Он — моя тень

— Последний раз говорю: если ты сейчас же не съешь это, то я насильно запихну всё в тебя, и поверь, я не шучу, — сквозь зубы процедил физик, стоя над Антоном, который, в свою очередь, уткнулся в телефон, полностью игнорируя слова мужчины. Он с отвращением взглянул на тарелку овсянки, а затем так же на Попова. — А я вам ещё раз говорю: никакие силы мира не заставят меня проглотить хотя бы ложку этой неизвестной субстанции, — и показательно отодвинул тарелку, с вызовом смотря на преподавателя. Доктор, осмотрев подростка, успокоил Арсения тем, что у Шастуна не обнаружилось ничего серьезного помимо сильного истощения и недосыпа. Он выписал нужные витамины, прописал режим дня и желательный рацион, оставив всё на брюнета, внимательно слушавшего каждое слово, что очень не понравилось Антону, который был категорически против всей этой суматохи, оправдываясь тем, что в состоянии справиться со всем сам. Но, получив от Попова уничтожающий взгляд, всё же заткнулся, позволяя взрослым договорить. Когда дошло до того, что, оказывается, Шастуну в срочном порядке нужен сон и прямо сейчас, подросток с новой силой начал возмущаться и успокоился лишь тогда, когда ему вкололи снотворного, вроде как для более полноценного отдыха. Арсений Сергеевич, пока Антон спокойно видел сны, укутавшись в одеялко, сходил в аптеку, купил всё нужные лекарства, зашёл в продуктовый, затарившись продуктами. Выгрузив всё это в холодильник, он оставил записку на случай, если парень, всё же, проснётся вечером, хотя врач сказал, что, как минимум, завтра утром, и ушёл. На следующий день, убедившись по смс в том, что Антон поел, физик спокойно поехал на пары, решая заглянуть к Шастуну на пару минут после, благо пар сегодня было лишь три. Не то, чтобы он прям сильно волновался, но, как уже выяснилось, позаботиться о самом себе студент не в состоянии, а других вариантов особо то и нет (ну не рассчитывать же на Позова с Матвиенко), Арсений взял на себя ответственность проконтролировать, чтобы это ушастое чудо пришло в норму в скором времени. Но не тут-то было. Зайдя к студенту на пару минут, как думал сам брюнет, он понял, что это недоразумение не только не выпило нужные лекарства, но и не съело ничего из того, что купил Арсений. Именно поэтому сейчас Попов грозно нависал над упрямым Шастуном, пытаясь заставить его съесть кашу, которую сам же приготовил пять минут назад. Но Антон не только не собирался это делать, но и всеми силами игнорировал все слова, сказанные ранее врачём. — Значит, не будешь, — как-то слишком ласково протянул Попов, опасно прищуриваясь. У Антона же не было ни капли инстинкта самосохранения, поэтому он лишь довольно кивнул, решая, что этот раунд за ним. — Только не говори, что я не предупреждал, — сказал физик, прежде чем подойти к Шастуну и зачерпнуть ложкой приличное количество овсянки. Антон вопросительно изогнул бровь, до последнего не веря в слова мужчины, но когда Арсений Сергеевич протянул ложку к губам подростка, тот дёрнулся назад, едва ли не падая со стула. — Арсений Сергеевич, вы совсем с ума сошли?! — воскликнул Антон, удерживая равновесие, — Я же сказал, что... — Молчать! — рявкнул Попов, хватая опешившего от приказного тона подростка за подбородок и вскидывая его голову вверх. Светловолосый большими глазами смотрел на Арсения, который выглядел так, будто не накормить его хочет, а прирезать этой самой ложкой, — Возьми в рот, — пытаясь ещё хоть как-то сдержаться, процедил брюнет, на что мальчишка сильнее сжал губы, — Шастун, — Антон поморщился, когда пальцы мужчины сильнее сжали подбородок, — Не провоцируй, — и улыбнулся так, что у парня прошли мурашки вдоль спины. Это действительно жуткое зрелище: Попов в брюках и белой рубашке с ложкой каши в руках и злобным взглядом пытается накормить никак не поддающегося двухметрового ребёнка. — Арсений Сергеевич, что вы со мной, как с... ммм, — Попов довольно хмыкнул, когда ему всё же удалось запихать в подростка первую ложку. — Глотай, — так же строго сказал Арсений. Антон, боясь перечить (а то вдруг физик придумает ещё чего), с трудом проглотил кашу, которая оказалась не такой ужасной. Но сделал это с таким страдальческим выражением лица, будто не овсянку, а килограмм лимонов съел, решив идти до конца, — Умничка, — похвалил Попов. — Фу, я в жизни ничего омерзительнее не пробовал. — Будешь паясничать — заставлю съесть всю кастрюлю, — зачерпнул вторую ложку и выжидательно посмотрел на Шастуна, который недоверчиво глядел на неё, — Чего ждём? — Блин, ну вы же мне не мамочка, — надеясь всё же отсрочить неизбежное, протянул парень, недовольно глядя на преподавателя. — Шастун, если это потребуется для того, чтобы ты, наконец-то, съел эту грёбаную овсянку, я могу быть хоть твоим папочкой. А теперь будь хорошим мальчиком, открой ротик, — и вновь потянулся к губам Антона, который от такого заявления настолько опешил, что даже открыл рот. Арсений, посчитав это сигналом, тут же затолкал кашу, довольно улыбаясь. Но, взглянув на офигевшего от жизни, а в частности от Попова, Шастуна, замер, переваривая смысл собственной фразы, которая только сейчас показалась до ужасного двусмысленной. Антон молча проглотил овсянку, чувствуя, как заливается краской лицо. Ему одновременно было неловко от ситуации, смешно от выражения лица Попова, который только сейчас понял и ещё это звучало от физика как-то... Возбуждающе что ли... Нет, если бы я был девчонкой, то точно бы потёк, а так нет. Просто теоритически вот да — Папочкой? — переспросил Шастун, стараясь не засмеяться в голос. А у Арсения такое лицо, словно эту мерзкую овсянку пытались запихать именно ему, а не студенту, — Арсений Сергеевич, вы хотите, чтобы я... — Заткнись, Шастун, просто заткнись, — Арсений быстро зачерпнул кашу ложкой и всунул её в рот парня, не давая закончить. Он быстро вернул себе самообладание, но эти слова Антона прошлись непонятными мурашками по телу. Подросток этой внезапной атаки совсем не ожидал, поэтому, пытаясь вздохнуть, подавился, тут же начиная кашлять. — Твою мать, Шастун! — выругался физик, отскакивая от парня, который вскочил с места, убегая в ванную комнату, — Доигрались, — сердито пробормотал под нос, рассматривая кусочки овсянки на своих брюках и рубашке. Повезло так повезло. Он, сдерживаясь от очередного ругательства, оглядел кухню в поисках салфеток или чего-то такого, но, не найдя, нервно выдохнул, надеясь, что это не сложно будет отстирать. — Прежде чем вы заявите об этом в полицию, я бы хотел напомнить, что это была ваша идея, — выглядывая из-за двери, произнёс Антон с красным после кашля лицом. Арсений кинул на него злобный взгляд, — Раздевайтесь. — Что? — Раздевайтесь, — повторил Шастун громче, заходя на кухню. — А ничего больше ты не хочешь? — спросил Арсений, смотря на Антона со смесью недовольства и удивления. — Арсений Сергеевич, надо застирать, пока всё не присохло. Я вам дам свою одежду, так что на остальное можете не рассчитывать, — довольно улыбнулся Антон, вспоминая слова Арсения в его квартире. Один один, Арсений Сергеевич Попов от такого заявления чуть не подавился воздухом. Нифига сейчас молодёжь наглая пошла. — Шастун, однажды моё терпение закончится и я... — Отшлёпаете меня? — усмехнулся парень, краем сознания понимая, что это уже становится опасным. Глаза физика потемнели. Похоже, пора мальчишке показать его место. Мужчина медленно подошёл к Шастуну, который в считанные секунды растерял свой запал, опасливо смотря в синие глаза, которые прожигали взглядом. Он улыбнулся, не отрываясь от его зелёных глаз, и взялся за верхнюю пуговицу рубашки, расстёгивая её. Антон сглотнул, чувствуя подступающее волнение, но всё ещё был не в силах оторваться от опасно горящей синевы. Тем временем Арсений уже расстегнул третью пуговицу, склоняя голову набок и продолжая улыбаться. Неужели мальчишка думал, что только он может так играть? — Что вы...— начал Антон, когда руки Попова переместились на ремень, куда переместился и взгляд Шастуна. Он неровно выдохнул, загипнотизированно наблюдая за действиями преподавателя, который со звоном расстегнул пряжку ремня, заставляя студента вздрогнуть. Красивые пальцы мужчины скользили по ткани, и на секунду в голове промелькнула мысль о том, насколько же это было бы приятно, если бы эти пальцы коснулись тела парня. — Если ты этого так хочешь, — прошептал брюнет, усмехаясь. — Что?..— Антон поднял взгляд на мужчину, совершенно забывая предыдущий разговор. В голове застыл образ пиздецки сексуального мужчины в расстёгнутой рубашке. — Если хочешь, чтоб я тебя отшлёпал, — и вытащил ремень, показательно сжимая его в руках, — То я не против, — проговорил низким голосом, вызывая новою волну мурашек по телу Антона. — Блять, — вырвалось у парня. Он зажмурился, чувствуя нарастающее тепло внизу живота. Вот только этого сейчас не хватало. Нет. Нет. Нет. Блять, нет! Что за хуйня, Арсений Сергеевич?! Послышался смешок, и подросток резко открыл глаза, глядя на слишком весёлое лицо физика. Антон пару раз тупо моргнул, пытаясь догнать, что это была отвратительная шутка со стороны актёра. Я, блять, себя чуть ли не в пидоры записал, уёбок ты эдакий! А вот я тебя записал А ты, сука, какого хуя здесь делаешь?! Нахуй иди, я сказал! Если ты продолжишь пялиться сейчас на Попова, то реально закончишь жёсткой еблей. Стояк прикрой, кретин Что?... Говорю, у тебя на Попова встал Опять?.. В смысле, какого?.. — Эй, Шастун, отомри, — Арсений пощёлкал пальцами у лица парня, заставляя того прийти в себя. Антон, благодаря всех богов мира за то, что на нём толстовка, скрывающая его провал, злобно глянул на довольное лицо физика, отчаянно краснея, — Так и будешь смотреть? Антон молча развернулся и, скрипя зубами, вышел из кухни, собираясь подобрать одежду, которая бы подошла физику. Арсений последовал за подростком, имея при себе прекрасное расположение духа. Всё же, наблюдать за такой забавной реакцией Шастуна одно удовольствие. Это даже своеобразно мило. И, может быть, как-нибудь он повторит свою шутку, вводя студента в ступор. Нет, конечно же, никакого подтекста. Просто шутка. И всё. И не надо здесь говорить, что у обоих от этого мурашки по телу и учащённое сердцебиение. Совсем нет. — Думаю, это должно подойти, — вслух размышлял Антон, вытаскивая из шкафа спортивные чёрные штаны и фиолетовую футболку, — Да, это. — Спасибо, — поблагодарил физик, принимая одолженные вещи и решая поскорее переодеться, чтобы рубашку можно было ещё спасти, — Так и будешь смотреть? Нет, я, конечно, не против — смотри. За свою улётность денег не беру, а за красоту тем более, но всё же, — и усмехнулся, видя смутившуюся мордашку Антона. Тот закатил глаза на последнюю фразу преподавателя. Вот же грёбаный нарцисс. Хотя... С такой внешностью это даже неудивительно — Я отвернусь, окей, только давайте быстрее, — и повернулся спиной, позволяя мужчине переодеться. Сказать кому, что тот самый Арсений Сергеевич сейчас в квартире Шастуна переодевается в его одежду — не поверят, а если и поверят, то не жить Тошеньке — девчонки заживо съедят. Видел он, как женская часть студентов смотрит на брюнета взглядом "валить и трахать", видел, как девушки пытаются флиртовать, что вызывало лишь усмешку, ведь Шастун за два месяца более-менее узнал Попова и был готов поклясться, что эти все томные взгляды и вздохи вот никак не колышат местного альфача. Хотя, может быть, Арсений просто скрывает это, а втайне уже встречается с кем-то. Но он же говорил, что у него нет девушки. Или просто мне так сказал? А с чего это вообще тебя должно волновать? Меня? Да нет, просто вспомнил. Интересно, что у такого мужика нет никого Ты — последний, кого это должно касаться. Но, судя по последним событиям, — скоро выйдешь в топ-три Не понимаю, о чём ты Ну да, как же, будто это со мной Арс нянчится как с ребёнком, кормя с ложечки Это ничего не значит. Просто... Ну, давай, договаривай Просто мы... друзья, вот Ладно, а что на счёт твоих мыслей о его, якобы, потрясающих руках, прекрасных глазах и шикарном теле? Что?.. Когда это я думал об этом? Хуйню не неси Просто признай это, и у меня будет повод уменьшить ваш коллектив физиков на одну личность — Ты уже совсем крышей поехал? — не удержался подросток, понимая, что его вторая личность, которая в данный момент находится в амёбном, то есть, не в полном своём проявлении, состоянии. Нет, ну реально, что за абсурд он себе напридумывал? — И часто ты разговариваешь сам с собой? То есть, я надеюсь, что это было не мне, иначе у меня появились бы вопросы на счёт субординации, — Антон резко обернулся, мысленно обзывая себя всеми неприличными словами, — Ну так что? — А это...— взгляд непроизвольно скользнул по телу брюнета, заставляя согласиться с тем, что физик выглядит потрясающе просто во всём. Хоть прямо сейчас снимай для обложки журнала. Студент практически услышал, как усмехается его сознание, но сдержался, чтобы не закатить глаза, и уже собрался достойно ответить, как... — Шаст, а чего у тебя дверь не заперта? — послышался голос всем известного Позова, который, видимо, как некстати решил наведаться к другу. Антон и Арсений синхронно обернулись на голос, а затем испуганно посмотрели друг на друга. Арсений. Дома. У Шастуна. В его, сука, одежде. Не особо то хотелось, чтобы так и запомнили их. Попов понятное дело — Дима его студент (про то, что Шастун тоже, он благополучно забыл, ну, это же Шастун), а Антону он лучший друг. Ещё понять может всё не так, потом не оберёшься подколов и шуток на всю жизнь. Вот очень обоим не хотелось, чтобы Позов увидел их сейчас вместе. Первым, как ни странно, очнулся Антон. Он в мгновение подбежал к Попову, хватая его за футболку и тут же пытаясь стянуть её с тела. Но Арсению эта идея не особо понравилась, поэтому он перехватил руки Шастуна, непонимающе глядя на подростка. — Ты чего собрался делать? Ты хочешь, чтобы Позов увидел тебя в компании голого преподавателя? — прошипел он, давая понять, что это не лучшая идея. Но быть в одежде Антона тоже не светило прекрасным будущим этим двоим. — Да, блять, что делать то? — нервно прошептал Шастун, переводя взгляд на дверь в прихожую. Наверное, Дима переобувался и снимал куртку. — Сейчас всё объясним ему, он вроде нормальный, понять должен, — так же нервно ответил физик, пытаясь успокоиться. — Да ни в жизни! Вы хотите моей смерти? Я ж не выдержу их подколов! — и Антон показательно сморщил лицо, давая понять, что так оно и есть, а затем, резко посмотрев в глаза Попова, что сразу тому не понравилось, чуть ли не в голос воскликнул, — В шкаф! — Какой шкаф?! Шастун, ты уже со... А? — он опешил, когда Антон грубо затолкал его в шкаф, не забывая закинуть туда же брюки и рубашку, — Какого чёрта?! — Простите, Арсений Сергеевич, но заткнитесь на пару минут, — и захлопнул дверцу, как это бывает в комедийных сериалах, прямо в ту же секунду, когда Дима вошёл в комнату. Он неуверенно замер в проходе, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Привет, — первым нарушил тишину Дима, всё же проходя в комнату. — Привет, — тихо ответил Антон. В другой ситуации он, конечно, был бы рад видеть лучшего друга, но не сейчас, когда их преподаватель буквально сидит за дверью шкафа. В голове он уже начал перебирать варианты, как бы скорее спроводить друга, пока тот не ляпнул лишнего. А Дима может, тем более в этой их ситуации, когда с Антоном случилось такое. — Ты как, Тох? — как можно более непринуждённо спросил Позов, внимательно следя за действиями парня. И Шастуну от этого взгляда стало не по себе. Что-то не так — Отлично. Ну, то есть... Сейчас всё хорошо... Имею в виду, не о чём беспокоиться... Короче... — Я понял, — прервал поток бессмысленных фраз Дима, улыбаясь, но так, что то же желание у Антона вырубило под корень, — Я рад, — и снова замолчал, пробегаясь глазами по комнате. — Поз, может, увидимся позже?.. Мне...— он замялся под взглядом друга, всеми силами стараясь не смотреть в сторону треклятого шкафа, — Я собирался уходить... — И куда, если не секрет? — в мгновение оживился Дима, делая шаг вперёд. Ну всё, теперь точно конец — Поз, мне действительно... — Серый виделся с Выграновским, — достаточно громко сказал Дима, отчего светловолосый вздрогнул всем телом. Одной фразы хватило, чтобы выбить весь воздух из лёгких и землю из под ног. Серый встречался с Эдом — Дим, это... Я не...— Антон сглотнул, никак не находя нужных слов. Всё остальное отошло на второй план. И снова две жизни пересеклись. Что делать? Это становится слишком опасно. Ты заигрался, Антоша. Выбирай, кого ты хочешь спасти Антон подавился воздухом, пытаясь успокоиться, что никак не выходило. И этот пронзительный взгляд Димы через очки заставлял волноваться ещё больше. В комнате стало душно, а в вены словно накачивали раскалённую лаву. — Дим, я не... — Антох, спокойно, — постарался привести в порядок друга, подходя ближе и аккуратно кладя руку на плечо, — Дыши, — но Антон отстранился, отойдя на пару шагов, а Дима не стал нарушать его пространство, просто стоял на месте, — Всё нормально, только... Мы можем поговорить? — тихо спросил Дима, смотря так, словно у этого вопроса есть лишь один ответ. — Поз, пожалуйста... Не сейчас, — он жалобно свёл брови, не желая продолжать или вообще начинать этот разговор. Тем более Арсений всё прекрасно слышал, хотя о нём студент благополучно забыл, войдя в шок от заявления Димы. — Нет, я не уйду, пока не получу ответы на свои вопросы, — уверенно сказал Позов, складывая руки на груди. Антон видел, что Дима сам колеблется, но старается не подавать вида. Он очень беспокоился за друга, поэтому и пришёл. Поэтому он сейчас здесь, — Я хочу, чтобы ты сам мне это рассказал. Антон практически заскулил от безысходности, прекрасно понимая, что сейчас остановить Диму не получится. И тот факт, что Матвиенко виделся с Выграновским... Чёрт, когда всё успело так закрутиться? Какого хрена Серому понадобилось от Эда?! Он же обещал, что... Блять! Это, может быть, было бы очень удивительно, если бы не сомнительное прошлое Серёжи, которое тесно переплеталось со второй личностью Антона. О, да, они были знакомы, ещё как. Антон слишком отчётливо помнил, как вытаскивал Матвиенко из всего этого дерьма, ставя на ноги. Помнил, что ему говорил Серый, помнил, как потухшие глаза вновь загорелись, как у парня появилось желание жить. Если бы не Антон... Если бы не они оба, то Серый бы пропал, просто не выдержал того, что с ним происходило. И Матвиенко был благодарен обоим, но после того, как выпутался из своего тёмного прошлого, Шастун взял с него обещание, что тот не коснётся другой его жизни. Позже Антон познакомил Матвиенко с Позовым. И вот тут всё начало налаживаться. Он быстро влился в их компанию, становясь неотъемлимой частью. Сейчас и не представляет, что бы делал без этих двух придурков, как и они. И Дима знал его историю. Так и держались друг за друга. Сергей, лучше всех понимая Антона, всеми силами тянул его, не давая упасть. Вот и сейчас, видимо, решил помочь, не спрашивая разрешения Шастуна. — Дим, зачем Серый говорил с Эдом? — в волнении спросил Антон, впиваясь ногтями в ладонь, — Почему я об этом не знаю? — Тох, ты только не злись, — сразу же успокоил друга Позов, поднимая ладони вверх, — Мы просто беспокоились о тебе. — Да я, блять, не просил об этом! — не сдержался подросток, повышая голос. Внутри закипала злоба, перекрывая страх, — Ты, сука, понимаешь, что Серому нельзя... — Я знаю! — так же громко ответил Дима, затыкая Шастуна. На секунду повисло молчание. Оба парня смотрели друг другу в глаза, не решаясь продолжить, но, спустя секунд десять, Дима продолжил,— Я знаю, — уже более тихо, — Но какой выход ты нам оставил? Все четыре дня тебя не было здесь, ты не отвечал на звонки, не связывался с нами... Шаст, Выграновский сказал, что всё плохо, что... — Нет! — резко перебил Антон, испуганно бросив взгляд в сторону, — Я не хочу знать! Просто... Не надо, Дима, — и тяжело выдохнул, понимая, что вообще здесь произошло, — Смотри на меня. Видишь? Я здесь, всё нормально, вам не о чём волноваться, — он натянуто улыбнулся, но Позов лишь поджал губы, — Слушай, я не знаю, что там произошло, да и знать не хочу, но со мной всё нормально, послезавтра я уже пойду в универ. Спасибо, конечно, за беспокойство, но я прошу, — он нахмурился, смотря в его глаза, — Не лезьте с Серым в это всё. Ты обещал. — Да... Тох, просто... — Ты обещал, — упрямо повторил Шастун, не отрывая взгляд. Дима, сдавшись, кивнул. — Прости. Хорошо. Но ты всё равно знай, что... — Я знаю, Поз, знаю. Но это моё дело, — он поморщился, понимая, что, когда Дима уйдёт, у физика возникнет куча и маленькая тележка вопросов к своему студенту. И у него преждевременно заболела голова, — Я обещаю, что буду осторожен, — улыбнулся, от чего взгляд Димы немного смягчился. — Ты всегда так говоришь, балбес, — грустно усмехнулся Позов, — Так значит, это всё? — Да, я надеюсь. Мы можем поговорить об этом позже? Сейчас и вправду... — Да, конечно, поговорим об этом в универе. Ты же придёшь? — Послезавтра, — кивнул Антон. Слишком много уже было сказано. — Хорошо. Кстати, выглядишь не очень, — усмехнулся Дима, оглядывая Шастуна, на что тот лишь закатил глаза, мол, сам будто не знаю. — Вали уже, куда собирался, если не хочешь, чтобы я тебя заразил. — Какой ты не гостеприимный. Я, может, хотел с тобой время провести, — проворчал Дима, искренне не понимая, почему Шастун так упрямо пытается спровадить его. — Поз, реально, сейчас вообще никак... — светловолосый умоляюще глянул на друга, надеясь, что тот не станет обижаться на этот счёт. И, да, Дима понимающе улыбнулся. — Ладно-ладно, ухожу. Но, — он строго взглянул на друга, — Вечером напишешь. — Да, конечно, дорогой, если ты так волнуешься за меня. — Дурак, — выдохнул Позов, улыбаясь. Он был рад, что Антон в порядке, — Кстати, — уже надевая обувь, взглянул на Шастуна, стоящего в двери в коридор, — Попов спрашивал про тебя. — Что? — парень нахмурился, едва ли не оборачиваясь, чтобы взглянуть на шкаф, в котором очень тихо, за что отдельно стоит поблагодарить физика, сидел сам этот физик. — Ну, спрашивал, что с тобой, — пожал плечами Дима, натягивая второй ботинок, — Соскучился, наверное. — Как же, — сдерживая улыбку, сказал подросток, мысленно усмехаясь этой новости, и, одновременно с этим, чувствуя, как внутри разливается тепло. Беспокоился он, ага. Даже лично пришёл проверить. А вот теперь у меня к вам вопросы, Арсений Сергеевич — Ладно. Тогда, увидимся в универе? — Да, давай, — пожав руку, Дима вышел, оставляя Шастуна в тишине. Ну вот и пришёл пиздец. Может, закрыть Попова в шкафу?... Не поможет?..