Overstep the bounds of the star lake

      Всё следующее утро Филипп думал, с чего же ему начать. Как найти человека, которого он сам даже не видел? Сначала нужно вернуться на озеро? Или наоборот, стоит обходить его стороной, чтобы не нарваться на неприятности раньше времени? Обо всём этом Филипп хотел поговорить с Уильямом, но не застал его за завтраком. Служанка сказала, что он ушёл из дома ещё засветло и с тех пор не возвращался.       Филиппу ничего не оставалось, кроме как размышлять в тишине пустой комнаты, делая бессвязные записи на полях дневника. Уход брата заставил его нервничать. Уильям мог сам пойти на озеро, решив, что присутствие младшего брата будет ему только мешать. Всё-таки, это он, а не Филипп видел того человека. От этих мыслей Виттебейн вскочил из-за стола и нервно заходил по комнате, начиная злиться на брата, хоть и не знал истинной причины его исчезновения. Чтобы отвлечься, Филипп достал свою коллекцию жесткокрылых. Своё скромное собрание он вёз из самый Англии и больше всего желал пополнить его местными экспонатами. И пусть пока его самой большой находкой был каллиграфа, красивое насекомое желтоватого окраса и уникальным рисункам на покровах крыльях, он был уверен, что на материке огромное множество жуков, просто необходимых в его коллекции. Быть может, ему удастся найти ещё неизвестный человечеству экземпляр. Тогда он сможет сам лично дать ему название.       Когда хлопнула входная дверь, Филипп едва не насадил на энтомологическую булавку свой собственный палец. Раздражённо вздохнув, Виттебейн отложил жука в сторону и встал из-за стола.       — Уилл! Куда ты ушёл? — громко спросил Филипп, выходя навстречу к брату. Но Уильям был не один. Следом за ним зашёл Говард, с интересом рассматривая дом. Филипп стушевался.       — Говард?.. Что ты?.. Что-то случилось? Уилл?       Уильям отмахнулся от брата, сбрасывая с плеч камзол. Старший Виттебейн явно отчего-то нервничал, и Филипп подумал, что наверняка от того же самого — от пожирающего изнутри желания докопаться до сути.       — Уильям рассказал мне, что с вами приключилось. Ну и история! — взмахнул руками Говард, проходя следом за старшим Виттебейном.       — Вот как… Извини, что вчера мы так отреагировали. Твой рассказ выбил нас из колеи, — признался Филипп, от неловкости сминая рукава рубашки.       — Забудь, Филипп. Я не в обиде, — широко улыбнулся Говард и подтверждая свои слова по-дружески потрепал Филиппа по голове, заставив не заплетённые с ночи волосы в беспорядке рассыпаться по плечам. Филипп тут же бросился искать ленту под хихиканье друга и усмешку брата.       — И всё же, зачем ты здесь? — поинтересовался младший Виттебейн, пока его руки умело собирали волосы в низкий хвост.       — Говард вызвался помочь, — ответил за него Уильям, который с неприсущей для него серьезностью сел за столом, сложив руки в замок. — И прежде, чем ты что-то скажешь, Филипп, — я хочу разобраться в происходящем во что бы это ни стало.       — Вообще-то… Я тоже хотел с тобой об этом поговорить. Я хочу понять, что произошло.       Уильям скептически повел бровью, и уголки его губ насмешливо приподнялись. Филипп на секунду стушевался, но в следующее мгновенье посмотрел на брата с вызовом, скрестив руки на груди. Говард наблюдал за ними с весельем в глазах, не произнося ни слова.       — Помнится, братец, ты мне говорил, что это может быть опасно и нам лучше в это не лезть?       Филипп качнулся на носках и кивнул, подтверждая. Признаться, часть него всё ещё считала, что им стоит держаться от всего этого как можно дальше. Лучше уж заняться по-настоящему важными делами — их поселение растёт, им ещё многое нужно успеть сделать. Но другая часть его души… Та часть, которую с детства взращивал Уильям, которая постоянно шла наперекор правилам матушки и рвалась к приключениям... Именно эта часть больше всего в мире сейчас желала углубиться в это дело с головой.       — Я говорил… И я до сих пор считаю, что это может быть опасно! Но лучше уж мы в этом разберёмся, пока это не стало опасно для жителей Грейвсфилда. Так ведь?       И вместо ответа Филипп услышал звонкий смех Говарда. Братья посмотрели на него с непониманием.       — Вот по таким Виттебейнам я скучал. Охотники за приключениями, а?       Все трое таинственно улыбнулись, словно бы как в юношестве, придумали очередной невероятный план, о котором ни в коем случае не должны были знать взрослые. Азарт захватил всю компанию и, попросив чаю, они принялись за активный мозговой штурм.       — Чего вы вообще хотите добиться? — спросил Говард, закуривая уже вторую сигарету. За чаем они незаметно для себя вспомнили былые времена в Англии, и ностальгия отвлекла их от насущной проблемы, про которую Говард, вот так резко, вспомнил.       Филипп задумался. До этого он не задавал какой-то конкретной цели. Его раздражало неведение и непонимание произошедших событий, а потому он желал всего-то избавится от этих неприятных для него ощущений. Уильям наверняка также особо не задумывался, чего они хотят добиться. Сильнее всего в нём было природное любопытство, и как исследователь он не мог терпеть неизвестности.       — Выяснить, кто был этот человек, откуда он пришёл и как связан с озером, в котором отражается небо, — коротко заключил Уильям после недолгих размышлений.       — Да, но зачем? — не унимался Говард. Из-за клубов дыма его лица практически не было видно. — Я встречал этого человека. Да, он был странный, но не выглядел опасным… А озеро? Мало ли что вам могло привидеться! Если уж так боитесь, пошлите завалим вход камнем, да забудем об этом.       — Ты вроде помочь хотел? — вспылил Уильям, хмуря брови. В последние дни старший Виттебейн стал совсем нервным. — Ты не видел этого озера! А я видел! Дважды, дважды я видел небо, которое, чёрт побери, не могло там быть!       — Уилл, успокойся, — Филипп коснулся плеча брата, но тот нервно скинул его руку, однако всё же замолкнул, хоть и заметно было, как напряглась его челюсть. Говард молчал, и Филипп понимал, что не видевший озера человек вряд ли мог понять, как сильно заедает в голове этот образ. Возможно, понял Филипп, на самом деле это видение просто болезненно сводит их обоих с ума, чтобы заставить вернуться, а там… кто знает.       Молчание затянулось. Говард затушил сигарету и теперь сидел молча, склонив голову и рассматривая пустую чашку. Уильям, всё также напряженный, постукивал по столу костяшкой пальцев. Филипп же, совсем потерявшийся в целях и причинах, поглядывал то на одного, то на другого.       — А что, если это ведьмы? — вдруг сказал Говард, произнеся последнее слово настолько тихо, что даже Филипп, сидящий рядом с ним едва расслышал.       — Ведьмы? — также тихо повторил Уильям, словно бы даже в пустой комнате, где сидят только они трое, кто-то мог их подслушать.       — Но как? Зачем? — удивился Филипп, тоже шёпотом, подстраиваясь под общий настрой.       Говард пожал плечами. По всей видимости это была его лучшая и единственная теория.       — Тот человек был в странной шляпе. И одет, как не одеваются приличные люди. Даже нищие не наденут на себя такой балахон. И у него был странный посох. Он вполне может быть колдуном, — вывод Говарда показался бы абсурдным, если бы не являлся единственным более-менее логичным объяснением, которое было у них на сегодняшний день.       — То есть, по вашему, у нас завелась Элизабет Сойер* в мужском обличии? — недоверчиво спросил Филипп.       — Собаку, конечно, я не видел… Но как знать? — хмыкнул Говард.       Повисла тишина, нарушаемая только шумом ветра за окном. Выдвинутая Говардом теория была тщательно обдумана каждым из собравшихся. Вопрос «Как знать?» так и остался висеть в воздухе, и сколько бы они не возвращались к этому вопросу в тот день, дальше им уйти не удалось. Мортус вскоре покинул их дом, ведь после обеда и сотого круга обсуждений «‎может ли тут быть замешан колдун»‎, им пришлось вернуться в повседневность.       Этим же вечером, вернувшись из города, Филипп перед тем, как скрыться в тишине своей комнаты, спросил брата:       — Как думаешь, нам удастся разобраться во всём этом?       Уильям посмотрел в окно, туда, где за кронами деревьев скрывалась почти полная луна, и тяжело вздохнул.       — Только если он нам это позволит.