодня из дома.