Второй шанс | A Second Chance

На следующее утро собрался весь пик Сышэн, став свидетелями наказания Мо Жаня. За исключением Чу Ваньнина. Старейшина Юйхэн обычно не опаздывал. На самом деле он и не опоздал, так как в принципе не собирался появляться на этом событии. Старейшина Цзелюй сообщил, что Чу Ваньнин схватил хворь после починки барьера накануне и, таким образом, не сможет присутствовать на Платформе Шаньэ в то утро. В отсутствии Чу Ваньнина подхалимам со всего пика Сышэн было нечего бояться, поэтому они изо всех сил умоляли старейшину Цзелюй смягчить наказание, так как, по их словам, Мо Жань совершал праведные поступки, чтобы помочь своим шиди и шисюнам, а его достоинства намного превосходили недостатки. Старший Цзелюй прокашлялся и заговорил: – Старейшина Юйхэн оповестил, что любой, кто горит желанием заступиться за Мо Жаня, может подать жалобу непосредственно в Павильон Алого Лотоса. – ... Естественно, прибыль должна быть выше, нежели цена. Льстивые ученики не были готовы обменять свои жизни на защиту Мо Жаня. Да и если они хотели совершить самоубийство, они могли выбрать и менее болезненный способ, чем добровольное появление в Аду Алого Лотоса и разговор с Чу Ваньнином один-на-один. Каждый знал, насколько Старейшина Юйхэн вспыльчив и жесток. Поэтому Мо Жань без особых церемоний получил восемьдесят ударов на Платформе Шаньэ, а вдобавок ему наказали сто раз переписать правила секты и месячный арест. Что же случилось со Старейшиной Юйхэн? Как только он проснулся, Чу Ваньнин сразу направился в библиотеку пика Сышэн и начал просматривать медицинские сведения и свитки, содержащие хоть малейший намёк на Цветок Восьми Страданий Бытия. Он сидел на земле, окружённый свитками, полными древних текстов, изучая и те, которые он читал в своей предыдущей жизни. Только спустя часы работы, Чу Ваньнин прислонил голову к горе книг и задумался. На завершение развития первого этапа цветка ушло где-то восемь лет. Если Мо Жань заразился цветком в нынешний период времени, то, если всё пойдёт так, как в предыдущей жизни, его будет невозможно спасти к тому времени, когда ему исполнится двадцать четыре. Нет... В случае Мо Жаня события развивались гораздо быстрее, в основном, из-за ранней смерти Ши Мэя, поэтому было так необходимо защитить Ши Минцзина любым способом. Настоящий возлюбленный Мо Жаня, Ши Мэй... Чу Ваньнин тихо вздохнул и прикрыл глаза. В прошлой жизни было время, когда Мо Жань ему нравился. Это был другой вид любви между учителем и его учеником. Когда-то Мо Жань занимал часть его сердца. Когда-то у них были нежные отношения. Чу Ваньнин не мог понять, в какой момент всё пошло не так, однако он осознавал, что последняя нить, связывающая их, разорвалась после гибели Ши Мэя. С тех пор Мо Жань винил Чу Ваньнина в его смерти, за что и унижал. Он же достаточно наслушался подобных упрёков, не так ли? Даже в моменты страсти Мо Жань, словно заевшая пластинка, повторял те же строчки. – Ты убил человека, которого я любил больше всех на свете. Чу Ваньнин, я тебя ненавижу. Я тебя ненавижу! Каково это, когда тебя обнимает кто-то, кто тебе нравится, но в ответ ненавидит? Чу Ваньнин мог бы написать об этом целую книгу. Ночь за ночью эта пытка была хуже смерти. Он не знал, как долго он проспал, когда его разбудил чей-то нежный голос. – Учитель, учитель... Чу Ваньнин посмотрел на человека, который позвал его. Пара глаз феникса встретилась с парой глаз цвета персика. Ши Мэй. Ши Мэй родился с красивыми, нежными чертами лица. Даже в его юном возрасте люди уже знали, насколько красивым он станет в будущем. Кроме того, его характер был подобен воде, показывающей лишь слабую рябь при больших волнениях, – полная противоположность Чу Ваньнину. Именно такой человек нравился Мо Жаню... – У учителя всё хорошо? Этот ученик слышал, что учитель заболел, однако он не отдыхает в Павильоне Алого Лотоса. Чу Ваньнин потёр свои глаза. Как долго он пробыл в библиотеке? Он выглянул в окно: солнце уже село; он и правда провёл весь день, читая книги. Ши Мэй любезно помог ему подняться и привёл в порядок книги и свитки. – Никогда не думал, что учитель увлекается медицинскими книгами. – Да, есть немного. Убирая книги, он вспомнил о Мо Жане. – Как Мо Жань? - спросил он, стараясь звучать максимально равнодушно. Лицо Ши Мэя помрачнело. – Мо-шиди восстанавливается после сегодняшнего наказания. Он и правда в плохом состоянии, учитель. Чу Ваньнин усмехнулся. Всего восемьдесят ударов, а он уже в плохом состоянии? Слабак. Внезапно Чу Ваньнин почувствовал себя немного виноватым. Если бы у него не было воспоминаний о своей прошлой жизни, наказал бы он Мо Жаня так же сурово? Он не был уверен. – Я принёс ему немного еды из Зала Мэнпо, но он отказался есть. Чу Ваньнин вздохнул. – Он поест, как проголодается. – В последний раз, когда Мо-шиди был жестоко наказан, ему очень понравились пельмешки учителя... - снова попытался Ши Мэй. – ... Серьёзно? Ши Мэй просит его приготовить Мо Вэйюю пельмешки? Несмотря на многочисленные отказы, Чу Ваньнин всё же пошёл с Ши Мэем на кухню и приготовил Мо Жаню суп. Чу Ваньнин готовил нечасто. На самом деле, в прошлой жизни, после того, как Мо Жань безжалостно сбросил приготовленные Чу Ваньнином пельмешки на землю, он больше никогда ничего не делал ни для себя, ни для кого-либо ещё. Мо Жань, он... В его глазах Чу Ваньнин никогда не будет настолько хорош, как Ши Мэй. Чу Ваньнин налил свежесваренный суп в широкую миску и передал её Ши Мэю, однако хрупкий юноша не сдвинулся с места. – Хочет ли учитель пойти со мной? Я уверен, Мо-шиди будет рад, если учитель его навестит... Чу Ваньнин в отрицании помотал головой. – Никогда не говори ему, что я приготовил пельмешки. Будет лучше, если он будет думать, что их сделал ты. На самом деле, если Ши Мэй доставит суп Мо Жаню, это укрепит их связь и создаст более приятные воспоминания для Мо Жаня, за которые он мог бы зацепиться. В конце концов, под влиянием Цветка Ненависти Мо Жань даже забыл о собственной матери, но никогда не забывал о Ши Мэе. Чу Ваньнин смотрел, как уходит Ши Мэй, и какая-то сердечная боль терзала его душу. Разве не было бы здорово, если бы он был не таким трусом и сам отнёс суп? Но нет, Чу Ваньнин был слишком тонкокожим. Он не хотел, чтобы Мо Жань снова отверг его. Не в этой жизни. Во время своего домашнего ареста Мо Жань должен был выполнять задания со всего пика Сышэн. В основном ему поручалась уборка: вымыть посуду, оттереть статуи, вымыть полы… Поручались задания, которые никто не стал бы выполнять добровольно. Зал Яньло в этом преуспел больше всех: как только кому-то наказывали домашний арест, новости рассылались по всему пику Сышэн, позволяя каждому вызвать наказанного ученика, чтобы тот помог в чём-либо. Несмотря на склонность нарушать правила, весь пик Сышэн согласился с тем, что Мо Жань был действительно одаренным человеком – сильный, молодой, красивый мужчина, да и вдобавок хорош на кухне. С первого дня он получал задание за заданием, и ему приходилось таскаться с одного места на другое, чтобы выполнить чужую работу. Только из одного места не приходило никаких поручений – Ад Алого Лотоса. Мо Жань был неизмеримо благодарен за это. Как только он переродился, он получил наказание от Чу Ваньнина в тот же день, после чего ни разу не оставался со своим учителем наедине. Его учитель всегда был занят. Кроме того, он, конечно, появлялся на занятиях и тренировках, но вне он никогда не проводил время со своими тремя учениками. В один день Сюэ Мэн и Ши Мэй всё-таки навестили своего учителя. Они обнаружили Чу Ваньнина, сидящего посреди спальной комнаты, разбирающего вещи. И хоть Сюэ Мэн примерно знал, какой беспорядок царил в обители Чу Ваньнина, когда он был в разгаре своих инженерных разработок, он всё ещё был знатно потрясён, насколько захламлена комната его учителя. – Учитель, – заскулил Сюэ Мэн. – Тебе стоит прибраться. – А что я по-твоему делаю? - огрызнулся Чу Ваньнин. Сюэ Мэн мгновенно замолчал. Среди них троих Ши Мэй самым разумным в комнате. Ничего не сказав, он начал помогать Чу Ваньнину убираться в спальне. Сюэ Мэн последовал его примеру, после чего все трое стали работать в тишине. Так прошёл час. Внезапно, Чу Ваньнин свёл брови к переносице и схватился за грудь, а его лицо побледнело. У Сюэ Мэна была привычка иногда украдкой поглядывать на своего учителя, поэтому он первым заметил, что что-то не так. – Учитель? Что случилось? Услышав возглас Сюэ Мэна, Ши Мэй оглянулся и бросился к Чу Ваньнину. Чу Ваньнин лишь махнул рукой, пытаясь отделаться от своих учеников. – Ничего. Немного устал, наверное. Он совсем не выглядел так, будто "немного устал". Сюэ Мэн помог ему встать и спросил: – Учитель, может немного побудешь на свежем воздухе? Тебе стоит передохнуть. Чу Ваньнин покачал головой. Он хотел закончить ночного стража как можно скорее. Ему нужно было только нарисовать финальный чертёж. И чем скорее он его закончит, тем лучше будет для простолюдинов. – Тогда почему бы не попросить Мо Жаня помочь убраться? После того, как он наведёт порядок, учитель сможет продолжить работу. Впрочем, это была неплохая идея. Однако затем, Ши Мэй нежно возразил: – Учитель, Мо-шиди ещё не полностью восстановился от травм. Я боюсь, тяжёлая работа может только навредить ему... – Тогда ты поможешь ему. – ... В любом случае, будет только лучше, если эти двое будут проводить больше времени вместе. Чу Ваньнин повернулся к Сюэ Мэну. – Сюэ Мэн, я собираюсь медитировать. Составь мне компанию. – ... Конечно, этим двоим нужно побыть в одиночестве. Хех. Чу Ваньнин, однако, разозлился сам на себя. Ему необходимо забыть, что у него когда-то были чувства к Мо Жаню. Чу Ваньнина никогда не интересовали чьи-либо отношения, но теперь пал так низко, что стал сватом для этих двух учеников, оправдываясь спасением мира; все цели его перерождения были в значительной степени сведены к таким мелочам. Чу Ваньнин сердито дёрнул рукавом и вышел с Сюэ Мэном. Ши Мэй был ошеломлён. Он сказал что-то, что навлекло на себя гнев учителя?