Он — моя тень

С момента, как Антон ушёл, прошло два дня. Всего два дня, которые тянулись невозможно долго. За окном – суета перед Новым годом, весёлые крики, яркие огни, в квартире Антона – тишина и серость. Промозглая, она стелется по полу, окутывая каждый уголок, создавая некое подобие вакуума, ловушки, из которой не выбраться. И Арсений явно должен чувствовать себя принцессой в замке, но он, почему-то, чувствует себя потерявшимся человеком, запертым в собственных воспоминаниях. Он пытался отвлечься, перечитывая книги, которые взял у Шастуна в комнате, но все они в итоге заставляли думать о парне: множество закладок, обведённые слова, комментарии и рисунки на полях. Так, например, Арсений узнал, что комментарии под видом белорусского мата в русской классике – это точное описание многих их событий, что любимая книга Антона – "Морфий" Булгакова, что он терпеть не может "Бойцовский клуб", но всё равно его читает, пытаясь понять самого себя – поля сплошь усеяны обрывками фраз, некоторые листы вырваны, перечёркнуты целые абзацы... Последней книгой, что прочитал Шастун, был "Маленький принц" Экзюпери с цветными рисунками и яркой обложкой. Мужчина, прочитав книгу, задумчиво всматривался во фразы, написанные карандашом. "Тот, кто любит, обязательно должен разделять участь того, кого он любит" "Я бы хотел подарить тебе весь мир, но всё, что у меня есть – только я сам" "Каждый раз, когда мы встречаемся взглядами, я понимаю, что влюбляюсь в тебя ещё сильнее" "Чувствую себя Лисом, который, привязавшись, должен понять, что пора отпустить" "Кажется, я нашёл того, кто делает меня счастливым. Осталось не потерять" "Арсений Сергеевич" Мужчина оставляет себя в строчках книг, но забыться не может, сколько бы масок героев не примерил. Мысль о том, что Антона больше нет, глухой болью скребётся в сердце, но он повторяет себе, что душевная боль длится лишь двенадцать минут, а затем человек сам неосознанно заставляет себя страдать. Но почему-то внутри никак не утихает. Порой ему кажется, что больше никогда не сможет отпустить, но Арс отгоняет эту мысль – время лечит. Брюнет разговаривает с Эдом, когда тот отвозит его домой, но не получает того, чего хочет – парень лишь поверхностно говорит об Антоне, которого знает хорошо, а о Шастуне молчит. Только раз он упомянул, что "Он же до пизды наивный. Я, блять, никогда таких не встречал, чтобы после всей хуеты верить в ебучую любовь". Больше парень не приезжал. Арсений созванивался с Пашей, сказав, что уехал в Омск, поэтому не сможет отметить с ними. Ещё физик, в попытках найти решение, с утра до вечера читал статьи про диссоциативное расстройство идентичности, то есть, раздвоение личности. Оно, в большинстве случаев, является ничем иным, как изощрённой попыткой человека защититься, выжить в экстремальных условиях. В любом случае, раздвоение личности – болезнь приобретённая, с ней не рождаются. Антон, пережив такое, лишь пытался защитить себя, отстранившись от чувств. У парня было лишь две личности, хотя, в большинстве случаев, их бывает куда больше. Главный симптом диссоциативного расстройства идентичности – наличие в человеке двух или более различных личностей с отдельным самосознанием, особенностями мышления и поведения, памятью, предпочтениями. Они могут периодически, поочередно захватывать полный контроль над телом. Но субличности больного ДРИ могут быть скрыты друг от друга и от основной личности – пациент может не знать, что он в своем теле «не один». Шастун же знал с самого начала – Антон с ним говорил. С помощью лечения психолога людям удавалось справиться с болезнью, но в единичных случаях, врачи, сформировав в человеке одну личность, с ужасом понимали, что она не та, которая была изначально. Проще говоря, в итоге появлялся совершенно другой человек. Так и с Антоном... Но он сделал это без чьей-либо помощи, сам устранил болезнь, а вместе с ней и себя... Так кто же был настоящим..? Что, если его Антон и был тем самым дефектом, который просто напросто исчез за ненадобностью? Насколько же сильно он боялся причинить боль ему, что самолично ушёл? Арсений, не способный вынести это, закрывает вкладку на телефоне, откидываясь на спинку дивана. — Ты и вправду не вернёшься? – шепчет в пустоту брюнет, прикрывая глаза. Он понимает, что Антон Шастун сейчас жив, где-то бродит. Но он не улыбнётся ему, не рассмеётся заливистым громким смехом, не будет шутить про возраст Попова, не скажет, что Арсений должен ему кофе за то, что он закрыл все зачёты. Не посмотрит на него так, как смотрит лишь он один. Никогда не произнесёт вслух "Кажется, я влюбился в вас, Арсений Сергеевич", написанное на первой странице "Портрета Дориана Грея". И никто не узнает, подумают, что изменился, стал эгоистичным ублюдком. — Какой же я идиот, — вместе с этими словами слышится звук поворота ключа в двери. Арсений никак не реагирует, думая, что, скорее всего, пришёл Выграновский. Но... у него же нет ключей... Мужчина вскакивает с места, в пару шагов оказываясь в коридоре прихожей, куда в это же время вваливается тело Антона. Именно вваливается, заваливаясь вперёд и едва не встречаясь носом с косяком. Арсений пытается заглянуть в его глаза, но Антон опускает голову, прикладывая ладонь к лицу, а когда убирает руку, Попов замечает на ней кровь. — Блять, Антон! — физик подходит к светловолосому, протягивая руку, чтобы осмотреть его лицо, но Антон, настолько неожиданно выпрямившись, ударяет по ней ладонью, сосредотачивая взгляд на взволнованных голубых глазах. Он смотрит настороженно, как загнанный зверь, готовый в любую секунду сорваться, чтобы разодрать чужую глотку. Арсений опускает руку, смотря на то, как парень, прислонившись к двери, тяжело дышит, прикрыв глаза. Кажется, что он еле стоит на ногах, но держится, всё ещё не позволяя себе расслабиться. Из носа тонкой струйкой стекает кровь, небольшая рана у брови, потрескавшиеся губы... Арсений пытается подавить непонятное желание притянуть к себе подростка, обнять, коснуться волос. Он повторяет снова и снова, что Антон не тот человек, который способен излечить боль в сердце. Но глядя на такую знакомую родинку на кончике носа, мило торчащие уши, светлые волосы, ему хочется вновь почувствовать рядом его. Попов опускает взгляд, мрачнея лицом. Это всё теперь закрыто для него. — Я – не он, – холодно отрезает подросток, отталкиваясь от двери, и нетвёрдой походкой шагает в ванную. Слышится приглушённый шум воды, а брюнет так и продолжает стоять на месте. Мимолётная радость отвечает двойной порцией отчаяния, и мужчине требуется всё своё самообладание, чтобы не закрыть лицо руками, опустившись на пол. — Я знаю... — отвечает он в пустоту, а затем идёт на кухню. Он заваривает зелёный чай с мятой и двумя ложками сахара – Шастун любит именно такой. Сам не знает, для чего делает это, но не может заставить себя остановиться. А какой чай любит этот Антон? Может, он предпочитает кофе? Нравится ли ему карамельный? Так же ли, как и Шастун, он без ума от шоколада? Что, если они на самом деле не так различаются? Что, если у них много общего? Что, если их сознания тесно переплетены? Что, если нет чёткой грани между двумя Антонами? — Что, если ты всё ещё здесь..? Антон, проходя мимо кухни, останавливается, бросая короткий взгляд на Арсения, а затем смотрит на две кружки чая. Взгляд непривычно-тёмных зелёных глаз тяжелеет. Он смотрит в его голубые, и Попов слишком ярко видит во взгляде немой укор, словно парень считает всё это настолько жалким, он считает Арсения жалким. Подросток отворачивается, исчезая из виду. Слышится хлопок двери комнаты парня, а затем тишина. Снова тишина: давящая, разъедающая изнутри, но уже такая родная. Брюнет бесшумно опускается на стул, беря в руки горячую кружку с мятным чаем. Он прикрывает глаза, представляя рядом Антона. Как тот широко улыбается, когда Арсений ставит перед ним бокал с ароматным чаем, как комната заполняется запахом мяты. Он ненавидит себя за это, но не может заставить открыть глаза и взглянуть на пустое место напротив себя. Как только посмотрит – вся его иллюзия исчезнет. Как только откроет глаза – проснётся. Физик настолько уходит в себя, что не замечает, как начинает нашёптывать обрывки собственных фраз, адресованных Антону, который так и сидит напротив, смущённо улыбаясь. Чай в кружке остыл.

***

Арсений открывает глаза, пару секунд не понимая, что произошло. Кажется, ему померещился странный звук. Или приснилось? — Антон..? — сонно бормочет Попов, поднимаясь с дивана. К ногам падает "Сто лет одиночества", закрывая страницу, на которой остановился брюнет. Он так и уснул в одежде. Мужчина потирает глаза, подходя к комнате парня. Осторожно, чтобы не разбудить, если тот спит, заглядывает вовнутрь, привыкая к темноте. Антон спит. И Попов хочет уже вернуться к себе, но, помедлив, хмурится, вслушиваясь в шумное тяжёлое дыхание. Он тихо заходит в комнату, прикрывая дверь, подходит к кровати, опускаясь на колени перед ней. Арсений вглядывается в лицо парня, которое кажется чрезмерно бледным в тусклом освещении, исходящем от незашторенного окна. На лбу выступила испарина, брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Подросток тяжело дышит, а его ресницы подрагивают во сне. Он кажется таким беззащитным, совсем не похожим на себя в реальности. Сейчас он больше похож на... Брюнет встряхивает головой, отгоняя эти мысли. У Антона жар. Да, блять, конечно поднимется температура, если будешь разгуливать в тонкой куртке в середине зимы. Что за придурок? Не то, что Шастун, который кутался во всю свою существующую одежду, но всё равно жаловался на холод, ежесекундно шмыгая носом. Так странно: тело одно, а восприятие температуры разное. — Антон, — тихо зовёт Арсений, не касаясь парня. Вдруг тот в полусонном состоянии решит пострелять немного в него? Мало ли что у парня под подушкой. — Антон, проснись, — громче зовёт брюнет, всё же аккуратно касаясь плеча подростка. Реакция не заставляет себя ждать. Антон, вздрогнув, распахивает глаза, впиваясь пальцами в запястье мужчины. Арсений морщится от боли, но не отстраняется. Парень секунд пять сдавливает руку брюнета, смотря на него нечеловеческим взглядом, как будто бы в следующую секунду вонзит в горло нож. Он максимально напряжён, часто дышит, глаза опасно блестят. Но, узнав физика, ослабляет хватку, чуть расслабляясь – взгляд вновь становится холодным, отстранённым, но странно расфокусированным, мутным. — Что ты делаешь? — хмуро интересуется подросток, всё так же тяжело дыша. — У тебя жар, — произносит Арс, дёргая рукой. Антон отпускает. — Как ты себя чувствуешь? Парень щурится, злобно смотря на физика, молчит несколько долгих секунд, а затем буквально выплёвывает ему в лицо: — Не твоё собачье дело. Уёбывай. — Вы оба такие невыносимые во время болезни? — со вздохом интересуется мужчина, поднимаясь на ноги. — Я сделаю горячий чай и принесу лекарства. Они должны были остаться с того раза, как Антон болел. — Что ты несёшь? Какой, к черту, чай? Я тебе уже сказал, что... — Ты – не он, — твёрдо произносит Арсений, смотря на парня сверху вниз. — Я понимаю, и сейчас я хочу помочь именно тебе. — Ебаный придурок, — устало произносит Антон, откидываясь на подушку. Сил нет. — Мне не нужна твоя... — Боже, просто замолчи, — перебивает мужчина, выходя из комнаты.

***

— Да с чего он вообще решил, что я это делаю из-за Антона? — бормочет брюнет, копаясь в аптечке. С прошлого раза должно остаться всё, что нужно, если, конечно, Шастун не болел ещё раз. Может, после того, как сиганул с окна в сугроб? — Вот идиотина, — вздыхает мужчина, убирая аптечку на место. Пока жаропонижающие. Арсений надеется, что не придётся ставить уколы. — Если только со снотворным, — закатывает он глаза, когда видит, как подросток, угрожающе сопя – спасибо насморку – натягивает на себя куртку. — И куда ты собрался? — недовольно спрашивает Арсений, складывая руки на груди. Антон молчит. Видимо, Попов не удостоится ответа. — Ты еле на ногах стоишь, — вот совсем ему не всралось бегать за умирающим подростком. Хотя, тот и с простреленной ногой, как показалось физику, пробежит нехилый такой марафончик. Антон так же молча проходит мимо, идёт в прихожую. Арсений, естественно, тащится за ним. Парень надевает ботинки – спасибо, что зимние. — Почему бы просто не перешагнуть через свою гордость и не лечь в кровать? — Потому что я не твой мальчик, которому каждую грёбаную минуту нужны объятия и лживые слова о том, что всё будет хорошо, — раздражённо шипит Антон, резко дёргая шнурки ботинок, что те едва не рвутся. Арсений, готовый поверх этого накинуть ещё с десяток аргументов, таки затащив Антона в кровать, удивлённо приоткрывает рот, чуть ли не впервые видя, как подросток злится. Обычно он сохраняет спокойствие даже в самых безумных ситуациях, как в тот раз, когда он прирезал главаря вражеской группировки. А сейчас его вывела из себя простая пародия на заботу. Та ну нет, Попов действительно хотел помочь. Да что же не так с этим подростком? Мужчина осторожно подходит ближе, останавливаясь в полуметре от светловолосого, но тот, словно не замечая, продолжал мучить шнурки на втором ботинке. Он думает, что это болезнь так повлияла на парня. В тяжёлом состоянии сложно удерживать контроль, а Антону, который каждую секунду пытается контролировать всё и всех, сложнее вдвойне, ведь он... — Так ты знал? ...не справляется. Парень замирает, но даже так Попов видит, как напрягаются его плечи. Антон выпрямляется отступая на шаг, тем самым увеличивая дистанцию между ними. Смотрит в глаза обычной своей манерой: холодно, отстранённо, с толикой пренебрежения и... осуждения? — Естественно. Я, в отличие от него, видел, чем он живёт, — он щурится. — Знал, что происходило между вами. Как он каждый раз слепо верил в эти жалкие слова, — он кривит губы, на секунду прикрывая глаза. — Что ты рядом, поймёшь и примешь. А знаешь... — Антон резко вдыхает воздух, сглатывает, на секунду прикрывая глаза, а когда открывает, взгляд расфокусирован. Он еле стоит, готовый в любую секунду обессиленно опуститься на пол. Но тёмные зелёные глаза остаются холодными. Даже так Антон не позволяет себе быть слабым. И Попова злит это: Шастун был точно таким же! Но... тот со временем позволил коснуться. — Заслужил. То, что Шастун исчез – полностью его вина. Я говорил, что люди подлые эгоистичные твари, но нет, мальчишка тянулся к ним. К тебе. Не понимал, что ты такой же ублюдок. — Антон на пару секунд замолкает, пытаясь отдышаться, но, похоже, его совсем занесло. Всё молчание разом выплёскивается наружу. — А ты же в нём видел милого зверька, да? — усмехается. — Загадочный, ранимый, но с когтями, он был таким очаровательным... — Замолчи. — А что не так? Хотел стать его рыцарем, но всё оказалось куда сложнее, да? Это не сказка в одно действие, и ты не вытащишь его из кошмаров, обняв или поцеловав. Потому что монстры – внутри. — Я сказал – заткнись, — сквозь зубы цедит мужчина, сжимая кулаки. Внутри плещется всепоглощающее отчаяние, но злость за эти слова перекрывает его. И самое ужасное то, что, похоже, Антон прав... Арсений отступил, узнав правду. Одна ошибка, и он ошибся. Эта ошибка стоила ему всего. И теперь, в открытую слышать о том, что он такой же, как и все, было мерзко. Брюнет на пару секунд представляет, каково было Антону с его псевдодрузьями, которые только и делали, что бросались лживыми обещаниями. А Шастун же знал, что никто из них, не единый из этих людей, не останется. Знал, что с физиком будет точно так же. Знал, но позволил остаться рядом, заглянуть в душу. Парень сделал шаг вперёд, закрыв глаза, и... сорвался. Упал в пропасть. — Неприятно слышать правду, да? — усмехается Антон, отступая ещё на шаг и упираясь спиной в дверь. — Я помог мальчишке покончить с собой, ведь мир не заслуживает такого как он. И ему не место здесь. Идеальная концовка для такого как он – смерть. Я жалею лишь об одном, — Антон видит плотно сжатые губы брюнета, пронзительные голубые глаза, смотрящие прямо на него, — что он полюбил такую сволочь. — Ах, да, я совсем забыл, это же ты тот самый герой, спасший Шаста от всего этого! — срывается Попов, подходя непозволительно близко. — Я хотя бы не врал ему. — Ложь, — грубо отвечает мужчина, хватая парня за воротник толстовки. Подросток не сопротивляется, стоит, с отвращением смотря в глаза физика, но не вырывается. — Скажи мне это неделю назад, когда Антон умолял меня не причинять тебе боль, — холодным гневом цедит каждое слово парень, перехватывая руки брюнета, сжимая их. Даже в таком состоянии Антон умудряется сжать пальцы на запястьях так, что завтра в любом случае останутся синяки. — А сейчас ты лишь злишься на то, что не можешь вернуть. Хотя такое ничтожество как ты не сделало бы ни хуя, даже если бы знало. — Ну всё, пацан, дорвался, — рычит Арсений, вдавливая тело подростка в дверь. По его лбу скатывается капля пота, щёки красные, рот приоткрыт, а сам парень хватает воздух, на каждом вдохе его ресницы подрагивают. Но даже так подросток пытается показать силу, одержать верх, если не в физическом, то в моральном плане. Он скалится, собираясь дать отпор, но мужчина, помедлив, неожиданно отпускает, отступая на шаг. Всего за мгновение его взгляд потухает, становится таким же, как пару часов назад. Все краски стираются, и он понимает, что слова ничего не исправят. Антон прав. Во всём, кроме одного... — Ты ничего не знаешь, — тихо произносит Попов, собираясь вернуться в комнату. Это не его дело. С чего он вообще взял, что имеет право останавливать его? Не имеет. Это просто не его жизнь. Она была ею в прошлом, а теперь нить оборвана. — Я хотел быть рядом, только и всего. Он отворачивается, собираясь оставить Антона, как слышит тихий шорох, а затем глухой удар. Оборачивается — подросток лежит на полу. — Антон... — мужчина спешно опускается на колени перед ним, наконец позволяя себе коснуться его щеки. — Какой же ты... — он глухо рычит, пытаясь поудобнее взять подростка. У него сильный жар. Когда Антон оказывается в кровати, Арсений, стараясь выкинуть из головы все лишние мысли от недавнего разговора, ставит укол, надеясь, что тот в скором времени поможет, иначе придётся вызывать скорую. Вряд ли Антон будет в восторге от этого. Брюнет сидит рядом, уткнувшись лицом в ладони. Смотреть на подростка выше его сил. Он точно такой же, как в тот день, когда Арсений нашёл парня в этой квартире. Он, как и сейчас, лежал в кровати с беспокойным выражением лица, никак не засыпая спокойно. Тогда мужчина был рядом, волновался. И сейчас всё точно так же, вот только... Антону на хуй не сдалось его волнение. Как и Арсению не сдался Антон. Но что-то держит, не отпускает, тянет, не даёт уйти, заставляет снова и снова шагать за этим Антоном, подставляясь под его полные презрения ко всему миру глаза. Арс не хочет, он не хочет больше быть рядом, не хочет каждую минуту думать о нём, не хочет часами задавать себе один и тот же вопрос, никак не находя ответа. Он не хочет чувствовать. Тогда почему никак не может оставить, уйти..? — Потому что он – единственное, что связывает меня с тобой, — шепчет Арсений в ладони, не открывая глаз. — Потому что боль не даёт забыть о тебе, — Попов проводит руками по лицу, всё же смотря на парня. Губы чуть приоткрыты, брови нахмурены, ресницы подрагивают. Кажется, он вот-вот откроет глаза, скажет, что ему приснился кошмар и потянется к преподавателю за объятиями, утыкаясь носом в шею. — Я не забыл, Тош, — едва слышно шепчет мужчина, касаясь кончиками пальцев ладони парня. — Я не забыл... — и тут же одёргивает руку, отворачиваясь.

***

— ...но, сука, неет, мы же, блять, хотим выебнуться. А перед кем, блять?! Вот пацаны охуели бы, если бы к ним заявился сопливый босс, дрожа от холода и еле ковыляя. Все конкуренты передохли бы со смеху! Я, блять, затрахался вытаскивать тебя из этого уёбища и бонусом получать ебучие хуи! Эд, нарезая круги по кухне Антона, никак не может успокоиться, уже минут десять отчитывая друга, который молча сидит за столом, укутанный в плед. Подросток спокойно наблюдает за Выграновским, не переча и не перебивая. Со стороны кажется, что тому вообще поебать, но Эд знает, что Антон слушает его. Слушает и бесится. Но, естественно, снаружи остаётся непроницаемым. Я – камень, блять, меня не ебёт. — Единственный, кто имеет здесь мозги – это Арс: всадил в задницу укол, и все дела. Кстати, красава, Арс, — показывает большой палец вверх, выглядывая из кухни в гостиную, где, прекрасно их слыша, сидит Попов. — Если б не он, то валялся бы сейчас в каком-нибудь переходе с бомжами. И они бы тебя сожрали. — Эдь, завали, и без тебя хуёво, — гнусаво тянет подросток, делая глоток чая, который приготовил Арсений. Кстати о нём... После этой ночи Антон, проснувшись в кровати под одеялом, с горой лекарств рядом и с инструкциями к ним, начал полностью игнорировать Арсения, не удостаивая его и взгляда. Хотя, нет, был один – полный ледяного раздражения, когда Попов позвонил Эду, ведь Антон пытался куда-то уйти, не собираясь и пальцем касаться лекарств и чая с лимоном. Не удалось... Выграновский быстро вправил мозги подростку. "Знаешь зачем на таблетках ебучая борозда? А затем, шоб отвёрткой закрутить тебе прямо в сраку эти блядские лекарства, если ты сейчас же не выпьешь!". С таким аргументом сложно спорить, поэтому Антон, под ехидный взгляд Попова, с каменным лицом принял все лекарства, а теперь сидел и пил чай, угрожающе шмыгая носом. И это точно бы вызвало у физика хотя бы толику приступа жалости, если бы он не знал, какой Антон по своей натуре. После ночи и у мужчины в голове что-то щёлкнуло, он начал чувствовать себя странно, глядя на парня, но всё ещё не понимал природу этих чувств, поэтому пока что старался даже не коситься в его сторону. И если вы подумали, что это симпатия, влюблённость или какая-то подобная хрень, то нет, это не оно. Просто... Арсений не знает. Но точно понимает, что сейчас уйти не может. Ему нужен Антон. Он просто должен быть рядом, и неважно под каким предлогом. Раздражает его манера поведения, отталкивают холодные стеклянные глаза, от него веет опасностью и ненавистью ко всему живому. Но даже так в действиях еле различимо отражается Шастун. И эти крупицы похожести брюнет жадно ловит, каждый раз задерживая дыхание. Он – не его Антон, но даже так Арс позволяет себе на секунду представить, что ничего этого не происходит, что... всё нормально. — Так что будете делать? — Буде-те? — переспрашивает Антон, словно Скруджи сейчас непозволительным образом оскорбил его самого. — Не помню, чтоб нанимался на роль няньки для деда. — Ему не больше тридцати, — вздыхает брюнет. — Да брось, Тох, ты же не оставишь Арса здесь одного в Новый год? — закатывает глаза, наконец садясь на стул. — Да и ты со своими соплями по колено не сможешь выбраться в клуб. Так что предлагаю устроить тусу у тебя! — С ним, — Антон кивает в сторону гостиной, серьёзно смотря на друга, — я ничего общего иметь не хочу, — и шмыгает носом, портя весь момент. Выграновский смотрит на светловолосого со смесью жалости и чего-то навроде "ну и долбоёб". А затем вновь вздыхает. — Боюсь, что что-то общее уже имеет тебя. — Не понимаю, почему ты так сильно стремишься навязать его мне. — Ты сам знаешь. — Нет. — Как скажешь. Скруджи встаёт, собираясь уходить – пиздюли для Антона пиздюлями, но работу за него делать Эду. Поэтому, мама, я у тебя трудоголик. Но останавливается в дверях кухни. — Ты же не собираешься идти на собрание? — он щурится, словно Антон собирается соврать, но тот просто отвечает, не видя смысла увиливать. — А у меня есть выбор? — Прикинь – есть! Ебать сюрприз! — в секунду воспламеняется Эд, но тут же гаснет, видимо, поняв, что он прав. Выбора нет. Антон и так довольно долгое время был в стороне, чтобы мальчишка не попал под удар... Но Шастун этого и не понял, считая, что его вторая личность постоянно оказывается в центре всего дерьма, как будто бы пытаясь сдохнуть. — Ты знаешь, что я не смогу пойти с тобой... — Отлично. Хоть где-то я отдохну от своей мамочки. — Ну ты и мразь, Шастун, — кривится Эд, пытаясь перевести всё в шутку, но ни хуя. — Зато твой папочка будет не в восторге. И я сейчас не про Арса, — ухмыляется, уворачиваясь от яблока, которое улетает аккурат в зал. — Надеюсь, ты доберёшься до двери за тридцать секунд, — Антон скидывает с себя плед, проходя мимо друга, — ведь в противном случае прочувствуешь на себе всю прелесть полёта из окна. — Лады, — парень проходит в гостиную, поднимая яблоко. — Ну, шо я могу сказать? Удачи, хуль, — пожимает плечами Эд, кидая яблоко Арсу, который рефлекторно ловит. — Ты о чём? — О чём, о чём, да об этом длинном хуе в тапках! — он ловит на себе хмурый взгляд зелёных глаз. Антон уходит в комнату. — Слух, Арс, как вариант, можем в клуб какой-нить сгонять. А то у тебя и так хуйня на хуйне, а теперь ещё и в Новый год один. Арсений вопросительно ведёт бровью, не припоминая, когда это они стали такими друзьями, чтоб "гонять" вместе по клубам. Не то, чтобы он раньше по-другому к нему относился, но уже пару дней общается с ним так, словно знает пару лет, и это при том, что все пару лет они поддерживали хорошую связь. — Я не любитель, — всё же отмахивается он, а затем задаёт более волнующий вопрос. — А Антон? — А он решил благотворительностью заняться. Пойдёт развлекать в зоопарке свиней, петухов, крыс и всяких змей, да и остальных социальных уродов, — фыркает парень, не желая пояснять сказанное. — Уверен? — Да, но спасибо за предложение, — отвечает Попов, но думает совсем о другом. Он вспоминает, как Шастун говорил, что не собирается с кем-либо отмечать праздник. Потому что ему было просто-напросто не с кем? Стоит ли говорить о том, что физик хотел предложить студенту на Новый год остаться у него..? Правда, кому теперь это важно... Только, пожалуй, самому Арсению.

***

Арсений не собирается и предлагать Антону что-нибудь на вроде "давай посмотрим новогодние фильмы и закажем пиццу". Настроение и обстоятельства идут наперекор всей этой атмосфере за окном, которая уже пару дней раздражает мужчину, заставляя задёргивать шторы, но не включать свет. А Антону и ничего – сидит в своей комнате, не показывая и носа, а судя по редким приглушённым звукам, начинает казаться, что он, скорее всего, спит. Но, нет, Арсений отвергает эту мысль, когда парень выходит из комнаты – брюнет видит его через открытую дверь кухни. Подросток выглядит... странно? В чёрных зауженных брюках, белой рубашке, пиджаке... — Ты куда-то собрался? — не особо заинтересовано спрашивает Попов, вставая в проёме двери, ведущей в гостиную. Спорить с ним не хочется совсем, только узнать, куда уйдёт подросток, чтобы не думать об этом следующие несколько дней, ведь кроме этого не о чём. Антон несколько секунд не обращает на него никакого внимания, сосредоточившись на небольшой шкатулке. Он вынимает оттуда пару колец, медленно надевая на пальцы. Некоторое время рассматривает одно из них, крутя в руке, а затем кладёт обратно, прикрывая глаза. Только потом отвечает, не смотря на мужчину: — Хочу развлечься, — мрачно усмехается, глядя вперёд перед собой. — Там будет опасно, — даже не спрашивает, а утверждает Арс, кивая самому себе. Это мрачно-холодное выражение лица, так ярко контрастирующее с недавним усталым и отстранённым вызывает нехорошее предчувствие, заставляя желание оставить Антона рядом загореться новой искрой. А он то думал – потухло. А оно вот как. — Опасно везде, где я, — ровно произносит парень, а затем впервые за этот день смотрит на Арсения, заглядывает в его глаза, улавливая в них что-то своё, не понятное даже самому физику. Но в зелёных – пустота. — Быть рядом со мной опасно. — Поэтому ты никого не подпускаешь к себе? Тихий смешок вводит в замешательство – и что в этом смешного? Арсений хмурится, ожидая пояснений, но вместо этого Антон достаёт из кармана небольшую коробочку и ставит её на стол. — Что это? — Подарок на Новый год, — Арсений, получив согласный кивок, проходит в комнату, с интересом беря в руки коробочку. — От него. Эта самая коробочка едва не выпадает из рук, стоит Антону произнести последние слова. Сердце уже в который раз начинает биться с удвоенной скоростью. А к горлу подступает тошнота. Внутри оказывается плетёный кожаный браслет с железной вставкой, на которой выгравирована расписная буква "А". Арсений или Антон? Попов осторожно, едва касаясь, проводит пальцами по коже, обводит след на холодном металле и только после вынимает из коробочки. Всё это время подросток наблюдает за ним. — Ложный образ, который ты выдумал у себя в голове, ничто иное как твоя собственная фантазия. Думаешь, что я вынужден быть таким, чтобы защититься от всего мира, что на самом деле я другой, тот, кто пытается спасти всех от самого себя, от того, что происходит вокруг, — тихо говорит Антон, медленно шагая к двери, но у выхода в коридор останавливается. — Но, нет, котёнок, это самообман. Я действительно такой – прогнивший насквозь. Для меня не имеет ценности человеческая жизнь. И сколько бы ты не повторял себе, что я лучше, ничего не изменится, я останусь тем, чем являюсь – худшей версией Антона Шастуна. Его противоположностью и воплощением демонов, которые на протяжении многих лет хранились внутри. Так что пора бы тебе смириться. — Тебе не кажется, что это именно ты тот, кто пытается убедить себя в этом? Антон не отвечает, даже не оборачивается. Убеждать в чём-то Арсения глупо, да и смысла никакого. Ему же всё равно. Только вот, это раздражает. А Арсений словно пытается копать всё глубже. — Останься, — после долгого молчания просит брюнет, подходя ближе к парню. Даже если Антон не тот, то мужчина всё равно не хочет его отпускать. — Котёнок, — устало выдыхает парень, или это так кажется только Попову. — Ты не получишь от меня то, чего хочешь, ведь у меня этого нет. — Я знаю. Но я не хочу терять и тебя, — сам не замечает, как это вырывается из мыслей в слова. Разве он хотел этого? Антон качает головой. — Ты сам не понимаешь, чего просишь, — и уходит. Арсений смотрит, как Антон накидывает куртку и выходит за дверь, уже в который раз оставляя его одного.