Мириады осеней

      Под удивленными взглядами всех присутствующих, Шэнь Цяо казался совершенно спокойным.       — Боюсь, что разочарую брата Дуана. Но этот Шэнь больше не является главой школы.       Когда Кунье бросил вызов Шэнь Цяо, письмо с вызовом доставил именно Дуань Вэньян. Поэтому, личность Шэнь Цяо не оказалась для него тайной. Он был шисюном Кунье, но из-за его ханьского происхождения, Дуань находился гораздо ниже по статусу, чем Кунье. Это и стало главной причиной, почему в бою с Шэнь Цяо именно последнему выпала честь представлять Хулугу.       Дуань Вэньян рассмеялся:       — Выходит, это правда, что почтенный отшельник уединяется на самой шумной ярмарке. С вашей репутацией и положением, если бы вы сказали им, кто вы такой, боюсь, даже представителям даосского храма Чуньян пришлось бы уступить. Вам вовсе не нужно было посещать этот праздник от имени мастера школы Яна Уши. Ходят слухи, что у вас с ним глубокие близкие отношения и вы неразлучны с ним. Это правда? Скажите мне.       Никто из присутствующих в зале не ожидал, что они станут свидетелями целых двух драм подряд, когда думали, что всего лишь станут гостями на празднике по случаю дня рождения госпожи Цинь. Всего за мгновение зал наполнился гудящим шепотом. Один за другим, все гости устремляли свои взгляды в сторону Шэнь Цяо. Даже Пулюжу Цзян был ошеломлен этими словами, и тоже развернулся в его сторону.       После того, как Шэнь Цяо упал со скалы, ни его самого, ни его труп найти так и не удалось. Люди считали, что он, вероятно, чувствует себя виноватым за унижение горы Сюаньду своим поражением, что он стыдится этого настолько, не желает показываться на глаза другим. Они считали, что он скрыл свою личность и скрылся глубоко в горах. Но, к всеобщему удивлению, он действительно появился на праздновании дня рождения госпожи Цинь.       Ли Цинъюй внимательно изучил его взглядом. Глубоко в душе он был сильно разочарован. Перед тем, как отправиться на гору Сюуньду, он очень сожалел о том, что не сможет сразиться с главой Шэнь Цяо. Сейчас же, глядя на изможденное и слабое тело этого человека, он испытывал еще большую печаль. Но жалел он не о потере соперника, а о том, что этот человек больше не был достоин называться его соперником.       Шэнь Цяо сохранял молчание. Он не имел никакого желания отвечать Дуань Вэньяну.       Вздохнув, госпожа Цинь сняла кольцо и протянула его своему сыну.       — Это кольцо изначально принадлежало Хулугу. Прошло столько времени… Хоть вещи и остались прежними, изменились люди. И ситуация тоже. Теперь мне стоит вернуть его законному владельцу. Вот, возьми.       Она родилась в богатой и влиятельной семье, но не только уехала далеко за пределы страны, чтобы учиться в Туцзюэ, но и испытывала глубокие чувства к мастеру Туцзюэ Хулугу. С самого детства Су Вэй и Су Цяо считали, что их мать обычная благовоспитанная женщина. Ее отношения с их отцом также были чрезвычайно нежными и гармоничными. Теперь же, судя по ее реакции и словам, создавалось впечатление, что ее отношения с Хулугу выходили за рамки отношений учителя и ученика.       В таком свете Хулугу казался еще более эксцентричным. После потери столь важной вещи, он так долго медлил и не приходил с требованием вернуть ее, пока в этот самый день, тридцать лет спустя, не появился Дуань Вэньян и не открыл миру правду.       Су Цяо жаждал правды. Но в таких обстоятельствах он не мог ее требовать, а потому молча отдал кольцо прислуге, давая им знак передать его гостю. Дуань Вэньян взял кольцо и поклонился.       — Моя благодарность госпоже Цинь безмерна. С этим памятным подарком я могу доложить духу учителя, что его последняя воля выполнена.       Госпожа Цинь спросила:       — Как Хулугу скончался?       Дуань Вэньян вздохнул.       — Мой учитель отправился на медитацию за закрытыми дверями, в происках прорыва, чтобы достичь гармонии между Небом и его духом. Он обозначил срок в три года, и запретил беспокоить его в течении этого времени. Кто мог подумать, что когда мы придем навестить его по истечении срока, то найдем учителя мертвым все в том же положении медитации!       Присутствующие на праздники гости из старшего поколения помнили, как амбициозный Хулугу сметал мастеров Центральных равнин, пока не был остановлен Ци Фэнге. К сожалению, даже великие люди в итоге становились грудой пыли, которую должно развеять по ветру. И какими ожесточенными и героическими ни были бы споры и битвы в политическом или боевом мире сейчас, они уже никоим образом не касались ни Хулугу, ни Ци Фэнге.       Все способные и гениальные личности в итоге были развеяны по ветру, оставив после себя лишь вздохи и сетования. Госпожа Цинь молчала. Никто не знал, что она думала об этом.       Су Вэй и Су Цяо были раздосадованы тем, что Дуань Вэньян сорвал празднование дня рождения их матери, поэтому не собирались больше соблюдать формальности:       — Вы получили кольцо, теперь — покиньте этот дом!       — Господа, не спешите меня выгонять. У моего визита еще одна цель. На сей раз я хочу попросить вас выдать мне одного человека.       Су Цяо решил, что мужчина пытается окончательно испортить праздник и очернить его мать, потому холодно ответил:       — У нас нет человека, который вам нужен!       Дуань Вэньян улыбнулся и сказал:       — Второй молодой господин Су, как ты можешь это утверждать, если даже не услышал о подробностях? Не стоит беспокоиться, я не причиню вреда госпоже Цинь. Кольцо возвращено, желание моего учителя исполнено, и у меня нет больше причин беспокоить ее. Я говорю о человеке, которого мне приказал найти Таспар Хан.       — Тогда вам следует узнать об этом человеке у Его Величества, — возразил Су Вэй, — резиденция Су всего лишь небольшой храм, мы не можем отвечать за столь важные дела. Стража! Проводите гостя!       — Подождите минуту! Гун округа Мэйян, есть ли у вас сестра, вышедшая замуж за Юань Сюня? Между ним и Туцзюэ существует давняя вражда. И теперь, когда между двумя странами заключен союз, Хан приказал мне вернуть его вместе с семьей в Туцзюэ для вынесения наказания. Прошу гунна округа Мэйян выдать их мне.       Лицо Су Вэя несколько изменилось.       Человек, о котором шла речь, действительно являлся частью его семьи. Муж его сестры, Юань Сюн, серьезно оскорбил Туцзюэ, и теперь они боялись, что люди Туцзюэ придут за ним и его семьей, чтобы потребовать сатисфакции. Су Вэй втайне принял их, но никак не ожидал, что Дуань Вэньян догадается об этом и будет иметь столько наглости, чтобы выдвинуть претензию семье Су.       — Я не знаю, куда они отправились. Если вы пытаетесь кого-то отыскать, то ищите этого человека сами. Это не имеет отношения к семье Су!       Дуань Вэньян покачал головой.       — Я прошу гуна округа Мэйян не усложнять мне задачу. Я пошел вам навстречу, принимая во внимание отношения моего покойного учителя и госпожи Цинь, и потому пришел просить об этом вас, а не обратился напрямую к Императору. Если бы я поступил так и дождался прямого приказа Императора Чжоу, боюсь, это навредило бы репутации вашей семьи гораздо сильнее.       Су Цяо пришел в ярость.       — Ты специально выбрал день рождения моей матери, чтобы опозорить ее и нашу семью! Сначала ты попросил кольцо, и мы тебе его отдали! Теперь ты набрался наглости просить еще больше? Думаешь, мы боимся тебя? Я сказал, что их здесь нет, значит — их здесь нет! Убирайся!       Улыбка Дуань Вэньяна сошла с лица. Он прищурил глаза и пристально посмотрел на Су Цяо, а затем медленно сказал:       — Я слышал, что второй молодой господин Су обучался в даосском храме Чуньян и как я полагаю, ваше мастерство на достойном уровне. Поскольку мы встретились сегодня здесь, прошу у вас совета по поводу моих навыков.       Су Цяо усмехнулся.       — Вот ты и показал свою истинную суть! Ты намеренно явился испортить праздник моей матери, но все это время выдвигал нелепые предлоги, выставляя себя невиновной жертвой! Сегодня ты сам пришел сюда и сам попросил об этом, так что не бросайся в ноги перед своим Ханом, если останешься калекой или лишишься жизни!       Как только оборвалось последнее слово, он кинулся на Дуань Вэньяна, обнажив меч. Это не было бездумным броском наугад, Су Цяо являлся мастером меча, и каждое его движение было выверенным и взвешенным. Он двигался легко и изящно, настолько приятно глазу, что многие гости тут же начали выкрикивать похвалы его мастерству.       Дуань Вэньян не стал паниковать или отступать, наблюдая за плавными движениями Су Цяо, что складывались в замысловатый небесный цветок. Он лишь дождался, пока свет меча противника достигнет его, чтобы протянуть руку к этому свету. Коснувшись меча раскрытой ладонью, он не только не получил ранения, но и смог остановить чужой клинок. Гости пристально наблюдали за происходящим, стараясь не упустить ни мгновения: они видели, что рука мужчины легко блокировала острый меч Су Цяо. Сжав лезвие пальцами, Дуань Вэньян слегка повернул запястье, и, хотя казалось, будто он не прикладывал никакой духовной силы, меч задрожал в его пальцах, издавая тихий звенящий звук.       Меч Су Цяо едва не вылетел из его руки, что заставило мужчину недоверчиво посмотреть на противника.       Его боевое мастерство не могло сравниться с мастерством брата Ли Цинъюя, но он все еще мог считаться одним из лучших в мире боевых искусств. Еще никогда ему не приходилось сталкиваться с противником, который смог бы остановить его при первом же ударе. Неужели только потому, что его противником был ученик Хулугу, разрыв между их уровнями был настолько велик?       Су Цяо отказался принять этот факт. Он быстро изменил тактику и больше не колебался. Быстро отступив на несколько шагов, он круто развернулся. Свет меча, наполненного его внутренней ци, устремился к противнику, в то время как его вторая рука также наполнилась внутренней силой, готовая к удару.       — Эта комната слишком мала, чтобы насладиться боем в полной мере!       Сказав это, Дуань Вэньян рассмеялся, уходя с линии удара. Он сделал несколько быстрых шагов, выскочив во двор. Су Цяо преследовал его по пятам, не желая отпускать. Двое сражались внутри дома, а после — снаружи. Свет меча, наполненного внутренней ци, сверкал во всех направлениях, озаряя ночную тьму ледяным сиянием. Гости, естественно, последовали вслед за ними, чтобы не пропустить сражение.       Меч Су Цяо был невероятен: он был подобен бурной реке, что затмевает собой небо и землю, в то время как его противник был совершенно безоружен. Он двигался в свете меча блуждающим призраком, оставаясь на грани опасности, но каждый раз чудом ускользал от ударов. Со стороны казалось, что его положение было отчаянным, но мужчина снова и снова оказывался невредимым. Для многих зрителей это стало воистину захватывающей дух сценой. Но некоторые гости, такие как принцесса Цинду, не разбирающиеся в боевых искусствах и не желающие видеть проливающейся крови, остались в доме вместе с госпожой Цинь.       Любители собрались больше из-за развернувшейся драмы, в то время как мастера внимательно изучали битву. Те, кто имел достаточно высокий уровень духовного развития, не мог не заметить, что несмотря на опасность в каждом шаге Дуань Вэньяна, на самом деле именно он лидировал в этом поединке.       Пулюжу Цзян удивленно ахнул, шепотом обращаясь к Шэнь Цяо:       — Мне кажется, будто он просто дразнит второго молодого господина Су.       Шэнь Цяо кивнул в ответ.       — У меня тоже такое ощущение.       Пулюжу Цзян удивился такому ответу.       — Разве вы видите этого?       Шэнь Цяо улыбнулся в ответ:       — Я не вижу, но могу слышать.       Пулюжу Цзян пораженно спросил:       — Как?       — Движение его меча, течение их внутренней ци, их шаги и даже дыхание — все это имеет свой собственный звук. Слепые люди обычно имеет более острый слух. Дуань Вэньян лишь испытывает боевые умения храма Чуньян, потому и не торопится побеждать. К сожалению, Су Цяо не осознал этого, поэтому и попал в ловушку.       Шэнь Цяо и Пулюжу Цзян не были единственными из присутствующих, кто понимал это. Однако, из-за того, что победитель все еще не был определен, а поединок продолжался, никто не мог вмешаться в него, не нанеся тем самым оскорбление ни одной из сторон. Поэтому даже Ли Цинъюю приходилось терпеливо ждать конца поединка.       Услышав его слова, Пулюжу Цзян поинтересовался:       — Они оба ученики Хулугу. Есть ли различия между Кунье и Дуань Вэньяном?       Только произнеся эти слова вслух, он осознал, насколько они были бестактны, и поспешно извинился:       — Я не желал намеренно напоминать брату Шэню об этом!       Шэнь Цяо рассмеялся.       — Не стоит волноваться. Несмотря на то, что Кунье силен, его стиль более жесткий и грубый, тем не менее он не может двигаться так же свободно и плавно, как Дуань Вэньян. На мой взгляд, именно Дуань Вэньян лучше понял суть наставлений своего учителя, и куда более способен, чем Кунье.       Услышав его слова, Пулюжу Цзян стал серьезным.       — Если это действительно так, то мне кажется, что причина его сегодняшнего появления — это далеко не памятный подарок или сестра господина Су, а возможность сделать себе имя.       Шэнь Цяо кивнул, соглашаясь.       — Я тоже так думаю.       Из-за Су Цяо, многие гости праздника по случаю дня рождения госпожи Цинь, были так или иначе связаны с миром боевых искусств. В том числе, и мастера молодого поколения, такие как Ли Цинъюй, которые могли претендовать на место в первой десятке. Если Дуань Вэньян сможет победить их, то это будет значить, что он превзошел молодые таланты по уровню, что неизбежно вызвало бы не меньший переполох, чем бой Кунье и Шэнь Цяо на пике.       Люди Туцзюэ продвигались медленно и осторожно. Они объединились с Северной Чжоу, однако поддерживали весьма неоднозначные отношения с Северной Ци. С одной стороны, они помогали Северной Чжоу напасть на Северную Ци, а с другой — помогали знати и чиновникам Северной Ци, искавшим убежища. Они пытались устроиться сразу на двух стульях. Но из-за их мощи ни Северная Чжоу, ни Северная Ци не осмеливались указывать на это. Они никогда не скрывали своих амбициозных желаний.       Теперь новое поколение мастеров Туцзюэ появлялось на Центральных равнинах, создавая впечатление последователей грандиозной гегемонии Хулугу, которую тот не смог завершить при жизни. Сначала, Кунье бросил вызов Шэнь Цяо и сделал себе имя на этом сражении, прославившись победой и сокрушив гору Сюаньду. Теперь, Дуань Вэньян прибыл в резиденцию Су, чтобы бросить вызов молодым мастерам. Казалось, если бы Кунье не проиграл Янь Уши, то народ Туцзюэ мог бы еще больше раздуться от высокомерия.       Пока они разговаривали, Дуань Вэньян вдруг громко рассмеялся, и ослепительный свет меча Су Цяо мгновенно погас. С приглушенным стоном, мужчина упал с крыши, а гости так и не смогли понять, что за прием использовал Дуань Вэньян.       — Брат! — Су Вэй тут же подбежал к нему и поддержал. — Ты ранен?       Су Цяо лишь покачал головой. Его лицо исказилось от боли, но он не издал ни звука. Дуань Вэньян беспрепятственно спустился с крыши. Никто из присутствующих не был о нем хорошего мнения, но все они были вынуждены признать его силу.       Су Вэй возмущенно выкрикнул:       — Дуань Вэньян! Твое поведение возмутительно! Думаешь, мы боимся тебя, и никто в семье Су не сможет достойно тебе ответить?       Дуань Вэньян усмехнулся.       — Гун, вы ошибаетесь. Ваш брат первым напал на меня, как же вы можете обвинять меня в этом? Если вы согласитесь выдать мне Юань Сюна и его семью, клянусь, я немедленно покину это место и больше не побеспокою вас!       — Возмутительно! Мы сделали вам так много уступок, а вы продолжаете относиться к нам, как к пустому месту! Что же, раз такое дело, то позволь мне посмотреть, сколько ты успел выучить у Хулугу!       Госпожа Цинь вышла из дома. Ей было уже за пятьдесят, но, вероятно, из-за того, что она практиковала самосовершенствование, то выглядела моложе. На самом деле, в ней было нечто зрелое и элегантное, что делало ее приятной красивой женщиной средних лет.       Дуань Вэньян посетовал:       — К слову, я должен был называть вас своей старшей боевой сестрой. Как жаль, что Хулугу изгнал вас, когда вы сбежали с его кольцом из Туцзюэ. Мой учитель так хорошо относился к вам, слышал, что он даже собирался передать вам свой пост. Госпожа Цинь сначала соблазнила его своей красотой, а после украла его кольцо и сбежала! Вспоминая об этом сегодня, не чувствуете ли вы за собой вины за содеянное?       — Замолчи!       Услышав, как он оскорбляет их мать, братья Су, естественно, были возмущены. Однако госпожа Цинь ответила лишь легкой язвительной усмешкой.       — С каких пор такой юнец, как ты, имеет право лезть в историю между мной и Хулугу? Неужели в Туцзюэ так мало талантов, что им приходится принимать таких учеников, как ты, что сражаются лишь своей болтовней?       Она повернулась к Су Вэю:       — Принеси мне меч твоего брата.       Прежде, чем Су Вэй выполнил ее просьбу, послышался другой голос:       — Госпожа Цинь, вам не стоит опускаться и утруждать себя спорами с какими-то варварами из Туцзюэ. Вам не стоит волноваться. Он сражался с адептом храма Чуньян, потому именно мы и должны завершить этот спор.       Говорившим был не кто иной, как Ли Цинъюй. Лицо его было безразличным и совершенно бесстрастным, а тон — ровным и уверенным, без намека на на намерение убить. Но именно этот спокойный тон заставил Дуань Вэньяна стать серьезнее. Он внимательно изучил Ли Цинъюя и сказал:       — Вы, должно быть, господин Ли, второй из Двух Нефритов Цинчэна. Судя по тому, что я успел увидеть, твой боевой брат даже твоего пальца не стоит. Как обидно, должно быть, носить титул Двух Нефритов вместе с ним!       Ли Цинъюй проигнорировал провокацию. Острие его обнаженного меча было направлено в землю. Его запястье было лишь слегка напряжено, показывая готовность к схватке. И хотя вся его поза и казалась беспечной и вялой, юноша не казался менее серьезным, чем минуту назад.       Дуань Вэньян нахмурился. Никто не заметил, как в его руке появился кнут. Он был тонким и черным. На первый взгляд было трудно определить, из чего он был сделан. Он казался совершенно обычным, тусклым и непримечательным.       Пулюжу Цзян не мог понять, что такого в этом кнуте. Потому он наклонился ближе к Шэнь Цяо и понизив голос, спросил:       — Брат Шэнь, вы можете понять, что такого в этом кнуте?       Шэнь Цяо покачал головой.       — К сожалению, я не вижу. Что там за кнут?       Пулюжу Цзян подробно описал кнут. Шэнь Цяо на мгновение задумался и тихо ответил:       — Если моя догадка верна, кнут сделан путем вымачивания кожи аллигаторов Южного моря в секретных снадобьях племен Мяо. Они очень прочные, ни одно оружие не в состоянии разрезать его, как бы остро оно не было.       Пулюжу Цзян взволнованно ахнул:       — Значит, это действительно сокровище. Похоже, господин Ли встретил достойного соперника!       Не только он испытывал волнение. Многие чувствовали то же самое, предвкушая захватывающий бой, достойный внимания.       Как только Пулюжу Цзяна закончил, Ли Цинъюй двинулся вперед. Его манера вести бой сильно отличалась от Су Цяо.       Су Цяо был молниеносно быстр и жесток. Он намеревался выиграть за счет своей скорости, окутывая противника светом своего меча и не давая возможности для маневров. Этот стиль был эффективен против слабых противников: он также оказывал и психическое давление, полностью подавляя и деморализуя человека. Но воля Дуань Вэньяна была крепкой, подобной железному бастиону, поэтому он легко мог игнорировать давление Энергии меча Су Цяо.       В сравнении с ним, Ли Цинъюй двигался медленно, воспринимая весь бой спокойно и без лишних эмоций. В глазах окружающих все, что он сделал — просто направил меч вперед, слегка поворачивая запястье. Острие его меча было направлено на Дуань Вэньяна, а лезвие к земле. Движение было настолько легким и непринужденным, что напоминало бутон, неспешно распускающийся под лучами солнца.       Однако Дуань Вэньян отчетливо видел, как внутренняя ци человека устремилась по лезвию меча к острию, стекая вниз и взрывая серые кирпичи. Кирпич, которым был вымощен двор, пошел трещинами, и поднятые потоком воздуха осколки устремились прямо к нему.       В то же время, прежде, как Дуань Вэньян успел ответить, Ли Цинъюй стремительно ринулся вперед. Он стал единым целым со своим мечом и превратился в сияющий белый луч. Но как будто внутренней ци, которая окутала Дуань Вэньяна, подобно щиту, и не существовало вовсе: сияющий луч, окутанный фиолетовыми и голубыми молниями, прошел насквозь.       От медленного к быстрому, от неторопливого к стремительному — все происходило за доли секунды. Любой, кто не был достаточно внимателен, мог даже не понять, что происходит. Дуань Вэньян сделал выпад и удар кнута пришелся по мечу.       Два потока внутренней ци столкнулись, как два короля, что противостоят друг другу лицом к лицу. На мгновение налетел стремительный поток ветра, будто намеревающийся перевернуть небо и землю. Тут было лишь два исхода: либо кнут Дуань Вэньяна разобьет меч Ли Цинъюя на куски, либо духовная энергия меча Ли Цинъюя разорвет кнут Дуань Вэньяна.       Однако, вопреки ожиданиям всех наблюдавших за поединком, кнут Дуань Вэньяна промахнулся! Все видели, что Ли Цинъюй исчез в тени, сотканной кнутом, но каким-то образом тень не смогла окутать его полностью. Вместо этого, его силуэт размылся, и вот — в мгновение ока, мечник появился слева, справа и позади Дуань Вэньяна! «Ли Цинъюй» во всех трех направлениях повторил одно движение – сделал выпад, направляя меч острием вперед.       В этот момент Шэнь Цяо и остальные услышали, как кто-то ахнул:       — Намерение Меча! Ли Цинъюй достиг Намерения меча!