Последствия

      Алина посмотрела на друга удивленно, не сразу поняв, о чем он спрашивает, не сразу поняв, что должна ответить, что пауза затянулась. Ее больше занимала собственная рука, попавшая в крепкую хватку Мала. А он все сильнее сжимал пальцы, словно этой болью пытался вернуть ее к реальности, которая была похожа на мутную воду Альты, когда со дна поднимается ил.       Алина моргнула раз, другой, пытаясь выплыть со дна реки, но ощущение было, что она уже наглоталась воды, отдающей тиной, как когда-то в детстве, когда жарким летом она, Мал и еще несколько воспитанников приюта сбежали купаться на реку. Ярость Аны Куи была предсказуема. - Отпусти меня, - вполголоса произнесла Алина.       Так она говорила в последние месяцы их отношений, когда сказка мальчика и девочки, влюбленных друг в друга, рассыпалась, словно карточный домик на ветру. Мал изменился в лице и тут же отпустил ее руку. Девушка рефлекторно потерла запястье. - И все же, - подал голос Виктор, - не могла бы ты сказать, почему ты должна увидеться с Дарклингом вечером? Едва ли преподать ему урок истории.       Алина поджала губы, разглядывая мужчину, его яркие волосы, бледное лицо и вызов в глазах, за которым он прятал страх. Он тоже знал, кто его главный соперник на выборах, но даже и не задумывался о том, сколь жестокой и нечестной может быть предвыборная гонка. - Наверное, потому что он прилетел из Керчии, и мы можем с ним увидеться, - холодно произнесла Алина. - Ты… - в глазах Мальена застыло шокированное выражение, - ты с ним…? Алина, твою мать! Ты же не всерьез! Он же убийца! Наркоторговец! Глава преступного синдиката! Святые! Ты с ума сошла? – он схватил ее за плечи и встряхнул.       Алина молча посмотрела ему в глаза, ярость разгоралась в ней неумолимым солнечным светом, ярким, полуденным, безжалостным, сжигающим все на своем пути. Оретцев отдернул руки, будто обжегся, обескуражено посмотрел на свои ладони и перевел взгляд на девушку. - Ты не можешь, - покачал головой, - Алина, ты же не понимаешь, во что ввязываешься! - Понимаешь, должно быть, ты? – приподняла бровь Алина, - и ты, Виктор, понимал, когда заказывал статью Николаю? Думаешь, Дарклинг не узнает, кто был инициатором? Или полагаешь, что депутатская неприкосновенность тебя спасет? - А ты, руководствуясь чувствами, заняла сторону человека, годами терроризирующего наш город? – прищурился Крыгин. - Мои чувства не касаются никого из присутствующих в этой комнате, - прошипела Алина.       Святые, маленькая наивная Алина влюблена!       Вздор! Чушь! Старкова яростно тряхнула головой. - Ты сказала: прилетел из Керчии? – спросила вдруг Зоя, прерывая бессмысленный спор. - Да, - подтвердила Алина, внимательно глядя на подругу. - И как долго он там был? – продолжала спрашивать Зоя. - Со вторника точно. И до, - Алина пожала плечами, - вчера. - Святые! – пробормотал Мальен, - поверить не могу. - Помолчи! – вдруг резко приказала Назяленская, сверкнув глазами, - и включите уже мозги! Статья вышла в восемь утра, сейчас начало одиннадцатого. Я, конечно, не эксперт, но сколько времени нужно, чтобы заминировать машину? Мал шумно вздохнул, нахмурившись, посмотрел на Зою. - Хочешь сказать, что о статье Дарклинг знал заранее? - Как и обо всем в этом городе, - пожала плечами Назяленская, - когда вы отдали статью редактору? – спросила она, повернувшись к Крыгину. - В четверг, - ответил парень, он побледнел еще больше, взгляд его беспокойно метался по комнате. - Ну либо ваш редактор - человек ненадежный, - произнесла Зоя, - либо кто-то в газете. - Мы держали статью в тайне, - тихо ответил Виктор, - о ней знали Николай, я и редактор газеты, - он шумно вздохнул. - Но если он знал, - произнес Оретцев, - то почему статья вообще вышла? Можно же было сделать так, чтобы она вообще не увидела свет.       Повисло молчание. Алина сжала руки на коленях, увлеченно рассматривая пол в квартире Николая, паркет был потертый, со сколами и выбоинами, старый и отчего-то очень красивый. Именно паркет привлек внимание Старковой, когда она впервые пришла к другу в гости. Старый красивый паркет со своей историей, несущий на себе отпечаток времени. - Значит, и он не всесилен, - хмыкнул Крыгин. - Или ему это было только на руку, - тихо произнесла Алина.       Запомни Алина: Александр Морозов никогда и ничего не делает просто. Он все просчитывает наперед. И если он делает что-то, то все это для какой-то конкретной цели.       Голос Жени звучал в ушах, такой встревоженный и усталый, подруга точно знала, о чем говорила. Но кто может угадать цель Александра Морозова? ***       Время тянулось невыносимо медленно, словно патока, от приторной сладости которой может затошнить, если съесть слишком много. В квартире, наконец, наступила блаженная тишина. Крыгин безуспешно пытался дозвониться редактору газеты. Мал читал комментарии под статьей, то и дело бросая на Алину хмурые взгляды. Зоя делала вид, что читает историю журналистики. Алина ушла на кухню и заварила себе чай. Ароматный пар поднимался от чашки, щекотал ноздри, навевал мысли об осенних вечерах, ароматной выпечке с корицей и душевных разговорах. Алина сжимала замерзшими пальцами чашку и смотрела в окно: пожар потушили, обгоревший остов машины увезли, осколки стекла и мусор убрали. Ничто не напоминало о то, что произошло менее часа назад. Спешили куда-то мужчины, дети носились на площадке, а мамочки сплетничали на лавочках, старушки неодобрительно косились на детей и мамочек, подростки курили за углом. Редкие машины проезжали по придомовой территории с разрешенной скоростью, скрипели качели, деревья равнодушно качали своими ветками, да облетали листья, желтые, красные и коричневые.       Алина не хотела ни о чем думать. Но тревога за Николая нарастала с каждым оборотом минутной стрелки, а та, словно заколдованная, двигалась медленно, заставляя Старкову тяжело вздыхать и стискивать зубы. Она не позволит себе паниковать, она не позволит себе истерики.       Александр обещал, что Николай не пострадает. Но кто сказал, что его обещаниям можно верить? Ведь как бы то ни было, а Ланцов прав: Дарклинг и Александр Морозов – один человек, и их нельзя разделять, как бы любезен ни был второй с самой Алиной.       А ведь она так его ждала! Эти звонки каждый вечер были настоящей радостью, ее сердце даже сейчас забилось чаще.       Увидимся вечером       Она хотела его увидеть. Даже сейчас. И в этом был корень проблемы. - Грустишь? – вкрадчивый голос пробился через стены, что Алина возвела вокруг. Подруга подошла, обняла за талию и положила голову на плечо. - Чаю? – Алина протянула чашку. Назяленская отказываться не стала, с шумом отпила, вернула чашку Алине. - Кхм, кажется, это тот самый с цитрусом, который я принесла сюда еще сотню лет тому назад, - пробормотала подруга.       Вид у Зои был воинственный и бравый, впрочем, это, скорее всего, ее механизм защиты: ругаться, язвить и пытаться мыслить логически, когда эмоции вопят, наскакивая одна на другую, лишая ясного разума. Алина никогда так не могла. Она цепенела, закрывалась, отгораживалась высокими стенами, уходила в себя. Зоя рвала и метала, выплескивая свой страх под маской злости или, вот как сейчас, нарочитой непринужденности. - Не слушай их, - произнесла Назяленская, - никого из них, Лина. - О чем ты? – Алина уставилась на чашку, поднесла к губам и отдернулась, так и не отпив, от резкого аромата цитрусов, ударившего в нос, опять затошнило. - Это твоя жизнь, и только тебе решать, как ее испортить, - ответила Зоя, - но между нами говоря, мужчин ты выбирать не умеешь. Сначала Мал, теперь Дарклинг. - Можно подумать, авантюрист – Ланцов – лучшая партия на свете, - проворчала Алина. - Не-а, - легкомысленно произнесла Зоя, - но я его люблю.       Чашка чуть не выпала у Старковой из рук, подавив в себе желание развернуться и посмотреть на подругу в немом изумлении, Алина только коротко вздохнула. - Смотри, чтобы Николай об этом не узнал, - покачала головой, - его эго раздуется тогда до непомерных размеров. Зоя тихонько рассмеялась, ее руки крепче стиснули подругу. - Все будет хорошо, - машинально произнесла Старкова, - в конце концов, Александр обещал. Хватка на ее талии усилилась. - И он не убил Николая до сих пор, хотя ума не приложу, почему еще этого не сделал. В ответ Зоя ущипнула ее. - Эй! – вскрикнула Старкова. - Общение с Александром плохо на тебя влияет, - проворчала подруга. - Ты думаешь: мы обсуждаем, как устранить неугодных конкурентов и врагов? – ухмыльнулась Алина. - Мне кажется, что он и не на такое способен, - проворчала Зоя, - как и ты. - Вот уж спасибо, - отозвалась Старкова с тяжелым вздохом. - Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты, - подначила ее Назяленская. - Ага, - хмыкнула Алина, - дружу-то я с тобой! И что обо мне можно сказать? - Что ты лучший на свете человек, конечно! – фыркнула Зоя. И они тихонько рассмеялись. ***       Когда в замке повернулся ключ, все вылетели в прихожую.       И уже через миг Зоя обнимала Николая, с виду даже невредимого.       Алина обессилено прислонилась к стене, прикрыв глаза. Святые! Николай жив. Николай невредим. Александр не солгал. И это было не самым последним, что радовало Старкову. Когда Зоя отлипла от парня, Алина тоже шагнула вперед, обняв Ланцова, коротко облегченно выдохнув. - Нам нужно будет поговорить наедине, - быстро шепнул ей Ланцов. Алина постаралась не измениться в лице и лишь быстро кивнула, отходя. - О чем вы говорили? – спросил Ланцова Мал. - Неважно, - тут же отозвался Николай, - просто поболтали, - на его губах заиграла знакомая легкомысленная улыбка. - Просто поболтали? – брови Мальена взлетели вверх, - да какого хера тут происходит?! Вы что, все с ума посходили?! Он взорвал твою машину, а ты говоришь, что вы просто поболтали, будто ты на встречу с другом съездил! - Он мне не друг, - резко ответил Ланцов, - и никогда им не будет. Но мы временно прекращаем всякие выпады в сторону Дарклинга и Александра Морозова.       Повисла тишина, по губам Зои скользнула медленная торжествующая и облегченная улыбка. Ох, Назяленская еще много раз скажет Николаю: « я же говорила!», не раз напомнит о его глупости, но пока вся ее расслабленная поза говорила о том, что она довольна тем, что говорит ее парень. - Мы не можем прекратить сейчас! – тут же вскинулся Виктор, - Ник! Осталось три недели до выборов! - И именно эти три недели мы и не будем предпринимать никаких активных действий, - ответил Ланцов, многозначительно глядя на друга.       У Алины екнуло сердце. …я не уверен, что квартиру не прослушивают, не уверен, что за мной не следят       Она пристальнее посмотрела на друга, отметив складку на лбу, лихорадочный блеск в глазах и неестественную бледность. Что бы ни сказал Дарклинг Ланцову, это потрясло Николая. Но лжет ли сейчас Николай? Действительно собирается прекратить борьбу, которой посвятил внушительный кусок своей жизни или лжет сейчас на публику? - После того, как он станет мэром, мы не сможем до него добраться, и ты это знаешь, не хуже меня! – воскликнул Виктор, - неужели ты испугался?       Николай стиснул зубы, прикрыл глаза, притянул к себе Зою, обнимая. Было видно, что парень сдерживается изо всех сил, чтобы не нахамить Крыгину. - Еще никто не обвинял меня в трусости. Но мы поговорили с Дарклингом, и это было одним из его условий. - Да о чем вы вообще говорили?! – взорвался Мал. - Это касается только меня и его, - произнес Николай, но при этом посмотрел на Алину. Нам нужно будет поговорить наедине       Алина нервно сглотнула, чувствуя, как саднит пересохшее горло, ведь чай она так и не выпила. - Так. Ну хватит, - решительно произнесла Старкова, - всем нам пора расходиться. Она сняла с вешалки плащ, сунула ноги в туфли. - Спешишь на свидание со своим убийцей? – желчно протянул Мал, прищурившись.       Алина, поджав губы, посмотрела на друга. Она понимала, что он переживает, волнуется и, возможно, капельку ревнует. Но Зоя права: это ее жизнь, и она сама решит, как ее испортить. - Именно! – фыркнула Алина, чмокнула в щеку Зою, помахала Крыгину, еще раз кивнула Николаю, подтверждая их договоренность о разговоре, и вышла из квартиры. ***       Возле подъезда ее поджидал молодой парнишка, с ног до головы одетый в черное. У него были белесые взлохмаченные волосы и светло-серые глаза. При появлении Алины он вскочил на ноги. - Мисс Старкова? – совсем по-детски шмыгнул носом. Алина замерла на мгновение, посмотрела на парня подозрительно, переступила с ноги на ногу. - Да? - Вот, - он протянул ей большую черную коробку, - Дарклинг велел передать. Старкова часто-часто заморгала, посмотрела внимательно на парня, гадая, сколько же ему лет.       …большинство этих детей вербуется преступными синдикатами…       Воспоминания ударили по вискам головной болью, заставляя поморщиться. Сколько же грязи на улицах Ос Альты, о которой Алина, на ее счастье, никогда не знала!       Коробку приняла машинально. - До свидания, мисс Старкова, - парень застенчиво ей улыбнулся и поспешил прочь.       Алина взвесила коробку в руках, задумчиво глядя парню вслед. Оставалось лишь надеяться, что это хотя бы не бомба. Хотя та, наверное, не должна быть такой легкой? Впрочем, девушка мрачно усмехнулась, у нее есть, у кого спросить про такие тонкости. Дома Алина поставила коробку на диван, покусала губы, а потом открыла. Поверх тонкой бумаги лежал конверт, Алина повертела его в руках, а потом распечатала. В нем оказался билет в Равкианскую оперу на сегодняшний вечер. - «Когда вода запела огнем», - произнесла Алина и поморщилась.       Она не любила эту фьерданскую сказку, уже сотни раз переложенную на разные лады, нашедшую отражение в искусстве и музыке. Партию Уллы сотни раз интерпретировали композиторы. А это, видимо, новое видение старой истории. Алина видела афиши в городе, спектакль был премьерным. Вообще стоило признаться, что оперу она не любит. Но отказывать Александру не хотелось.       Старкова отложила билет и откинула бумагу, задумчиво провела рукой по ткани и вытащила платье из коробки. Черный шелк переливался в тусклых лучах солнца, длинное платье с открытой спиной было расшито золотой и серебряной нитью, причудливо вплетавшейся в ткань. Алина с восторгом разглядывала дорогую вещь, приблизилась к зеркалу, прикладывая платье к себе. В том, что платье подойдет по размеру, девушка даже не сомневалась. Еще раз провела рукой по тонкому шелку, у нее никогда не было таких красивых и дорогих вещей. Черный оттенил цвет ее кожи, придал блеска глазам, казалось, что даже черты лица стали тоньше и благороднее. Но черный… Алина вновь провела рукой по ткани, чуть сминая ее. - Черный его цвет, - пробормотала, - не мой.       И вздрогнула, появилось странное чувство дежавю, словно она уже говорила эти слова только в другом месте и при других обстоятельствах. Алина прикрыла глаза, перед глазами вдруг мелькнул неуловимый мутный образ: черная ткань, расшитая золотом, под ее рукой.       Старкова распахнула глаза и решительно убрала платье в коробку. Нет, она поступит по-своему.       Она набрала номер Жени. - Ну как дела? – с беспокойством спросила подруга. Алина вкратце обрисовала ситуацию, Сафина долго молчала в трубку. - Думаешь: Ник притворяется? - Я не знаю, - вздохнула Алина, потерла висок, ей нужно было отдохнуть от этой истории, поэтому она перевела тему, - вообще я по другому делу. Александр пригласил меня в Оперу, премьера, он даже платье прислал, но я совсем не представляю, насколько торжественно я должна выглядеть. - А он знает, что ты оперу терпеть не можешь? – хмыкнула Женя. - Не хочу ему отказывать, - призналась Алина, - он прилетел из Керчии сегодня, хочется его увидеть. Теперь молчание стало многозначительным и тревожным. - Милостивые Святые! – выдохнула Женя, - все еще хуже, чем я предполагала. - Женя, - пробормотала Старкова, - ну хоть ты не начинай! Ты меня предупредила, я помню об этом. Давай мы на этом и остановимся, по крайней мере, сегодня. Женя фыркнула в трубку. - Хорошо. Мы тоже с родителями будем сегодня на спектакле. Приезжай вечером в салон, сделаем из тебя не меньше, чем царицу Равки. Алина фыркнула. - Заклинательницы солнца будет достаточно. *** - Но это же твое старое платье? – недоуменно посмотрела на нее Женя. - Мое единственное приличное платье, верно, - кивнула Алина, стараясь не слишком трясти головой, впрочем, Сафина залила ее волосы таким количеством лака, что Алине казалось: она до самой смерти и будет ходить с такой прической. От шпилек и заколок уже начинала болеть голова. - Ты же сказала, что Морозов прислал тебе платье? – осторожно поинтересовалась подруга. - И я надену это, потому что не люблю черный цвет. Женя секунду хмурилась, а потом весело рассмеялась. - Хочешь показать Морозову, что он не все контролирует? В общем, одобряю, - кивнула она покрасневшей Алине, критически оглядела подругу с ног до головы, - конечно, тебе бы что-то из украшений на шею. Поверь, все женщины там сегодня, да и некоторые мужчины тоже, будут переливаться, как новогодние елки. - Ну, - Алина полезла в сумочку, - есть кое-что.       Когда она укладывала присланное платье в коробку, то на дне нашла еще одну коробку поменьше. К ней прилагалась записка: "сувенир из Керчии". Алина залюбовалась красивым почерком. А потом открыла коробочку. Там лежал овальный медальон на черной ленте из черненого серебра и эмали с изображением солнца в затмении. У Старковой приоткрылся рот, на сувенир это походило мало, скорее на дорогую вещь, которую долго выбирали. - Ничего себе! – присвистнула Женя, разглядывая медальон. - Это очень дорого, да? – осторожно спросила Алина. - Ты знаешь, - Сафина провела пальцем по эмали, - я хочу тебе сказать, что это не просто дорого, это похоже на антиквариат. - Прекрасно, - простонала Алина, смутившись еще больше. - И мы его, конечно, наденем! – безапелляционно завила Женя.       Она помогла Старковой снять ее серебряную цепочку с маленьким медальоном, изображавшим солнце – символ Санкта Алины, и надела ей на шею медальон, он лег чуть ниже ямки между ключицами.       Алина с удивлением рассматривала себя в зеркале, немного даже испугавшись: в отражении она не узнавала себя, от нее самой осталось только ее бледно-голубое платье.       Она поспешно отвернулась от зеркала, любуясь Женей в кремовом наряде, которая наводила последний лоск. - Девочки, готовы? – к ним заглянула тетя Лида, - Алина! Потрясающе выглядишь! Дочь, ты превзошла саму себя! - Я знаю, - хмыкнула Женя.       Они поспешили к такси.       Равкианская Опера сияла огнями, огромная афиша изображала русалку с серой кожей и черными волосами. Афиша Алине понравилась, в ней сочетался современный стиль и традиции фьерданского изобразительного искусства. Само здание оперы в стиле ар-деко никогда не нравилось Старковой, но очень нравилось Зое. Подруга, кажется, даже включила его в свой диплом.       Выйдя из такси, Старкова на несколько мгновений растерялась от обилия дорогих машин, разодетых людей, шума голосов и вспышек фотокамер. - Не теряйся! – Женя подхватила подругу под руку и потащила ко входу, на ходу раскланиваясь со знакомыми.       В холле Алина с любопытством огляделась, последний раз она была здесь в старших классах школы. Внутренне убранство поразило ее своим размахом, но на этом положительные впечатления заканчивались. Тогда Алина Старкова поняла, что далека от искусства оперы, как никто до нее.       Поправив перед огромным зеркалом волосы, девушка, сверившись с билетом, отправилась искать свое место, надеясь встретиться с Александром уже там, - отыскать его в этой толпе было нереально.       Она поднялась по широкой центральной лестнице, завертела головой в поисках указателей и увидела Морозова.       Он разговаривал с пожилой парой, выглядел уставшим, но все равно красивым. И, кажется, едва сдерживал себя в рамках приличия, а пожилая дама, сверкающая бриллиантами ровно так, как и обещала Алине Женя, то и дело касалась руки Александра, что-то ему говоря. Александр хмурился, стискивал зубы, но вежливо улыбался и стоически терпел. Дама поглядывала на него кокетливо.       Алина залюбовалась мужчиной, сердце ее застучало сильнее в груди, губы сами собой расплылись в улыбке. Она так была рада его видеть, что все тревоги сегодняшнего утра, причиной которых он был, забылись. Кончики пальцев зудели от желания прикоснуться к мужчине, хотелось найти в себе силы и наглость подойти к нему, взять под руку и просто увести прочь. Но Алина стояла и смотрела, не в силах отвести взгляда.       Александр, казалось, почувствовал ее взгляд, он обернулся, лицо его просветлело.       Навстречу друг другу они двинулись одновременно. - Ну привет, - выдохнула Алина, когда его рука обвила талию. - Привет, - шепнул Александр, склоняясь ниже, окутывая ее своим теплом и ароматом бергамота, - тебе не понравилось платье? - Не люблю черный цвет, - хмыкнула Алина. - В любом случае ты выглядишь великолепно, - произнес мужчина, восхищенно глядя на нее. - А ты выглядишь так, словно тебя надо спасать, - ответила Старкова. Александр неопределенно хмыкнул. - Пойдем?       Они прошли сквозь толпу людей, с кем-то Александр здоровался, но уверенно двигался вперед, ориентируясь так ловко, словно каждый день бывал здесь. Наконец, они подошли к одной из дверей, ведущих в ложу. - Ну, конечно, - пробормотала Алина, увидев в ложе только два стула. - Не хочу, чтобы нам кто-то мешал, - выдохнул мужчина, обняв ее сзади, скользнул губами по шее, - так соскучился.       Алина откинулась ему на грудь, надеясь, что в полумраке ложи их не очень видно, по коже пробежали мурашки, в груди заныло. - Спасибо за сувенир, - тихо произнесла Алина, охотно подставляя шею и плечи под легкие поцелуи. - Понравился? - Ну это, конечно, не магнитик с видами Кеттердама, - капризно протянула Старкова и захихикала, когда пальцы Александра прошлись по ребрам в щекотке. Девушка развернулась в руках Морозова, серьезно посмотрела ему в глаза, - не стоило так тратиться. - Ты даже не знаешь, сколько это стоит, - фыркнул мужчина. - Подозреваю, что очень и очень дорого, - ответила Алина, чуть отстранившись. Александр лишь пожал плечами. - Почему затмение солнца? Мужчина нахмурился, посмотрел на Алину пристально, так серьезно, что девушке на мгновение стало не по себе. - Не поверишь, увидел и словно, - он на мгновение смутился, вдруг став выглядеть моложе, похожим на неловкого мальчишку, которые впервые дарит девочке подарок, - что-то екнуло в груди. Солнце в затмении – символ… - Генерала Киригана, - закончила за него Алина. - Дарклинга, - вполголоса отозвался Александра. Старкова вздрогнула. Этот титул живо вернул ее в сегодняшнее утро, кожа покрылась мурашками, во рту противно пересохло. - Нам надо будет поговорить, - мягко, но непреклонно произнесла Алина. - Не уверен, что это требует обсуждения, - прохладно отозвался Морозов, отпуская ее и занимая свое место.       Алина скользнула на соседний стул, взяла Александра за руку, переплетая пальцы. Под кожей разгоралось тепло, словно ее согревал солнечный свет, хотя прозвенел третий звонок, погасла огромная люстра в зале, а в ложе было так темно, словно здесь потрудился мифический Заклинателей Теней. - Пожалуйста, Александр, - тихо произнесла Алина, глядя на сцену и сжимая пальцы крепче, - мне это нужно. - Я не хочу, чтобы ты в это вмешивалась, - процедил сквозь зубы мужчина. - Но я уже вмешалась, я не могу быть в стороне. Николай – мой друг, а ты… - она осеклась, не зная, как охарактеризовать их отношения, - ты мне очень дорог, - произнесла тихо.       И, наконец, ощутила ответное пожатие пальцев, принимая этот жест за согласие. Да, им нужно будет поговорить.       Как и ожидалось, Алине стало скучно еще на первой партии, но она мужественно продержалась до антракта, во время которого они вышли пройти по холлу. Александра то и дело кто-то окликал, он останавливался поговорить, представлял Алину как свою девушку, знакомил с собеседниками. К концу антракта у Алины голова шла кругом от обилия имен и лиц. Она не была уверена, что запомнила их все. Вторая часть спектакля далась Алине еще тяжелее, было слишком душно, воздуха не хватало, и когда на сцене появился ученик королевского провидца, девушка не выдержала. - Я скоро вернусь, - шепнула Александру. - Все в порядке? – обеспокоенно спросил он. - Все хорошо. Просто нужно подышать.       Алина вышла в пустой коридор и глубоко вдохнула прохладный воздух, отдающий пылью. Медленно побрела прочь, спустилась по лестнице, слушая, как стучат по мрамору каблуки. Где-то далеко гремела музыка, но здесь было тихо и так блаженно пустынно, что девушка расслабилась. Зашла в женский туалет, хотела умыться, но вовремя вспомнила, что на лице такой слой косметики, что поплыви он, и Алина будет похожа на клоуна. Вздохнув, толкнула дверь одной из кабинок. В этот момент в туалет кто-то зашел. - Нет, ну ты ее видела? – послышался высокий голос, - просто кошмар! - Согласна, - отвечал второй, более низкий с хрипотцой, - а ее платье? На каком блошином рынке она его откопала? - У меня другой вопрос: где Морозов ее откопал? Алина вздрогнула, затаила дыхание, опасаясь выдать себя. - И что его в ней привлекло, - протянула вторая, - право слово, вспоминая других женщин Александра, - послышалось насмешливое фырканье, - да вот взять хотя бы тебя. - Ах, ты мне льстишь, дорогая, - кокетливо протянула первая, - но ты права. Она совершенно не вписывается. Кто она там? Историк? - Что за бред вообще! Да еще и, похоже, наполовину шуханка. - Я не националистка, но ее черты лица нельзя назвать приятными. - Да дело даже не в ее лице! Она миленькая при… определенном освещении, но она же совершенно не нашего круга! - Может, в том и суть, - хмыкнула первая, - потянуло Алекса на экзотику, после того количества женщин, что у него были, почти и не удивительно. - Ну и как думаешь, на сколько это? - Поспорим? – в голосе говорившей послышался азарт, - два месяца! - Три, - ответила ей вторая.       Они расхохотались и вышли из туалета.       Алина прислонилась лбом к двери кабинки, на губах ее расцветала горькая улыбка. Девушка понимала, что сплетни неизбежны, что Александр – слишком заметная фигура, но не ожидала, что столкнется с таким беспричинным презрением.       Старкова вышла из кабинки, посмотрела на себя в зеркало. Хотя почему же беспричинным? Вот они причины: черты ее лица и ее платье. И, - ах да! – еще ее образование.       Но даже не это было главным, это можно было бы пропустить мимо ушей, беспокоило ее больше другое, то, о чем она пока не задумывалась, а, похоже, стоило бы сразу: как надолго это все? Девушка коснулась медальона на шее. Солнце в затмении. Символ Дарклинга. Действительно, как скоро она надоест хозяину города? И почему же ее это так задевает?       Святые, маленькая наивная Алина влюблена!       Нет! Неправда! Это же не так! Нельзя влюбиться в человека за пару недель! Так не бывает. Не с Алиной Старковой, она всегда была рассудительной и разумной.       Она любила Мала, это верно, но она знала его много лет. А после Оретцева не было в ее жизни никакой любви, приятные мимолетные свидания, тепло в груди, но она не влюблялась больше. И уж тем более не верила ни в какую любовь с первого взгляда.       …мне кажется, что я знаю тебя очень давно…       Чушь какая! Сентиментальный вздор!       Алина тряхнула головой и вышла из туалета. Что бы ни было дальше, она решила наслаждаться каждым мигом, даже если это все ненадолго, на два месяца или на три. *** - Наконец-то! – взлохматил волосы Александр, - какая тоска, честное слово!       Они неторопливо шли по набережной, освещенной фонарями, навстречу им попадались редкие прохожие, опричники следовали на некотором расстоянии. Алина держала мужчину под руку и медленно пила кофе, купленный в кофейне на углу рядом с Оперой. - Надеюсь, хоть тебе понравилось, - произнес Александр.       Алина сделала особенно большой глоток, наслаждаясь приторной сладостью лимонно-бананового латте, и произнесла: - Если честно, терпеть не могу оперу. Морозов замер на мгновение, брови его взмыли вверх. - Почему не сказала сразу? - Хотела тебя увидеть, - пожала плечами Алина, - другой вопрос: почему ты пошел? - Потому что это светское мероприятие, где я обязан был быть, - поморщился мужчина. - И сказку эту я тоже не люблю, - призналась Старкова. Александр тихо рассмеялся. - Ну просто десять из десяти, - покачал головой и спросил, - а какая твоя любимая сказка? Алина покосилась на мужчину, залюбовалась его профилем, поймала себя на том, что готова идти рядом бесконечно долго, пока не закончится дорога, пока не наступит утро, пока не закончится ее жизнь. - Айяма и Терновый лес, - наконец, ответила Алина.       Александр остановился, лицо его окаменело, чуть склонив голову на бок, он рассматривал Алину, заставляя ее нервничать. Она стиснула стаканчик с кофе в руках, чувствуя, как вспотели ладони, но, вскинув голову, смело смотрела в глаза Морозову. Она не отступит! И она его не боится, пусть он и жестокий монстр! - Девушка, приручившая монстра, - наконец, тихо произнес Дарклинг. - Девушка, сама ставшая монстром, - ответила Алина. - Моя милая Алина, - вздохнул Александр, привлекая ее к себе, - в тебе нет достаточной жестокости для этого. - Откуда тебе знать, - тихо произнесла Старкова и потерлась щекой о жесткую ткань его пальто, вдыхая запах бергамота и рома, что-то запретное, терпкое и головокружительное, - ты меня совсем не знаешь. Александр хмыкнул. - Как ты тогда сказала? Мне кажется, что я знаю тебя очень давно.       Алина вздрогнула, слова прозвучали приговором, они отдавали сыростью поздней осени, стылой землей, темнотой разверзшейся пропасти, на дне которой ее ждут клыкастые чудовища. И главному из них она позволяет себя сейчас обнимать. И будь она проклята, если скажет, что ей это не нравится. - Я не хочу, чтобы ты воевал с Николаем, - тихо произнесла Алина, - он мой друг, мне он очень дорог. Александр крепче прижал девушку к себе. - Предпочел бы, чтобы у тебя не было таких друзей, - ответил мужчина. - Я не хочу, чтобы он пострадал, - настойчиво произнесла Алина, - я не хочу, чтобы кто-то вообще пострадал! Сегодня утром… там были люди, Александр! Невинные люди! Они могли погибнуть. - Каждую минуту кто-то где-то гибнет, Алина, - холодно произнес Александр, - всех не спасти. Я не объявлял твоему другу войны. Он начал это бессмысленное расследование и знал против кого он идет. Я не спускаю подобных вещей.       Жестокий монстр прижимал ее к себе и не таился, не скрывался за вежливой маской. Алине стало трудно дышать. - Он уверен, что ты убил его родителей, - прошептала Алина, замерев, ожидая ответа, чувствуя, как быстро колотится сердце, грозя проломить грудную клетку, причиняя боль своим ритмом.       Морозов молчал так долго, что девушка уже была уверена: не ответит. Он молчал, а со стороны Альты дул пронизывающий сырой ветер, Алина слышала, как шумит река, неся свои воды к Истиноморю, и уже не была уверена, что хочет правды. - Он имеет право на месть, - безэмоционально произнес мужчина, - но для начала он должен из мальчишки стать мужчиной, а не быть безмозглым щенком, который переоценивает свои силы.       Алина говорила себе, что примет любую правду. Алина говорила себе, что она стойкая. Алина говорила себе, что знала, на что шла. Алина говорила себе, что не вздрогнет.       И крупно вздрогнула всем телом, ощущая, как леденящий холод пробрал до костей, покрыв их изморозью, как сердце замерло, превратившись в ледяную глыбу, готовую расколоться от любого неверного движения.       Один – Алина сделала глубокий вдох. Два – крепче сжала в руках стаканчик с кофе. Три – прижалась лбом к груди Александра. Четыре – медленно выдохнула. Пять – закрыла глаза.       Она ведь с самого начала знала, кто он. Знала все. О жестокости Дарклинга ходили сплетни по всей Ос Альте. Он убивал сам или отдавал приказ убить. Он контролировал наркотрафик, поставки оружия и черный рынок антиквариата, валюты и драгоценных металлов. Она знала все это. И спрашивала себя: если бы речь не шла о семье Николая, она бы отреагировала так же? Старкова никогда не считала себя высокоморальным человеком и признавала, если бы речь не шла о Ланцове, то она отреагировала бы гораздо спокойнее.       Ей хотелось бежать прочь, но она только крепче жалась к мужчине, который так или иначе мог стать ее погибелью. - Ты сама захотела поговорить, - холодно произнес Александр, - ты с самого начала знала, кто я, и сказала, что не боишься. - Я не боюсь! – вскинула голову Алина, встречаясь взглядом с Морозовым.       Он зло прищурился, губы сжались в тонкую полоску, пальцы смяли ее тонкий плащ, добираясь до кожи, наверняка оставляя синяки. Алина зашипела от боли, но Александр не отпустил. - Смелая Айяма, - медленно произнес Дарклинг. - Я что-то не вижу клыков и рогов, - с вызовом произнесла Алина, задрав подбородок. Александр склонился ниже, вглядываясь в ее лицо, Старкова упрямо поджала губы. - Я хочу, чтобы ты запомнила, Алина, если Ланцов нарушит условия нашего с ним договора, я этого так не оставлю. Я и так закрыл глаза на многое.       «Да о чем же вы договорились?!» - хотелось закричать Алине, она промолчала, только крепче стиснула зубы, надеясь, что хоть Николай ей расскажет, о чем они говорили с Дарклингом. - И то, что он твой друг, не играет никакой роли, - продолжал Дарклинг.       Глаза его полыхали темным огнем, тени вокруг них словно бы стали темнее, сжимались вокруг. Алина моргнула раз, другой, и наваждение пропало, Александр все так же вглядывался в ее лицо. Старкова протянула руку и коснулась его щеки, ласково погладила, на лице Морозова мелькнула растерянность. Он замер настороженно, недоверчиво глядя на девушку. - Прекрати меня пугать, - вполголоса произнесла Алина. - Безрассудная и смелая Алина Старкова, - тихо произнес мужчина, прижавшись щекой к ее руке, поцеловал в основание ладони. - Нет, Александр, - покачала головой девушка, - это не так. Я знаю, кто ты, нет нужды напоминать об этом. Я знаю, что Николай полез туда, куда не следовало, но он мой друг. Я могу не одобрять то, что он делает, но я не оставлю его и не предам. Никаких условий, угроз и манипуляций, ты волен поступать так, как посчитаешь нужным и, несомненно, поступишь, но если кто-то из близких мне людей пострадает, неважно во имя какой цели, быть рядом с тобой я не смогу. - Звучит, как манипуляция, - вздохнул Александр, отстраняясь и напряженно глядя на девушку. - Нет, - пожала плечами Алина, - констатация факта.       Она залпом допила кофе, остро пожалев вдруг, что в нем нет ни капельки рома.