5+1

#4#

      Томас проснулся услышав, как дверь в спальню с щелчком открылась. Лицом он по-прежнему утыкался в подушку. А руки всё ещё на члене. Ну, он хотя бы был спиной к Дамиано, и узел уже к этому времени спал.       За ним слышаться глубокий вдох, а затем длинный выдох — сигаретная затяжка. Шаги. Запах табака и свежей смазки.       Именно так умрёт Томас.       Может быть, перед тем, как убить его, Дамиано смилостивиться и позволит ему скурить сигаретку. И попить воды.       Дамиано обходит кровать и снимает с себя свою футболку. Кидает её Томасу точно в лицо, а тот невольно нюхает. Дамиано и его последняя альфа. Томас отшвыривает вещь подальше.       — Помассируй мне шею, — говорит Дамиано.       С кровати, Томас недоумённо моргает. Это очевидно, чем Томас занимался здесь. Дамиано должен был понять. Но всё же, Томас ещё жив.       Дамиано вопросительно поднимает на него бровь.       — Х-хорошо, сейчас, — говорит Томас. — Только покурю. И попью воды немного. А ты, хочешь пить?       — Ага, — признаётся Дамиано и бросает Томасу свою пачку сигарет.       Бесстыдно, всё ещё с не застёгнутой ширинкой джинс, Томас переворачивается на спину и закуривает одну. Он не смотрит на себя — на свой вялый член, и беспорядок, который устроил на себе. Он выдыхает густой дым в потолок.       Как же, блядь, ему этого не хватало.       — Хорошо, — говорит он.       Он устал и почти не чувствует конечностей, но всё же вяло и неуклюже он поднимается с постели и пытается застегнуть ширинку. Сигарета едва держится на губах. С той стороны кровати, за ним следит Дамиано. Томас втягивает его запах и сходит с ума от чувств.       — Я за водой, — говорит он.       На кухню он идёт как есть — сплошной беспорядок — и набирает в кувшин воду из-под крана. С дивана, за ним наблюдала Виктория. Её брови взлетели до линии роста волос. Значит, он пахнет по-другому. И люди это чувствуют. Отлично — и чёрт возьми, наконец-то.       Сделав последнюю затяжку, он тушит бычок о мокрое дно раковины.       — Итан дома? — спрашивает он.       — Нет, — она продолжает пялится. На его лицо, на его волосы. На белые пятна на джинсах. — Так, вы парни, наконец…?       — Это не зависит от меня, — он пожимает плечами, проходя мимо неё с кувшином.       Её глаза остаются прикованными к нему, пока он поднимается наверх.       Он находит Дамиано лежащим на животе, с повернутой на бок головой и голым выше пояса. Прямо на своих собственных — и Томаса, и той большеглазой — подсохших выделениях. Его джинсы сидят низко на бёдрах. Томас мог видеть на них, как минимум три следа от смазки. Два старых, серовато-белых, и один свежий, мокрый след, ползущий вниз по внутренней стороне правого бедра. Должно быть, это после её отсоса в машине.       Томас вперивается на ямочки на пояснице Дамиано.       В горле резко пересыхает — пуще прежнего — и он делает один огромный глоток прямо с кувшина. Вытирает рот тыльной стороной ладони и ставит кувшин на прикроватную тумбочку. Дамиано всё это время не шевельнулся. А потом, вдруг он один раз потёрся пахом о матрас и поднял руки, чтобы убрать волосы в сторону, открывая шею. Он лежит щекой на своём старом пятне. На той самой подушке. Прямо там, где её вылизывал Томас.       Они одни. Нет Итана и Вик, которые смотрели бы на них.       Томас снова смотрит на тёмное влажное пятно на джинсах Дамиано. А потом снова на его голую спину — на его голую шею. На подушку, которую Дамиано возможно оставил специально для него. На позу Дамиано, на то, как он подложил руки под подбородком.       Томас хочет. Рот наполняется слюной.       Он присаживается на кровать рядом с Дамиано и кладёт ладони на его плечи, очень близко к шее. Большими пальцами он впивается в мускулы на спине, близко к позвоночнику, а затем ныряет ими прямо под верхнюю часть лопаток. Медленно и с силой.       Знакомое занятие, помогает немного отвлечься. Томас хорошо управляется руками. Он знает, что нравится Дамиано. Он массирует, и случайно водит ладонь на шею Дамиано, держит её там всего одну короткую секунду, а потом сразу возвращает её назад, на спину. Он ждёт слабого, еле заметного изменения в запахе. Момента, когда Дамиано чуть приподнимет подбородок и откроет шею ещё больше.       Но, когда этот момент настаёт, изменение в запахе совсем не слабое. А вздох, вырвавшийся из Дамиано, напряжённый и даже какой-то прерывистый. Томас вздыхает. Его руки всё это время были на Дамиано, а он даже не заметил этого. Дамиано чувствовал его запах, чувствовал его мускус, запах узла и был на грани всё это время. Может, даже думал, что Томас мог навредить ему. Томасу стало больно от этой мысли.       Он положил ладонь между лопаток Дамиано и держал её там. Положил и ждал. А потом, получил и результат: лёгкое оголение горла, крохотное движение подбородка вверх. Томас перевёл большой палец на выделяющий запах железу за ухом Дамиано и начал массировать. Под его пальцами, Дамиано тяжело дышал — рот приоткрыт, глаза зажмурены, чёрные ресницы подрагивают на щеках.       Запах Дамиано окружил их, и Томас знает. Этой рукой, что сейчас была на шее Дамиано — он держал свой узел, и она сейчас почти что на лице Дамиано. Так близко к его носу. К его рту. Дамиано нюхает его. И ему нравится как пахнет Томас.       Дамиано потирается о кровать, в этот раз непрерывно, дышит через рот, пока Томас массирует его шейные железа. Одной рукой он слепо нашаривает руку Томаса, тащит её со своей шеи к своему лицу и утыкается в неё носом.       — Хочу твои зубы на своей шее, — жарко выдыхает он в ладонь Томаса.       Хочу твои зубы на своей шее. Томас так рад, что уже выпустил узел сегодня, иначе его сердце такого не выдержало бы.       — Х-хочешь, чтобы я укусил тебя? — он старался, чтобы его голос был ровным, но у него всё равно это не вышло.       — Нет, просто- , — Дамиано облизывает губы и сглатывает. — Просто проведи по ней зубами.       От Дамиано пахло смазкой и потом, готовностью и желанием, и всё это было так, так близко. И сейчас он хочет Томаса и Томас чувствует это. Он хочет зубы Томаса. Он хочет их прямо там.       Томас тяжело дышит, наклоняясь, он хочет этого так сильно. Но пытается сосредоточиться на том, о чём его попросили. Он царапает зубами кожу Дамиано. Губы следуют за ними. Он чувствует солоноватый вкус.       Дамиано под ним вжимается бёдрами в матрас.       — Сильнее, — просит он.       И Томас выполняет. Он надавливает сильнее, противясь внутреннему желанию сжать челюсти, вонзить зубы в плоть и заклеймить. Дамиано стонет, жарко, влажно и рвано дыша в руку у своего лица.       — Вот так. Только– ах, да. Только не останавливайся.       Так что Томас всё скреб, скреб и скреб зубами эту сладкую шею, которая всегда была вне досягаемости, для каждого, но видимо за исключением Томаса. Ему не разрешалось касаться Дамиано, где-либо кроме этого места.       Дамиано затрепыхался, его ритм сбился. Вокруг них распространялся его запах и запах его смазки. Ему нужно было что-то большее, Томас прекрасно это видел — но Дамиано по-прежнему даже не дёрнулся, чтобы снять с себя джинсы. Так что Томас давал ему это «большее» единственным путём, что оставался у него. Он водил зубами надавливая сильней. А потом случается то же самое, что и с Томасом ранее: Дамиано кончает с протяжным стоном, запах во много раз сильнее, невыносимый сейчас. Если Томас не отстраниться он потеряет контроль. Так что он садится и заменяет зубы рукой. Дамиано бьётся в судорогах удовольствия, а сквозь его джинсы просачивается так много смазки, что образует огромное пятно на простынях.       Томасу хотелось сделать что-нибудь для него, обнять: он помнит, как сильно ему хотелось хоть чего-нибудь на своём узле. Быть одному в такой момент не легко даётся — но джинсы всё ещё оставались на Дамиано, и Томас не мог с этим ничего сделать. Так хочет сам Дамиано.       Как только движения бёдер Дамиано стихли, тоже сделала и рука Томаса. Даже дыхание у его руки стало спокойным. Томас вздохнул. Похоже, что Дамиано уснул.       Томас смотрел на него и хотел прикоснуться. Положить руку на плечо, хотя бы. Укутать одеялом. Снять с него влажные, грязные джинсы, которые наверняка причиняли неудобства.       Но ко всему прочему, у Томаса до сих пор стоял.       Он вздыхает, снова. Стреляет одну сигарету с пачки Дамиано. Одна глубокая затяжка, один последний взгляд на спящего Дамиано и он встаёт с постели. Джинсы неприятно жмут, пока он идёт по коридору, куря сигарету.       Он запирает дверь своей спальни и нюхает руку.

***

      Этим вечером Дамиано уходит куда-то. Томас чувствует его запах, когда тот выходит из дома, чистый и сладкий после душа.       А когда Дамиано возвращается домой, время почти два часа ночи.       Возвращается под ручку с новой альфой.