Второй шанс | A Second Chance

Их миссия была успешно завершена. Из всех троих Чу Ваньнин был единственным, кто получил серьёзное ранение. На самом деле его травма была настолько существенной, что он несколько дней пролежал на кровати без сознания. После того как он заснул в ночь, когда Мо Жань пришёл помочь ему с перевязками, у него начался жар. Иногда он просыпался и, не осознавая, что происходит, снова засыпал. Он смутно чувствовал, что кто-то заботится о нём: в памяти всплывал чей-то шёпот, чей-то голос, звавший его. Чу Ваньнин не мог оставаться в сознании дольше пяти минут, физическая боль и душевные муки разъедали его существо и сознание. Спустя несколько дней он смог окончательно проснутся. Он лежал на животе, и первое, что он увидел, открыв глаза, был Ши Мэй, крепко спавший у его кровати. – ... Забыв о своих ранах, Чу Ваньнин попытался перевернуться на спину, однако пульсирующая боль немедленно охватила его, перед глазами заплясали звёзды. Чу Ваньнин скверно подумал: какой смысл просыпаться, если он даже не может пошевелиться? Дверь со скрипом открылась, и кто-то вошёл. Занавеска скрывала взор Чу Ваньнина, и поэтому он не мог увидеть, кто это был. Поставив что-то на стол, человек приблизился к кровати, и его глаза встретились со взглядом Чу Ваньнина. – ... – ... – О, так учитель проснулся. Ах, да. Мо Жань. – Где мы? – Мы всё ещё в городке Цайде. Учитель не просыпался несколько дней. Разговор разбудил Ши Мэя, и он, протерев глаза, пробормотал: – Учитель очнулся? Как учитель себя чувствует? – Гораздо лучше, – соврал Чу Ваньнин. Ши Мэй помог ему сесть на кровати. Чу Ваньнин кинул взгляд на стол, заинтересовавшись вещью, что принёс Мо Жань. Это был поднос с тремя чашами лапши. Ароматный запах исходил от дымящихся мисок, от чего проснувшийся аппетит Ши Мэя дал о себе знать, но красный цвет лапши только заставил Чу Ваньнина недовольно посмотреть на еду. Чу Ваньнин не мог есть острую пищу. Мо Жань привык готовить еду, основываясь на предпочтениях своих и Ши Мэя, что не было из ряда вон выходящим, ведь они не могли знать, когда их учитель проснётся. Единственная причина, по которой Мо Жань готовил на трёх человек, заключалась в его почтении к учителю. Он был не готов, даже не рассчитывал, что учитель проснётся в тот день. – Учитель, Мо Жань сделал немного лапши. Поешь, ты, должно быть, голоден. – Я не ем острое, – категорично ответил Чу Ваньнин. Мо Жань был по-настоящему пристыжен. Из него и впрямь плохой ученик. Конечно, он знал, что предпочитает есть Чу Ваньнин, в конце концов, в прошлой жизни они были женаты много лет. Ему просто было всё равно. Чувствуя себя виноватым, Мо Жань предложил: – Что, если я приготовлю учителю ещё одну миску лапши? Я не буду класть туда специи. Чу Ваньнин слабо покачал головой. – Нет нужды. У меня нет аппетита. – Тогда, может, учитель хочет поесть что-то конкретное? – попробовал уговорить его Ши Мэй. Чу Ваньнин замолчал, обдумывая ответ, и, безэмоционально повернувшись к Мо Жаню, сказал: – Лотосовое печенье. – ... – ... – Но, учитель, в городе Цайде не продаётся лотосовое печенье... – улыбнувшись, ответил Мо Жань. – Я хочу лотосовое печенье. И ничто другое, – упрямился Чу Ваньнин. Ты должен мне лотосовое печенье. С процентами. Поскольку не в их силах было исполнить желание учителя, двое учеников мрачно ели, в то время как Чу Ваньнин медитировал, закрыв глаза. После окончания их трапезы он бросил: – Давайте вернёмся. Вскоре они покинули гостиницу и сели на лошадей. Мо Жань и Ши Мэй думали, что они направляются прямо к пику Сышэн, но Чу Ваньнин повёл их по городу Цайде. Всё это время он пристально рассматривал древний барьер, отделявший город Цайде от Царства Призраков. Желудок Мо Жаня скрутился, когда они проходили через место, где произошёл самый болезненный инцидент его прошлой жизни. Как он мог забыть то время, когда Небесный Разлом проявился в древнем барьере? Он даже в точности помнил, где именно барьер был порван и какой ширины была прореха. Мо Жань бросил нервный взгляд на Ши Мэя. Казалось, что барьер вот-вот прорвётся именно сейчас. Что, если трещина откроется и Ши Мэй снова лишится жизни? Мо Жань не мог потерять его во второй раз. Он скорее умрёт, чем позволит Ши Мэю вновь лежать в его объятиях, испуская последний вздох и закрывая глаза навечно. Мо Жань взглянул на землю перед ними. Это было здесь, здесь он держал умирающего Ши Мэя на руках, умоляя Чу Ваньнина его спасти. А Чу Ваньнин, безжалостный ублюдок, ничего не сделал… В это время Чу Ваньнин не замечал ненавистного взгляда Мо Жаня, устремлённого ему в спину. Он был занят осмотром барьера. Он знал, что Небесный Разлом был решающим поворотным моментом в жизни Мо Жаня, и что именно здесь умер его второй ученик, но это было слишком давно, и он действительно не помнил, где именно открылся разлом. Он мог только пройти от начала до конца и осмотреть барьер полностью. Как и ожидалось, он ничего не нашёл. В конце концов, разлом должен открыться только много лет спустя. Чу Ваньнин подумал, что если он будет регулярно проводить предварительный осмотр в городе Цайде, то сможет преждевременно обнаружить разлом и предотвратить катастрофу. Он мысленно сосчитал дни и решил так и сделать. На данный момент это был единственный выход. Удовлетворённый результатом своей проверки, Чу Ваньнин призвал своих учеников вернуться на пик Сышэн. Хорошо, что он осмотрел барьер перед тем, как вернуться, потому что Чу Ваньнин точно не ожидал, что будет прикован к постели в течение продолжительного времени после того, как вернется на пик Сышэн. Ударив клиента, Чу Ваньнин знал, что, независимо от причин, по которым он сделал это, он должен быть наказан. Послав своих учеников сообщить о миссии в Зал Даньсинь, он отправился в Зал Яньло, чтобы исповедаться в своих грехах. Лицо старейшины Цзелюй исказилось в уродливом выражении, когда он услышал признание Чу Ваньнина. Он был знаком с его характером, но ударить клиента? Старейшина Юйхэн, не колеблясь, избивал учеников, но, ударив заказчика, он вышел на новый уровень? Нельзя бить клиентов!! Вдобавок ко всему, Чу Ваньнин даже не попытался выказать хоть какие-то угрызения совести. Он просил о наказании, будто оно заключалось в написании письма с извинениями. Старейшине Цзелюй просто нужно было убедиться, что он знает о серьёзности наказания: – Юйхэн, ты всё ещё помнишь карательную меру за преступление такого рода...? – Наказание за избиение клиента – двести ударов, три дня стояния на коленях в зале Яньло и три месяца заключения, – спокойно ответил он. Душа старейшины Цзелюй почти покинула его тело. Если Чу Ваньнин знал о суровости наказания, почему он не вспомнил о нём, прежде чем ударить клиента?? Несмотря на то, что Чу Ваньнин просил наказать его, если бы старейшина Цзелюй осмелился это сделать, Лидер Секты наверняка содрал бы с него кожу живьём. Старейшина Цзелюй никогда не сталкивался с подобной дилеммой. Он должен был выбраться из этой ситуации, причём быстро. Он сцепил пальцы, и двери Зала Яньло закрылись. Чу Ваньнин нахмурился. – Что ты делаешь? – Юйхэн, знаешь, тебе и правда необязательно соблюдать правила. Может, мы просто сделаем вид, что ты принял наказание, и разойдёмся? – вздохнул старейшина Цзелюй. Чу Ваньнин глянул на него: – Нет. Как я могу обучать своих учеников, если я снисходителен к самому себе? Приведи приговор в исполнение! Дело не в том, что Чу Ваньнин переоценил себя. Он перенёс столько боли в своей прошлой жизни, поэтому был очень силён морально. Он просто не ожидал, что двести ударов плетью нанесут такой большой ущерб его и без того травмированной спине, настолько, что ему пришлось положиться на Сюэ Мэна, чтобы тот отнёс его обратно в Павильон Алого Лотоса. После того, как его привели в спальню, Чу Ваньнин потерял сознание и не совсем осознавал происходящее вокруг него. Очнувшись, Чу Ваньнин увидел, что Сюэ Мэн со слезами на глазах сидел у его кровати, сжимая его руки в своих. – Учитель, – плакал он. – Этот ученик так бесполезен, этот ученик не смог защитить тебя. Глупый ребёнок. Я сделал это с самим собой, от чего ты должен защищать меня? Чу Ваньнин погладил Сюэ Мэна по голове. Он сожалел, что так и не смог до конца проследить за развитием Сюэ Мэна. После того, как он попал в плен к Тасянь-цзюню, у него больше никогда не было возможности поговорить с Сюэ Мэном, научить его, быть рядом с ним. В этой жизни он планировал сделать всё, что мог, для своего ученика. Для Сюэ Мэна, который оставался праведным до конца и выступал против Тасянь-цзюня, почти не имея поддержки за спиной. Чу Ваньнин закрыл глаза и подумал, что было бы здорово, если в этой жизни все трое его учеников станут такими же хорошими, как Сюэ Мэн. Если Мо Жань сможет использовать свои навыки, ступая по праведному пути, если Ши Мэй сможет остаться в живых и посвятить свою жизнь изучению медицины. Разве это не было бы здорово? После двухсот ударов плетью ему пришлось три дня стоять на коленях в зале Яньло. Ему стоило больших усилий убедить Сюэ Мэна отвести его туда и позволить нести наказание. Сюэ Мэн скорее снёс бы зал Яньло, чем позволил своему учителю встать на колени – Чу Ваньнин знал наверняка. Поэтому он был рад, что Сюэ Мэн послушал его в этот раз и ушёл. В течение трёх дней он молча стоял на коленях, и всё же в его сердце не было ни капли сожаления. Его время было сочтено. У него не было ничего, о чём можно было бы жалеть. Что делать дальше? В своём уме Чу Ваньнин проследил, что он делал в своей прошлой жизни и что он сделал после того, как вернулся. Если он продолжит делать всё правильно, то Мо Жань должен быть в порядке, Ши Мэй останется жив, и они оба будут вместе. Тогда Цветок впадёт в спячку. Что оставалось сделать, так это найти преступника, который с самого начала посадил Цветок Ненависти в сердце Мо Жаня. Этот человек, должно быть, довольно близок к Мо Жаню, размышлял Чу Ваньнин. Цветок Ненависти нелегко взрастить. Естественно, после его посадки владелец будет следить за целью, чтобы убедиться, что всё пройдёт в соответствии с планом. Если Цветок не сможет завладеть сердцем Мо Жаня, владельцу понадобится план Б, чтобы достичь цели. Цель начиналась с Врат Жизни и Смерти. Мо Жань изучил Запрещённые Техники, прочитав свитки в библиотеке пика Сышэн. Чу Ваньнину нужно запечатать все запрещённые материалы, и только тогда… Только тогда… Взгляд Чу Ваньнина замутился. Всё вдруг потемнело. Он потерял сознание, рухнув на холодный пол. Спустя три дня и три ночи отбытия наказания Чу Ваньнин оставался без сознания целую неделю. Поскольку он пролежал на холодном полу всю ночь, прежде чем его кто-то нашёл, у него снова начался жар.