Мириады осеней

      К этому времени, почти все гости уже прибыли. Зал заполнился талантливыми и выдающимися людьми, включая членов императорской семьи, потомков известных кланов и даже мастеров боевых искусств из ряда школ. Это была довольно необычная картина, которая объяснялась различием в положениях обоих братьев Су.       В то время, нравы людей были достаточно свободными. У каждого из гостей был свой стол, а мужчинам и женщинам разрешалось находиться в одной комнате, и лишь небольшая ширма в центре зала являлась символическим разделением. О гостях по женскую сторону заботилась жена Су Вэя, а мать мужчины, госпожа Цинь, сидела за главным столом. По обе стороны от нее сидели два брата Су: Су Вэй и Су Цяо. Слуги приходили и уходили, наполняя столы изысканными блюдами и дорогими напитками, и отовсюду доносился веселый гомон. Все отлично проводили время.       Под мелодию лютней и труб, девушки-танцовщицы двигались в легком танце. Шэнь Цяо все еще плохо видел, но он мог различать гибкие изящные фигуры девушек и их развевающиеся платья: они напоминали стаю фей, спустившихся на землю и прогуливащихся по усыпанным цветами тропинкам. Их танец был божественным, но в то же время в нем проскальзывало некое слепое очарование, полностью отличающееся от ныне популярных стилей Ху и Жун. И это ничуть не походило на танец Южного Чжана, что упоминался в стихотворных строках: «Опустив голову и спрятав лицо за рукавами, нефритовая шпилька плыла по осеннему ветру». Все гости были восхищены столь необычным стилем, ставшим настоящим открытием, и аплодировали танцовщицам, один за другим. После пары чарок вина, гости, увлеченные танцем, даже начали кивать в такт ритму.       Заметив, что Шэнь Цяо заинтересовался танцем, Пулюжу Цзянь принялся объяснять:       — Музыка для этого танца взята у народа Куча. Она называется «Маленькие небеса». После того, как их страна была полностью уничтожена, музыка этого народа распространилась по всей Центральной равнине. Народ Куча — убежденные буддисты, поэтому в этой песне есть буддийские мотивы.       Просветленный новой информацией, Шэнь Цяо благодарно улыбнулся:       — Не удивительно, что у этих танцовщиц обнажены плечи и животы, и они носят столько украшений. Это стиль народа Куча!       Пулюжу Цзянь улыбнулся ему в ответ.       — Именно так.       В самый разгар веселья в зал вбежал слуга. Он поспешил к Су Вэю и что-то тихо прошептал ему на ухо. Лицо Су Вэя напряглось, и он тут же подал знак музыкантам. С длинной резкой нотой оборвалась музыка и танец замер. Гости, словно пробудившись от безбрежных грез, недоуменно посмотрели в его сторону.       Су Вэй поднялся и сложил ладони, извиняясь перед всеми.       — Весть о дне рождения моей матери достигла императрицы, и Ее Высочество отправила своего представителя с праздничными дарами. Прошу вас извинить меня, вскоре я вернусь, чтобы продолжить празднество, сразу после того, как поприветствую гонца.       Фамилия Ашина указывала на то, что императрица Чжоу была родом из Туцзюэ, и император Чжоу взял ее в жены только ради укрепления отношений между странами. Она не поддерживала связь с семьей Су, а император Чжоу уже прислал подарки ко дню рождения госпожи Су, так что, по большому счету, это событие не имело к ней никакого отношения, но к всеобщему удивлению, и она решила передать дары. Такой поворот событий сбил с толку всех собравшихся. Гости удивленно смотрели друг на друга, не находя этому никакого объяснения.       Так как гонец был от самой императрицы, хозяин не мог проигнорировать посланника и вынужден был выказать почтение, лично поприветствовав его. В зале было тихо, все сидели на своих местах, с интересом вытягивая шеи в сторону входа.       Су Вэй поправил свои одежды и едва собрался выйти, как снаружи послышался бодрый смех:       — Не стоит беспокоить гунна округа Мэйян. Я сам войду!       Голос звучал незнакомо, и большинство из присутствующих в зале не узнавали его. Все думали лишь о том, насколько грубым и бестактным был этот человек. Только Шэнь Цяо слегка нахмурился. В его душе зарождалось плохое предчувствие.       В зале появился высокий молодой человек с бородой. Несмотря на то, что он был одет как житель Центральных равнин, в нем чувствовалось нечто стремительное и жестокое. Его взгляд был острым и ясным, в нем читалась крайняя агрессивность. Когда он вошел, то даже не посмотрел в сторону Су Вэя, вместо этого оглядывая зал. За исключением мастеров боевых искусств, все, на кого падал его взгляд, отводили глаза. Никто из них не проронил ни слова, но каждый почувствовал себя неуютно.       Пулюжу Цзянь удивленно выдохнул и тихо прошептал:       — Посмотрите на его взгляд. Этот человек, скорее всего, достиг в развитии уровня Сяньтань. Почему я никогда раньше не видел его в Чанъане?       Су Вэй спросил:       — Все члены семьи Су бесконечно благодарны Ее Величеству императрице за благосклонность. Могу ли я узнать ваше имя?       Мужчина с улыбкой ответил:       — Я Дуань Вэньян. Гун округа Мэйян, не нужно быть столь учтивым. Ваша мать известна своим состраданием, и императрица наслышана об этом. Просто им, пока что, не довелось встретиться. Ее Величество императрица услышала, что сегодня день рождения вашей матушки, и попросила меня передать этот небольшой дар от ее имени.       Су Вэй почтительно сложил руки.       — Мы очень ценим внимание императрицы. Каждый, кто пришел в наш дом сегодня — наш гость. Посланник Дуань, если у вас есть время, почему бы вам не войти и не присоединиться к празднеству?       Поскольку этот человек представлял императрицу Ашину, госпожа Цинь и Су Цяо, стоявшие за спиной Су Вэя, так же поклонились Дуань Вэньяну.       Однако Дуань Вэньян вдруг улыбнулся:       — Прежде чем присоединиться к празднованию, я хотел бы спросить госпожу Цинь еще кое о чем.       Су Вэй знал, что в отличие от Дуань Вэньяна, его мать родилась в очень уважаемой семье и никогда не была в Туцзюэ. Их совершенно ничего не связывало, так о чем же он хотел ее спросить? Смущенный и растерянный, Су Вэй сказал:       — Посланник Дуань, прошу, задайте свой вопрос.       Дуань Вэньян продолжил:       — Госпожа Цинь, кое-кто попросил меня передать вам приветствие от своего имени. Он хотел узнать, до сих пор ли вы помните одного старого друга, что ждал вас в королевском дворце Туцзюэ тридцать лет назад?       Су Вэя и Су Цяо глубоко поразили эти слова. Они не могли не обратить свои взоры на мать, что стояла рядом с ними. Но выражение лица госпожи Цинь оставалось спокойным, а голос был мягким и ласковым.       — Боюсь, молодой человек, вы приняли меня за кого-то другого.       Смех Дуань Вэньяна прозвучал чисто и громко.       — Я знаю, что госпожа Цинь не признается в этом так просто. Но вы действительно желаете, чтобы я рассказал об этом при всех?       Было очевидно, что этот человек специально нацелился именно на его мать, чтобы очернить ее, и Су Вэй это понял. Его тон тут же изменился:       — Господин, не слишком ли вы грубы? Не хотите ли вы этим сказать, что императрица прислала вас не с подарками, а с клеветой? Между семьей Су и императрицей нет прошлых обид, и нас никогда ничего не связывало. Почему же она так невежливо ведет себя в день рождения моей матери? Я сам доложу об этом императору. А сейчас — слуги! Проводите нашего гостя.       Те тут же поспешили к Дуань Вэньяну, чтобы исполнить приказ Су Вэя, но он лишь слегка шевельнул рукой, и все они повалились на пол. Гости один за другим поднялись со своих мест, шокированно глядя на Дуань Вэньяна. Некоторые из них выглядели весьма недовольно, и уже собирались обругать его от имени хозяина дома.       Су Цяо сердито крикнул:       — Как ты смеешь затевать здесь драку!? Ты думаешь, семья Су позволит тебе относиться к нам столь непочтительно?       Он готов был уже броситься в атаку. Однако Дуань Вэньян отступил на пару шагов и громко сказал:       — Подождите! Мне есть, что сказать. Мы можем продолжить, если вы дадите мне закончить. Это действительно важно. Все вы, собравшиеся здесь, несомненно, достойные, благородные и добродетельные люди. Мне хотелось бы услышать ваше мнение: был ли я намеренно груб и непочтителен с госпожой Цинь, или ее совесть на самом деле нечиста!       Прежде чем кто-то смог отреагировать на его слова, он продолжил:       — Госпожа Цинь, не могли бы вы вернуть подарок моего господина?       Су Цяо пришел в ярость от такой наглости.       — И ты, ублюдок Туцзюэ, смеешь клеветать на мою мать! Она родилась и выросла в знатной семье Центральной равнины Шаньси. Как она может быть связана с Туцзюэ? Если ты сейчас же не объяснишь мне все и не восстановишь доброе имя моей матери, можешь даже не мыслить о том, чтобы так просто уйти отсюда!       Он вынул меч из ножен. Скрытое намерение убить отчетливо угадывалось в блеске лезвия, подобного воде. Ли Цинъюй вышел из толпы и произнес, медленно и невозмутимо:       — Можно принимать неправильную пищу, но не стоит говорить неправильных слов. Госпожа Цинь — мать моего старшего названного брата, и я уважаю ее так же, как и свою собственную мать. Если вы продолжите порочить ее имя, даосский храм Чуньян не даст вам уйти безнаказанным.       Своими словами он дал понять, что даже если Су Вэй не обратится к императору и не даст слова о сегодняшнем происшествии, даосский храм Чуньян сам позаботится об этом. Таким образом, Дуань Вэньян и его школа отныне станут врагами даосскому храму Чуньян.       После того, как Ли Цинъюй поднялся на гору Сюаньду и победил там Лянь Шэна, Хэ Сиюна и некоторых других адептов, он проиграл лишь Юй Аю, да и всего лишь на полшага. Таким образом, это переломило влияние в пользу даосского храма Чуньян, и он потенциально превзошел гору Сюаньду по авторитету. И это не считая того, что лидер их школы, И Бичень, также входил в десятку сильнейших заклинателей Поднебесной. Поэтому, слова Ли Цинъюя имели большой вес.       Однако, лицо Дуань Вэньяна ничуть не изменилось. Он по-прежнему улыбался, продолжая разговор:       — Старая поговорка гласит, что для справедливого человека открыт весь мир, а дорога — легка, но без справедливости тот не сможет сдвинуться с места. Я слышал, что люди Центральных равнин благородны и умны, потому пришел к вам за справедливостью. Вы ведь не станете злоупотреблять своей властью, чтобы запугать меня? Девичья фамилия госпожи Цинь — Нин, а её имя, даное при рождении — Шуанхань. Это так?       Сердца братьев Су упали вместе с его словами. Они были удивлены и сбиты с толку. Если девичью фамилию их матери он и мог где-то случайно услышать, то имя, что было дано ей при рождении, знали лишь немногие, не говоря о императрице Ашине. Откуда этот странный человек из Туцзюэ мог его знать?       Дуань Вэньян начал неспешно объяснять:       — Тридцать лет назад, Цинь Шуанхань уехала далеко в земли Туцзюэ и стала ученицей моего наставника. Воспользовавшись благосклонностью и доверием учителя, она украла у него ценную вещь и вернулась в Центральные равнины. Мой учитель попросил найти эту особу и вернуть дорогую ему вещь. Я долго и упорно искал её с тех пор, как прибыл на Центральные равнины. К моему удивлению, во время случайно встречи с госпожой Цинь в Чанъане, мне вдруг пришло в голову, что Цинь Шуанхань, которую я никак не мог найти, в точности похожа на мать гунна округа Мейян, госпожу Цинь!       Он засмеялся, качая головой.       — Все это время госпожа Цинь действительно хорошо пряталась. Кто бы мог подумать, что благородный человек, что так редко покидает свой дом, когда-то был той самой Алишавелей за Стеной!       Су Цяо воскликнул:       — Чепуха! Моя мать никогда не была ни в Туцзюэ, ни где-либо еще за пределами Стены! Если вам кого-то нужно найти, отправляйтесь туда и сделайте это самостоятельно. Совершенно незачем обливать грязью семью Су! Думаете, можете нас унизить, и это так просто сойдет вам с рук?       Дуань Вэньян приподнял бровь и громко спросил:       — Госпожа Цинь, вы собираетесь отрицать все сказанное мной? Если я правильно помню, кольцо на вашей правой руке — наша священная реликвия, памятный подарок в знак теплых чувств моего учителя к вам. Гравировка на нем — золотой лотос, характерный для нашего клана! Вы будете утверждать, что это лишь очередное совпадение?       Такой внезапный поворот событий поразил всех. Все повернулись, чтобы посмотреть на руку госпожи Цинь.       На ее пальце действительно было кольцо с драгоценным камнем. Под камнем виднелись золотые узоры, сверкая и переливаясь под лучами света, что делало кольцо настоящим произведением искусства.       Су Вэй понимал, что вся эта ситуация не разрешится благополучно, и в душе упрекал себя за то, что не остановил Дуань Вэньяна прежде, чем тот вошел.       Принцесса Цинду спросила глубоким голосом:       — Вне зависимости от того, что вам нужно, сегодня день рождения госпожи Цинь. Мы все собрались здесь, чтобы поздравить ее и пожелать долголетия, но вы решили прийти, чтобы побеспокоить нас в такой час. Вы сказали, что вас послала императрица. Так почему бы вам не отправиться со мной во дворец прямо сейчас? Спросим ее напрямую, так ли это. Я хочу знать, почему императрица послала вас испортить празднование дня рождения другого человека!       Дуань Вэньян оставался все так же спокоен.       — Императрица просила меня доставить подарок. Его я уже доставил, а значит, исполнил ее волю. Этот вопрос связан с моим учителем. Император мудр и справедлив. Даже если Его Величество узнает обо всех подробностях этой истории, я уверен, что он не помешает мне попросить госпожу Цинь вернуть то, что должно принадлежать нам!       Он с гордостью добавил:       — Учитывая высокое положение и известность моего учителя, ему незачем усложнять жизнь госпоже Цинь.       Ли Цинъюй спросил:       — Кто твой учитель?       Дуань Вэньян улыбнулся еще шире.       — Это Хулугу!       Это имя вызвало еще больший переполох среди гостей.       Что за человек был Хулугу? Двадцать лет назад, он сражался с Ци Фэнге, лучшим мастером боевых искусств того времени. Это бой был известен каждому в мире боевых искусств, и до сих пор многие с энтузиазмом обсуждают его. Хулугу проиграл и был вынужден поклясться, что не ступит больше на Центральные равнины в течение двадцати лет. И он сдержал свое слово. За последние двадцать лет он ни разу не ступал на землю Центральных равнин.       Когда человек достигает уровня Хулугу или Ци Фэнге в самосовершенствовании боевого духа, его не так просто убить даже если в том случае, если он потерпит поражение. И хотя Ци Фэнге был лучшим мастером боевых искусств того времени, Хулугу достиг не меньшего уровня. Ци Фэнге не мог убить его, поэтому он мог лишь заставить Хулугу дать ему клятву.       По мнению Янь Уши, если бы он имел такую возможность, то приказал бы Ци Фэнге убить себя, чтобы избавиться от проблем, которые могли бы возникнуть в будущем. Но Ци Фэнге был не таким. Он понимал интерес Туцзюэ к Центральным равнинам, но так же он уважал Хулугу, как мастера боевых искусств, достигнувшего высокого уровня совершенствования, и не хотел унижать своего противника. Поэтому, он заключил договор на двадцать лет.       Спустя двадцать лет, Ци Фэнге покинул этот мир, но и Хулугу не вернулся на Центральные равнины. Он лишь послал двух своих учеников. Один из них был Кунье, победивший Шэнь Цяо на пике Полушага. А другой внезапно оказался здесь, в резиденции семьи Су, и утверждал, что госпожа Цинь, мать братьев Су, на самом деле была ученицей Хулугу.       Первое событие больше ни для кого не было новостью. Гора Сюаньду уже сменила главу, после падения Шэнь Цяо. Со временем, люди перестали интересоваться судьбой бывшего главы школы. Лишь иногда, когда речь заходила о поединках, люди вздыхали, что Ци Фэнге не оставил достойного приемника, который продолжил бы его дело.       Однако прямо сейчас перед ними разворачивалось второе событие, которое можно было без преуменьшения назвать сотрясающим землю.       Вне зависимости от правдивости слов мужчины, репутация госпожи Цинь уже пострадала от этого скандала. Су Цяо пришел в ярость. Он не собирался больше тратить время на пустые разговоры, намереваясь заткнуть рот Дуань Вэньяну своим мечом.       Госпожа Цинь, которую братья Су прикрывали собой, вдруг спросила:       — Если Хулугу хочет вернуть свой памятный подарок, почему же он не пришел сам, а прислал вместо этого тебя?       Похоже, она действительно признавала, что рассказанная Дуань Вэньяном история правдива. Су Цяо был потрясен. Он повернулся и растерянно посмотрел на мать.       — Матушка, ты…        Госпожа Цинь бросила на него взгляд и холодно спросила:       — Ты? Вы знаете, что это за кольцо? Золотой лотос – символ Туцзюэ, а так же священная реликвия в зороастризме. С помощью этого кольца Хулугу мог объединить всех заклинателей Персии, Туюхуна, Ютяна и Тангута, чтобы они встали под знамена Туцзю Хана и вторглись на Центральные равнины. В те времена, Северная Чжоу еще не успела укорениться, а Восточная и Западная Вэй вели бесконечные войны друг с другом. Обе страны были сильно ослаблены. Они не смогли бы противостоять Туцзюэ, если бы тот начал массовое вторжение на юг. Я забрала этот памятный подарок, чтобы Хулугу не мог больше выдавать себя за ортодокса зороастризма. Для Туцзюэ, лишенного возможности командовать всеми заклинателями за пределами Великой китайской стены, было равносильно потере руки. Так было ли что-то плохое в том, что я сделала?       Братья Су были совершенно ошеломлены. Они даже не догадывались о том, что у их матери было такое прошлое.       Когда госпожа Цинь закончила, она повернулась к Дуань Вэньяну и продолжила:       — Это кольцо действительно принадлежало Хулугу. И я действительно та, кто принесла его на Центральные равнины. Но прошло столько лет. Хулугу ни разу не посылал никого забрать его назад. Почему же спустя тридцать лет он вдруг решил отправить тебя?       Дуань Вэньян спокойно ответил:       — Это было последнее желание моего учителя перед смертью. Как его ученик, я обязан выполнить его волю.       Госпожа Цинь слегка вздрогнула, но не показалась удивленной. После долгого молчания она произнесла только несколько слов:       — Вот почему. Вот почему!       Дуань Вэньян сказал:       — Поскольку госпожа Цинь призналась в этом, значит, все будет просто. Не могли бы вы вернуть кольцо, чтобы последняя просьба моего учителя исполнилась?       После этого, словно вспомнив что-то, он огляделся и посмотрел на Шэнь Цяо, будто только что его увидел.       — Какое совпадение! Глава школы Шэнь тоже здесь! В таком случае, могу ли я попросить вас стать нашим свидетелем?