Последствия

      Николая выпустили под залог, который внесла Зоя. Где Назяленская взяла деньги, она Алине так и не сказала. Лишь поджала красивые губы, сверкнула своими синими глазами и процедила: - Где взяла, там больше нет.       С Николаем они в очередной раз поругались.       Иногда Алина не могла понять, что удерживает этих двоих вместе, иногда она просто не видела там любви. Была страсть, увлеченность, были общие интересы, много споров, насмешек и нежных объятий, было даже подобие взаимопонимания и, казалось бы, все это и есть любовь, но что-то мешало, словно соринка попавшая в глаз. Зое и Николаю было тесно вместе, но и врозь скучно, все, как в дурацкой равкианской поговорке. Им было плохо порознь, но иногда не лучше и вместе. Не раз, и не два заканчивая разговор с Зоей, выслушав ее жалобы на Николая, Алина через минуту принимала входящий от Ланцова, и все начиналось сначала. Старкова никогда не давала советов, не занимала чью-либо сторону, она лишь слушала, давая возможность друзьям выговориться.       За окном облетали листья с деревьев, небо хмурилось, как сидящая напротив Зоя, вяло ковыряющая тирамису.       С момента покушения на Морозова прошло несколько дней, Багра в пух и прах раскритиковала главу ее кандидатской, Николай не отвечал на звонки, а потащившая ее обедать Зоя была немногословна.       От всего этого портилось настроение, поэтому всегда отличавшаяся завидным аппетитом, Алина сейчас только резала на мелкие кусочки куриную котлету, но не спешила ее есть. - Отличные туфли, Старкова, - как-то вяло произнесла Зоя, - долго копила? Алина посмотрела на подругу, она выглядела утомленной, под глазами залегли тени, а у рта прочно обосновалась горькая складка. - Подарили, - не сочла нужным вдаваться в подробности Старкова. - О, - чуть оживилась Назяленская, - появился богатый поклонник? - С чего ты взяла? – щеки чуть порозовели в смущении.       Каждое утро Алина бросала взгляд на карточку с буквой «Д», которая так и валялась на кухонном столе, номер Дарклинга Алина занесла в телефон, но так ни разу не позвонила и не написала. Вообще считала, что это скорее номер на крайний случай, хотя девушка и не понимала, чем вызвана такая милость со стороны хозяина города. - Ну вообще-то это дизайнерские лодочки от Давида Костюка, - скривила губы Зоя, внимательно посмотрела на подругу, потом хмыкнула, - хочешь сказать, что ты не знала? - Я, - растерялась Алина, посмотрела на туфли так, словно не могла понять, откуда они взялись на ее ногах, - твою мать! – выдохнула. Она примерно представляла, сколько стоят туфли знаменитого равкианского дизайнера, к которому Женя питала нежные чувства. Ей в жизни бы на такие не накопить. - Ну и кто он? – лениво спросила Зоя, откинувшись на спинку стула. - Никто, - поспешно ответила Алина, запихивая курицу в рот и увлеченно глядя в окно. - Ну-ну, - хмыкнула Зоя, продолжая буравить подругу взглядом, - по крайней мере, у него хороший вкус.       Алина не ответила, а внутри все сжалось от желания, чтобы это действительно было так, чтобы Александр Морозов был ее богатым поклонником с хорошим вкусом, чтобы он был ее. Это было неправильно, опасно, иррационально. Вот это тепло в груди, перемешанное с легким ужасом, предвкушение чего-то восхитительного и страшного, от чего захватывало дух, будто бы она прокатилась на равкианских горках.       Алина нервно сглотнула, пытаясь запихать это чувство поглубже, в тайный уголок души, где никто, включая ее саму, не найдет его.       …мне кажется, что я знаю тебя очень давно… Святые, помогите ей сохранить разум! - Как там Николай? – поспешила она перевести тему, - он не желает со мной общаться, - Алина досадливо поморщилась. - Со мной тоже, - скривилась в ответ Назяленская и уставилась в окно. Алина закусила губу, внимательно разглядывая подругу. Кажется, пришло время нарушить собственное правило: не обсуждать с Зоей Николая, не обсуждать с Николаем Зою. - Зоя, - произнесла тихо, - тебе не кажется, что его одержимость Дарклингом ненормальна? Назяленская внимательно посмотрела на подругу. - Одержимость его как раз объяснима, но она не приведет его ни к чему хорошему, - голос ее был напряжен, в нем проскальзывала неприкрытая тревога, что было совершенно несвойственно всегда уверенной в себе Назяленской. Алина вопросительно посмотрела на девушку. - Ты не знаешь, - констатировала Зоя. - О чем? – напряженно спросила Алина, чувствуя, что ей совершенно не понравится то, что она сейчас услышит. - Хорошо, - кивнула Назяленская, - расскажи мне, что ты знаешь о Николае? Напомни, сколько вы дружите? Алина отодвинула от себя тарелку с так и недоеденной курицей, скомкала в руках салфетку, скатывая ее в бумажный шарик. - Семь лет, - ответила, - я тогда пошла учиться в гимназию, как одна из лучших учениц приюта по какой-то там государственной программе, которая оплачивала образование в средних учебных заведениях для сирот, а Николай пришел туда, потому что переехал жить к тете в этот район Ос Альты после смерти родителей и старшего брата. Мы с ним были для всех чужие. То есть, - Алина невесело усмехнулась, - я была чужая. Да еще и самая бедная среди остальных, в казенной одежде, совершенно не вписывалась. А Николай… ну кто мог не полюбить Николая? Он, можно сказать, взял меня под свою защиту. Быстро стал душой компании, а я была рядом, хотя Мал безумно ревновал меня к Ланцову. - А был повод? – заинтересовалась Зоя.       Старкова негромко рассмеялась.       Сейчас те воспоминания уже больше не казались чем-то ужасным, Ланцов сумел сделать ее пребывание в школе сносным, даже моментами приятным. И теперь можно было вспоминать то время, богатое на насмешки и унижения, с теплой ностальгией. Потом они поступили в один Университет, хоть и на разные факультеты. Защита Алине больше была не нужна, но дружба осталась и только крепла с годами. - Не было, Зоя, - покачала головой, - с моей стороны так точно. Ну а Ланцов, он натура увлекающаяся, ты же знаешь. - Знаю, - как-то отрешенно кивнула подруга, - а теперь ответь мне: как погибли родители Николая? Кто они были?       Алина моргнула раз, другой и поняла, что не знает. Она никогда не задавала этот вопрос Ланцову, считая, что друга травмирует этот разговор, не хотела ковырять чужую рану, а Николай не спешил делиться. - А были они, моя дорогая нелюбопытная Алина, политиками, - произнесла Зоя, - точнее отец Николая. Александр Ланцов занимал видное место сначала при мэре Ос Альты, потом при премьер-министре. Его мать была при муже помощником, секретарем, отвечала за связи с общественностью. Старший брат – Василий – заканчивал факультет международных отношений, стажировался во Фьерде, ему прочили блестящее будущее. А потом их убили. Расстреляли в собственном доме. Николай считает, что это были люди Дарклинга. Алина изо всех сил сжала в кулаке бумажный шарик, глубоко вдохнула, осторожно выдохнула. - Их нашел Николай, - тихо произнесла Назяленская, - он учился в интернате в Керчии, тогда модно было отправлять детей на обучение заграницу. Он приехал домой на каникулы. Старкова почувствовала, как по коже пробежали мурашки, во рту пересохло, а ногти изо всех сил впились в ладонь. - Но доказательств, - прошептала Алина, - доказательств… - Он ищет эти доказательства, он уверен, что виноват во всем Дарклинг. - Александр Морозов, - тихо произнесла Старкова, - твой начальник. Зоя только плечами пожала. - Он хочет отомстить, - озвучила очевидное Алина.       Теперь становилась понятной одержимость на грани с безумием, опасные выходки, провокации, смелые и отчаянные поступки.       Алина прикрыла глаза, изо всех сил сжав переносицу двумя пальцами. Теперь к вопросу о том, замешан ли Николай в покушении на Морозова, добавлялся еще один: а виноват ли Дарклинг в смерти родителей Ланцова? ***       Алина сидела на лавочке возле дома Ланцова, ожидая упрямого Николая, мерзла, неловко перебирала ногами в дизайнерских лодочках от Костюка – с ума сойти можно! А она даже не сподобилась поблагодарить Морозова, - и читала новостные ленты семилетней давности. Александр Ланцов специализировался на международных отношениях, при мэре Ос Альты был советником по контактам с иностранными партнерами, потом перешел в команду министра иностранных дел. Его супруга – Татьяна, окончившая факультет журналистики, отвечала за связи с общественностью. И он, и она были из хороших семей, принадлежавших к элите страны, поженились сразу после окончания Университета, через год родился сын Василий. Александр строил карьеру, его супруга всегда была рядом. Сын вырос в типичного представителя золотой молодежи, учился на международных отношениях, прожигал жизнь, выбрасывая баснословные суммы на машины, женщин, ночные клубы и дизайнерские шмотки, особую страсть питал к лошадям. О его похождениях судачила вся Ос Альта. Сомнительные связи Василия потом будут рассматриваться как одна из версий гибели Ланцовых. Николай был младше Василия на пять лет. В столице поговаривали, что он не от Александра, что Татьяна родила младшего сына от фьерданского любовника. Как бы там ни было, Александр Ланцов дал Николаю свою фамилию, но лишь только сыну исполнилось семь лет, отправил его в закрытую элитную школу-интернат в Кеттердаме, где Николай и обучался до пятнадцати лет, вплоть до смерти родителей.       Алина готова была расплакаться от жалости, ведь вездесущие журналисты не давали мальчику никакого покоя. Он пережил невероятное горе, потерял всю семью. Он нашел их и ждал полицию, сидя рядом с окровавленными телами. Журналисты преследовали его еще около года. Алина даже представить не могла весь тот ад, через который он прошел.       Расследование длилось несколько лет, но до сих пор не нашли ни исполнителей, ни заказчиков. Среди множества версий мелькали и о причастности Дарклинга к убийству Ланцовых, доказательств, однако, не было.       Старкова вспомнила, каким пришел в школу в сентябре Николай, никаких признаков того, что в июне он пережил страшную трагедию, оставалось лишь восхищаться его силой духа.       Услышав шаги, Алина подняла голову и вскочила, увидев Николая, заступила ему дорогу. - Поговори со мной, - потребовала.       Ланцов скользнул по девушке равнодушным взглядом, обошел ее и направился к двери подъезда. Опешив, Старкова застыла на мгновение, а потом кинулась вслед за парнем, в последний момент успела подхватить уже почти закрывшуюся дверь, побежала по ступеням вверх, глядя на удаляющуюся спину, обтянутую джинсовой курткой. - Не смей меня игнорировать, Ланцов! – возмутилась так громко, что эхо разнеслось по всему подъезду.       Она поднялась за Николаем на третий этаж, парень как раз открыл дверь. Он бросил на Старкову мрачный взгляд, потом молча указал рукой в дверной проем. Алина поджала губы, но прошла в квартиру. Вспыхнул свет, девушка развернулась, скрестив руки на груди, смотрела на парня, который так и застыл у двери. - Ну? – она грозно сощурилась, переступила с ноги на ногу. Николай посмотрел на ее ноги, скривил губы. - Классные туфли, Старкова, - процедил. - Дались вам всем эти туфли! – топнула ногой Алина и шагнула вперед, еще, и еще, коснулась лица Николая, обнимая щеку ладонью, - поговори со мной, - повторила мягко, но настойчиво. Николай не отстранился, даже чуть прикрыл глаза, выдохнул длинно. - Не здесь, идем.       Они вышли из квартиры.       Река в этом месте изгибалась, образуя излучину, и на высоком берегу была оборудована площадка, вымощенная светлым камнем, по краю шла резная ограда с широкими перилами, стояли лавочки, качели и беседки. Отсюда открывался потрясающий вид на Ос Альту и мосты через реку, что несла свои темные воды вдаль, теряясь в вечерней дымке, сливаясь с горизонтом. На площадке было немного людей, на лавочке сидела парочка, увлеченно целуясь, сплетничали молодые мамочки, несколько детей с визгом носились друг за другом, старушка неодобрительно поглядывала на парочку и цокала языком.       Николай и Алина подошли к самому краю, застыли у парапета. Старкова облокотилась на ограду, прищурившись, смотрела вдаль. Некоторое время они молчали. - Почему сюда? – спросила, наконец, Алина. - Мне здесь всегда нравилось, - пожал плечами Николай, облокачиваясь рядом, касаясь своим плечом ее, - и я не уверен, что квартиру не прослушивают, не уверен, что за мной не следят. Или за тобой.       Алина почувствовала, как ее сковывает страх, подобно ледяным водам реки, в которую она однажды зимой упала, руки и ноги онемели, казалось, что замедлился сам бег сердца, словно мифический сердцебит неумолимо и безжалостно останавливал его. - Во имя всех Святых, Николай, во что ты ввязался? – прошептала в ужасе Алина. Друг скривил губы. - Если я расскажу, ты тоже будешь замешана, но ты ведь не отстанешь, верно? – он покосился на девушку, - отчаянная Старкова. Но прежде, чем я расскажу тебе, ответь мне на один вопрос: ты веришь в то, что я замешан в этих выстрелах? - Нет! – не раздумывая, ответила Алина, тряхнув головой. - Зря, - тут же произнес Николай.       И девушке показалось, что площадка под ней рушится, осыпается крутой берег, а она падает вместе с ним, летит с огромной высоты, чтобы разбиться о воды реки и захлебнуться мутью, поднятой со дна Альты.       Алина изо всех сил вцепилась рукой в перила, кожей ощущая прохладный камень. - Ты слишком доверяешь тем, кого любишь, Алина, - тихо произнес Ланцов, - а они порой хранят много мрачных тайн. Волькра тебя задери, Старкова! – он посмотрел на нее гневно, - ты же историк! Ты знаешь все о тайнах! Нельзя быть такой доверчивой! - Ты так и будешь болтать, - процедила Алина, - или все же расскажешь мне, в чем дело? Какой тощей волькры ты пытался убить Морозова? - Убить? – вскинул брови Ланцов, - нет. Всего лишь ранить, испугать, сорвать его безупречный план собственного пиара. Мне не нужна его смерть, это слишком просто для того, кто отнял у меня семью. Я хочу увидеть его за решеткой, увидеть его падение, уничтожить его.       …как давно ты знаешь Николая Ланцова? …и как много ты знаешь о нем?       Святые! Глядя сейчас на парня рядом с собой, Алина могла поклясться, что и вовсе его не знает. Это был какой-то чужой Николай, который, казалось, был способен на что угодно. Алина уставилась на трещины в мраморе перил, обвела их ногтем, повторяя замысловатый узор. - Отчего ты уверен, что это Дарклинг? – спросила тихо.       Ланцов неопределенно хмыкнул, он смотрел на город, на реку, взгляд его скользил, не цепляясь ни за что. Алина смотрела на друга, которого, как оказалось, совсем не знала, и чувствовала, что стоит на краю темной бездны, в которую вот-вот упадет. - Мой отец меня не любил, - наконец, произнес Николай, - он никогда не был жесток, не наказывал попусту и пальцем меня не коснулся, но он меня не любил. Знаешь, дети это сразу чувствуют. Став старше, узнав, какие сплетни ходят о маме по столице, я понял, в чем дело, но в пять, шесть, семь, даже десять лет, я не понимал. Предупреждая твои вопросы, я скажу, что все сплетни были правдой. Я не был сыном Александра Ланцова. Моя мама, наверное, когда-то любила отца, но любовь прошла со временем, она увлеклась фьерданским бизнесменом, он был женат. Впрочем, даже если бы мама захотела уйти от Ланцова, он бы ей не дал, слишком дорога ему была его карьера, а в те годы на разводы среди чиновников уровня Александра Ланцова смотрели косо. Но как бы там ни было, он дал мне свою фамилию, он не жалел на меня денег. И как только представилась возможность, отправил меня подальше от глаз своих и других людей.       В Кеттердаме мне нравилось. Керчия вообще интересная страна, мне нравился язык, культура. Я мечтал, - он тряхнул головой, - поступить в мореходку. Отец и мама, конечно, видели меня чиновником, политиком, юристом, на крайний случай бизнесменом или экономистом. Я однажды заикнулся о том, что хотел бы учиться на капитана корабля, Василий долго высмеивал меня потом.       Но годы шли, мое решение крепло. И я понял, что поступлю так, как хочу, не считаясь с мнением моей семьи.       Поэтому после девятого класса, я, солгав руководству гимназии, - до сих пор не могу понять, как они мне поверили, - не стал сдавать экзамены для перевода в старшие классы и уехал в Равку, - Николай поджал губы. – Меня не должно было быть в Ос Альте в июне, я должен был оставаться в Кеттердаме. Те, кто убили мою семью, вероятно, это знали. Не знали лишь о том, что один слишком самостоятельный мальчишка приедет домой раньше, чем положено, - Ланцов закрыл глаза, сглотнул тяжело. – Василий лежал в коридоре, так нелепо раскинув руки, я даже сначала не понял, что он мертв, показалось, что брат пьян. Мама была в гостиной, а отец в кабинете в своем кресле.       Потом полиция скажет, что мне повезло, убийца ушел незадолго до моего приезда домой.       Меня забрала тетя Катя - сестра мамы. Я ей благодарен. Без лишних вопросов, без лишних слов она просто забрала сироту к себе, и речи не шло ни о каких приютах. Своей семьи у нее не было, а я всегда был любимым племянником.       О мореходке пришлось забыть, и я решил, что буду полицейским, на худой конец прокурором, что я обязательно найду тех, кто убил мою семью. Потому что это была моя семья, Алина, какой бы она ни была и как бы ко мне ни относилась!       У тети Кати был любовник, следователь в одном из полицейских отделений Ос Альты, классный мужик. Я даже одно время мечтал, что они с тетей поженятся, пока не узнал, что он давно и прочно женат. Но это было неважно, а важно было то, что он мне нравился, а я нравился ему. И поскольку я хотел стать полицейским, то я расспрашивал его, что да как, какие экзамены надо сдавать, куда лучше пойти учиться, где потом стажироваться. Он охотно отвечал, рассказывал мне об особо интересных и запутанных делах, пригласил однажды в участок, брал с собой на дежурства. И естественно было то, что в один прекрасный день я спросил о том, как продвигается дело об убийстве моей семьи.       Его реакция меня поразила, всегда веселый, бравый, он вдруг как-то сник, глаза его стали бегать, голос дрожать, разговор увял. К тому времени прошел уже почти год, а убийц так и не нашли.       А потом наступил день рождения тети Кати, тот ее любовник выпил лишнего, язык у него развязался. Так я узнал о Дарклинге, о том, что Василий проигрался в подпольном казино, о том, что был должен теневому хозяину Ос Альты. Казалось бы, при чем тут родители. Следствие считало, что они не должны были оказаться в тот день в доме, что их убрали как ненужных свидетелей. Следов взлома не было, значит, убийцу Василий знал, он открыл дверь в тот день. Возможно, сам назначил встречу в доме, быть может, хотел отдать долг. Нестыковок, белых пятен было множество. Но и следствие не стремилось что-то прояснять. Следователи менялись один за другим, эффекта не было. Любовник тети рассказал мне, что многим угрожали, кого-то покупали. Идти против Дарклинга не хотел никто. Потом дело закрыли за давностью лет и отсутствием улик, а я понял, что не стану частью прогнившей системы.       Алина слушала этот сухой рассказ и боялась даже представить, какие чувства бушуют в душе Николая. Она понимала его, как никто другой. У нее не было семьи, родители погибли в аварии, когда девочке было семь, но она не видела их мертвых тел, вокруг нее не было вездесущих журналистов, это был несчастный случай, а не убийство, за которое она захотела бы отомстить. Да и заглядывая сейчас себе в душу, Алина понимала, что у нее не нашлось бы сил на месть, она бы не смогла посвятить этому жизнь, как Николай. - Знаешь, - продолжал тем временем Ланцов, все так же не глядя на Алину, - СМИ называют четвертой властью. И я подумал, что смогу сделать что-то, эту власть обретя. Журналистские расследования, кстати, тоже были. Но вялые, скорее погоня за сенсацией, чем желание докопаться до правды. Когда же я попытался эту правду узнать, я наткнулся на такую завесу лжи, такие слои грязи и мерзости, что тошно до сих пор. - Но ты уверен? – спросила Алина, - ты уверен, что это Дарклинг? - Улики косвенные, но все они указывают на него, - ответил Николай, - едва ли он сделал это сам, но заказчиком был он. Василий действительно был должен Морозову и… - И неужели у него не было денег расплатиться? – перебила друга Алина, - твоя семья была небедной, если я правильно понимаю. - Деньги были, но Василий по глупости своей решил, что может потянуть с долгом, его убили в назидание, а родителей действительно убрали как свидетелей. Отец в тот день должен был быть на работе, но у него в кабинете затеяли ремонт, поэтому он остался работать дома, а у матери сорвался поход в салон красоты. Вот такая ирония. Неудачное стечение обстоятельств, - скривил губы парень, - если бы не задержали самолет, я бы здесь с тобой не разговаривал, Алина, я бы тоже был мертв.       Алина закусила губу. Что-то ей не нравилось во всей этой истории, что-то не сходилось. Как будто утеряны были какие-то кусочки мозаики, и витраж получался неполным, слишком много дыр, через которые лился свет заходящего солнца, опускавшегося за реку.       Кроваво-красный закат окрасил гладь реки в багрово-грязный цвет, прожилки мрамора на перилах вспыхнули алым, на мгновение показалось, что по парапету стекают потоки крови, вся Ос Альта у их ног была в крови.             Алина тряхнула головой, сбрасывая наваждение. После рассказа Николая ей было не по себе, она сжала плечи, кутаясь плотнее в тонкий плащ. - Дарклинг не позволит тебе подобраться к нему, - покачала головой Алина, - он отпустил тебя в этот раз, но будет ли он так же милосерден в следующий? - Будешь уговаривать меня отступиться, как Зоя? – вскинулся Николай, - будешь говорить о том, что прямых доказательств у меня нет, а прекрасный Александр Морозов ни в чем не виноват?! У него руки по локоть в крови! - Тише, - прошептала Алина, нервно оглядываясь, беря парня под руку, придвигаясь ближе, - тише, - сжала его руку, - я не вправе говорить тебе отступиться. Но ты должен понять, что и я, и Зоя переживаем, что если ты погибнешь, мы будем безутешны. Я не знаю, виноват ли Александр, но… - Что? – Николай вырвал руку, взгляд его карих глаз впился в нее, словно зубы бойцовской собаки в горло, сжимая хватку, не давая дышать, - Александр?       Алина почувствовала, как земля уходит из-под ног, она неловко переступила с ноги на ногу, стукнули о мрамор каблуки злополучных туфель, Старкова почувствовала, как на щеки наползает предательский румянец. - Ты действительно веришь, что твой великолепный Александр отпустил меня в этот раз? – зло прошипел Николай, внимательно разглядывая девушку. - Он сказал, что не станет препятствовать, если ты не замешан в выстрелах. И он не мой, - Алина нервно дернула головой. Николай тихо и зло рассмеялся. - Святые, маленькая наивная Алина влюблена! - Что? – Алина отшатнулась, - что за бред ты несешь, Ланцов? – процедила зло. - Нет? – мягко усмехнулся парень, - тогда почему у тебя такое лицо? - Какое? – вскинулась Старкова. - Как когда ты говорила об Оретцеве, будучи влюбленной в него, - ответил друг, - как он, кстати? - На учениях, - машинально ответила Алина.       Повисла напряженная тишина, слышались людские голоса, крики детей, внизу шумела река, налетевший порыв ветра взметнул полу ее плаща, прядь волос упала на лоб, и Алина машинально сдула ее. - Будь осторожен, - тихо произнесла Алина, - и помни, пожалуйста, о том, что есть люди, которым небезразлично то, что с тобой происходит. Николай угрюмо молчал, глядя куда-то поверх головы Алины, девушка лишь вздохнула. - И помирись уже с Зоей, - проворчала. Николай хмыкнул. - Не припомню, чтобы ты раньше давала мне советы в отношении Зои. - Все меняется, - отрезала Алина, взяла Николай под руку, - идем, проводишь меня домой. ***       Звонок будильника прервал ее сон. Вчера, вымотанная разговором с Николаем, она только и смогла, что принять душ и упасть на кровать, оставив себя без ужина. Теперь желудок требовательно заурчал.       Алина поднялась с кровати, выглянула в окно, над Ос Альтой занимался рассвет. В ее же снах было полно тьмы. Уже не в первый раз. Алина устало провела рукой по лбу, зажмурилась крепко, а потом открыла глаза. Наверное, она слишком много думает о своей диссертации, вот и снится ерунда всякая. Ведь в старинных записях культов святых говорилось о том, что Солнечная святая убила Беззвездного теневым клинком во тьме Каньона, уничтожив скверну, которая много веков разделяла Равку на две половины. Никакого теневого клинка и скверны, конечно, не было и быть не могло. Исследователи сходились на том, что, скорее всего, имела место быть условная граница между западной и восточной частью страны, разделенной надвое враждующими фракциями. Были предположения о крепостной стене, но построить стену такой протяженности едва ли представлялось возможным, и не было никаких археологических подтверждений этому.       Что касается гришей, якобы обладавших невероятными способностями, и Малой Науки, которой они обучались, это все из разряда детских сказок и древних легенд, интересных изучающим фольклор, но не историю.       Алина же писала о влиянии культов Солнечной святой и Беззвездного святого на развитие страны в ранние годы правления Николая Первого Ланцова. И, конечно, ей волей-неволей приходилось касаться темы самих культов, истоков их развития, а значит, и святых, вокруг которых культы и возникли.       Алина предполагала, что Беззвездный и Солнечная были талантливыми вождями или военачальниками, которые представляли западную и восточную части страны, воевавшие несколько десятилетий. Затем случилась битва при Каньоне, в которой Солнечная святая, возможно, даже не собственноручно, хотя легенды настаивают на обратном, убила Беззвездного святого и погибла сама.       Впрочем, были и свидетельства того, что Беззвездный святой был правителем Равки в тот период, а Солнечная подняла против него восстание. Но эта версия опровергалась тем, что династия Ланцовых на тот момент давно и прочно сидела на троне, правя Равкой, а значит, никакой Беззвездный правителем быть не мог. Возможно, это он поднял восстание, будучи генералом при Александре Ланцове.       Было и мнение, что генерал Александр Кириган – талантливейший полководец того времени, и Беззвездный святой - одно лицо. Тогда версия выстраивалась очень логичная, но прямых свидетельств этому не было.       Алина с детства обожала этот исторический период. Когда была маленькой, зачитывалась сказками о гришах, а когда выросла, то перечитала все возможные источники, рассказывающие о том историческом периоде, который словно нарочно стерли из истории Равки.       В самом деле, было множество документов, описывающих эпоху до правлении Николая Первого, потом много свидетельств о поздних годах его правления, но то, что происходило между смертью царя Александра, загадочной смертью царевича Василия и восхождением на престол Николая, было покрыто мраком, как и первые годы правления младшего сына царя. Словно кто-то нарочно уничтожил все. Как и свидетельства о культах святых, которые играли на тот момент заметную роль в исторических событиях.       Над темой ее кандидатской посмеивались, говорили, что она даже не найдет достаточно убедительного и достоверного материла, советовали почитать детские сказки и обратиться к оккультистам. Но для Багры Морозовой не было ничего невозможного, одним лишь взглядом пронзительных темных глаз она заткнула всех сомневающихся и взяла Алину под свое крыло. Довольно жесткое и негостеприимное, но все же крыло.       И сегодня в свой законный выходной Алина поедет в архив Равкианской Церкви, доступ в который ей достала Багра. От предвкушения у Алины тряслись руки.       Здание архива располагалось на берегу Альты, отсюда была видна смотровая площадка, где они вчера разговаривали с Николаем. Алина сознательно отодвигала мысли о том, что услышала, ей надо было привыкнуть к полученной информации, а потом начать ее анализировать. Впрочем, что тут анализировать. Ее лучший друг одержим местью к человеку, которого никогда не сможет достать, как бы ни старался. И Зоя права: однажды это может очень плохо закончиться для Николая Ланцова.       В архиве ее встретила неулыбчивая женщина, пробормотавшая что-то про молодость Алины, но Старкова вертела во все стороны головой, не желая упустить ничего из того, что видит, и не обращала внимания на нелюбезные слова. Кто знает, быть может, ей никогда больше не доведется здесь побывать, Церковь неохотно делилась своим знаниями. Женщина проводила Алину в читальный зал, на ходу позвонив кому-то. - Мисс Старкова! – ей протянул руку невысокий мужчина в одеянии священнослужителя и представился, - отец Апрат, - у него было вялое рукопожатие и неестественная улыбка, - Багра немного рассказала о вашей кандидатской. Ну и сложную же тему вы выбрали! Но, - он поманил ее за собой, - я все равно нашел кое-что, подготовил кое-какие документы.       Алина шла, стараясь ступать, как можно, тише. В субботу утром в читальном зале архива было всего два человека. Девушка прошла за дальний стол, мысленно оценив его расположение, немного в углу, в своеобразной нише. На столе лежало две тонких книги, подобие свитка и две тонкие тетради. - Немного, - мягко произнес отец Апрат, - все копии. Сами понимаете, что оригиналы должны храниться в специальных условиях. Алина торопливо кивнула, ей не терпелось приступить к изучению материала, и болтать не было желания. - Что же, - кивнул ей мужчина, - оставлю вас. - Спасибо, - пробормотала Алина, садясь за стол.       Она дождалась, пока отец Апрат скроется из ее поля зрения, достала компьютер и замерла на мгновение, разглядывая материалы, не зная, с чего начать. Потянулась к свитку. Это оказалась карта, датированная поздними годами правления царя Александра. Алина опустила глаза вниз, подписи не было. Не было ли ее на исходном документе? Девушка поморщилась, конечно, хотелось бы поработать с настоящей картой того времени, но тут и Багра была бессильна. Спасибо, что вообще позволили быть здесь.       Алина задумчиво провела пальцем от Вечного мороза, через Черность к Цибее, дальше к Ос Альте, через Балакирев к Крибирску и уперлась пальцем в темный провал. Неморе. Каньон. Девушка закусила губу. Она и раньше видела карты того времени, поэтому темное пятно, протянувшееся с севера на юг, не стало для нее открытием. Но снова и снова находить его на всех картах до правления Николая Первого было каждый раз чем-то близким к потрясению. - Что же ты такое, - пробормотала себе под нос, - Неморе, надо же.       Такое название она встречала впервые. Она провела пальцем через пятно, к Новокрибирску, разрушенному примерно в то же время.       Исследователи полагали, что это был ураган или землетрясение, хотя подобные метеорологические явления были вовсе не свойственны для этой местности. Быть может, город был разрушен неприятелем, если предположить, что война все же была. Где-то сохранились записи о том, что самим генералом Кириганом, вероятно, его войсками, но зачем? В назидание за поддержку мятежных сил? В этом был смысл, и была логика. Алина отложила карту.       Одна из книг была старинным учебником истории. В нем, очевидно, не хватало половины страниц, которые были изначально, заканчивался он как раз перед периодом правления Николая. Здесь немного было о культах святых, то, что Алина и так знала, но заинтересовало ее внезапно другое.       Здесь было генеалогическое древо генерала Киригана. И вот тут сердце Старковой пропустило удар, в изумлении она вела пальцем по затейливым нитям, изображавшим древо. Предком генерала был некий Дарклинг, имени не сохранилось. Дарклинг, тот, кого называли Заклинателем Теней, гриш из детских сказок. Более того в учебнике говорилось, что именно тот самый первый Дарклинг создал Каньон, и все его потомки, включая Киригана, верно служили короне, дабы искупить вину рода.       Алина помотала головой, закусила губу. Все свидетельства культа Беззвездного утверждали, что именно он создал Каньон, но считалось, что он был современником Николая Первого. То есть исследователи ошибаются на шесть веков? И Беззвездным святым был не современник Николая Первого, а тот безымянный Дарклинг? Предок генерала Киригана? Алина смотрела на титул, написанный в самом низу страницы. Дарклинг. Создатель Каньона. Беззвездный святой. Нет. Чушь. Что-то не сходится.       Девушка покачала головой. И взяла следующую книгу. Ею оказалась «Житие святых». Алина хмыкнула. Но здесь, по крайней мере, излагались уже известные ей факты: да, Беззвездный святой, да, он же создатель Каньона, которому на момент конца правления царя Александра якобы было более шестисот лет. Кроме одного, Алина так и застыла, не веря своим глазам, ведь бесстрастные слова говорили ей о том, что Дарклинг и есть Беззвездный святой, он же Заклинателей Теней. - Твою же мать, - пробормотала Алина, - кто же ты такой? Ну не мифический же шестисотлетний гриш, в самом-то деле? Так… не бывает.       Здесь же говорилось о том, что он хотел захватить власть в Равке, не доверяя больше династии Ланцовых, но поднял восстание не он, а Солнечная святая. Жизнеописание которой было проще и одновременно еще увлекательнее. Сирота, выросла в Керамзине, до семнадцати лет не знала о своем предназначении, о великом даре света, что был послан ей, дабы спасти Равку. Но неблагодарная девчонка использовала дар, чтобы уничтожить Беззвездного святого, который желал стране только добра и предлагал Солнечной присоединиться к нему.       Алина хмыкнула. Кажется, «Житие» писал человек, симпатизировавший Беззвездному святому. Что же, это было все до крайности увлекательно, подтверждало теории о том, что святые были лишь людьми, поднявшими против друг друга оружие, но не сильно помогало работе самой Алины.       Зато с тетрадями вышло уже ближе к теме ее диссертации. Это был дневник одного из последователей культа Солнечной святой, датированный периодом начала правления Николая Первого, и бухгалтерская книга одной из общин, построенных вокруг культа все той же Солнечной, в которой подробно описывались расходы на вещи, необходимые для ритуалов, паломничеств, разных собраний. Одна из статей дохода шла из государственной казны, из чего Алина заключила, что Николай поддерживал культ, по крайней мере, некоторые его ответвления.       Она, конечно, потеряла счет времени, и вздрогнула от неожиданности, когда стол накрыла тень Апрата. - Продуктивно поработали? – на губах его змеилась тонкая улыбка. - Святые, - пробормотала Алина, отрываясь от компьютера, - сколько времени? - Почти восемь, архив, к сожалению, закрывается, - ответил мужчина. - Да-да! – Алина поспешно вскочила, быстро собрала вещи, - спасибо вам, спасибо большое! Вы не представляете, как помогли мне! Мужчина внимательно посмотрел на нее. - Нашли то, что искали? - И даже больше, - вполголоса произнесла Алина. Ей было не по себе под пристальным взглядом мужчины. Девушка задумчиво провела пальцем по столу и все же спросила, - а какой культ поддерживаете вы? Апрат вздрогнул. - Церковь не поддерживает никаких культов, мисс Старкова, - ответил ровным тоном, - возможно, раньше они и были движущей силой в государстве, оказывали на него влияние, но сегодня Равка – полностью светское государство. В церковь приходят за утешением, а не для войны.       Голос его обрел суровость, глаза сверкали огнем, и Алина устыдилась своего глупого вопроса. - Извините, - пробормотала, - это был неуместный вопрос. - Желание знаний – не грех, мисс Старкова, - смягчился Апрат, - всего хорошего. - Спасибо вам еще раз!       Алина поспешила к выходу.       На улице заметно похолодало, порывы ветра гнали по земле опавшие листья, продували тонкий плащ. В воздухе разлилось дыхание скорой зимы.       Зазвонивший телефон заставил девушку подпрыгнуть, мыслями она все еще была в тишине архива, там, где сходились в одну точку множество эпох. И в висках с током крови пульсировало одно имя: Дарклинг. Какая ирония! Интересно, Александр знает, что за прозвище он взял? Девушка невольно улыбнулась, на мгновение даже решила, что это Морозов ей звонит. Но на дисплее отобразилось имя Мала. - Привет! – закричала Алина в трубку, тут же забыв и о Дарклинге, и о будущем мэре Ос Альты, - надеюсь, ты в городе? - Надеюсь, что ты свободна этим вечером? – ответил ей Мал. - Для тебя – всегда, - рассмеялась Алина. - Тогда жду тебя в нашем баре, - произнес парень.