Он — моя тень

— Шаст, шевели булками, ради бога! Я не хочу ещё пол часа выслушивать бурчание Матвиенко, — причитал Дима, стоя на пороге квартиры Антона, который в данную минуту, со всей присущей ему грацией, натягивал на ноги кроссовки. Он совсем забыл, что сегодня они должны ехать в загородный дом, где отметят грядущий Новый год, ведь Серёжа, как и все остальные, на праздники уедет домой, правда сделает это на неделю раньше. Благо, экзамены лишь после каникул. Вся организация и прочая морока легли на плечи Матвиенко, что стало сигналом забывчивой голове Шастуна, который за последние десять минут успел два раза удариться головой о тумбочку, поскользнуться, едва не падая, и надеть свитер наизнанку. Дима терпеливо наблюдал за этим безобразием, лишь изредка поглядывая на время. Такси уже ждёт. — Тох, напомни, — как можно более спокойно начал Позов, — Когда я тебе звонил час назад, ты мне что сказал? — Антон, пристыжено сопя и зашнуровываясь, тактично промолчал, боясь нарваться на выговор покрупнее, — Что уже одеваешься, — словно ребёнку, — А сам мирно посапывал в мягкой кроватке. — Ну, блин, Дим... — Заебал. Я жду тебя внизу, — Позов фыркнул и вышел из квартиры, оставляя Шастуна наедине с никак не поддающимися шнурками.

***

К счастью, остальной путь прошёл без происшествий, не включая Катю, девушку Димы, которую они прождали как минимум минут сорок, и таксиста, который по натуре своей оказался человеком общительным, поэтому уже к концу поездки и Дима, и Антон знали, как именно американские власти хотят разрушить страну и почему котов с каждым годом всё меньше. Признаться, Антону уже на двадцатой минуте стало не по себе, а за сим он решил переключиться на менее заинтересованную личность, позволив Диме и Кате "наслаждаться" компанией мужчины. Его вторая личность не особо поддерживала разговор, но болтать с самим собой оказалось куда приятнее. Тем более за две недели безостановочной рефлексии он уже немного свыкся с этим. Единственное, что он решил для себя твёрдо и точно — общение с Арсением-сука-почему-ты-такой!-Сергеевичем под строгим табу. Иными словами, чтобы Арс был в порядке, нужно всего-навсего-то избавить его от себя. Хоть Антон и не до конца понимал, почему физик так отчаянно цепляется к нему, но всё равно слишком сильно привязался к мужчине, чтобы просто оставить всё так как есть. Он мысленно убеждал себя в том, что это ради Попова, но каждый раз сердце болезненно пропускало удар, когда в толпе студентов встречались до одури знакомые голубые глаза. И как бы ни хотелось подойти и сказать, что всё хорошо, что он в полном порядке, Шастун лишь разворачивался и убирался подальше от физика. Может дело было ещё в том, что Арсений задел до сих пор ноющую рану прошлого, не просто проведя рукой, а затолкав туда с килограмм соли, но от этого Шаст оправился уже через неделю, а теперь просто поддерживал образ. Арсений же не собирается вечно преследовать его? Нет же?..

***

— Вроде этот...— ребята стояли у ворот двухэтажного дома, сверяя его с адресом, который ещё вчера вечером отправил им Матвиенко. Согласно кивнув самому себе, Позов вошёл первым, а за ним и Антон, который последние минуты две клятвенно обещал себе не нажираться в говнину. Не то чтобы он становился словно в жопу ужаленный, но не особо хотелось вновь проснуться наутро где-то в очке мира и снова драться с бомжами за кусок хлеба. Да и последнее время его вторая личность стала на удивление активной, а может всё дело в депрессивно-пассивном состоянии Антона, который не особо желал возвращаться в реальность, делая это лишь для того, чтобы друзья не так сильно переживали. Вот и улыбочка дежурная, всегда готовая чуть ли не расколоть рожу пополам, и глазки типа блестят "живым" блеском. А сам держится лишь на страхе совершенно потеряться. — Парни — это пиздец, — прошипел Серёжа, едва выглянув из-за распахнувшейся двери. Сказать, что он выглядел охуевшим от жизни — ничего не сказать, — О, Катюх, здорова! — постарался улыбнуться, но вышло как-то уж слишком нервно. Катя кивнула. — Что такое? — не особо участливо поинтересовался Антон, протискиваясь в проход между дверью и другом. Действительно, что ещё может быть не так? Сейчас его удивит лишь Эдик в бикини, выпрыгивающий из торта. Ну или Арсений Сергеевич всё в том же образе... Блять, заебал со своим Арсом Фу, мерзость, не думай о таком! И если решил представлять Эда, то пусть купальник будет чёрным Ага, купальник — чёрный, а небо — голубое Как и твоя постепенно гаснущая ориентация На мыслях об ориентации Антон вновь погрустнел. Действительно, что ещё может быть хуже? Кактус мне в штаны — это же пиздец! Но, в отличие от внутреннего Антона, Шастун лишь распрощался с умением мыслить в любых ключах, тупо залипая на(вот это неожиданно!) компании, весело располагающейся в гостиной, а конкретнее — на одном из. Еб твою налево — мозг выбило из тела... Арсений молча смотрел на него своими голубыми глазами, закусив нижнюю губу, тем самым вызывая у подростка смешанные чувства. Какого, спрашивается, хера Попов здесь забыл?! Трусы на мыло не изволите? Что может быть абсурднее сейчас? — А вот и пиздец, — тихо шепнул Серый, проходя мимо. Дима уже стоял рядом, вместе с ним охуевая от происходящего. Первым отвёл взгляд Антон, всё так же растерянно топчась на месте. В голове после минутной заминки произошло извержение мыслей, начиная от "он что, теперь меня преследует?!", заканчивая "интересно, таблетки от галюнов выписывают без рецепта?" А у нас носки просрочились. Вот вообще никак нельзя с физиком пересекаться При чём здесь носки? Если он тебя снова раздеть захочет — будет не комельфо Антон громко фыркает, привлекая внимание всех окружающих. Арсений в упор смотрит на него нечитаемым взглядом, принимая его поведение на свой счёт. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — неловко начинает Димa, перехватывая внимание всех, — А вы... — Это я его позвала, — из кухни, скорее всего, ведь в руках большая тарелка салата, выходит девушка, ослепительно улыбаясь, — Хотела познакомить Серёжу со своими друзьями. Но так же будет намного веселее? — ставит на стол, а затем подходит к Матвиенко, который легко обнимает её за талию, притягивая к себе. — Конечно, Оксан, — он зеркалит улыбку, а затем бросает на друзей умоляющий взгляд, прося понять и простить. — Сеню вы, наверное, уже знаете, — Антон тихо прыскает, опуская голову, на что Арс закатывает глаза — его авторитет преподавателя канет в небытие, — Но сегодня он не препод, а просто помотанный жизнью ворчливый чувак, который, если бы я не позвала, умер бы дома от скуки и одиночества. Да, Сень? — Спасибо, Окс, теперь-то в их глазах я явно поднялся на ступень выше. Но так и быть, сегодня можете обращаться ко мне неформально, — вроде бы и улыбается, но в глазах столько скепсиса, что, даже если бы ребята и хотели, ни за что не позволили бы себе назвать Попова Сеней. — Это Слава и Клава, — указывает она на высокого парня, скромного и интеллигентного на вид, и симпатичную блондинку, — Если что, то они у нас голубки, поэтому сразу говорю, что Клава занята, — смеётся она, шутливо грозя пальцем. — Оксан, да мы тут все занятые, — Катя берёт за руку Диму, подтверждая его слова. — А Сеня у нас бобыль, — серьёзно отвечает Клава, пихая Попова локтём, а тот кидает в неё злобный взгляд, — Вот кто тебе в старости пиво открывать будет? — Как-нибудь переживу, хватит сватать меня с каждым встречным столбом, — вновь закатывает глаза. — А Тоха у нас тоже одинок, так что не переживай, — весело начинает Матвиенко, но под конец сдувается под тяжёлым взглядом голубых глаз, — ...те. — Арсений! — Ладно, я понял, никаких "те" и "вы". Но ты всё равно смотри, Матвиенко, — строго произносит он, — С тебя двойной спрос за Оксану, — Серёжа уверенно кивает, крепче обнимая девушку. — Значит, будешь сегодня в паре с Антоном, — хлопает в ладоши Оксана, кивая самой себе, — А то как-то мне жалко вас. Арсений ловит взгляд Шастуна, но парень сразу же отводит его, переключаясь на весьма интересный пол. А эта царапина давно тут была? Физик подавляет улыбку, замечая, как краснеют кончики ушей подростка, но ничего не говорит. — А это Дима, Катя, девушка Димы, и Антон, — поочерёдно представляет друзей Сергея Фролова, и Антон вновь пересекается взглядом с Арсением и чувствует, как щёки наливаются румянцем. Он мысленно ругает себя за это, обещая, что больше ни за что не посмотрит на преподавателя, ведь Арсений, несмотря на напущенную весёлость, выглядит потерянным, но явно не удивлённым. Он знал, что Антон здесь будет. Жопа полная А ты знал разве? Даже Серый охуел. А его подружка с сюрпризом — симпатичным таким И когда это ты начал считать Арсения Сергеевича симпатичным? А это твои мысли и твои проблемы Ага, давай, попизди мне ещё тут Вечеринка — класс. Не обосрись А вот на счёт этого Шастун не был уверен. Теперь напиваться было точно нельзя, иначе та хрупкая выдержка, которую он строил на протяжении двух с половиной недель, полетит в очко. Он и на трезвую голову едва ли контролирует свой позыв подойти к Арсу, а на нетрезвую голову... Дай Бог не засосёт.

***

Несмотря на ужасные прогнозы, вечер прошёл на удивление хорошо с учётом того, что Шастун всё время по максимуму пытался игнорировать физика, ослепительно улыбаясь и отпуская шутки каждые пять минут. Он умело вливался в разговор, поддерживал любую тему, заливисто смеялся, словно пытался сказать "мне абсолютно похуй на тебя, видишь?" Но и Арсений Сергеевич не отставал. К глубокому удивлению подростка, он не пытался вытянуть его на разговор, не кидал виноватые взгляды, да практически не смотрел в его сторону. Брюнет спокойно попивал чай в стороне, но и особо не участвовал в общем веселье, предпочитая накидывать сарказма из угла. В основном под эту линию огня попадал Матвиенко, который старательно держался, хотя и Дима, и Антон видели, как нелегко приходится другу. Вот что значит влюбиться в лучшую подругу своего преподавателя. Кто ж знал, кто ж знал... Когда уровень алкоголя в крови достигает апогея, ребята дружно решают поиграть в заезженную бутылочку. Антон, как один из самых трезвых (на самом деле их здесь двое — он и Попов), решает остаться в стороне, потому что "бля, по-любому выпадет что-то стрёмное, связанное с Арсением Сергеевичем". Попов, соответственно, тоже остаётся в стороне, оставляя самое весёлое, по мнению ребят, на молодых. Малой, только не смотри на Попова, ради Бога. Я чувствую, как этот тип пялится на тебя Голос в голове возникает так внезапно, что парень тут же смотрит на брюнета, лишь тогда понимая смысл сказанных слов. Блять, Шастун, твой мозг уменьшается до размеров бактерии, когда речь касается Арса. Ебаный в рот, нахуя? Антон, под унылое отчитывание самого себя самим же собой, то есть, почти самим же собой, шумно выдыхает, глядя в голубые глаза физика, который смотрит пристально, а по его лицу нельзя прочесть ничего кроме, разве что, какой-то раздражённости. Ну пиздец, приплыли. Только минуту назад он буквально растекался чувством вины, а сейчас, видите ли, перемучался Ой, да заткнись уже Отлично. Хочешь справляться с этим дерьмом в одиночку? Пожалуйста. Только потом не ной, когда твой обожаемый Арсений Сергеевич нагнёт тебя в одной из комнат Антон нахмурился, подавляя желание закатить глаза, всё так же продолжая смотреть на физика. Арсений хмыкнул, проследив перемену эмоций на лице парня, а затем просто встал и подошёл к Антону, не обращая внимания на игравших рядом друзей. Шастун тупо смотрел на мужчину широко распахнутыми глазами, словно не верил такому количеству наглости. Ну нифига себе! Вообще-то, парень рассчитывал на то, что Арсений Сергеевич не станет говорить с ним при всех, как и было всё время до этого, но сейчас, глянув на слишком увлечённых ребят, он понял, что попал. Сердце бухнуло куда-то в пятки, когда Попов сел непозволительно близко к подростку, который тут же попытался отсесть как можно дальше, но лишь упёрся спиной в подлокотник дивана. Чёрт Арсений Сергеевич дёрнул уголком губ, и Антон мог поклясться, что это была усмешка. Он резко отвернулся от мужчины взглядом ища помощи у кого-то из парней, но те и не думали смотреть в их сторону. Мысль о близости мужчины будоражила и пугала одновременно, и Антон не знал, какому чувству отдать предпочтение. Ему было страшно от того, что, если он позволит ему находиться так близко, не сможет удержать границы, даст слабину, и в то же время он до тошноты боялся предстоящего разговора. Как бы хорошо Антон не играл роль, Арсений не дурак, он понимает, что его наёбывают. Шастун дёрнулся, порываясь встать, но крепкая хватка руки Арсения не дала этого сделать, пригвождая к месту, и Антон почти в голос заскулил от отчаяния, вжимая голову в плечи. — Долго ещё будешь бегать от меня? — прорычал на ухо Арсений, наклоняясь так близко, что подросток чувствовал его дыхание на своей шее. Арсений злился. — Не понимаю, о чём вы, Арсений Сергеевич, — дрогнувшим голосом ответил Антон, вздрагивая от волны мурашек по телу, но так же не смотря на Попова, который на его слова лишь сильнее сжал его руку. — Шастун, — обманчиво ласково прошипел брюнет, на секунду кидая взгляд на ребят, которые по-прежнему не обращали на них внимание, — Мои нервы отнюдь не железные. Не советую испытывать моё терпение, — и он дёрнул подростка за руку, заставляя посмотреть в его лицо, что парень и сделал. Антон растерянно смотрел в голубые глаза напротив, совершенно не зная, что ему делать в такой ситуации. Хотелось срочно сбежать, обратить на себя внимание Димы, Серёжи, да кого угодно, лишь бы не смотреть в его голубые глаза, от которых сердце то замирает, то разгоняется до бешеного стука, грозясь сломаться. Перестань делать мне больно, Арс. Перестань цепляться за меня. Что это? Интерес? К сожалению, это именно тот случай, где тайное должно оставаться таковым — Арсений Сергеевич, а не много ли вы себе позволяете? — недовольно прошипел подросток, справляясь с волнением, но чувствуя как потеют ладони. В этот раз Арсений усмехнулся явно, и подросток на секунду залип на этом, злясь на самого себя за жалкий характер. Попов молча пробежался взглядом по его лицу, словно оттягивая момент и пытаясь успокоить эмоции, когда его глаза потемнели, не суля ничего хорошего. — А не много ли ты на себя берёшь, мальчик? — всё тем же нарочито ласковым голосом произнёс мужчина, — Если я сказал, что мы поговорим, значит мы поговорим, не зависимо от твоего мнения. Если хочешь, чтобы это было здесь и сейчас, то будет, — Антон замер, не веря, что Арсений и вправду настроен так решительно. Он же не серьёзно, да? Да?.. Серьёзно. Пылкая решимость на равне со злостью застыла в его глазах, давая понять, что да, мальчик, доигрался, — Но можем отойти. В любом случае я не отпущу тебя, пока не буду полностью удовлетворён. Шастун подавился воздухом, мигом теряя свой боевой запал. Пока не будет полностью удовлетворён? Бля, вот и наша остановочка — мозг по съёбам. Инстинкты самосохранения за ним. Подросток почувствовал, как лицо обдало жаром, и он поспешил опустить голову, чтобы скрыть позорный румянец, который играл явно не в его пользу. Так, нет, мы такие серьёзные, холодные, непробиваемые... Блять, пиздец, как отшить его вообще?! Сукаааа — Шастун, на меня смотри, — обычно такой приветливый голос резанул стальными нотками. Это ж как Антон прошёлся по нервам преподавателя, чтобы тот едва ли не приложил его о стол. Правда, так думал лишь подросток. Когда он поднял глаза на Попова, пытаясь дать ментальный отпор, тот сдержано рыкнул,— За мной, — и, не давая парню и секунды на мыслительный процесс, дёрнул за руку, утаскивая за собой. — Вы куда? — Антон в эту секунду, когда Клава задала вопрос, практически полюбил девушку. Но похоже удача чихать хотела на какого-то там Шастуна, поэтому повернулась причинным местом к нему, ослепительно улыбаясь Арсению. — Да вот, хотели обсудить с Шастуном его успеваемость и назначить часы отработки, — сквозь зубы процедил мужчина, и на лице Антона отразился весь спектр его чувств, которые буквально кричали "пиздит, пацаны! памагити!" — Арс, хотя бы один вечер не думай о работе, — цокнула Клава, вновь поворачиваясь к остальным. Похоже, ждать помощи было совершено не от кого. Ну что ж, спасение утопающего — дело рук самого утопающего, а Антон у нас пойдёт на дно. — Даже не думай, — рыкнул брюнет, заметив, с какой надеждой парень косится на входную дверь, — Шастун, не вынуждай меня применять насилие. — А вы уже его применили, Арсений Сергеевич, — ядовито выплюнул Антон, тащась за физиком. Арсений обернулся — они уже скрылись из поля зрения остальных, остановившись на середине лестницы на второй этаж — и прищурился, словно пытался понять, что именно скрывает подросток за этим напускным выражением, — Что вам ещё от меня нужно? — Мы можем просто поговорить? К чему эта драма? Бегаю за тобой как подросток... — А вас никто не просит, — перебил его Антон, вновь попытавшись высвободиться из крепкой хватки. Ничего. — Да блять... Шастун, какого чёрта?! — сорвался Попов, дёргая парня на себя. Антон, не ожидавший такого выпада, утыкается носом в плечо преподавателя и сдавленно шипит, морщась от боли, а затем Арсений вновь тянет его за собой, и парень послушно плетётся, уже не надеясь сбежать. Зайдя в комнату и захлопнув за собой дверь, Арсений Сергеевич встал у неё, чтобы Антон даже не пытался свалить, и сложил руки на груди, выжидательно смотря на него. — И что вы от меня хотите? — выдохнул подросток. Сердце ускоряло свой ритм, разгоняя по телу кровь. — А ты, значит, не понимаешь, — даже не спросил Попов, мрачнея с каждой секундой. Антон, поджав губы, опустил голову. Конечно, он понимает. И Арсений это знает. Но не хочет говорить, — Антон, — брюнет вздохнул, подходя ближе, но выдерживая дистанцию, боясь при разговоре нарушить его личное пространство, — Что случилось? Я понимаю, что в тот раз переборщил, даже слишком... Но ты же знаешь, что я не собирался причинять тебе вред, тогда что? Почему ты избегаешь меня? Почему боишься лишний раз посмотреть? Не ходишь на допы, даже не появляешься на парах, а ведь это скажется на экзамене. Я устал теряться в догадках. Мне казалось, что мы сблизились... И я наконец-то начал понимать тебя, — Антон закусил губу. Хотелось истерично засмеяться ему в лицо. Какой бред. Понимать меня? Арс, ты что несёшь? Чтобы понять хотя бы сотую часть меня, тебе придётся сойти с ума Что за самоирония? Разве это не ты вопил о том, что Арсений тот человек, который может понять тебя? Антон горько усмехнулся, опускаясь на край кровати и закрывая лицо ладонями. — А ты снова меня отталкиваешь и даёшь понять, что я не приблизился ни на шаг, — тихо закончил Арсений, грустно смотря на парня. Он не понимал. Но хотел понять. — Арсений Сергеевич... — Антон, ты правда не хочешь больше меня видеть? — хрипло перебил брюнет, задавая самый главный вопрос, который тревожил на протяжении всех этих дней. Он боялся услышать положительный ответ, боялся, что всё так и закончится. А что он сможет сделать, если парень скажет напрямую? Не станет же насильно принуждать. Нет, ты мне нужен... Ну, давай, скажи ему. Тебе же мало всего того, что происходит. Давай, уничтожай его тоже. Так же, как разрушаешь самого себя Я не хочу терять его И сколько он будет рядом? Месяц? Пол года? Год? Кто сможет ужиться с таким, как ты? Кто сможет принять? Антон молчит, не решаясь взглянуть на Арсения Сергеевича, который замер, боясь даже дышать в ожидании ответа. — Я не могу...— сипло произнёс Антон в ладони, но Арсений услышал, — Пожалуйста, не заставляйте меня отвечать... Мужчина подходит ближе, опускаясь на колени возле Антона. Злость и раздражение испарились, уступая беспокойству и жалости, неприятно сжимающему сердце. Ему почти физически было больно видеть его таким. Антон же олицетворение всего светлого и лучистого. Так просто вошёл в его жизнь, раскрашивая всё в яркие цвета, вытесняя въевшееся чувство апатии и одиночества, что преследовали его последние несколько лет. Антон преобразил его мир, помог. Теперь очередь Арсения помочь подростку. Он видит, что Антону тяжело, что он боится, но Попов готов подать руку, удержать, что бы ни случилось. Или он так думал... — Антон, ты можешь довериться мне, — он аккуратно коснулся рук парня, осторожно убирая их от лица, чтобы заглянуть в зелёные глаза, — Если ты будешь справляться со всем в одиночку, то это сломает тебя. Ты ломаешь меня на части Антон медленно выдохнул, смотря в голубые глаза, излучающие вселенскую нежность. И как можно остаться беспристрастным, когда человек, к которому тянется душа, который так дорог, хочет помочь? Ты делаешь мне в сто раз больнее, чем было до этого Уже не больно Если я прикоснусь к солнцу, то насколько быстро сгорю? Ты так и будешь один Ты мне нужен У тебя нет права просить чьей-то помощи Пожалуйста, выслушай меня Тебе нет места здесь Помоги мне Лишний Арсений Слушай меня, мальчишка — Я...— Антон сглотнул ком в горле, но слова никак не собирались в предложения или хотя бы в какую-то понятную мысль. Голос в голове глушил попытки схватиться за слова Арсения как за спасательный круг. Он хотел, правда хотел довериться преподавателю, но не мог. Ему всё ещё было страшно, что он, узнав всё, уйдёт. Он не готов был потерять нечто настолько дорогое. Но разве отношения между людьми могут складываться на лжи? Арсений Сергеевич искренне беспокоится за меня, не просит что-то взамен. На фоне всего, что происходит со мной, это самое прекрасное чувство на свете. Я не хочу его терять Не заблуждайся. Ты нужен только самому себе Не нужен — Антон, позволь помочь тебе. Потеряйся в своей иллюзии — Когда я учился в школе, — едва слышно, но твёрдо начал Антон, чувствуя, как шагает в пропасть, — Меня обижали старшеклассники. Как это часто бывает — находили слабого, — усмехнулся Антон, но глаза оставались стеклянными, — Отцу было плевать на меня, а мама ушла, когда мне было восемь. — Антон... — Все знали, что никто не вступится за меня, поэтому свободно могли избить за школой. Спички, камни, порванная одежда — всё это было привычным делом, — Арсений хмурится, так и держа руки Антона в своих. Всё, что говорит парень никак не хочет укладываться в голове. Как можно причинить боль этому мальчику, который в свои 19 пытается казаться взрослым, но взгляд просит о ласке и заботе, — Я терпел. Привык. Но однажды они перешли границу, — Арсений сглотнул, не готовый услышать продолжение, — Их было трое, а я один. Я пытался звать на помощь, но никто не пришёл, и тогда они... — голос парня надломился и он замолк, хватая ртом воздух. Внутри всё скручивалось в тугой узел под напором воспоминаний, похороненных глубоко внутри, но преследовавших всё время. Словно призраки, нависшие над душой, они холодно окольцовывали шею. И что теперь? Тебе стало легче? Ты всё ещё думаешь, что... Антон распахнул глаза, вздрагивая всем телом, когда Арсений Сергеевич потянул его на себя, обхватывая руками и собирая в объятья. Он осторожно провёл рукой по спине, шее, запустил пальцы в волосы, перебирая русые пряди. — Прости, мне очень жаль, — искренне прошептал мужчина, а затем начал повторять слова утешения, говорить, что всё будет хорошо, извиняться. Антон почти не вслушивался в них, всё ещё пребывая в прострации и вспоминая, как дышать. А затем уткнулся носом в плечо физика, втягивая успокаивающий запах лаванды и лимона, и неуверенно обхватил в ответ руками Арсения, сжимая пальцами его кофту на спине. В это мгновение он впервые за долгое время почувствовал себя в безопасности, будто бы ничего этого нет. Весь мир сжался до размеров этой комнаты, в которой его обнимал самый нужный на свете человек, которому он не безразличен. Антон плавился, растекался в его руках, изредка всхлипывая от нахлынувших чувств, и молясь о том, чтобы продлить эту секунду на как можно дольше. В объятьях Попова было тепло и спокойно, и парень позволил себе забыться, довериться, разрешил себе не прятать душу за семью печатями, а позволить пожалеть себя. Перестать быть сильным. Только на одну минуту... Это будет стоить тебе слишком многого Шастун закрыл глаза, прижимаясь ближе к мужчине. Он не хотел слушать его. Он хотел быть рядом с Арсением здесь и сейчас. — Арсений Сергеевич. — Да? — негромко отозвался мужчина, слегка ослабляя хватку, но не выпуская парня из объятий. Антон поднял на него глаза, сведя брови домиком. — Можно мне остаться рядом с вами? Хотя бы ненадолго... — он закусил губу, прекрасно понимая, что это будет длиться чертовски мало времени, но всё равно хотел. Преподаватель удивлённо вскинул брови, но сразу же мягко улыбнулся. — Да куда я от тебя денусь, Шастун? — Антон отзеркалил улыбку, — Теперь, надеюсь, перестанешь бегать от меня? — по-доброму усмехнулся брюнет, отстраняясь от Антона и теперь просто смотря в его глаза. — Если только вы не завалите меня задачами по физике так, что я до самой сессии не смогу выйти из дома, — уже веселее ответил парень. Чувство тревоги утихло, но не отступило. Не хотелось решать сейчас что-то с самим собой. Хотелось быть просто Антоном Шастуном, у которого, кроме предстоящей сессии и влюблённости в преподавателя, никаких проблем больше нет. Попов хмыкнул, качая головой. — А вот здесь, Шастун, у тебя конкретный косяк. — Ну блин. Будьте тогда хотя бы помягче, — Антон постарался обидеться, но тихий смех физика заставил улыбнуться. — Разберёмся, — неопределённо ответил Попов, наконец-то спокойно выдохнув. Рассказ Шастуна никак не давал покоя, заставляя сердце болезненно сжиматься, но сейчас хотелось только дать почувствовать Антону, что всё хорошо, вновь заставить его улыбаться. Если бы только Арсений Сергеевич знал, что всё куда сложнее...