Мириады осеней

      В искусстве владения мечом существовало четыре стадии: Энергия меча, Намерение меча, Сердце меча и Дух меча.       Любители видели человека, использующего свою внутреннюю ци для управления мечом, и его Энергия меча была безгранична. И они считали, что этот человек обладает глубокими навыками, хотя на самом деле, это была лишь первая ступень в познании невероятного искусства меча.       Конечно, не всем удавалось так легко достичь стадии Энергии меча. Некоторые люди тратили на поиски всю жизнь, но так и не находили пути. Большинство людей, в поединках с противником, по-прежнему полагались только на свои навыки и приемы в искусстве фехтования. Шэнь Цяо тоже не сразу отыскал Путь. В прошлом Янь Уши довел его до предела, подтолкнув к границе жизни и смерти, и только после этого он смог выйти из тупика, прийдя к осознанию глубокого смысла Намерения меча.       Ли Цинъюй достиг Намерения меча в столь юном возрасте, что говорило о его невероятных способностях к искусству меча. Однако, он постиг эту стадию совсем недавно и был неопытен, или же еще не успел к тому времени постичь Намерение меча, что и стало причиной его поражения Юй Аю на горе Сюуньду.       В целом, двух слов — Намерение меча — было достаточно, чтобы окружающие изменили свое мнение по отношению к Ли Цинъюю и посмотрели на него по-другому. После И Биченя, который уже входил в десятку лучших, Ли Цинъюй был следующим выдающимся адептом. Подъем даосского храма Чуньянь был стремительным и неудержимым.       Дуань Вэньян не мог просто смириться со своим поражением. Несмотря на то, что некоторое время он не мог понять, какой из теневых образов был настоящим Ли Цинъюем, он продолжил сражаться. Вместо того, чтобы пытаться определить настоящего, он направил удар в землю, давая себе возможность взлететь выше над противником. Оказавшись на ветке ближайшего дерева, Дуань Вэньян хлестким движением обмотал кнут вокруг нее, и оттолкнувшись, бросился прямо на Ли Цинъюя. Остаточная теневая сеть, созданная его кнутом, растекалась слой за слоем, накрывая все образы заклинателя внизу.       Не успело появиться его физическое тело, как его духовная ци уже начала спускаться вместе с созданной кнутом сетью, накрывая все пространство под ним. Независимо от того, какой теневой образ Ли Цинъюя был настоящим, одно было ясно: сначала ему стоило прорвать сеть, созданную Дуан Вэньяном, выйти из ситуации, в которой он оказался.       Дуань Вэньян оставил у присутствующих впечатление уверенного в себе, но непредсказуемого и агрессивного человека, и его внутренняя ци соответствовала этому впечатлению. Она была повсюду, и подобно обнаруженной в зарослях антилопе или взошедшему над заледеневшей пропастью человеку, отступать было некуда. Она проникала в каждую щель, не оставляя после себя никаких следов. Эта сила была неудержимой.       Сорванные силой внутренней ци, листья взвились в воздух и закружились вокруг них, скрывая ход поединка от остальных. Никто не знал, что испытывали сражающиеся, но сами зрители заметно нервничали.       Адепты даосского храма Чуньян знали, что Ли Цинъюй — выдающийся талантливый мечник, но все же опасались неожиданостей. Особенно Су Цяо. Ведь он сам только что дрался с Дуань Вэньяном, и как никто другой знал, насколько силен этот человек. До сих пор было неясно, сможет ли его боевой брат победить в этой схватке, или же нет.       Если Дуань Вэньян одержит верх над Ли Цинъюем, никто из присутствующих не сможет дать ему отпор. В таком случае, сможет ли он забрать Су Вэя и ее мужа, станет лишь вопросом времени. Слухи об этом безусловно поднимут дух народа Туцзюэ, и боевой дух жителей Центральных равнин. Вероятно, именно это и послужило причиной, по которой Дуань Вэньян затеял сегодня этот бой.       Как только Су Цяо пришел к такому выводу, кружащиеся в воздухе листья внезапно замерли и осыпались на землю. Соперники стояли лицом к лицу. Ли Цинъюй находился на том же месте, что и в начале поединка, но меча в его руке больше не было: он лежал на земле, в стороне от него, а кнут Дуань Вэньяна все еще был в его руках.       Они выглядели совершенно нормально, без каких-либо заметных признаков травм. Лицо Ли Цинъюя было лишено выражения, а Дуань Вэньян выглядел точно так же, как и раньше.       Зрители оказались сбиты с толку.       Дуань Вэньян рассмеялся, наконец, обращаясь к сопернику:       — Как я и ожидал, репутация господина Ли в полной мере заслужена. Если вы в таком молодом возрасте достигли Намерения меча, то ваши перспективы в будущем практически безграничны. Я готов признать свое поражение!       Ли Цинъюй медленно произнес:       — Я не считаю себя противником, достойным тебя. Мне нечего сказать.       Все зрители были шокированы этим разговором. Их взгляды метались между Ли Цинъюем и Дуань Вэньяном.       Один из них сказал, что готов признать поражение, другой же ответил, что не достоин быть противником. Так кто же в итоге одержал верх, а кто проиграл?       Дуань Вэньян рассмеялся.       — Я пришел сюда просить за семью Юань Сюна, но мне выпала возможность обменяться ударами с одним из талантливейших людей этого поколения. По крайней мере, можно считать, что моя поездка не была напрасной!       Сэ Сян внезапно вышел вперед.       — Если брат Дуань желает продолжить, Институт Линьчуань готов составить ему компанию!       Дуань Вэньян посмотрел на него, а после сложил руки за спиной и с абсолютным высокомерием в голосе ответил:       — О? И что же может Институт Луньчуань? Я мог бы заинтересоваться, если бы это был Жуянь Кэхуэй, но ты мне точно не соперник! Я слышал, сегодня здесь соберутся талантливые мастера боевых искусств. Институт Линьчуань, даосский храм Чуньян и Ассоциация Шести Гармоний: все это — широко известные школы в мире боевых искусств Центральных равнин. К моему удивлению, слухи о том, что эти школы больше известны своей репутацией, чем отдельными личностями, сильно преувеличены. Среди присутствующих только господин Ли достоин достоин быть моим противником. Остальные этого не стоят.       Он немного помолчал и тут же добавил:       — Ах, чуть не забыл! Есть еще глава школы Шэнь. Твои навыки могут быть куда выше, чем у них всех, но это было до того, как ты проиграл моему шиди Кунье. Шэнь Цяо сейчас просто тигр без зубов. У вас, жителей Центральных равнин, есть поговорка: тигр, спустившийся с горы, не страшен даже собакам. Посмотри на себя! Ты сейчас не только не можешь вернуться на гору Суаньду, но и вынужден прятаться под защитой главы школы Янь. Бродячий пес живет лучше, чем ты. На твоем месте, я бы не смог оставаться в этом мире, потеряв свое лицо, и несомненно покончил с собой от стыда!       На его лице играла улыбка, но во взгляде, обращенном к Шэнь Цяо, были лишь холод и безразличие. Очевидно, что в его глазах Шэнь Цяо больше не был «соперником», а скорее случайным прохожим или даже «мусором».       Это было серьезным публичным унижением. Пулюжу Цзян чувствовал, если бы это случилось с ним, он не смог бы этого вынести. Но Шэнь Цяо оставался настолько спокойным и кротким, словно не слышал сказанных слов, и выглядел так, будто уснул стоя. Его выносливость и самосовершенствование были воистину впечатляющими, но все же эти слова заставляли многих смотреть на него свысока.       Сэ Сян мог спокойно вынести, как Дуань Вэньян публично унижает Шэнь Цао, но не смог проигнорировать то, что Дуань Вэньян считает Институт Луньчуань бесполезным и слабым. Судя по тому, как он это сказал, лишь даосский храм Чуньян был достоин его внимания, а об остальных школах тот даже не задумывался. Сэ Сян усмехнулся, собираясь выразить свое возмущение, но внезапно вмешался Су Вэй:       — Дуань Вэньян, ты превратил празднование дня рождения моей матери в свою личную тренировочную площадку и уже привнес достаточно беспорядка. Поскольку вы прибыли от имени Императрицы, я обязательно доложу Императору обо всем, что тут произошло и потребую у Его Величества справедливости. А теперь прошу вас немедленно покинуть это место!       Дуань Вэньян от души рассмеялся.       — Я уже испытал на себе силу меча господина Ли, и остался весьма доволен этим. Даже если бы гунн округа Мэйян не приказал мне уйти, я уже собирался покинуть это место. Но я уверен, что скоро мы снова встретимся!       Закончив, он развернулся и сразу же ушел. Не в силах больше терпеть Сэ Сян выкрикнул ему в спину:       — Стой! Сэ Сян из Института Линьчуань хотел бы просить совета у брата Дуаня!       Едва его голос затих, он уже успел обнажить меч, метнувшись вперед смазанной линией, устремленной к Дуань Вэньяну!       Однако тот, как оказалось, ожидал от Сэ Сяна такого шага. Даже не оглянувшись, он оттолкнулся от земли, в одно мгновение оказавшись на крыше. После чего он бесследно исчез, оставив после себя лишь громкий смех:       — Господин Сэ решил использовать меня, чтобы сделать себе имя? Прошу меня простить, но я не намерен составлять тебе в этом компанию! Я подожду, пока ты также не достигнешь стадии Намерения меча. Ха-ха-ха!       Сэ Сян потерял его из виду. Ему не оставалось ничего, кроме как вложить меч обратно в ножны и спуститься на землю, с ненавистью глядя в ту сторону, где исчез человек.       Со стороны вдруг послышался взволнованный голос:       — Господин Ли, вы в порядке?       Все тут же повернулись на голос. Ли Цинъюй достал платок и сплюнул кровь. Он лишь покачал головой.       — Я в порядке. Лишь незначительные внутренние повреждения. Хватит и пары дней отдыха.       Только тогда все поняли, что он имел ввиду, сказав, что «я не считаю себя противником, достойным тебя». Если Ли Цинъюй не был соперником Дуань Вэньяну даже после того, как постиг Намерение меча, какими же силами обладал этот человек из Туцзюэ, в таком случае? Станет ли он вторым Хулугу?       При мысли об этом гости посмотрели друг на друга, и в глазах каждого отражалась тревога.       Сэ Сян тоже почувствовал, как у него замерло сердце. Он всегда считал, что у него весьма неплохие способности и за те годы, что он путешествовал, участвуя в поединках с другими мастерами, у него создавалось впечатление, что если он даже не сможет попасть в десятку лучших, то будет довольно близок к ней. Однако внезапно, один за другим, в мире боевых искусств появились выдающиеся таланты. Первым стал Ли Цинъюй, который уже познал Намерение меча. Затем появился Дуань Вэньян, который оказался даже сильнее Ли Цинъюя. Мудрые люди говорили: новое поколение превзойдет старое, но даже в нынешнем поколении новые люди уже сменяли старых, подобно высоким пикам, что открываются за первой границей гор.       Он чувствовал себя немного подавленным, в то время как с другой стороны Ли Цинъюй подошел к Шэнь Цяо.       — Глава школы Шэнь.       Шэнь Цяо покачал головой.       — Этот Шэнь больше не является главой школы. Господину Ли не нужно так ко мне обращаться.       Ли Циньюй проигнорировал его слова, продолжая свою мысль:       — Я уже познал Намерение меча, но все еще уступаю Дуань Вэньяну. Может ли быть, что его шиди Кунье намного сильнее него самого?       Шэнь Цяо покачал головой.       — Кунье силен, но не так хорош, как Дуань Вэньян.       Ли Циньюй сказал:       — В те годы Ци Фэнгэ был лучшим мастером в мире боевых искусств. Я всегда внимательно наблюдал за его развитием. Однако, глава школы Шэнь, как его лучший ученик, даже ты не смог победить Кунье.       Шэнь Цяо ничего не сказал. Ли Цинъюй тихо вздохнул.       — Когда ты родился, меня еще не было. Когда родился я, ты уже был стар. Очень жаль, что я сам не смог стать свидетелем таланта Ци Фэнгэ! Когда-то я думал, что на горе Сюаньду найдутся достойные приемники, которые продолжат его наследие. Но какое несчастье. Какое несчастье!       Его лицо все также оставалось бесстрастным. Но когда он произносил слово «несчастье», в голосе чувствовалось сожаление, которое не могло не быть искренним.       Это был человек, который следовал по Пути боевых искусств с достоинством. Он не стал бы принижать тех, кто обладал посредственным талантом или тех, кто не имел возможности учиться у выдающихся мастеров. С точки зрения Ли Цинъюя, Шэнь Цяо обладал обоими преимуществами: он намного опережал остальных как в способностях, так и в образовании, а так же в обучении, которое получил после. И все же он проиграл. Поэтому Ли Цинъюй не только смотрел на Шэнь Цяо свысока, но и чувствовал легкий гнев, вызванный крайним разочарованием.       Сначала публичное унижение Дуань Вэньяна, потом разочарованный вздох Ли Цинъюя, не говоря о странных взглядах окружающих. Любой, кто обладает гордостью или смелостью, если бы не вспыхнул от гнева, то точно почувствовал себя неуютно в таком окружении.       Однако Шэнь Цяо просто смог выдержать то, чего не могут вынести другие, а может — он и не терпел вовсе. Он даже не дрогнул, и его лицо оставалось все таким же спокойным. Более того: он даже кивнул, соглашаясь со словами Ли Цинъюя:       — Учитель действительно обладал исключительными достоинствами и мало кто мог сравниться с ним. Очень жаль, что господину Ли не довелось застать его при жизни. Иначе, с поразительными талантами господина Ли, он бы высоко оценил бы вас.       Ли Цинъюй не ожидал такой реакции от Шэнь Цяо. Он обратился к нему напрямую:       — Вы были прекрасным человеком. Почему же вы решили танцевать с дьяволом, отказываясь от себя?       «Дьяволом», о котором говорил юноша, конечно же был Янь Уши.       Шэнь Цяо был главой даосской школы, но в конечном итоге он присоединился к такому «дьяволу», как Янь Уши — настоящему выродку в глазах других людей.       Однако Янь Уши, как мастер демонической школы, в глазах других мастеров боевых искусств был младшим наставником наследного принца, назначенным самим Императором. Пулюжу Цзян нахмурился. Прежде, чем Шэнь Цяо успел ответить, он вмешался в разговор:       — Мастерство господина Ли превосходно, и этот Цзян вами восхищается. Однако, чем талантливее человек, тем скромнее и непредубежденнее он должен быть. У господина Шэнь слабое здоровье, и он вас ничем не обидел. Я не считаю правильным, что адепт такой известной прославленной школы начинает разговор со столь агрессивной провокации.       Ли Цинъюй посмотрел на Пулюжу Цзяна. Он ничего не ответил, лишь повернулся, собираясь уйти, не собираясь больше задерживаться.       Су Вэй остановил его. Он поклонился Ли Цинъюю со словами:       — Сегодняшний праздник оказался несколько разочаровывающим из-за незваного гостя, и это полностью наша вина. Примите мою благодарность за то, что заступились за мою мать и помогли нашей семье. Мой брат ранен, и боюсь, я вынужден прервать празднование. Я приношу извинения вам и всем нашим гостям за неудобства. Я устрою еще один ужин в другой день, и надеюсь, что вы найдете время посетить нас, а так же простите нам сегодняшний инцидент.       Произошедшее действительно превзошло все ожидания. Но гости не только не стали обвинять хозяина в этом, но и предложили свои утешения. Некоторые знатные люди, которые были знакомы с семьей Су, предлагали свою помощь и обсуждали донесение о произошедшем, которое стоит представить Императору.       Пулюжу Цзян посмотрел на Шэнь Цяо.       — Господин Шэнь, почему бы нам тоже не уйти?       Шэнь Цяо кивнул, но прежде чем успел ответить, произошло нечто неожиданное!       — Мне в голову пришла чудесная идея! Раз вы не хотите выдать мне Юань Сюна и его семью, я, пожалуй, приглашу госпожу Цинь к себе. Посмотрим, кто для тебя важнее — мать или двоюродная сестра!       Голос прозвучал издалека, но был таким четким и ясным, будто говоривший находился совсем рядом. Это умение сконцентрировать свой голос так, чтобы его слышала лишь небольшая группа людей, было сложнее в исполнении, чем техника «Тихого Звука», позволяющая посылать свой голос прямо в ухо другому человеку так, чтобы другие его не слышали.       Лица Су Цяо и Су Вэя мгновенно изменились. Один из них был ученым, у которого бы вряд хватало сил даже на то, чтобы связать курицу. Второй же только что проиграл Дуань Вэньяну. Его правая рука все еще была повреждена, но времени на раздумья не оставалось, и он тут же бросился к своей матери. Но прежде чем он успел к ней приблизиться, его внезапно отбросило назад, и он тяжело повалился на землю. Никто не мог сказать, что именно послужило этому причиной.       Никто не ожидал, что Дуань Вэньян вернется сразу же после того, как уйдет. Но если задуматься, он и не отказывался от намерения забрать с собой Юань Сюна и его семью. Следовательно, этот ход мог быть частью его плана, и он не собирался уходить далеко.       В такой критический момент было бесполезно добиваться от него ответа словами, ругая его за то, каким он был презренным и подлым человеком, неспособным держать свое слово. Будь то мир политики или императорский дворец, или даже мир боевых искусств, все в итоге сводилось к закону джунглей: последнее слово оставалось за сильнейшим.       Поэтому, в тот момент, когда Су Цяо отбросило назад, Ли Цинъюй, Доу Яньшань, Сэ Сян и некоторые другие мастера тут же бросились в атаку, в попытке остановить Дуань Вэньяна. Все эти люди считались экспертами в мире боевых искусств. Даже не входя в десятку лучших, они были близки к ней. Как и сам Ли Цинъюй, который мог претендовать на место в десятке лучших. Возможно, он немного уступал Дуань Вэньяну, но когда атаковали сразу несколько человек, они никак не могли промахнуться!       Однако они просчитались.       Дуань Вэньян направился не к госпоже Цинь, вместо этого изменив направление в сторону Су Вэя!       Госпожа Цинь была ученицей Хулугу в юности. Несмотря на то, что она уже довольно давно не вступала в схватки, ее навыки оставались на достойном уровне. Но Су Вэй был совсем другим. Гун округа Мэйян был ученым мужем, совершенно не знакомым с миром боевых искусств. Атаковал Дуань Вэньян уверенно и стремительно, без каких-либо колебаний. У него явно был план, а сказанные им слова оказались лишь приманкой.       Все были далеко позади, когда Дуань Вэньян изменил направление и ударил раскрытой ладонью. К тому времени, когда мастера смогли атаковать его снова, пальцы мужчины уже касались шеи Су Вэя. У них не было никакой возможности спасти его.       Су Цяо громко закричал:       — Брат!       Лицо госпожи Цинь мгновенно изменилось.       — Не тронь моего сына!       И Дуань Вэньян удивленно замер.       Причиной этому стали не слова Су Цяо и госпожи Цинь. И даже не успевшие подоспеть вовремя Ли Цинъюй и остальные мастера. Причиной стала неизвестно откуда появившаяся бамбуковая палка, блокировавшая его удар.       Дуань Вэньян неосознанно потянулся, чтобы оттолкнуть препятствие, но бамбуковая палка постоянно ускользала, будто юркий илистый угорь. Движения были настолько проворными, что просто не позволяли применить ему силу! Внутренняя ци колебалась вокруг танцующей бамбуковой палки, не позволяя поймать ее. Ее движения были непрерывными и изящными, что отвлекло Дуань Вэньяна от атаки на Су Вэя, вынуждая переключить внимание на внезапно появившегося противника.       Когда он увидел, кто стал его противником, лицо мужчины вытянулось от удивления.