Последствия

      Тьма вокруг нее осязаемая и плотная, вязкая, густая. Страшная.       У мужчины напротив глаза поразительного оттенка серого, напоминающие своим цветом кварц, черты лица словно выточены из светлого мрамора, острая линия скул и челюсти, и чувственные губы. Он завораживающе красив.       И ненавистен ей.       Она знает, сколь жестокое у него сердце. Алина пришла сюда, чтобы остановить его. И она это сделает даже, если ей самой это будет стоить жизни.       Клинок в ее руках окутан тенями, на нем подсыхает кровь дорогого ей человека, но цена не имеет значения перед ее целью.       Убить.       Она должна убить его.       Девушка делает шаг вперед и заносит клинок. ***       - Ну что же, - Багра откинулась на спинку кресла, сцепив руки перед собой, - это уже кое-что.       Кто-то мог бы сказать, что женщина недовольна, но Алина знала ее слишком давно и понимала, что это высшая степень похвалы от профессора Морозовой. Поэтому Старкова победно улыбнулась, не в силах сдержаться. - Особенно не расслабляйся, - тут же проворчала научный руководитель, - работы предстоит еще очень много. А теперь – кыш! И не забудь, что у тебя завтра первой и второй парами лекции, а в пятницу семинар у первого курса. - Семинар? – запинаясь, пробормотала Алина, не ожидавшая такой степени доверия от придирчивой Багры. - Ты расслышала, - отрезала профессор, - не прикидывайся дурой. Иди!       Алина поспешно собрала бумаги, забрала флэшку и вылетела в коридор, не решаясь больше испытывать терпение Багры. - Семинар, - пробормотала, остановившись возле окна, - с ума сойти!       Но вопреки волнению, на губах ее расцвела улыбка, глаза засверкали. Она справится и не подведет Багру!       Перехватив поудобнее сумку, Алина направилась в библиотеку Университета. Ей не давало покоя любопытство, от которого зудели кончики пальцев. Она должна была найти работу Морозова. Кандидат исторических наук, с ума сойти можно!       Старковой всегда нравилось бывать в библиотеке: огромный читальный зал с высокими сводами, арки окон, через которые лился солнечный свет, большие столы темного дерева, тишина, прерываемая только шуршанием страниц, тихими вздохами, еще более тихими разговорами и иногда обреченным стоном кого-нибудь из студентов.       Сколько часов провела здесь Алина, готовясь к семинарам, борясь со сном и засыпая, уложив голову прямо на стол, сколько раз ее выгоняли библиотекари, когда она, забывая о времени, засиживалась до самого закрытия читального зала. Эти воспоминания отдавались удивительным теплом в груди. Верно говорят, что мы помним преимущественно хорошее, и вечно голодное студенческое время вспоминалось сейчас с удивительной нежной ностальгией.       Алина села за один из компьютеров и открыла внутреннюю поисковую базу.       Диссертация Александра Морозова нашлась сразу, а еще с десяток статей и даже одна монография. - Влияние культа Беззвездного святого на ход гражданской войны периода Николая Первого, - прочитала Алина и замерла, с шумом втянула воздух, а потом тихонько рассмеялась, - твою мать!       Да, Морозов действительно знал, о чем говорил.       Не в силах удержаться, Алина стала листать дальше. Александр изучал Беззвездного святого, монография его была посвящена генералу Киригану, а в одной из статей он вполне аргументировано доказывал, что Александр Кириган - потомок того первого почти мифического Дарклинга, что создал Каньон. О Каньоне он тоже рассуждал, предполагая, что это была своеобразная граница, система крепостей и укреплений, построенная на природных разломах, которые разделили страну на западную и восточную часть.       У него был легкий и уверенный слог, читать его было увлекательно. Алина была заворожена ходом его мысли, стройной логикой, аргументами и доводами, что он приводил в своих статьях. Сухие строчки оживляли перед Старковой картины далекого прошлого.       Последний раз такой эффект на нее оказывали статьи Багры да главы в учебниках, написанные Морозовой.       Старкова не во всем была согласна с Морозовым, но понимала, что если бы им довелось столкнуться на каких-нибудь дебатах, он бы в пух и прах разбил все ее аргументы против, более того, сумел бы убедить, переманить на свою сторону. Александр Морозов был очень талантлив.       Алина едва заставила себя оторваться от экрана компьютера, с трудом вспомнив, что у нее есть на сегодня еще одно дело. Она скачала материалы на флэшку и, сжимая ее в руке, как какое-то сокровище, поспешила прочь из читального зала, стуча каблуками под неодобрительным взглядом библиотекаря – пожилой дамы со старомодным пучком на затылке, которая всегда напоминала ей Ану Кую и даже сейчас вызывала невольную дрожь и желание виновато втянуть голову в плечи. На улице по-прежнему сияло яркое солнце, заставившее Алину сощуриться, как кошку. Последние теплые лучи согревали кожу, но воздух уже был прохладным, а налетевший порыв ветра и вовсе – предвестником скорой зимы, которая, по словам синоптиков, обещала быть морозной и суровой в этом году.       Цель Старковой находилась недалеко от Университета – Царская площадь с двумя дворцами – Большим и Малым, расположенными друг напротив друга.       Когда-то Большой дворец служил резиденцией династии Ланцовых, а в Малом располагались различные государственные службы. Ныне же в Большом располагался музей, а в Малом заседали мэр и правительство Ос Альты. Алине нужен был Большой дворец, а именно один из многочисленных залов с картинами.       В детстве она любила бывать здесь, все казалось таким ярким, блестящим, невероятно красивым. Позолота, мрамор, белоснежные колонны, расписные потолки, узор паркета на полу, огромные залы, бесконечные переходы и окна до пола, - все это был Большой дворец. Позже он стал казаться девушке вычурным, особенно те залы, что отражали эпоху правления ранних Ланцовых, то, что было до Николая Первого. Впрочем, она все равно частенько бывала тут в годы студенчества, обычно пропадала в залах со скульптурами и картинами, порой долго сидела на лавочках в тишине, разглядывая предметы искусства.       В будний день вечером людей было немного, девушка приобрела билет и поспешила по знакомым коридорам и переходам, поднялась по широкой мраморной лестнице, свернула направо – здесь начиналась картинная галерея. Алина миновала ее, не глядя по сторонам, и вышла в большой зал. Да, вот она, та картина, что ей была нужна.       Большое полотно, датированное последними годами правления Николая Первого, изображавшее Солнечную и Беззвездного.       Он, одетый в черный кафтан с узором в виде затмения солнца, застыл, глядя на свою противницу, красивое лицо его было абсолютно спокойно, чуть отстраненное выражение, тонкая линия губ, острые скулы, прядь черных волос падала на высокий лоб. Художнику удалось передать невероятный оттенок радужки – серый, словно мерцающий кварц, такого цвета глаз нет на свете.       Солнечная в бежевом кафтане, расшитом золотым узором в виде солнц, занесла клинок, окутанный тенями, на лице ее застыло непримиримое выражение ненависти и отчаянной решимости, каштановые волосы ниспадали на плечи в беспорядке.       Позади святых была клубящаяся тьма.       Как же Алина раньше ее не замечала? Она ведь столько раз смотрела на полотно, подмечая все детали, восхищаясь мастерством неизвестного художника, но не замечала очевидного: тьму Каньона как ее описывали сказки. - Каштановые, - пробормотала Алина.       Вернувшись в воскресенье из приюта, она положила рисунок Лизы в папку к своим, с удивлением обнаружив, что и у нее есть несколько рисунков святых, причем на них у Солнечной тоже светлые волосы, прямо как во снах.       Старкова потерла висок. Если даже предположить, что на экскурсии Лиза увидела эту картину и скопировала ее, то почему белые волосы? Впрочем, девочка ведь объяснила, почему. - Безжалостное солнце, - прошептала Алина, - сжигающее все на своем пути, смертоносное и неумолимое. - Всегда считал, что Солнечная более жестока, чем Беззвездный святой, - раздался рядом задумчивый голос.       Алина ахнула, подпрыгнула от неожиданности, развернулась к мужчине, стоявшему чуть позади, и, конечно, тут же оступилась на скользком полу. - Рано падать к моим ногам, Алина, - ухмыльнулся Морозов, удержав ее. - Ну ты скажи, когда будет можно! – фыркнула насмешливо Алина, руки, однако, не отняла.       Мужчина негромко рассмеялся, заслужив укоризненный взгляд служительницы. - Из-за тебя нас выгонят и не посмотрят, что ты будущий мэр, - поддразнила Алина, - что ты здесь делаешь? - Меценатство, поддержка искусства и культуры, - туманно ответил Морозов.       Девушка кивнула, решив не вдаваться в подробности. - Твоя любимая картина? – спросил Александр, кивнув на полотно. Старкова передернула плечами, беря Морозова под руку, становясь рядом и прижимаясь ближе. - Она завораживает, они завораживают. Между ними, - Алина пошевелила пальцами в воздухе, пытаясь подобрать слова, - искрит напряжение, словно бы они… - Не враги, - тихо закончил за нее Александр. - Не враги, - согласилась Алина, - я раньше часто приходила сюда, смотрела на них, пытаясь понять, кто они были на самом деле, какие они были. И почему пришли к вражде. Ясно же, что это были неординарные личности, раз оставили такой след в истории. И ясно, что мы знаем гораздо меньше, чем было на самом деле. Глядя на эту картину, я не могу поверить, что все было так просто и однозначно: он – зло, она – добро, и они должны уничтожить друг друга. Нет, - Алина покачала головой, - не верю в это. - Мечтательница, - тихо и ласково выдохнул ей на ухо Морозов и потянул прочь от картины, - идем, я покажу тебе кое-что. Я эту картину не люблю, но есть кое-что другое. Они прошли в следующий зал с гравюрами и рисунками. - Смотри, - Александр даже чуть отступил назад, давая ей пространство.       Алина с любопытством уставилась на рисунок под стеклом, датированный эпохой правления ранних Ланцовых, имени художника тоже не было.       Рисунок был выполнен тушью, на пожелтевшей от времени бумаги были изображены Беззвездный и Солнечная, и он, и она в черных кафтанах, детали узора на которых было не различить, они смотрели друг на друга, и Алина могла поклясться, что различает на губах девушки улыбку. Старкова склонилась ниже, всё всматриваясь и всматриваясь в рисунок, отмечая выражение лиц, то, как мужчина протянул руку, едва касаясь плеча святой, как она запрокинула голову глядя на него. Они стояли так близко друг к другу, что это было почти интимно, словно бы следующим действием будет поцелуй. - Святые, - прошептала Алина, - почему я раньше не обращала внимания? - Что ты видишь? – спросил ее Морозов, - что между ними? – голос его был странно напряжен. - Они же, - ей не хватало воздуха, голова закружилась, когда Алина резко выпрямилась, и она была вынуждена вновь схватиться за мужчину рядом, - они же, - в груди появилась сжимающая боль, девушка тяжело дышала.       Ей вдруг показалось, что она наверняка знает, что следующим действием после момента, запечатленного на рисунке, будет поцелуй, это же очевидно! Не может быть иначе.       Рука Алины метнулась к губам, словно бы она сама чувствовала вкус этого поцелуя, запретный и сладкий. Все волькры и ничегои Каньона! - Они выглядят влюбленными, - едва слышно выдохнула девушка, изо всех сил вцепившись в руку Александра, и ошарашено посмотрела на мужчину, который задумчиво глядел на рисунок. Боль в груди постепенно отступала, странное чувство уверенности прошло, и Алина хотела было отпустить руку Морозова, но он удержал, перевел взгляд на девушку, в глазах его угасало что-то. - Поужинаем? ***       Небольшой ресторанчик в центре Ос Альты, очевидно, был только для своих и, очевидно, что Александр таковым являлся. Улыбчивый метрдотель рассыпался в приветствиях, любезностях и комплиментах Алине. - Ваш столик, мистер Морозов, как и всегда, - он отвел их к столику в углу, галантно отодвинул стул Алине, положил перед ними меню, винную карту и удалился.       Старкова с интересом огляделась, отмечая строгое и лаконичное оформление, поймала несколько заинтересованных взглядов мужчин и ревнивых – женщин. И смутилась, перевела взгляд на Морозова, внимательно наблюдавшего за ней. - Если тебе не нравится, то мы можем уйти, - спокойно произнес мужчина. - Да нет, - пожала плечами Старкова, - здесь мило, просто… - она едва заметно усмехнулась, - ты слишком заметная фигура. Надеюсь, что потом меня не обольют кислотой твои… обожательницы.       Морозов дико взглянул на нее, а потом расхохотался. - И не смешно, - проворчала Алина, уткнувшись в меню и сама против воли улыбаясь. - Хочешь: я выделю тебе охрану, - отсмеявшись, заявил Александр. - Оставь себе, - милостиво кивнула девушка, - что посоветуешь? - Рыбу, - произнес Морозов, - форель на гриле здесь очень хороша. Вино подберут. - И десерт, - нарочито капризно заявила Алина, - как думаешь: мятный мусс – это вкусно? - Вот и узнаем, - ответил Александр, подзывая официанта и делая заказ. - Итак, - произнесла Алина, когда они остались одни, - я узнала о теме твоей диссертации и хочу тебе сказать, что ты выбрал тему ничуть не лучше, чем я. - А я и не говорил, что лучше, - хмыкнул Морозов. - У меня до сих пор в голове не укладывается, что ты кандидат исторических наук! Как так вышло? – с любопытством спросила Алина. - Ну, - Александр откинулся на спинку стула, - всегда любил читать. Любил исторические романы, старые сказки и легенды. Мать занималась своей карьерой и была счастлива, что ребенок занят, а не носится по улицам незнамо где. В ней удивительным образом всегда сочетались тотальный контроль и наплевательское отношение к моей жизни, - он поморщился. - Отец? – тихо спросила Алина, внимательно разглядывая мужчину перед собой, подмечая горькую складку у рта, нахмуренный лоб. Некоторые раны не заживают никогда, некоторые обиды не забываются со временем. - Ушел до моего рождения. Или мать его выгнала, кто знает, - пожал он плечами, - в школе приходилось трудно. - Тебя не любили, - утвердительно произнесла Алина, которая сама была изгоем в детстве. Но у нее был Мал и их безумные проделки, от которых Ана Куя только за голову хваталась. - Как и всякого тихого ребенка, который умнее остальных, - произнес Александр, - пришлось научиться защищать себя. Я дружил с мальчишками старше. - Как они отнеслись к тому, что ты вскоре стал их лидером? – вырвалось у Алины, и она осеклась.       Твою мать!       Александр внимательно посмотрел на нее, чуть склонив голову на бок, изучал, пытаясь одним взглядом проникнуть в ее мысли. И, право слово, Алине казалось, что он видит ее насквозь. Она и сама не знала, зачем ляпнула это, но сказанного было не вернуть. Ладони вспотели, и Старкова схватилась за бокал с вином, стараясь скрыть свое смущение и невольный страх. - Спроси то, что хочешь спросить, Алина, - мягко произнес Морозов. - Ничего, - поспешно ответила Старкова, ставя бокал на место и принимаясь разрезать принесенную рыбу. - Тогда скажи то, что хочешь сказать, - продолжил мужчина, накалывая на вилку кусочек мяса, - ну же. Ты знаешь, кто я. И ты утверждала, что тебя это не пугает.       Ей хотелось бы сказать, что вот сейчас в полумраке ресторана, в опасной и такой желанной близости, как раз пугает. Но и будоражит. И она в жизни не уйдет, не сбежит, потому что не хочет. Волькрова мать! Она сошла с ума!       И она сказала то, над чем думала с вечера у Сафиных. - Не могу понять, как кандидат исторических наук стал Дарклингом, - произнесла твердо, какое-то мгновение разглядывала распотрошенную на мелкие кусочки форель, которая явно не заслужила такого обращения даже после смерти, и посмотрела на Александра.       Он, как ни в чем не бывало, ел каре. И на его тарелке царил порядок. Нервничала здесь только Алина. - Это долгая история, - ответил Морозов, - не на один вечер. И дело было вовсе не в том, что я связался с плохой компанией, - он ухмыльнулся, - я ее основал. ***       Они вышли к берегу реки. Так приятно было держать Александра под руку, идти рядом, иногда прижиматься чуть теснее, чувствуя тепло.       На Ос Альту опустились сумерки, стало ощутимо холоднее, с реки дул пронизывающий влажный ветер. В этом месте образовывалась небольшая заводь, здесь была устроена красивая набережная, зажглись фонари.       Алина то и дело поглядывала на Александра, сердце невольно замирало от того, как он был красив, а полумрак сделал его таинственным героем далеких легенд. - Зимой здесь всегда оборудуют каток, ставят заграждение, развешивают цветные фонари, играет музыка, - произнесла Алина, - здесь здорово. Говорят, что в этом году зима будет морозной. Ты умеешь кататься на коньках? – она повернулась к мужчине. - Нет, - покачал головой мужчина, задумчиво глядя на воду. - Я тебя научу, - пообещала Алина и осеклась.       Ведь до зимы еще очень долго, а между ними нет никаких обещаний. Кто ей сказал, что сегодняшний вечер не последнее их свидание вообще? Кто ей сказал, что Александр захочет и дальше… общаться? Встречаться? Быть вместе?       Да и вообще он занятой человек, и после выборов у него вообще едва ли будет время на такие глупости, как коньки. Да и не может мэр Ос Альты вот так запросто прийти на общественный каток. Или может?       Зря она это сказала. Совершенно не подумала.       Александр повернулся к ней, внимательно посмотрел в глаза, на лице его мелькнуло удивление. И Алина еще раз мысленно выругала себя за опрометчивые слова. - Я уверен, что ты хороший учитель, Алина, - произнес мужчина.       Сердце застучало, набатом отдаваясь в пульсирующих висках, грохотало, заглушая остальной шум. Где-то далеко шумел оживленный проспект, пробили восемь вечера часы на башне Большого дворца, шумели дети, и переговаривались взрослые, несла свои журчащие воды Альта, шептал ветер в кронах деревьев, и с шуршанием облетали листья, а между ними была плотная тишина. И, казалось, что воздух сгустился, стал вязким и приторно сладким с дымным оттенком, как жженая карамель, тягучая, горячая.       У Алины заледенели пальцы, ноги ослабели, но она шагнула вперед и поцеловала Александра. Коснулась холодными пальцами теплой щеки, царапаясь о бороду, скользнула по скулам, выдохнула в губы, ощущая терпкость рома на языке, прикрыла глаза, потому что вынести изучающий взгляд темных глаз была не в силах. Этот поцелуй отозвался теплом в груди, дрожью в сердце, головокружением и желанием большего.       Александр не поцеловал ее в ответ, и когда Алина отстранилась, посмотрел на нее сверху вниз из-под полуопущенных ресниц. Выражение его лица было не угадать в сгустившихся сумерках, оранжевые отсветы фонарей искажали черты.       Старкова испуганно выдохнула. Она пересекла черту? Она все не так поняла? Понадеялась? Поторопилась?       Несколько томительных секунд между ними царило напряженное молчание, а потом губы Александра раздвинула медленная улыбка. - Не так много людей могут удивить меня, мисс Старкова, - мягко произнес он.       И Алина широко и счастливо улыбнулась в ответ, как тогда у бара, на мгновение показалось, что вокруг стало светлее, и в глазах Морозова мелькнул странный отблеск.       Александр притянул ее к себе, обнимая. - Ты не замерзла? - Не знаю, - шмыгнула носом Алина, - но я не хочу уходить! – заявила поспешно, вызвав у мужчины смешок.       Зазвонивший телефон прервал их тихую идиллию. Не отпуская Алину, Морозов достал телефон и, нахмурившись, посмотрел на экран. - Да! – ответил резко. Долго слушал своего собеседника, все крепче прижимая Старкову к себе, смотрел на нее и хмурился, стиснул зубы так, что желваки заходили под кожей. - Я приеду, и мы обсудим, - отрезал коротко, сбросил вызов, не прощаясь.       Алина, закусив губу, смотрела на преобразившегося мужчину. Сейчас перед ней был Дарклинг, во всем облике сквозила какая-то резкость и безжалостность, острыми иглами впивающаяся в кожу. - Проблемы? – спросила тихо. - Ерунда, - он все смотрел на телефон, - но… - Я понимаю, - она хотела выпутаться из его объятий, но Морозов удержал ее. - Тебя отвезут домой. - Не стоит, - начала отнекиваться Алина, - еще не так поздно, я вполне могу добраться сама, и… - Алина, - произнес мужчина, и Старкова осеклась. Он так произносил ее имя, тысячи оттенков и сотни смыслов, от которых вскипала кровь. - Хорошо, - тут же расхотелось ей спорить.       Она потянулась за еще одним поцелуем, и на этот раз Александр ей ответил. ***       Ее разбудила настойчивая трель телефона, Алина только крепче зажмурилась, надеясь, что звонок прекратится. Вчера она разговаривала по телефону с Александром, который несколько дней назад спешно улетел по делам в Кеттердам.       На следующий день после его отъезда Алина лежала под одеялом и смотрела на большой букет синих ирисов, который ей вечером доставил курьер. Старкова не решалась беспокоить Морозова, ведь, очевидно, что он был занят.       Но, получив букет, поняла, что ужасно хочет услышать голос мужчины. Она ходила по квартире мимо цветов, косилась на них, кусала губы, тянула руку к телефону и отдергивала. Алине не хотелось быть навязчивой. Потом решив, что она всего лишь поблагодарит за цветы и, если Александр занят, то они не будут долго разговаривать, решилась позвонить. - Да? – он ответил сразу. Голос был хриплый, уставший и сонный.       Алина посмотрела на часы и ахнула, выругав себя за беспечность. Часы показывали десять вечера, разница с Кеттердамом составляла пять часов, а значит, в столице Керчии сейчас три часа ночи. Святые! Она просто рассеянная идиотка! - Алина? Что-то случилось? – голос окреп, послышалось какое-то шуршание в трубке. - Прости, - пролепетала Старкова, - я совсем забыла о часовых поясах! Я хотела… я просто… - она совершенно растерялась и расстроилась, - прости, - повторила тихо. Ответом ей был тихий смешок. - У меня самолет в шесть утра, так что все равно скоро вставать, - зевнул Александр. - Ты возвращаешься! – расплылась в улыбке Алине. - Пока нет, - коротко ответил Морозов, - сначала мне нужно быть в Белендте. - А, - разочарованно протянула Алина, - я… хотела сказать спасибо за цветы, - девушка снова посмотрела на букет, - как ты узнал, что синие ирисы – мои любимые? - Угадал, - загадочно ответил Александр. - Ну да конечно, - скептически фыркнула Старкова, - Женя, наверное, рассказала. - Это имеет значение? – спросил мужчина. Она прямо видела, как он выгнул бровь и чуть скривил красивые губы. Ей так захотелось поцеловать его в этот момент, что Алина нервно выдохнула и прикоснулась к своим губам. - Да нет, наверное, - пожала плечами и спросила, - как там Керчия? - Теплее, чем в Равке, - произнес мужчина, - никогда не бывала тут? - Я нигде, кроме Ос Альты, не была, - ответила Алина, - а, ну и еще в Крибирске и Новокрибирске, в архивах и библиотеках, искала материал по Каньону. Так когда ты вернешься? - Я пока не знаю, - ответил Александр. - Просто я… скучаю, - призналась Алина и зажмурилась, изо всех сил стиснув пальцами одеяло.       Вот сейчас он ничего ей не ответит, никак не отреагирует, и она почувствует себя дурой. Так глупо, святые!       В трубке раздался шумный вздох. - Я тоже, - последовал тихий ответ. И Алина охнула от неожиданности. - Правда? - Странный вопрос, мисс Старкова, - хохотнул мужчина. - Ну просто… это не из вежливости? Не потому, что ты не хочешь меня расстраивать? Я знаю, что ты занятой человек, и скучать тебе совершенно некогда, и… - Алина, - устало произнес Александр, и девушка затихла, чувствуя, как горят щеки. - Ты привезешь мне сувенир из Керчии? – выпалила, чтобы перевести тему. - Что ты хочешь? - Я не знаю, - пожала плечами Алина, - на твой вкус.       Через час они попрощались, Александру пора было собираться в аэропорт, а Алина еще полночи не могла уснуть, вертясь на диване в радостном возбуждении, слушая, как громко и четко стучит ее сердце.       С тех пор они болтали по вечерам, иногда до поздней ночи, наплевав на разницу во времени.       Звонок возобновился, Алина зарычала и, не открывая глаз, нащупала телефон. - Да! – рявкнула в трубку. Даже если это Багра, она готова принять все последствия своего злобного тона. - Я кинула тебе ссылку, - голос Жени был напряжен, - прочти прямо сейчас.       Алина тут же распахнула глаза и рывком села на кровати.       В окно заглядывало серое субботнее утро, собирался дождь, часы показывали половину девятого утра, в квартире было прохладно. Кожа тут же покрылась мурашками, Старкову передернуло, она поспешила накинуть одеяло на плечи. - Что случилось, Женя? – беспокойство взорвалось в ней, подобно бомбе. Алина еще никогда не слышала такого тона у Сафиной. - Прочти статью по ссылке, - настойчиво повторила Женя, - а потом перезвони.       Она отключилась.       Алина ошарашено уставилась на телефон, в мутном темном экране было видно ее встрепанное и искаженное лицо, на щеке отпечатался след от подушки. Алина нервно сглотнула, чувствуя, как нарастает тревога, и открыла ссылку.       Статья была в газете «Новое время» и называлась «Дарклинг: убийца не должен управлять городом». Алина замерла, чувствуя, как на мгновение остановилось сердце, зажмурилась, словно надеялась, что, когда откроет глаза, то статья исчезнет. Она не исчезла.       В ней подобно описывались детали журналистского расследования, говорилось об убийствах и грабежах, о финансовых махинациях и торговле наркотиками на основе юрды. Приводились фотографии документов. Говорилось о том, что часть государственных предприятий и территорий проданы Керчии, Новому Зему и Шухану. Имени Александра Морозова нигде не упоминалось, но были его фотографии, в том числе с тем мужчиной, с которым видела его Алина возле бара ночью. - Каз Бреккер, - прочитала вслух.       Как утверждала статья, глава преступного синдиката из Кеттердама. «Не с ним ли на встречу улетел Дарклинг, спешно покинув город?» – вопрошала статья.       Алина дочитала до конца, уперлась взглядом в подпись: Штурмхонд.       И если до этого еще надеялась на что-то, хотя стиль Николая узнала с первых строчек, то теперь лишь обреченно застонала, сжимая телефон в руках. Штурмхонд – прозвище Николая Первого, которым Алина наградила его тезку еще в школе.       Святые! Он сошел с ума!       Сейчас, когда Александра нет в городе, но он обязательно узнает, сейчас во время предвыборной кампании и накануне скорых дебатов с Крыгиным на телевидении. Зачем? Да, имени Морозова не было в статье, но все же знают, кто такой Дарклинг. Да, прямых доказательств и улик преступлений нет, но это удар по репутации.       Алина закусила губу, пролистала страницу вниз, пробежалась взглядом по комментариям под статьей. Кто-то горячо поддерживал Николая, говоря, что убийце и вору место в тюрьме, как и тем, кто его поддерживает; кто-то утверждал, что этот убийца сделал за последние годы для города больше, чем официальная власть; кто-то называл статью фейком и говорил, что доказательства неубедительны; кто-то злорадно потирал руки, размышляя, как именно Штурмхонд встретит свою смерть.       Алина закрыла статью, не в силах читать дальше, а комментариев уже было больше двух сотен, хотя статья была опубликована всего полчаса назад. Резонанс будет огромным.       Девушка набрала номер Николая, он не ответил. Слушая равнодушные гудки в трубке, Алина даже не могла злиться на друга, страх за него вытравил все иные эмоции, оставив после себя лишь дрожащие руки. Сбросив вызов, она позвонила Жене. - Прочла? Впечатлилась? – деловито спросила Сафина. - Женя, - хрипло произнесла Алина, - я… твою мать! – выругалась и вскочила с кровати, заметалась по комнате, решив, что поедет к Ланцову. - Идиот, - резюмировала Женя. - Он мне не отвечает, - Алина щелкнула кнопкой кофеварки и, поставив телефон на громкую связь, помчалась умываться, - я поеду к нему. - Алина, - голос подруги был напряжен, - послушай мне сейчас очень внимательно. Мы все знаем, какой ты хороший друг, мы все тебя любим, и я очень тебя люблю, поэтому на правах подруги, позволь мне дать тебе совет: не вмешивайся. Алина замерла с зубной щеткой в руках, зеркало отразило ее растерянный и испуганный вид. - Что? - Послушай, ну что ты хочешь от Николая? Ты знаешь, что он не отступится. А Дарклинг никогда не спустит тебе того, что ты вмешалась. Не лезь в это. Тем более что Николай твой друг, а Дарклинг… - она замялась, подбирая нужное слово. - Вот потому что Ник – мой друг, я сейчас поеду к нему, - парировала Старкова, решив не комментировать слова о Дарклинге, - он не отвечает на звонки! А что если с ним что-то случилось? Если ему нужна помощь? - Помощь ему понадобится, - мрачно произнесла Женя, - помощь хорошего адвоката и хорошего телохранителя, но ты вроде бы ни то, ни другое. - Женя, - Алина прополоскала рот, умылась и собрала волосы в пучок на затылке, - я не могу его оставить. Не могу. - Что ты хочешь ему сказать? – спросила Сафина, - что это все неправда в статье, и он оклеветал хорошего человека? Но мы знаем, что это не так. Что он идиот и подверг опасности себя, а возможно, и своих близких? Я думаю, что он это понимает. Попробуешь его переубедить в чем-то? А в чем? Дарклинг виновен в смерти его родителей, и… - Женя осеклась. Алина замерла перед зеркалом, по квартире плыл запах крепкого кофе, мерзли ноги, а перед глазами на миг потемнело. - Что? – выдохнула девушка, - ты знаешь наверняка? - Не лезь в это, - повторила Сафина. - Женя, - прошептала Алина, - святые! – девушка изо всех сил сжала пальцами переносицу, снова крепко зажмурившись. - Я дала тебе совет. Постарайся ему последовать, как бы ни было тяжело, иногда стоит отступиться и подумать о себе, - она отключилась.       Алина растерянно смотрела на свое ошарашенное отражение в зеркале. ***       Алина так спешила, что потратила деньги на такси, к счастью утром субботы дороги столицы были пусты. По ступенькам она взлетела, цокая каблуками, плащ развевался за спиной. Девушка изо всех сил надавила на кнопку звонка, трель разнеслась по квартире. Минута, другая невыносимого ожидания. Алина надавила снова.       Когда мчалась сюда, даже и не подумала, что Николая может не быть дома. Он вполне мог остаться у Зои или у кого-то из своих многочисленных друзей и приятелей.       Наконец, дверь открылась, на пороге возвышался хмурый Николай, позади него Алина разглядела недовольную Назяленскую. - Явилась, - проворчала подруга, губы ее были сжаты в тонкую полоску, - примчалась спасать. Прямо святая из старинных легенд! Санкта Алина! Старкова отодвинула Ланцова в сторону и прошла в комнату, не снимая плащ, посмотрела на Зою, которая сверкала глазами в ее сторону, явно ища на ком выместить злость, а это означало, что они с Николаем поругались. Но Алине было не до ссор между подругой и Николаем.       По дороге сюда она столько всего передумала, навоображала себе таких ужасов, что едва сдерживалась, чтобы не начать подгонять водителя. Слова Жени не шли из головы, Старкова не была уверена, что поступает правильно, но она не могла не поехать к Ланцову, не могла не поговорить с ним, хотя и не совсем ясно представляла себе, что ему скажет. - Чем ты думал? – спросила четко и с расстановкой. - А он не думал, - зло хохотнула Зоя. - Можно я сам отвечу? – ощетинился Николай, - я рад, что ты всегда знаешь о моих мыслях и чувствах даже раньше, чем я сам знаю, но спросили не тебя! - Ты идиот! – тут же зашипела Зоя, - ты подставил себя! Ты подставил меня! - Не волнуйся, твой драгоценный Александр не уволит тебя с твоего сладкого места, - ядовито произнес Ланцов. - Ты всерьез думаешь, что меня это волнует?! – повысила голос Назяленская, - моя работа?! - Выглядит это действительно так, - бросил парень. - Выглядит так, что ты еще глупее, чем я думала, Ланцов! – рыкнула Зоя.       Алина была не в силах это выносить, в квартире было душно, тут же разболелась голова, а крики и эмоциональное напряжение, которое можно было, казалось, потрогать, не добавляли уверенности. - Хватит, - вполголоса произнесла она, - заткнитесь! И как ни странно, но они замолчали. Зоя неопределенно хмыкнула. - Что ты намерен теперь делать? – все так же тихо спросила Алина. - Сейчас придет Виктор, и мы решим, - ответил Николай. - Да не спасет тебя твой Крыгин! – взорвалась Зоя, - хоть и написанная тобой статья ему только на руку! Но кто он? - Ну, конечно, он не Александр! – фыркнул зло Николай. - Александр, - начала Зоя, но Ланцов ее тут же перебил: - Знаешь, в чем твоя беда, моя любимая? В том, что ты разделяешь этих двоих людей: Дарклинга и Александра Морозова! Дарклинг – злодей, а Морозов – замечательный начальник, талантливый бизнесмен, меценат, прекрасный человек и спасение Ос Альты. Только это не так! Это. Один. Человек. И он, волькра тебя раздери, виновен в смерти моей семьи! - заорал он.       Повисла тишина. Где-то за стенкой гремели посудой соседи, на улице просигналила машина, порыв ветра ударил в окно. - Ты не можешь знать наверняка, - тихо произнесла Алина, сама себя ненавидя за это лицемерие, вспомнив слова Жени.       Но доказательств не было. А пока нет доказательств, обвинять человека нельзя. Впрочем, здравый смысл шептал, что даже если Дарклинг невиновен в смерти Ланцовых, он виновен в других смертях.       Алина велела здравому смыслу заткнуться. - О нет, Лина, я знаю наверняка! – парировал Николай и вдруг нехорошо прищурился, - ты вообще чего явилась в субботнее утро в своих роскошных туфлях? Алина прикрыла глаза, глубоко вздохнула, призывая на помощь свое самообладание, сжала руку в кулак и посмотрела другу в глаза. - Я пришла, потому что подумала, что с тобой что-то случилось, ведь ты не отвечал на звонки. Я пришла узнать, вдруг тебе нужна помощь, ты ведь гордый, ты никогда не попросишь сам. Я пришла, потому что мне небезразличная твоя судьба, ты мой друг. И да, я пришла в своих роскошных туфлях от Костюка, которые мне подарил Александр Морозов, потому что они очень удобные. Это ты хотел услышать? – девушка прищурилась, глядя с вызовом.       Рассмеялась Зоя, покачала головой, синие глаза искрились истеричным весельем. - А говорила, что он никто. - Будем обсуждать мою личную жизнь или подумаем, что нам делать, а? – бросила быстрый взгляд на Зою Старкова. - Даже так, - пробормотал Николай, глядя на подругу, - твою мать, Алина! Из всех мужчин Ос Альты ты выбрала именно его? - Я. Не буду. Это. Обсуждать, - процедила Старкова. Николай набрал в грудь воздуха, явно намереваясь возражать, но тут раздался звонок в дверь. - Это, наверное, Крыгин, - он вышел в прихожую.       Алина скинула плащ и устало опустилась на диван, растерла лицо руками. - Святые, - пробормотала Алина, - что нам делать теперь? - Святые тут явно ответа нам не дадут, - Зоя села рядом, опустила голову подруге на плечо, - удержи меня, если я захочу его убить. - Когда, - невесело хохотнула Алина, - не «если», а «когда». Назяленская сухо усмехнулась в ответ. В комнату вошел Крыгин, бодрый и деятельный, за ним следовал Мальен. - Мал! – Алина поднялась навстречу другу, обняла, уткнувшись лбом в плечо. Она была безумно рада его видеть, словно бы он мог решить все их проблемы, мог защитить, как делал это в детстве, отодвигая Алину в сторону и расправляясь со всеми ее обидчиками. - Привет, солнце, - он погладил ее по спине, - так и знал, что ты не останешься в стороне. Алина отстранилась, вымученно улыбнулась. - Дамы! – Виктор улыбнулся, - все идет по плану! Мы дискредитировали противника, теперь он точно потерял несколько десятков очков на предстоящих выборах. А еще выведен из равновесия перед предстоящими дебатами. Николай – молодец, он проделал потрясающую работу! - Что? – взвизгнула Зоя, вскакивая, - по плану все идет?! Да вы рассудка лишились оба! Так нельзя подставляться! Его же убьют! - А для этого здесь Мал, - улыбнулся Виктор, - он сумеет обеспечить безопасность Ланцова, пока все не уляжется. Алина удивленно посмотрела на друга. - Разве частная военная компания и услуги телохранителя – это одно и то же? – спросила. - Иногда, - туманно ответил Оретцев. - Прекрасная Зоя, - лучился тем временем улыбкой Крыгин, - не стоит думать, что Дарклинг всесилен. Уверяю тебя, что он не дотянется до Николая. Никто не пострадает. Алина переглянулась с подругой, глаза Назяленской метали молнии, в них были страх и ярость. На мгновение Старковой показалось, что сейчас Зоя кинется на Крыгина с кулаками. Саму ее, по крайней мере, переполняло именно это желание. - Знаешь, - холодно произнесла Алина, - а я бы, на месте Дарклинга, не стала никого убивать. В конце концов, зачем подтверждать свою репутацию чудовища? Виктор, ты же юрист, верно? - Верно, - настороженно кивнул Крыгин, улыбка его стала натянутой и неестественной. - А я тут немного порылась в Интернете. Поправь меня, если я буду ошибаться, ладно? Если Дарклинг докажет, что статья Николая попадает под определение «клевета», то это уже уголовное преступление, а поскольку клевета распространялась с помощью СМИ и при использовании служебного положения, то это срок до четырех лет лишения свободы. Верно?       Повисла тишина, побледневшая Зоя тяжело дышала, кусая губы. - Ну, - протянул Виктор, - можно отделаться солидным штрафом и все. - Можно, - протянула Алина, - но едва ли в этом случае, правда? Я бы подала в суд, доказывая, что это клевета, добилась бы лишения свободы. А несчастные случаи в тюрьме не такая уж и редкость. Быть может, кто-то потом обвинит в смерти одного незадачливого журналиста. А может быть, и нет. Ведь к тому времени все об этом уже забудут. - Можно подумать, что ты этого жаждешь, кровожадная Алина, - попытался пошутить Николай. Но никто не улыбнулся. - Алина, ты чего? – Мальен посмотрел на нее с тревогой. Она выпуталась из его объятий. - Я просто хочу сказать, что вы впутались в игру, из которой никогда не выйдете победителями! – процедила Алина, - и никто не сказал, что ты, Виктор, станешь мэром города. А сейчас ты просто использовал Николая и его личную заинтересованность в своих целях, это низко. - Алина, - неуверенно начал Виктор, - ты не совсем права…       Договорить он не успел, с улицы раздался страшный грохот, задребезжали стекла, взвыли сигнализации машин, кто-то закричал. Алина бросилась к окну, рядом вскрикнула Зоя. Машина Николая полыхала. У Старковой подкосились колени, она переглянулась с бледной до серости подругой. - Все еще думаешь, что ты в безопасности? – развернулась к Ланцову Зоя, - ты мог погибнуть! - Не мог, - упрямо покачал головой Николай, - если бы хотели убить, то я сейчас сидел бы в этой машине. Пугают.       Алина стояла, вцепившись в раму окна, тяжело дышала через рот. Ей было страшно и еще страшнее от того, что она наверняка знала, кто это сделал. Они все знали. Старкова в ужасе смотрела на улицу, слышала крики, звуки сирен, во двор влетела пожарная машина. Ведь кто-то мог пострадать! Кого-то могло убить! Святые!       Ты знаешь, кто я.       Знает. И иллюзий она не питала, но одно дело знать, а другое столкнуться с жестокой реальностью человека, привыкшего жестокость творить.       Весь город знает.       Наверняка взрыву будет дано логичное объяснение, утечка бензина, неисправность машины, что- то, во что не стыдно будет поверить. Хорошо, если не обвинят самого Николая в том, что не проходил техосмотр, например.       - Тебя это пугает? - Нет.       Захотелось рассмеяться от собственной самонадеянности, от глупой, отчаянной смелости, от которой сейчас и следа не осталось. Сейчас она боялась, страх метался яркими вспышками солнечных протуберанцев, обжигая кожу, выжигая легкие, словно Алина находилась в эпицентре пожара, который так ловко сейчас тушили пожарные.       Зазвонивший в тишине телефон Николая заставил девушку подпрыгнуть и резко развернуться. Ланцов быстро посмотрел на Крыгина, тот кивнул. Николай принял вызов и включил громкую связь. - Доброе утро, Николай, - разнесся по комнате спокойный голос Морозова, - мне жаль, что приходится прибегать к таким методам, поэтому далее мы с вами постараемся вести себя, как цивилизованные люди. Мы поговорим с вами о том, что беспокоит меня и вас, уверен, что мы разрешим все возникшие недоразумения. Внизу вас ждет машина, вы спускаетесь один.       Алина часто-часто заморгала, расширившимися от ужаса глазами смотрела на телефон в руках друга. - Он никуда один не поедет! – повысила голос Зоя. - О! Дорогая Зоя, - в голосе Морозова послышалась улыбка, - рад слышать. Но боюсь, что у мистера Ланцова нет выбора. Право слово, не может же он поехать с господином Крыгиным, - мое почтение, дорогой оппонент! – поскольку Виктор – лицо заинтересованное. Не может поехать с господином Оретцевым, потому что едва ли захочет ехать с человеком, который работает на моего хорошего приятеля. Не может взять в компаньоны тебя, Зоя, потому что впутывать любимую женщину – подло и низко. Что же касается Алины, - он сделал паузу, взоры всех присутствующих обратились на бледную Старкову, а в голосе Морозова проскользнули жесткие нотки, - ее впутывать не позволю я. Таким образом, машина ждет вас внизу, Николай. Даю слово Дарклинга, вас вернут назад в целости и сохранности, вне зависимости от итога нашего разговора. Не делайте глупостей. И, - он хмыкнул, голос его потеплел, - Алина, увидимся вечером.       Звонок прервался. В наступившей тишине Алина слышала тяжелое биение собственного сердца, казалось, что мир встал с ног на голову, столь невозможным и диким было то, что сейчас происходило здесь.       Девушка сделала пару шагов и без сил упала в кресло, ноги ее не держали. Зоя обнимала Николая и что-то быстро шептала ему, Ланцов гладил Назяленскую по спине, отвечал, но Алина не слышала слов.       Комната плыла перед глазами, воздуха не хватало, Старкову затошнило. Кофе на голодный желудок был плохой идеей. Да, точно, дело только в кофе. Ей нужно было сосредоточиться и подумать, ей нужно было искать выход, но в голове звучали только слова Александра, эхом отдаваясь, вибрацией в теле.       Что же касается Алины, ее впутывать не позволю я.       Не позволит впутывать.       Не позволит Николаю и ей самой.       Не позволит. Не позволит.       Не. Позволит.       Говорят, что если без конца повторять одно и то же слово, оно теряет смысл, превращается просто в набор звуков. Знакомые медики называли этот феномен семантическим насыщением.       Алина слышала то, что говорят вокруг, но не понимала, словно отупела, словно рефлекторно отгородилась от того, что случилось. Она могла бы злиться на Морозова, но чувствовала странное облегчение, ведь ей самой не пришлось говорить о том, что связывает ее и Александра. Он сделал это за нее, не спрашивая, не предупреждая, принял решение и поставил ее перед фактом.       Она очнулась только, когда за Николаем захлопнулась дверь, когда с губ всегда такой уверенной в себе Зои сорвался всхлип, а Мал, севший рядом, взял Алину за руку, сжав запястье так крепко, что было неприятно. - Может, объяснишься, Алина? – тон друга не предвещал ничего хорошего.