Второй шанс | A Second Chance

– …Мэй! Ши Мэй! – Ммм… – Ши Мэй! Чу Ваньнин слегка приоткрыл глаза. Кто это был? Так тревожно звал Ши Мэя. Он поднял взгляд и встретился с яркими глазами Мо Жаня. Это был Мо Жань. Мо Жань был тем, кто звал Ши Мэя, и он смотрел прямо на Чу Ваньнина. – … – Ши Мэй, прости, ты долго ждал? Если так, не стоило засыпать прямо под деревом! Что, если ты простудишься? Они вдвоем сидели под деревом хайтана на Пике Сышэн. Любимым местом Чу Ваньнина. Подняв голову, он увидел, как вокруг них рассыпались лепестки цветов хайтана. Он с нежностью протянул ладонь, чтобы поймать лепесток. Лепесток хайтана мягко затрепетал и опустился ему на ладонь. В то же время Мо Жань протянул руку и снял лепесток с плеча Чу Ваньнина. Его движения были такими мягкими, а голос нежным, словно крылышко бабочки. Этот голос, этот взгляд - всё это принадлежало Ши Мэю. Так как же Чу Ваньнин оказался в центре внимания Мо Жаня? – Мо Жань... Я... Стоило Чу Ваньнину подать голос, как он замер. Это был не его голос. Это был голос Ши Мэя. Чу Ваньнин опустил глаза и увидел, что на нем форма ученика Пика Сышэн. Он в теле Ши Мэя! – Хмм? Что такое? – Ничего, – поспешно отозвался Чу Ваньнин. Он потёр виски и посмотрел на Мо Жаня. Последнее, что он помнил - как его пронзили мечом в кровавых песочных часах. Как он оказался на Пике Сышэн и задремал под деревом хайтана в теле Ши Мэя? Бессмыслица. Мо Жань, казалось, совсем не заметил изменений в его поведении. Он одарил Чу Ваньнина яркой улыбкой и принялся заливаться соловьём. – Моя мама приходила сегодня. Хахаха, старшие нажаловались на меня ей, так что в итоге она отругала меня и много извинялась перед тетей и дядей. О, Ши Мэй, я ведь не представил тебя ей. Почему бы не устроить встречу для нас троих? Я... я бы очень хотел, чтобы ты познакомился с моей мамой. Его мама? Но мать Мо Жаня скончалась до того, как он прибыл на Пик Сышэн. С тех пор, как Чу Ваньнин взял Мо Жаня в ученики, мать Мо Жаня ни разу не посещала Пик Сышэн. Осознание этого факта поразило его подобно грому. Это не реальный мир. Он оказался во сне! Точнее, в самом сладком сне Мо Жаня! Чу Ваньнин мгновенно помрачнел. Мо Жань с удивлением наблюдал за его реакцией. – Ши Мэй? Что-то не так? – Нет... продолжай. Мо Жань робко взял ладонь Ши Мэя в свою. – Ши Мэй, вообще-то, есть кое-что, о чем я хочу с тобой поговорить. Подросток опустил взгляд и задумчиво игрался с рукой Ши Мэя. Когда он разминал пальцы Ши Мэя, кровь медленно приливала к его лицу и окрашивала щеки все сильнее и сильнее. Чу Ваньнин тяжело сглотнул. Он боялся услышать продолжение. – Ши Мэй, все это время я... я был влюблен в тебя. Ты мне нравишься. Я люблю тебя. А как... как ты относишься ко мне? В конце последнего вопроса Мо Жань смело уставился на Чу Ваньнина глазами, полными решимости. Конечно. Это самый сладкий сон Мо Жаня. В этом сне сбылись его самые сокровенные желания. Его мать осталась жива, и у него были отношения с Ши Мэем. В этом сне не существовало места для Чу Ваньнина. Он даже не присутствовал в этом сне. Чу Ваньнин посмеялся над собой. Чего он ожидал? Разве Тасянь-Цзюнь не говорил ему одно и то же снова и снова в течение десяти лет, что Чу Ваньнин должен был умереть вместо Ши Мэя? Почему он думал, что в идеальном мире Мо Жаня он будет играть хотя бы второстепенную роль? Однако... в идеальном мире Мо Жаня не было Чу Ваньнина. Чу Ваньнин был ему не нужен. Мужчина в теле Ши Мэя торжествующе смотрел на ожидающего Мо Жаня. Мысленно вздохнул. Сколько еще раз он должен почувствовать боль, прежде чем его сердце полностью оледенеет? Почему до сих пор не терял надежды на то, что он действительно что-то значит для Мо Жаня? Почему был таким глупцом? Взгляни на Мо Жаня. Посмотри, как ему хорошо. Он счастлив. Даже без твоего участия он счастлив. Ему не нужно, чтобы ты был рядом и вмешивался в его жизнь. – Ши Мэй? Мо Жань потряс руку Ши Мэя. Он обеспокоенно свел брови. – Ши Мэй, что с тобой? Ты меня слышал? – Ах... Прости. Я немного задумался. Что ты сказал? Чу Ваньнин заставил себя улыбнуться. – Я сказал, что ты мне очень нравишься. Я хочу, чтобы мы были вместе. Что ты чувствуешь ко мне? Чу Ваньнин на мгновение прикрыл глаза, затем снова открыл их и радушно улыбнулся Мо Жаню. На то, чтобы изобразить улыбку, потребовалась вся его сила воли, но произнести следующее предложение было сродни удару ножом прямо в бьющееся сердце. – Ты мне тоже нравишься, Мо Жань. Это признание сорвалась с дрожащих губ Чу Ваньнина, и по его щекам покатились слезы. Мо Жань, казалось, принял их за слезы счастья. Он тут же крепко обнял Чу Ваньнина. – Ши Мэй, я так счастлив... Так счастлив... Спасибо. Спасибо, что любишь меня в ответ. Чу Ваньнин тоже покрепче сцепил руки за спиной Мо Жаня, ничего не говоря, в то время как его слезы не переставали литься. – Небеса... если это сон, я больше не желаю просыпаться, – прошептал Мо Жань, пока они обнимались. – Мо Жань, знаешь что...? – начал Чу Ваньнин. – Слишком хороший сон не всегда будет правдой. Чу Ваньнин немного подвинулся и нежно поцеловал Мо Жаня в щеку. Мо Жань ослабил объятия и прижал руку к щеке, которую только что поцеловал Чу Ваньнин. Он выглядел таким счастливым, как ребенок, получивший полную корзинку конфет. Чу Ваньнин более не мог этого выносить. Сон оборвался в один миг. Вернувшись в реальность, он все еще был привязан к кресту, а его кровь непрерывно стекала, капля за каплей наполняя песочные часы. Чу Ваньнин распахнул глаза и выкашлял еще немного крови. Меч все так же торчал из его груди, а трое учеников крепко спали. Надежды нет. Я потерял слишком много крови. Они не намерены просыпаться в ближайшее время. Особенно Мо Жань. Мо Жань... Чу Ваньнин закрыл глаза. Он устал. Как физически, так и морально. Но он должен что-то сделать. Он не может сейчас умереть. Если он умрет, то эти три ученика проведут остаток своей жизни в грезах, пока не истощатся. Сон, каким бы сладким он ни был, не является реальностью. Хорошая жизнь строится собственными руками. Сон - это всего лишь принятие желаемого за действительное без каких-либо усилий для его осуществления. Было так много вещей, которые Чу Ваньнину предстояло исправить в этой жизни. Он просто не может умереть. Не может! Дыхание Чу Ваньнина стало рваным. Тревога не помогала положению. Он тратил слишком много энергии понапрасну. Лучше бы придумать как найти выход из ситуации, причем быстро. – Учитель. Чу Ваньнин опустил взгляд на говорившего. Его глаза расширились, когда он увидел, кто это был. Это Мо Жань! Мо Жань очнулся от сна! Невозможно. Как он смог проснуться от такого прекрасного сна? Мо Жань шагнул ближе и поморщился от боли. Чу Ваньнин увидел, что его сапоги начали плавиться. С каких пор земля стала обжигающе горячей? Фальшивый Гоучэнь и вправду не постеснялся усложнить им жизнь. Юноша вскочил на тернистые лозы и начал карабкаться к песочным часам, к кресту, где был привязан Чу Ваньнин. Мо Жань был так же ловок, как и Сюэ Мэн, если не лучше. Он быстро добрался до Чу Ваньнина. Взобравшись к Чу Ваньнину, он беспомощно уставился на своего учителя. – Учитель, что мне делать? Взгляд Мо Жаня задержался на лезвии в груди Чу Ваньнина. Он знал, что должен сделать, но боялся что-либо предпринять. Чу Ваньнин тихо откашлялся. – Вытащи меч, – распорядился он. – Но... Я... Что, если вместо этого я причиню боль Учителю? Чу Ваньнин издал небольшой смешок. Он не находил ситуацию забавной, но не мог не смеяться над притворной заботой Мо Жаня о нем. Очевидно, Чу Ваньнин ничего не значит для Мо Жаня, так почему же Мо Жань делал вид, что заботится о его самочувствии? Может быть, из чувства жалости? Мо Жань ошеломленно наблюдал, как его Учитель, потерявший уже огромное количество крови, вдруг бросил на него свирепый взгляд. – Вытащи его, – велел Чу Ваньнин во второй раз. Мо Жань кивнул и обхватил рукоять меча. Учитель и ученик обменялись последними взглядами, после чего Мо Жань со всей силы рванул рукоять. Кровь хлынула небольшим фонтанчиком, когда лезвие покинуло тело Чу Ваньнина. Шипастые лозы исчезли, как и песочные часы. Мо Жань только успел подхватить безжизненное тело Чу Ваньнина на руки и заслонить его собой, прежде чем они упали наземь. Перед ними с громким лязгом ударился о землю меч.