Overstep the bounds of the star lake

      Наутро Филипп не смог вспомнить момент, когда они всё же встали с крыльца и разошлись по комнатам. Этой ночью ему плохо спалось. Да и брату, наверняка, тоже. Филипп слышал, как дверь соседней комнаты тихо поскрипывает, а босоногие шаги старшего брата то и дело раздаются из коридора. Сам Филипп тоже не раз вставал сам не зная зачем. То ли воды налить, то ли умыться, то ли справить нужду, то ли просто посмотреть в окно на облачное небо, чтобы вспомнить картину, увиденную в озере. Что-то постоянно прерывало его сон, и он никак не мог этому противиться.              С утра они оба были разбитыми и невыспавшимся. Филипп завязал длинные волосы в хвост на ходу, не утруждая себя пригладить торчащие волоски, из-за чего на глаза тут же упал непослушный локон. Уилл его встретил в столовой, и его волосы, будучи короче, чем у брата, торчали в разные стороны как у весьма причудливого ежа, и пока Филипп просил подать ему завтрак, старший Виттебейн смахнул чёлку с глаз около пяти раз.       — Бессонная выдалась ночка, — пробормотал Филипп, усаживаясь напротив брата. Уильям кивнул, отчего-то избегая зрительного контакта, и сделал глоток чая. Несколько минут они сидели в вязком молчании, и их неозвученные мысли метались между ними, как птицы в клетке.       — Я всё… думал. Может, это была оптическая иллюзия? Где-то там была дыра, а нам её не было видно… — первым подал голос Филипп, не выдержав напряжения.       — Филипп, — Уильям вздохнул и отложил тост, который собирался надкусить. В его взгляде виднелась усмешка. — Больше не берись думать.       — Что? Хочешь сказать, что всякие там фокусы-магии вероятнее? — вспылили Филипп, раздражённо скрещивая руки.       — Братец, когда бы вышли из пещеры солнце едва ли село за горизонт. И луна взошла, когда мы уже сидели на крыльце.       Филипп нахмурился, восстанавливая в памяти прошедший день. Уильям был прав, хоть им и пришлось пробираться к дому в сумерках, очевидно было, что солнце погасло совсем недавно. Ни о каких звёздах и речи не могло быть. Руки младшего Виттебейна беспомощно опустились на стол, и Филипп едва не обронил на себя чашку ароматного чая.       — Да, ты прав…       Уильям громко хмыкнул и заулыбался, довольный собой, после чего вернулся к оставленному тосту. Филипп наблюдал за ним из-под тяжело опущенных ресниц, уткнувшись носом в сгиб логтя. Сам он не разделял настроения брата, да и понять его не мог, чем он был так доволен. Но спросить боялся — в такие момент Уилл всегда ему излишне досаждает. Тишина продержалась около минуты и была нарушена уже Уильямом.       — Разница между нами, Филли, в том, что я хочу верить в то, что мы увидели, а ты этого боишься!       Младший Виттебейн закатил глаза, но отвечать на колкость брата не стал. Всё-таки, в чём-то он был прав, но Филипп ещё не готов этого признать.       — Никогда больше не называет меня так. Мне уже давно не пять лет.       — Восемь.       — Что?       — Я называл тебя "Филли" до твоих восьми лет, — добродушно рассмеялся Уильям и протянул руку к брату, чтобы по-детски растрепать ему волосы на макушке.              Филипп дернулся, и с его губ сорвались нечленораздельные звуки. Обзор ему закрыла чёлка, из-за чего, вскочив, Филипп уронил на пол нож для масла.       — Уильям! — вскрикнул Филипп под звонкий смех брата. — Тебе точно не десять лет?       Уильям продолжал смеяться, едва не падая со стула, пока Филипп, насупившись, снова заделывал волосы в низкий хвост.       — Повзрослей уже, — буркнул Филипп, возвращаясь за стол.       — Эй! Вообще-то я тут старший брат, — Уильям приподнял бровь в ироничном жесте и сделал глоток чая.       — А так и не скажешь. — и Филипп улыбнулся.       Остаток завтрака прошёл в молчании. Каждый из братьев витал в своих мыслях, не смея отвлекать другого. Казалось, что тема озера в пещере резко стала запретной, и какие бы вопросы и предположение не возникали в уме каждого, никто не решался их озвучить.       — Пойдёшь сегодня со мной? — спросил Уильям, когда служанка уже убирала со стола. Филипп нахмурился.       — Ты же обещал, что…       — На рынок, Филипп. Я обещал вчера Говарду, помнишь? Прекрати уже думать об этом озере. Ты точно помешался на нём.       Филипп покраснел. Из них двоих только он не мог оставить эту тему в покое, возвращаясь к ней уже два раза за один только завтрак.       —Да… Да, давай сходим. Что хотел Говард?       Уильям пожал плечами. Говард был их старым знакомым, один из немногих, кто согласился собрать колонию и уплыть с родных берегов. Мужчина был прирождённым дипломатом, и не удивительно, что именно он взял на себя роль переговорщика с местным населением. Их целью было наладить торговлю между приезжими и коренными американцами. Рынок также попал под управления Говарда и сейчас, по крайней мере, как слышал Филипп, он тихонько разрастался, предлагая всё больше товаров для обмена и покупки.       И получаса не прошло, как два брата уже уходили от своего дома по направлению к главной площади. Филипп покосился на старшего Виттебейна. За это время Уильям успел приодеться и всё-таки привести непослушные волосы в надлежащий вид, и только один единственный светлый локон вечно торчал вперёд. Филипп же только более аккуратно завязал ленту на волосах, оставляя выбившиеся локоны в покое. Здесь, вдалеке от Англии, всем, казалось, было плевать, как аккуратно уложена прическа и достаточно ли накрахмален ворот рубахи.       На центральной площади было шумно. И пусть пока их поселение нельзя было назвать городом, Виттебейны с удовольствием отмечали, что жившие здесь люди были вполне довольны новым началом.       — Сколько у нас уже домов? — спросил Филипп, посылая ответную улыбку на приветствие знакомого.       — Десять, насколько я знаю. О, и мне пришло письмо, ждём ещё один корабль.       Уголки губ Филиппа приподнялись. Он был доволен тем, как идут дела. И пусть их земля была совсем небольшой, а людей было не так много, как хотелось бы, они быстро наладили торговлю с Вангунк, местным племенем, и уже готовы были к посевному сезону.       Говард встретил их широкой улыбкой и крепкими объятиями. Филипп был рад его видеть. Они знакомы уже много лет, и хоть после университета их пути разошлись, судьба снова свела их здесь, на новой земле, и сейчас он был их самым близким человеком.       — Я-то думал, что так вас и не дождусь!       — Прости, Говард, — улыбнулся другу Уильям, хлопнув того по плечу. — Бессонная ночь, поздний завтрак. Задержались немного.       — Филипп, я тебя уже неделю не видел, если не больше! Сменил имидж? Хвост идёт тебе больше, чем накрученные локоны, — Говард, с присущим только ему хитрым прищуром, одобрительно хмыкнул. Филипп смущенно улыбнулся, заправив выбившуюся прядь за ухо, и с благодарностью посмотрел на друга. Не следовать модным тенденциям для него пока что было странно, но весьма приятно.       — Эй! А когда я отрезал волосы ты мне такого не говорил! — Уильям шутливо толкнул Говарда в плечо. Тот так звонко рассмеялся, отчего немногочисленные горожане отвлеклись от своих дел и с любопытством оглянулись на троицу.       — Я сказал, что ты стал похож на человека. Разве не комплимент?       Филипп прыснул, спрятав улыбку в кулак, за что Уильям метнул на него оскорблённый взгляд. Говард всегда умел поднять настроение, и если бы среди них троих нужно было бы выбрать самого большого шутника и балагура, то все единогласно бы выбрали именно его. Хотя в юности, пожалуй, каждый из них был той ещё проблемой.       Оборачиваясь назад, Филипп всё думал о том, как же они повзрослели. Всю жизнь они были искателями приключений (или, может, проблем), всю жизнь мечтали о невообразимом, даже их отплытие на новый материк и эта колония, всё это казалось не более, чем очередной глупостью, развлечением, чтобы занять дурные головы.       Вряд ли кто-то из их, несомненно, прославленной и уважаемой семьи воспринимал всерьёз их планы. И всё же, они здесь. Со временем их город разрастется и подарит дом сотням людей, и именно они, братья Виттебейн, запомнятся как его создатели. Филипп внезапно для себя, пробегая взглядом по главной площади, видя, как строится город, осознал, что и правда готов забыть ту странную пещеру и необъяснимое явление в озере. Ему хотелось сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас, способствовать росту и развитию этого места, чтобы привести его к процветанию.       И пока Филипп был занят своими мыслями, Уильям спросил Говарда, зачем тот хотел с ними встретиться. Они втроём ушли в тень раскинувшего свои ветви клёна, что рос в стороне от площади, желая скрыться от чужих глаз. Говард, почувствовав внимание к своей персоне, по обыкновению завёлся тараторить, быстро размахивая руками, начиная своё повествование издалека.       — В общем, я вчера хотел договориться о торговле с местными, там уже почти всё налажено, но надо было уточнить некоторые вопросы, потому что Кантуэлл, ты его знаешь, он хотел охотиться на их землях. Я смог его отговорить, конечно, но подумал, может если обсудить этот вопрос с…       — Говард, — раздражённо протянул Уильям. Мортус из тех людей, чьи истории начинаются с самого-самого начала, и заставить его перейти прямо к делу было порой очень сложно.       Вот и сейчас, Говард застыл, и было видно, как тяжело даётся ему мыслительный процесс. Очевидно тяжело было решить, какую часть истории выкинуть, какую сократить, и как перейти к сути. Уильям тыкнул пальцем ему в плечо, выводя из транса.       — Да-да, я понял, — задумчиво прощебетал Говард. Взгляд его забегал по братьям и остановился на младшем. — Филипп? Ты слушаешь?       Младший Виттебейн дернулся, вырванный из своих мыслей.       — А ты рассказываешь что-то полезное? — поинтересовался Филипп, невинно улыбнувшись. В ответ тот только фыркнул, совершенно по-детски показав Филиппу язык, и как ни в чём не бывало продолжил свой рассказ.       — Да, если коротко... Когда я возвращался в Грейвсфилд, то встретил незнакомца. Он не был из местных. Он вообще не из колоний, когда я спросил его, он понятия не имел ни об одном близлежащем поселении.       — Может, это кто-то из Вангунк*? — предположил Филипп.       — Я же не дурак? Он точно не из Вангунк. Хотя одет был странно. В какие-то тряпки, что-то вроде мантии или очень длинного плаща. У него ещё палка была, чуть ли не выше его, с каким-то зверьком на верхушке.       — И в шляпе, да? Смешной такой… — голос Уильяма прозвучал так тихо и сипло, что Филиппу, который не отводя взгляда смотрел на Говарда, показалось, что кто-то незнакомый подобрался к ним со стороны.       — Да… Как ты узнал? — нахмурился Говард, не понимая, что так ошарашило Виттебейна.       Уильям молчал несколько секунд. Взгляд его и без того светлых серых глаз стал будто совсем прозрачным, устремленным куда-то вне существующего вокруг. И когда старший Виттебейн всё же пришёл в себя, он посмотрел на брата и обращался только к нему.       — Это его я видел. Там, в лесу. В пещере. Это был он.       Под клёном повисло тяжелое молчание, рождаемое пристальными взглядами братьев друг на друга, и только один Говард не понимал, что заставило Виттебейнов так отреагировать.