Последствия

      Если и был на свете человек более внезапный и менее считающийся с планами других людей, кроме Багры, то Алина с ним не была знакома. Поэтому профессор Морозова оставалась для своей аспирантки эталоном внезапности и наплевательского отношения к жизням других людей.       Пока Алина лепетала что-то о том, что никак не может лететь на конференцию в Ос Керво в среду, что у нее лекции, семинары, диссертации и недописанная статья, пока она пыталась урезонить руководительницу, говоря, что она же не собиралась брать Алину с собой, Багра уже нагрузила ее стопкой бумаг да еще и в довершение всего велела заказать им билеты на самолет и забронировать гостиницу. И все это утром в понедельник!       Оставалось лишь радоваться, что в Ос Керво сейчас не курортный сезон, когда найти хоть сколько-нибудь приличное жилье было бы проблематично.       Каблуки стучали по бетонном полу Университета, студенты здоровались с ней, улыбались или испуганно просили замолвить словечко перед Багрой за них. Алина здоровалась, улыбалась в ответ и обещала поговорить с суровым профессором, а сама только и думала о том, как бы не уронить внушительную стопку бумаг и папок, которые изучала весь вечер и всю ночь.       Девушка отчаянно зевала, глаза, обведенные черными кругами, слезились. И – Святые! – она почти ненавидела в этот момент Багру, ее внезапность и строгость к внешнему виду. В узкой юбке было ужасно неудобно, в пиджаке жарко, а ноги в туфлях ныли. А еще она должна была сообщить Александру, что не сможет быть в пятницу в студии на дебатах. Но не могла заставить себя позвонить Морозову.       После субботнего разговора с Николаем, Алина не находила себе покоя. Она сомневалась, пыталась рассуждать логически, но всякий раз скатывалась в пучину эмоций, где правили бал обида и подозрительность.       И практически сходила с ума, пытаясь вспомнить тот последний вечер, когда еще были живы родители, каждое слово, каждый жест, заставляла себя по крупицам восстанавливать события шестнадцатилетней давности, но конечно не могла припомнить всего.       Человеческий мозг – уникальный орган, со временем он искажает многие воспоминания, перестраивая нейронные связи так, как хочется их обладателю. Зачастую то, что мы помним, не всегда достоверно.       И Алина раз за разом прокручивая в голове последние минуты с родителями, путалась и сбивалась, больше не доверяла себе. И не могла до конца верить Морозову.       Сомнения царапали изнутри черепную коробку, не отпуская ни на минуту, мешая спать, не давая продуктивно работать.       Она болтала с Александром по вечерам, но что-то вдруг стало не так, неправильно, почти ненормально. Едва начавшее формироваться доверие было утрачено. Святые! Ей так хотелось ему верить! Ей хотелось окунуться в свои чувства к нему и позволить эмоциям выйти на первый план. Но если до этого ее сдерживал страх, то теперь сомнения. Что если он виноват? Что если он убрал ее родителей, как убрал родителей Николая? Что если авария была подстроена? Что если бы погибла она сама? Что если он знал, кто она такая? Что если он хочет использовать ее в своих планах? Эти вопросы не давали покоя.       И Алина, потеряв сон и аппетит, в какой-то степени даже была рада неожиданной работе от Багры. Так она, по крайней мере, отвлеклась. Да и поездка в Ос Керво пойдет ей на пользу, Алина сменит обстановку, пообщается с такими же фанатиками, как и она сама, и на три дня забудет про Александра Морозова, про Дарклинга и обещание Николаю поговорить с тем отставным полковником госбезопасности.       Алина дошла до кабинета Багры, перехватила стопку бумаг одной рукой, поймала съехавшую с самой верхушки папку, выругалась себе под нос и открыла дверь кабинета. - Багра, я все… - начала Алина осеклась, брови девушки взлетели вверх, - Александр… - выдохнула удивленно.       В кресле, невозмутимо держа в руках чашку с кофе, сидел Морозов. Вид у него был недовольный. Багра застыла в кресле, напряженная, неестественно прямая. Она бросила на Алину гневный взгляд, в котором мелькнула злая насмешливая искорка. - Александр, - протянула профессор, - вот как.       Алина растерялась, она переводила вопросительный взгляд с Морозова на Багру, но ни тот, ни другая не спешили давать пояснений. - Оставь бумаги и подожди в коридоре! – рявкнула Морозова, заставив Алину подпрыгнуть. Девушка сделала несколько торопливых шагов к столу, не глядя на Александра, сгрузила бумаги и папки на стол. - Нет уж, пусть останется, - вдруг подал голос Морозов, в его тоне слышалась едва сдерживаемая ярость, от которой мурашки пробежали по коже, - пусть послушает то, что ты говоришь… мама.       Алина округлила глаза, она удивленно посмотрела на Багру, потом повернула голову к Александру. Пол на мгновение закачался под ногами. Мама?! Девушка часто-часто заморгала.       Она считала их однофамильцами, усмехаясь про себя, что в ее жизни есть две такие исключительные личности и с одинаковой фамилией, но она и не предполагала, что они родственники! Ближайшие. Захотелось нервно рассмеяться.       Теперь Алина видела, как они похожи, форма скул и лба, глаза Александру достались от матери, и взгляд. Этот острый, вспарывающий, выворачивающий наизнанку безжалостный взгляд. - Нет, - процедила Багра, - она уйдет. - А я думаю, - в тон ей ответил Александр, - что Алине будет полезно остаться. Полезно узнать, что ты думаешь и говоришь о нас с нею. - Не смей разговаривать со мной в подобном тоне, мальчишка! – ударила ладонью по столу профессор, - а ты немедленно выйдешь вон из моего кабинета! – рявкнула она уже на вздрогнувшую Старкову. Алина попятилась. - Останься, Алина, - мягко попросил Морозов.       Старкова бросила на него загнанный взгляд. Она оказалась между двух огней, в воздухе звенело напряжение скрещенных клинков, острой отточенной стали, неумолимости мифического разреза. И в эпицентре этого оказалась Алина Старкова. Она сделала еще один крошечный шаг назад. - Если ты сейчас же не уйдешь, то можешь попрощаться со своей кандидатской! – рыкнула на девушку Багра. - О! – насмешливо протянул Александр, - вот уже и угрозы в ход пошли. Всегда это в тебе любил.       Алина словно бы очнулась. Вместе с удивлением в ней всколыхнулось возмущение: манипуляциями Александра и угрозами Багры. Девушка поджала губы. - Я уйду, - произнесла она четко, глядя Багре в глаза, - но не потому что боюсь. А потому что не считаю себя вправе быть свидетельницей семейной сцены, - она бросила злой взгляд уже на Александра и вышла, аккуратно закрыв за собой дверь.       Она прошла по коридору и села на подоконник неподалеку от кабинета Морозовой, как делала в незапамятные времена студенчества, дожидаясь ли саму руководительницу, сопровождая ли своих друзей к ней на отработки. Этот подоконник, окно, от которого немилосердно дуло круглый год, запыленное стекло, старая в трещинах рама и безрадостный вид на внутренний двор корпуса были ей родными.       Поболтав ногами в воздухе некоторое время, Алина плюнула на все, скинула туфли и забралась на подоконник с ногами. Проходившие преподаватели сначала хмурились неодобрительно, но потом узнавали Алину и улыбались, девушку здесь любили. Студенты радостно кивали, подходили с вопросами. Кто-то из парней сунул ей в руку пару конфет. - Это взятка? – рассмеялась Алина. - Как можно, мисс Старкова, - фыркнул один из парней. - Для взятки маловато, - ухмыльнулся второй, - принимайте смело! - И не отдавайте нас профессору на зачете, - сделав большие глаза, прошептал первый.       Улыбаясь, Алина развернула конфету. Смакуя на языке ореховый вкус «Равкианских», Алина вертела в руках обертку, разглядывая стилизованное изображение Большого и Малого дворцов. В сказках гриши жили и обучались в Малом дворце, неприкосновенные, хранимые Дарклингом, Заклинателем теней. Алина нравилось здание Малого дворца, в нем было изящество. И словно бы… что-то родное и близкое, если такое вообще можно сказать о здании.       Открылась дверь кабинета Багры и с грохотом захлопнулась, Александр широкими шагами направился к Алине. Замер рядом с подоконником. Он был бледен, губы сжаты в тонкую полоску, в глазах клубилась тьма. От него исходили волны злости, казалось, что в коридоре стало темнее. Он вытащил из пачки сигарету и щелкнул зажигалкой. - Здесь нельзя курить, - тихо произнесла Алина. - Плевать, - процедил мужчина, глубоко затянувшись, выпустил дым через нос, прикрыв глаза, - как же она бывает порой невыносима! – рыкнул, перевел недовольный взгляд на Алину, - тебе не стоило уходить.       Алина раздраженно тряхнула головой, сминая в кулаке фантик от конфеты, во рту еще была ореховая сладость, но уже щедро разбавленная злой горечью. - Это тебе не следовало впутывать меня! – бросила Старкова, - моя диссертация… - Ничего она тебе не сделает! – зло перебил ее Морозов, - пусть только попробует! Я камня на камне не оставлю от ее драгоценной кафедры! - Это и моя кафедра тоже! – воскликнула обиженно Алина. Морозов сердито цокнул языком. - Из всех преподавателей кафедры в научные руководители ты как назло выбрала злобную старуху! - Ну прости! – вспыхнула Алина, - что я распорядилась своей жизнью так, как посчитала нужным!       Она спрыгнула с подоконника и оказалась очень близко к мужчине, глядя на него разгневанно снизу вверх, хотя выглядеть грозно, будучи в таком невыгодном положении – без каблуков она была гораздо ниже, - было очень сложно. И сложно было злиться на него, стоя так близко, чувствуя тепло его тела и ощущая этот головокружительный запах бергамота, рома и сигаретного дыма. И осознавать со всей отчетливостью, что хочется попробовать его на вкус. Твою мать!       Глядя ему в глаза, Алина сознавала, что сдает позиции. А она была намерена держать дистанцию. Она не может себе позволить никаких чувств, пока не убедится, что он не виноват в гибели ее родителей. А еще она злится на него! Вот прямо сейчас злится… но… Но все мысли вылетели из головы, когда Морозов с коварной и злой улыбкой, затушил сигарету прямо о ее любимый подоконник и легко коснулся уголка ее губ своими, не даря полноценный поцелуй, дразня. Алина подалась назад, но оказалась зажата между мужчиной и подоконником, холодное дерево уперлось ей в поясницу, а горячая рука Александра скользнула по бедру. - Нас могут увидеть! – сделала большие глаза Алина. - Тебе не плевать? – ухмыльнулся Морозов, разглядывая ее, наслаждаясь и ее страхом, и ее смущением. - Ты самоуверенный мерзавец, - прошептала Алина ему в губы, а потом легко чмокнула и выскользнула из почти сомкнувшихся объятий. Надела туфли и скрестила руки на груди, вздохнула. - Не надо больше рвать меня на части, ладно? – произнесла, - это нечестно, знаешь. Я не хочу, чтобы вы с Багрой перетягивали меня, как канат. - Скажи это ей! – отчеканил Морозов и выругался вполголоса, покачал головой, - никто не может меня взбесить так, как она, - признал с тяжелым вздохом. - Ну давай я тебя сейчас тоже… - Что? – усмехнулся Александр, - взбесишь? – покачал головой, - едва ли. - Расстрою, наверное, - пожала плечами Алина, жалея, что не сказала раньше. Теперь после сцены в кабинете Багры было совсем не ко времени, - я не смогу быть на дебатах. Мы с Багрой летим на конференцию в Ос Керво. - Да знаю я, - махнул рукой мужчина, - она сказала, - он скривился, - в своей непередаваемой манере.       Он прикрыл глаза, глубоко вздохнул и резко притянул Алину к себе, заставив девушку охнуть от неожиданности, крепко стиснул в объятиях. - Я буду скучать, - поцеловал в висок. - Ты не сердишься? – напряженно спросила Алина. - Я расстраиваюсь, - ответил Александр и снова ее поцеловал, - звони мне, - он хмыкнул, - и не забывай о часовых поясах.       Алина фыркнула и закатила глаза.       Морозов отпустил ее, вздохнул. - Иди, - приподнял подбородок, посмотрел в глаза, - и не давай ей себя обижать, поняла? - Поняла, - вздохнула Алина, достала из кармана конфету и протянула ее Александру, - держи, а я пошла.       Она нервно заправила за уши волосы и поспешила в кабинет профессора. Постучала и, дождавшись сухого «входи!», скользнула в кабинет, тихонько прикрыв дверь. - Ну хоть дверьми не хлопаешь, уже хорошо, - проворчала наставница. - Я никогда бы не посмела хлопать дверью вашего кабинета, - неуверенно улыбнулась Алина.       И поняла, что сделала это зря, на лице Багры не было и намека на ответную улыбку. Впрочем, она вообще улыбалась редко, а сейчас скорее была зла и раздосадована. И неловкая попытка Старковой пошутить только усугубила дело. - Это, - Багра толкнула по столу папки, - никуда не годится. Чушь, вздор и ерунда! Я ожидала от тебя большего, Алина! О чем ты думала, когда работала с документами? Впрочем, ясно, о ком и о чем ты думала! Появилась на великосветском приеме с прекрасным темным принцем и решила, что образование тебе больше не нужно? Так ты так и скажи, что не нужно. Не трать свое и мое время, не занимай место человека, которому это может быть важно!       Алина, опешив, слушала суровую отповедь, она невольно подалась назад, упираясь лопатками в дверь, глядя на разгневанную руководительницу. Злость и обида боролись в ней с привычкой во всем слушать Багру, доверять ее суждениям о своей работе. Старкова была расстроена, как и всякий раз, когда Багра, уважение которой девушка отчаянно хотела заслужить, критиковала ее работу, камня на камне не оставляя от многочасового труда. И в то же время Алина понимала, что сейчас ее злость вызвана тем, что она встречается с ее сыном. Девушка сама злилась в ответ, считая, что частная жизнь остается частной жизнью. Нелепо и низко из-за нее ругать хорошо сделанную работу. А Старкова была уверена, что сделала работу хорошо. «Но не великолепно, - шепнул голос в голове», и Алина велела ему заткнуться. - Зачем вы так? – тихо спросила Старкова, - ведь работа сделана хорошо, и вы это понимаете. - Молчать! – рявкнула Морозова, - ты что же, решила, что можешь сама себя оценивать? Или, может, он тебе сказал, что ты самая лучшая и сама умная? – руководительница сверлила девушку гневным взглядом, - он навешал тебе лапши на уши, очаровал и запутал, а ты и рада упасть ему в объятия, как все те курицы, которые только и кудахчут вокруг него, очарованные смазливым личиком, властью и деньгами. Умная, красивая, самостоятельная! Какой волькры ты связалась именно с ним! – ударила ладонью по столу Багра. Алина подпрыгнула от резкого звука и во все глаза уставилась на Морозову, у девушки даже рот приоткрылся от удивления. - Так это… не потому, что я ему не подхожу, и вы считаете, что я с ним из корыстных побуждений? – выпалила Старкова и тут же покраснела, осознав, что и кому сказала. Ситуация вышла неловкой и смущающей.       Багра тихо и горько рассмеялась, ее злой, надтреснутый, совсем не веселый смех, наждачкой прошелся по натянутым нервам Алины, причиняя почти физическую боль. - Ты ему не подходишь? – иронично приподняла бровь Багра, - это он не подходит тебе! Ты достойна большего и лучшего, девочка. Поверь мне, он не тот, кто может сделать тебя счастливой. Мой сын не умеет любить, сочувствовать и сопереживать, он не умеет заботиться ни о ком кроме себя, и ничьи амбиции, желания и стремления, кроме его собственных, не имеют для него значения. И цена тоже неважна. Он законченный эгоист, тонкий манипулятор и талантливый лицемер. Мне очень жаль, что ты этого не заметила. Впрочем, - Багра скривила губы, - признаю, что это не так-то просто, тем более для юной и восторженной особы, вроде тебя. Последнее прозвучало оскорблением. - Я не восторженная особа, - пробормотала Алина, растерянная. Слова Морозовой ошеломили ее так сильно, что Старкова не могла сдвинуться с места, продолжая тупо стоять у двери. Она совершенно не ожидала подобной откровенности от замкнутой руководительницы. Тем более не могла представить, что такое можно сказать о собственном сыне. - Багра, мне кажется, что вы ошибаетесь на его счет, - нерешительно произнесла девушка. Морозова расхохоталась уже в голос, снисходительно посмотрела на аспирантку. - Святые! Наивная влюбленная девочка! Он использует тебя и выбросит, когда ты будешь больше ему не нужна. Послушай меня, Алина, и беги от него сейчас, беги так далеко, как только сможешь, иначе потом будет поздно. ***       Алина стояла, зарывшись пальцами в холодный песок, глядя в морскую даль. В половине шестого утра на пляже не было никого. Курортный сезон был официально закрыт, в отеле было мало постояльцев, что только радовало Старкову и Багру.       Первый день конференции прошел насыщенно и интересно, позволив Алине сделать то, чего она так страстно желала - отвлечься от бесконечных вопросов и сомнений, которых после разговора у Багры в кабинете стало еще больше.       Александру она вчера вечером так и не позвонила, снова избрав этот трусливый пусть – бежать и прятаться.       Но так было нельзя, Алина понимала это. Это было нечестно по отношению к мужчине и к себе самой. Если ей так страшно, то стоило бы оборвать эти отношения сейчас, пока все не зашло слишком далеко. Но Алина понимала, что не хочет этого делать, не хочет ничего обрывать. Наверное, Багра права: Алина непроходимая дура.       Девушка тяжело вздохнула, пошевелила пальцами ног, песок был мягким и приятным. Наверное, летом здесь здорово, множество отдыхающих, суета и шум, яркое, жаркое солнце, которое сейчас едва-едва поднялось над горизонтом и тут же пропало, скрытое тучами.       Алина потянулась к солнечному свету, закрыв глаза, так хотелось ощутить тепло на своей коже. И на мгновение ей показалось, что она действительно ощущает тепло.       Шумело море, мягко накатывая на берег, будя неясные воспоминания ее сна, столь реального и яркого, что казалось, что это и не сон вовсе – воспоминания. Алина потерла плечо, которое отдавало тупой, ноющей болью от укуса.       Ей снились море и корабль, а еще чудовища, сотканные из тени, ей снился нож у ее лица, и укус страшного монстра. Ей снился красивый мужчина с холодными глазами цвета кварца и шрамами на линии точеных скул. Он угрожал ей и говорил, что заставит ее кричать.       От собственного крика она и проснулась, а еще от жуткой боли в плече, столь реальной, что Алина подскочила на кровати, путаясь в одеяле, почти падая, подбежала к зеркалу, в панике оттянула воротник футболки, но на плече не было никакой раны. Алина коснулась холодными пальцами пульсирующей от боли кожи, не понимая, что происходит. В отражении на нее смотрела девушка с теплыми карими глазами и каштановыми волосами в тонком уродливом платье. Вскрикнув, Старкова отшатнулась, оступилась и упала на пол. Наваждение исчезло.       Часы показывали почти пять утра. Ее трясло от боли и страха, понимая, что уже не уснет, Алина заставила себя встать и пойти в душ. Там она долго отмокала под теплой водой. Постепенно боль в плече притупилась, но так и не ушла до конца.       Выйдя из кабинки, Алина долго колебалась, стоя перед запотевшим зеркалом, пока, наконец, не решилась протереть его. Из зеркала на нее смотрела она сама: темные, чуть раскосые глаза, длинные черные волосы. Девушка прикрыла глаза, пару раз глубоко вздохнула. Ей просто померещилось, а боль в плече… Алина коснулась кожи. Наверное, ударилась где-то и не заметила, неловко повернулась во сне, провоцируя боль, а подсознание выдало ей чудовищ. Вот и все. Алина кивнула, принимая эту ложь, убеждая себя в ней.       Но сейчас, стоя на берегу, поняла вдруг, что точно знает, как называлось это чудовище: ничегоя. Мифический монстр из тени, созданный Заклинателем.       Старкова тряхнула головой. Чушь! Не бывает никаких монстров. И не было никогда.       Зазвонил телефон, вырывая Алину из задумчивости. - И это ты говорил мне не забывать о часовых поясах? – рассмеялась Алина. - А что, Багра дает тебе спать? – фыркнул Александр и зевнул. - Ну я же пока нужна ей живой, - хмыкнула Алина, - хотя у тебя тоже еще совсем рано. Почему не спишь? - Проснулся, - коротко ответил ей Александр, - снилась всякая ерунда. Старкова почувствовала, как пересохло во рту. - Какая ерунда? – спросила тихо. - Не бери в голову, - отмахнулся мужчина, - лучше расскажи: как дела?       Алина без сил опустилась на песок, прищурилась, глядя на горизонт.       Ей казалось, что она плывет на корабле, что волны бьются о деревянный борт, что она чувствует запах соли, рыбы и перетопленного китового жира. Женя морщилась от этих запахов, а Иван сказал ей…       Стоп. Женя? Начальник службы безопасности Александра? Что за ерунда.       Алина зажмурилась.       Грубые руки, хватающие ее за запястье, темная убогая комната и влажная жара. Волосы липнут ко лбу и шее. Тонкое уродливое платье. Холодный голос. …не хотелось бы убивать твоего друга раньше времени… Пальцы на ее ключицах, прикосновение ласкающее и жадное. До чего же с вами просто! Я уколю его, а истечешь кровью ты. Алина тряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение. …я заставлю ее кричать…       Девушка закусила губу, пытаясь вынырнуть из оков сна, но они не отпускали, не давали вырваться из плена. Болит? Эта рана никогда не заживет до конца. Не заживет до конца.       Алина схватилась за плечо, выронив телефон из рук. - Алина? – с тревогой спросил Морозов.       Девушка почти в ужасе смотрела на телефон. Она была уверена, что мужчиной, который угрожал ей во сне, был Александр. Только у него почему-то были серые глаза.       Стиснув зубы, практически скуля от иррационального страха, Алина непослушными пальцами взяла телефон, поднесла его к уху. - Что-то со связью, - от фальши в собственном голосе хотелось выть, - так что тебе снилось? – спросила. Это показалось вдруг таким важным. Первостепенным. - Не поверишь, - хмыкнул Морозов, - морской дракон. Секунду Алина молчала. - Что? – развеселилась, - русалье? - Угу, - отозвался мужчина. - Поймал? – полюбопытствовала Алина. - К сожалению, нет.       Девушка закусила губу. Какая-то странная радость всколыхнулась в ней при этих словах. Святые! Это же сны! Только лишь сны! - У меня есть татуировка, изображающая русалье, - произнесла Алина, решив перевести тему. - Ничего себе, мисс Старкова, - восхитился Александр, - а ты полна сюрпризов. И где? - Я покажу тебе, - подразнила Алина, услышала в ответ шумный выдох и улыбнулась, представив, как темнеют глаза Александра, как в них разгорается желание. - Буду ждать с нетерпением, - низким бархатистым голосом произнес Александр, заставляя Алину дрожать в сладком предвкушении. - Я тоже, - отозвалась она. - Встретить тебя в аэропорту? – спросил мужчина. - Не надо, - покачала головой девушка, - ты наверняка устанешь после дебатов. Я буду смотреть трансляцию. Позвони мне, как освободишься, ладно? И будь осторожен, я понимаю, что ты фаворит в этой гонке, и я верю в тебя, но Крыгин искал на тебя компромат. И хоть это непросто, ты надежно охраняешь свои тайны, но… - Алина, - прервал поток ее слов Александр, и девушка испуганно замолкла, только сейчас осознавая, что тараторила без остановки, что дышит тяжело и рукой вновь касается ноющего плеча. - Я напрасно переживаю, да? – тихо спросила Алина. - Мне приятно, что ты переживаешь, но не стоит, - отозвался Морозов. - Тогда увидимся в субботу? Вечером, например? Я могла бы, - Алина осеклась, почувствовала, как заалели щеки. Глупо было отрицать, что она желала этого мужчину, но, если честно, не знала, как сделать первый шаг или подтолкнуть Александра. С Малом все было легко и просто, само собой разумеющимся. Здесь же казалось, что идешь по тонкому льду, под которым клубятся темные и страшные тени из ее снов. - Как ты смотришь на поездку за город? – спросил Александр, - уедем в субботу днем и вернемся в воскресенье вечером.       Сердце екнуло, Алина облизала пересохшие губы, тревога и смущение исчезли, тугой узел неловкости, что стягивал внутренности, распустился. Все страхи и сомнения исчезли, словно смытые морской водой.       Девушка улыбнулась, глядя на море. - Отличная идея, - ответила тихо, - я согласна. ***       Они с Багрой завтракали в ресторане отеля, пропуская первую половину второго дня конференции. - Все равно ничего интересного, - фыркнула руководительница, увидев программу докладов, - этот идиот, этот украл тему, этот который год говорит об одном и том же. Чушь, неинтересно, глупо, пустые слова, - комментировала она, глядя в буклет. Алина, намазывая на булочку масло, только хихикала. - И нечего хихикать, - притворно строго глянула поверх очков на аспирантку профессор, - будешь выступать в следующем году.       Старкова выронила нож, он звякнул, ударив по тарелке, и скатился на скатерть, оставляя жирный след. Морозова недовольно цокнула языком. Алина, широко раскрыв глаза, смотрела на женщину. - Выступать? Здесь? - Ну, может, не здесь, - пожала плечами Багра, - где там они решат провести конференцию в следующий раз. Может, Кеттердам, может, Кофтон, может, Джерхольм или Амрат Ен. Какой язык ты учила в школе? - Керчийский, - растерянно произнесла Алина, - немного фьерданский, но весьма поверхностно. Вы думаете: я справлюсь? - Если будешь думать не только о своем темном принце, то да, - проворчала Багра, но глаза ее улыбались, что случалось крайне редко, но, похоже, что сегодня руководительница была в хорошем настроении, - или думаешь, что я настолько глупа, что отправлю тебя позориться и позорить меня? Не глупи!       Алина невольно улыбнулась и откусила от булочки. Выступать на международной конференции, быть может, поехать куда-то за пределы Равки! Это было невероятно. Пугало и будоражило одновременно, Старкова не могла перестать улыбаться. Она уже видела, как вещает с кафедры, как уверенно отвечает на вопросы, демонстрируя слайды на большом экране. Из сладких мечтаний ее вырвал мужской голос. - Багра? Вот так встреча! К их столику подошел немолодой подтянутый мужчина, осанка выдавала в нем бывшего военного. - Святые! – Багра удивленно вскинула брови, - Владимир! - Позволишь? – он кивнул на свободный стул. - Конечно, - с готовностью ответила Морозова.       Алина только рот открыла от удивления. Редко когда ее руководительница была так любезна с кем бы то ни было. - Алина, познакомься, пожалуйста, Владимир Березин, полковник в отставке. Владимир, Алина Старкова – моя аспирантка.       Алина едва не подавилась булочкой, чтобы скрыть свое удивление схватилась за чашку с кофе. Николай, который очень негодовал по поводу ее отъезда в Ос Керво, ругал на все корки Багру и раз десять употребил в своей речи слово «Мымра», назвал ей имя того самого полковника госбезопасности, который был связующим звеном между Дарклингом и Равкой – Владимир Березин.       И вот он сидит перед ней, бледный, собранный, смотрит на нее во все глаза, будто призрака увидел. Вот это совпадение! Невероятная… удача? Ну это как посмотреть.       Алина изо всех сил старалась удержать нейтральное выражение лица. - Вы очень похожи на свою мать, - тихо произнес полковник. Алина нервно отставила чашку с кофе, в которую вцепилась, как в щит. - Вы знали маму? – постаралась изобразить вежливое удивление. - И вашего отца, - кивнул, - красивая была пара. Ужасно жаль, что так нелепо погибли. Мои соболезнования, хоть и запоздалые.       Он казался искренне опечаленным, и словно бы не мог оторвать взгляда от Алины, все смотрел, пытаясь увидеть другое лицо, сгладить некоторые черты ее лица, которые достались от отца. - Спасибо, - вежливо кивнула Алина. Багра, с интересом наблюдавшая за этой сценой, поднялась. - Нам пора, - произнесла, - Владимир, приятно было повидаться. - Мне тоже, - тепло улыбнулся мужчина, - Алина, еще увидимся.       Старкова кивнула. Ей было необходимо увидеться с ним еще. Весь день она думала о том, как ей поговорить с полковником Березиным наедине. Удача улыбнулась ей, когда Багра, встретив на конференции очередных старых знакомых, отпустила свою аспирантку гулять. Алина, пройдя по набережной, вдоволь налюбовавшись закатом, вернулась в отель. В холле ее окликнул Владимир. - Алина! - Добрый вечер, - застенчиво улыбнулась девушка. - Не составите компанию старику? – спросил ее Березин. Сердце радостно екнуло. - С удовольствием, - улыбнулась Алина, беря его под руку.       Они вышли на террасу, откуда открывался потрясающий вид на море. Небо на горизонте еще было багрово-красным, но уже темнело, зажигались первые звезды, шумели волны, накатывая на берег, ветер нес запахи соли и скорой зимы. Алина села за столик, укутавшись в плед, услужливый официант принял заказ, Березин расположился напротив. - Я закурю?       Алина кивнула, запах дыма напоминал об Александре, от этого становилось тепло на душе. Она скоро его увидит. - Почему вы здесь в это время года? – спросила Алина, начиная разговор. - Никогда не любил курортный период, - отозвался мужчина, - слишком шумно, суетно, жарко. Конечно, когда дети были маленькими, мы приезжали сюда летом, иногда на целый месяц, но, поверьте, если вы не любительница купаться, как и я, то вторая половина сентября и октябрь – самое лучшее время. В городе все стихает, а в осеннем море есть свое непередаваемое очарование. - Знаете, - Алина отпила принесенный глинтвейн и плотнее закуталась в плед, - я никогда не бывала раньше на море. Не то, чтобы приютских детей куда-то вывозили, - улыбнулась грустно. Березин посмотрел с сочувствием. - Мне жаль ваших родителей, Алина. Впрочем, я уже это говорил, - вздохнул, - и едва ли это утешит вас. - Вы близко их знали? – осторожно спросила Алина, - расскажите мне, какие они были. Я так мало помню. - Ваша мама была потрясающей женщиной. Талантливым художником-иллюстратором. Вы рисуете? - Да, - кивнула девушка, вертя в руках бокал, - немного. У меня есть книжка с мамиными иллюстрациями, сборник сказок. Очень красиво. Мне до ее уровня не дорасти. - Валентина так любила вашего отца, - покачал головой полковник, в глазах его мелькнула тоска, - готова была на все ради него, но в итоге она… - он осекся. Алина вздрогнула от особенно сильного порыва ветра. - Она – что? – спросила тихо. - Не думаю, что вам следует это знать, - резко произнес Березин. Алина осторожно коснулась его руки, лежащей на столе. - Пожалуйста, - произнесла тихо, - я знаю, что мой отец работал вместе с вами, правда? И что он… не всегда был законопослушным гражданином. Гибель моих родителей не была случайностью, верно? И чудо, что я сама осталась жива, - Алина глубоко вздохнула и прошептала, - я знаю, что отец работал на Дарклинга. Взгляд Березина стал острым, он подобрался в кресле, прищурившись, смотрел на девушку. - Бывает так, Алина, что и государственная машина не всегда законопослушна. - Как в случае с Ланцовыми? – резко спросила девушка, решив идти ва-банк. Владимир усмехнулся. - А вы опасны, Алина, как и ваш юный друг, его интервью в Керамзине попало на центральные телеканалы, - мужчина покачал головой, - чистой воды провокация, причем довольно неумелая. Такими словами Дарклинга не возьмешь. Но мальчик старался, это достойно уважения. Да и статья хорошая. Жаль, что «Новое время» закрыли, неплохая была газета. Но да, вы правы, государство не всегда законопослушно, как в случае с Ланцовыми. Но это была необходимость, как бы жестоко это сейчас ни звучало. Мы стоим прежде всего на страже интересов страны, и жизнь одного человека, даже десятка людей, не имеет значения. Что же касается ваших родителей… - Березин отпил вино, - Алина, девочка, вы выбрали не того человека. Вы бесподобно смотритесь во всем этом блеске и роскоши и достойны всего этого, но, ради Святых, не так.       Бокал в руке Алины задрожал, чтобы не расплескать глинтвейн, девушка опустила его на столик, стекло неприятно звякнуло. Старкова отдернула руки, плотнее укуталась в плед, посмотрела на море. - Алина, я могу рассказать вам, - мягко произнес Березин, - хотя вы должны понимать, что эти тайны не имеют срока давности, это государственные тайны, и они опасны. И вы должны понимать, что слово назад не вернешь, вы не сумеете забыть то, что узнаете. Готовы ли вы к этому? Алина задрожала еще сильнее.       - Только не пытайся уверить меня, что Дарклинг виноват и здесь. - Возможно.       Готова ли она? Справится ли она? Но даже если ее родители убиты, а Дарклинг – только исполнитель, как в случае родителей Николая, как она сможет дальше быть рядом? Она говорила Александру, что если пострадают ее друзья, Алина не сможет быть рядом с ним. Но что если он убил ее родителей?       Алина посмотрела в глаза Березину. - Я хочу знать, правду, - произнесла хрипло. Добро пожаловать в клуб. - Хорошо, - медленно кивнул полковник, - но я еще раз предупреждаю вас, Алина: эта информация не выходит за пределы этой террасы, вы поняли меня? - Да, - кивнула девушка.       Мужчина посмотрел на нее задумчиво. - Вы все же очень похожи на вашу мать, безрассудно смелы. Ваш отец и я работали вместе, мы не были друзьями, скорее хорошими приятелями. И я любил вашу мать, - он грустно улыбнулся, - я увидел вас, Алина, и словно на меня смотрела Валя. Не подумайте дурного, я никогда бы не осмелился разрушать чужую семью, тем более что ваша мама очень любила супруга, любила вас. Но это все не мешало мне обожать ее издалека. Антон Старков был хорошим агентом, хорошим двойным агентом. И хорошим человеком, честным. Ему долго удавалось водить Дарклинга за нос, но все имеет свой конец. Валентина была в курсе всего, она переживала. Но приказ есть приказ, ваш отец не мог отказаться от задания, которое было опасно. Да и не хотел, если честно. Все мы знали, на что шли, что наша работа опасна и сопряжена с высоким риском смерти, - Березин залпом допил вино и закурил. Алина цедила глинтвейн и смотрела на море, почему-то ей было страшно взглянуть на полковника. - Дарклинг, конечно, обо всем узнал. Алина нервно облизнула пересохшие губы, мужчина посмотрел на бледную девушку с жалостью. - Вы уверены, что мне стоит продолжать? - Продолжайте, - хрипло произнесла Старкова. - Он явился в ваш дом. И Валя выдала ему все, что знала, в обмен на обещание сохранить вашу жизнь. - Но я могла погибнуть, - отрешенно прошептала Алина, - в той аварии я могла погибнуть. - А вы и не должны были оказаться в этой машине, верно, девочка моя? Вы должны были быть в школе в тот день. Сезонная вспышка гриппа, карантин, вас взяли с собой. Цепь случайностей всего лишь. Как и в случае Ланцовых, кстати, раз уж вы так много знаете, - неодобрительно покачал головой Березин, - Татьяна и Александр Ланцовы не должны были оказаться дома, но свидетелей не оставляют. - Откуда вы знаете все это? – пытливо посмотрела на мужчину Алина. - После ухода Дарклинга Валентина позвонила мне, - произнес Владимир, - я пытался… помочь. Но не сумел, - горько усмехнулся он.       Алина, оцепенев, смотрела на море, сливавшееся с темным небом, равнодушное, холодное море. И не могла поверить в то, что услышала. Казалось, не могла осознать. Еще утром она разговаривала с Александром, была счастлива слышать его голос, который прогнал остатки ее кошмаров, она дразнила его, флиртовала и намеревалась провести с ним выходные. А теперь сидит тут замерзшая и несчастная, пытается осознать, что человек, в которого она влюбилась так стремительно и глупо, виновен в смерти ее родителей.       Святые, за что! Почему именно так?       Знал ли он, чья она дочь? Помнил ли вообще об убийстве шестнадцатилетней давности? Сколько их было таких на его счету?       Слова Березина стали ядом, жгучим, разъедающим плоть, причиняющим острую боль, от которой хотелось кричать. Но с губ Алины не сорвалось ни звука, она смотрела на море, стиснув зубы, приказав себе молчать. Она не будет плакать и закатывать истерики. Она еще способна рационально мыслить и взять свои эмоции и чувства под контроль.       Она… так сильно сжала тонкий бокал, что он треснул в ее руках и распался. Остатки вина пролились на стол, пятная белую скатерть, остро запахло пряностями. Алину затошнило от этого запаха. - Алина! – обеспокоено воскликнул Березин, - вы поранились!       Старкова перевела удивленный взгляд на руку, кровь на пальцах мешалась с вином, пахло железом, виноградом и гвоздикой. Было больно, но острые осколки бокала, впившиеся в кожу, были ничем по сравнению с бурей, царившей внутри, ломавшей кости, сжимавшей сердце, вспарывающей легкие, заставляя захлебываться кровью шестнадцатилетней давности. Алина чувствовала ее вкус на губах, тошнотворный металлический привкус, от которого девушку замутило. - Все в порядке, - деревянным голосом произнесла Старкова, посмотрела на Владимира, - я благодарна вам за… правду.       Слово прозвучало горькой издевкой.       Алина поднялась, пошатываясь, ноги ослабели. Все тело было ватным и чужим. Холодно. Как же холодно. Казалось, что ее внутренний свет, разгоравшийся мягким теплом рядом с Александром, погас. - Мне пора, - произнесла Алина ровно, - спасибо еще раз. Я понимаю, как вы рисковали, рассказав мне все это. И обещаю, что это не выйдет за пределы этой террасы. - Что вы намерены делать, Алина?       Девушка вновь посмотрела на море, которого уже не было видно в ночной темноте, только слышно размеренный шум, убаюкивающий, успокаивающий. Ненавистный. …беги от него сейчас, беги так далеко, как только сможешь, иначе потом будет поздно. - Бежать, - ответила Алина. ***       В номере было душно. Но открыть окно означало вновь услышать шум волн. Алина не была к этому готова. Она ненавидела море всей душой.       Не включая свет, села в кресло и замерла, чувствуя, как оцепенение потихоньку отпускает, как начинает болеть голова, как пульсирует раненая рука. Девушка потянулась к телефону и набрала номер. Ответили ей не сразу. - Старкова? – сонный хриплый голос друга был недовольным, - ты ошалела?       Алина молчала, только дышала хрипло и тяжело. На смену оцепенению приходила боль настолько чудовищная, что с губ сорвался болезненный стон. - Лина? – теперь голос Ланцова звучал обеспокоено, - что такое? Что случилось?       Старкова открыла рот и не смогла выдавить ни звука, ее затрясло. - Ник, - наконец, прошептала Алина и разрыдалась.