Второй шанс | A Second Chance

Незадолго до рассвета именно Мо Жань нашёл Чу Ваньнина, лежащего на полу. Именно Мо Жань попросил о помощи, потому что он не мог самостоятельно тащить Чу Ваньнина всю дорогу до Павильона Алого Лотоса. Мо Жань считал, что сделал всё, что должен был сделать хороший ученик. Он определённо выполнил свою часть работы, хотя никогда бы не смог сравниться с Мэнмэном, маленьким фениксом, самым любимым учеником учителя. Именно поэтому он не понимал, почему на следующий день, когда он пришёл посетить учителя в сопровождении Ши Мэя, Павильон Алого Лотоса был закрыт для посетителей, и, выйдя из него, Сюэ Мэн сообщил, что только Ши Мэю позволено войти. Мо Жаню вход был воспрещён. – Ты не имеешь права запрещать мне посещать учителя, – возмутился Мо Жань. – Если ты будешь ошиваться вокруг учителя, он никогда не поправится, – грозно глянув, ответил Сюэ Мэн. После этих слов Ши Мэй был втащен внутрь, когда Мо Жань остался стоять снаружи. Мо Жань мог поклясться жизнью, что ему действительно наплевать на Чу Ваньнина. Он был рад, что ему запретили входить, так как теперь у него появилась достаточно веская причина не заботиться о Чу Ваньнине. Удобно. Ему стоило поблагодарить Сюэ Мэна. Время, которое он выделял для Чу Ваньнина, наконец-то можно было использовать на более приятное времяпровождение, например, на занятия с Ши Мэем. Лучше и быть не могло. Он повторял себе эти мысли снова и снова, но по какой-то непостижимой причине в ту же ночь, когда Сюэ Мэн вернулся в свою резиденцию, Мо Жань решил пробраться в Павильон Алого Лотоса, чтобы мельком взглянуть на состояние Чу Ваньнина. Поскольку Чу Ваньнин был довольно слаб, ему пришлось снять барьер вокруг Павильона. Любой мог проникнуть внутрь, но не у всех хватило бы на это смелости. В конце концов, не зря Чу Ваньнин был знаменит тем, что однажды жестоко наказал ученицу после того, как та посмела подглядывать за ним во время омовения. Мо Жань, какого чёрта ты творишь? Возвращайся сейчас же. Это Чу Ваньнин. Ты ненавидишь его. Даже если он умрёт, тебе-то что? Помни, твоя главная задача – спасти Ши Мэя. Остальное неважно. Его разум был в смятении, но ноги всё же привели его в спальню Чу Ваньнина. Мо Жань с трудом сглотнул. Он осторожно толкнул двери и вошёл внутрь. На кровати лежал Чу Ваньнин. Этот человек имел привычку сворачиваться во сне в маленький клубочек – Мо Жань давно привык к этому. В единственные разы, когда Чу Ваньнин не спал, свернувшись калачиком, он был в крепких объятиях Мо Жаня, измученный и наполненный членом Мо Жаня внутри него. Мо Жань не решился зажечь лампу, чтобы ненароком не разбудить учителя, поэтому он мог только поднести палец к носу Чу Ваньнина, чтобы убедиться, что комочек, лежащий на кровати, всё ещё жив. Дыхание Чу Ваньнина было слабым, но ровным. Он будет жить. Мо Жань не знал, что делать. Он уже взглянул на Чу Ваньнина, так что этого должно быть достаточно, верно? Он проявил достаточно ученической заботы, зайдя настолько далеко, что прокрался, как вор, посреди ночи. Мо Жань поднял одеяло с пола и осторожно накрыл им Чу Ваньнина. Кончики его пальцев случайно коснулись чужой шеи, и та часть, к которой он прикоснулся, отдавала необычайным теплом. У Чу Ваньнина жар. Всё его тело горело. В прошлой жизни Мо Жань привык к его постоянным болезням. За годы заключения, после того как духовное ядро Чу Ваньнина было разрушено, он заболевал ещё чаще. Его учитель был чрезвычайно грубым и свирепым, но, когда он подхватывал простуду, то превращался в жалкого котёнка, нуждающегося в любви и заботе. Мо Жань ненавидел Чу Ваньнина всем своим сердцем, но ещё больше он ненавидел видеть его таким беспомощным и слабым. Он каждый раз терпеливо ухаживал за Чу Ваньнином, кормил его с ложечки лекарствами, пока ярость не возвращалась в его глаза, и он снова не начинал сопротивляться его ухаживаниям. Мо Жаню пришлось проделать нехитрый путь: он вернулся в свою спальню и, взяв снадобье, вновь пришёл в Павильон Алого Лотоса. Смешав смесь в миске, он приподнял голову Чу Ваньнина и попытался накормить его лекарством. – Давай, учитель, открой рот. Чу Ваньнин был без сознания, поэтому Мо Жаню оставалось только силой открыть чужой рот и влить лекарство. Большая часть пролилась на одежду Чу Ваньнина, и Мо Жань молча выругался. Он сделал глоток из миски и прижался своими губами к губам Чу Ваньнина, заставляя последнего проглотить снадобье. В темноте, где источником света была лишь луна, наедине с Чу Ваньнином на кровати – всё это походило на их возвращение в прошлое. Только они вдвоём во дворце Ушань, проводя ночь за ночью вместе. Мо Жань отложил пустую миску и обнял Чу Ваньнина. Тасянь-цзюнь правил всем культивационным миром, ему поклонялись простые люди, искавшие его защиту и милосердие. Он женился на самой красивой женщине и мог получить всё, о чём когда-либо желал, просто приказав. За исключением Чу Ваньнина. Он был единственным человеком, который не желал добровольно сдаваться Тасянь-цзюню. Он шёл прямо к нему в руки, лишь имея намерение спасти кого-то. Чу Ваньнин всегда делал всё и для всех, но никогда для Мо Жаня. Мо Жань крепче обнял Чу Ваньнина. Чу Ваньнин отдался ему из-за Сюэ Мэна. Потому что он хотел спасти Сюэ Мэна. А затем он умер ради Сюэ Мэна. И так было всегда. Взгляд Мо Жаня потемнел, когда в голову закрались горькие мысли. Учитель, твоя любовь к Сюэ Мэну так сильна. Ты отдал ему всё. В твоих глазах ни Ши Мэй, ни я ничего не значили. Сердце Мо Жаня горело от необъяснимого чувства. Он не понимал, почему его так раздражала мысль о том, что его учитель вообще никогда не обращал на него внимание. Мо Жаня не должно это волновать. Он давно знал о пристрастном отношении Чу Ваньнина к своим ученикам. Будь то в прошлой жизни или в этой, с чего бы Чу Ваньнину измениться? – Мнн... Чу Ваньнин обессиленно вздохнул, лежа в объятиях Мо Жаня. – ... Уже поздно. Ему стоит уйти. Мо Жань уже хотел уложить Чу Ваньнина, как услышал своё имя... – Мо Жань... Мо Жань застыл. Он разбудил Чу Ваньнина? Но нет. Глаза Чу Ваньнина всё ещё оставались закрытыми. Его алые от жара губы слегка приоткрылись. Мо Жань не мог оторвать от них взгляд. В прежние времена эти губы всегда были распухшими и покрасневшими от чужой привычки кусать их. И теперь они так знакомо вторяли его имя. – Мо Жань... Глаза Чу Ваньнина затрепетали, слёзы скопились в уголках. – Хватит... Прекрати... Мо Жань замер.        Не делать что? Чу Ваньнин, о чём ты говоришь? – Я больше не хочу... Хватит, пожалуйста, хватит... Мо Жань молча обнял Чу Ваньнина, прижимая его голову к своей груди. – Тшш... Хорошо. Хорошо, я перестану. Что бы он ни имел ввиду. Чу Ваньнин захныкал. – Больно... Мне очень больно... – ... Какого хера?? Кровь прилила к его голове. Он и правда вернулся с Чу Ваньнином во дворец Ушань? Что происходит? Почему... Почему он так говорит??? Нет, это не может быть правдой... Мо Жань быстрым движением схватил Чу Ваньнина за челюсть и поднял его голову. – Ваньнин, – позвал он. Глаза Чу Ваньнина были плотно закрыты. – Ваньнин?.. Сколько бы раз Мо Жань его ни звал, Чу Ваньнин больше не отвечал. Мо Жань сначала растерялся, но потом вспомнил: лекарство, которое он принёс, содержало немного снотворной смеси. Разочарование закралось в его сердце, когда он уложил Чу Ваньнина на кровать. – ... Его одежда была грязной от лекарств. Мо Жань тяжело вздохнул. Он снял верхнюю одежду Чу Ваньнина, а затем и нижнюю. Задняя сторона одежды была пропитана кровью, поэтому Мо Жань также заменил повязки. Со спящим Чу Ваньнином было гораздо легче справиться. После того, как Мо Жань закончил с перевязкой, он одел Чу Ваньнина в чистую одежду и подоткнул одеяло. Грязные вещи были отброшены в сторону. Поутру Сюэ Мэн позаботится об этом. Мо Жань выскользнул из Павильона Алого Лотоса чуть позже полуночи. Он медленно вернулся в свою комнату, размышляя обо всём, что произошло с тех пор, как он вернулся к жизни. Конечно, что-то происходило не так, как в прошлом, потому что Мо Жань вёл себя по-другому. А потом случилась та первая миссия, которая пошла наперекосяк, потому что Ши Мэй не стал его искать. Почему Ши Мэй не искал его в этот раз? Независимо от того, сколько он думал об этом, всё должно было остаться прежним во время первой миссии, потому что Мо Жань не пытался изменить ход вещей. Ши Мэй сделал это. Ши Мэй. Мог ли Ши Мэй также переродиться? Сердце Мо Жаня забилось от волнения. Ему нужно это выяснить. Ему действительно нужно это выяснить. Если Ши Мэй действительно переродился, то на этот раз он признается ему должным образом, составит план, следуя которому, обеспечит его выживание. Сбережёт его. Мо Жань был в восторге от множества возможностей, которые могли бы произойти, если Ши Мэю удастся остаться в живых на этот раз. Затем он подумал о Чу Ваньнине. Даже если Ши Мэй переродился, была ли какая-то причина, по которой Чу Ваньнин знает, что произошло в их прошлой жизни? Если только Чу Ваньнин тоже не… Мо Жань отчаянно замотал головой. Нет. Если бы Чу Ваньнин переродился, он бы вёл себя совершенно по-другому. Не так ли? Мо Жань остановился, его голова трещала от тяжёлых мыслей. Чу Ваньнин вёл себя как его прошлый учитель или как Чу-фэй? Мо Жань не мог вспомнить, каким был Чу Ваньнин раньше. Какими были их отношения на тот момент? – Аргх, – прорычал он. Мо Жань сунул руку в карман и достал парчовый мешочек со Свадьбы Призраков. Он нашёл его в куче одежды Чу Ваньнина, когда тот лечил свои раны в гостинице. Мо Жань держал его при себе, потому что боялся, что Чу Ваньнин использует его волосы, чтобы проклясть его. Если Чу Ваньнин не переродился, то было только одно другое объяснение. В этой жизни, или, возможно, в его прошлой жизни тоже, кто-то овладел Бессмертным Бэйдоу раньше, чем он. Мо Жань сжал парчовый мешочек. Непростительно. Кто посмел?