Последствия

      Если Багра и заметила совершенно разбитое состояние своей аспирантки, то не сказала ни слова. Из деликатности ли, равнодушия, Алина не знала, но была ей благодарна.       Прорыдав полночи в трубку, захлебываясь и задыхаясь, слушая успокаивающий голос Ника, Алина пришла к решению, которое было трусливым и в перспективе недолговечным, но давало так необходимую Старковой передышку, чтобы собраться с силами.       Алина заблокировала номер Морозова и надеялась, что он оставит её в покое. Впрочем, Старкова прекрасно понимала, что это едва ли возможно. Бежать, что бы она ни говорила Березину, было некуда. Да, это было бы идеальным вариантом - уехать на какое-то время из Ос Альты, но невозможным. Не было денег, а в столице оставались работа и диссертация.       Так что Алина малодушно прятала голову в песок, осознавала это и ненавидела себя за трусость, но встретиться лицом к лицу с Александром была не готова.       Последний день конференции прошёл лениво, Багра пропадала где-то, болтала со старыми знакомыми. И Алина улизнула в середине дня.       Она бесцельно шаталась по Ос Керво, глазела на сувенирные лавки, зачем-то приобрела пару магнитиков, серьги из керчийского жемчуга для Зои и шёлковый платок с традиционным узором Нового Зема для Жени.       И снова гуляла, вдыхая морской воздух, ловя себя на мысли, что хочет разблокировать телефон, позвонить Морозову и бросить ему в лицо обвинения. Просто выплеснуть все это, выговориться, поставить точку. В ужасе от самой себя была, понимая, что она все равно влюблена. Святые! Когда же это случилось и зачем так? Алина не знала, но осознание собственных чувств, осознание, которое она так упорно отодвигала, пришедшее в такой момент, наполняло ее отчаянием и презрением к себе.       Старкова нарочно легла рано спать, ворочалась на кровати. В номере было душно, но открыть окно, чтобы услышать ненавистный шум моря, Алина была не в силах. Она провалилась в выматывающее забытье за пару часов до звонка будильника.       В её снах был бал в царском дворце, танец света и тьмы. В её снах были зал военного совета, жёсткая и холодная стена за её спиной, жар чужого тела, безжалостный кварц глаз напротив и горячие жестокие руки, сжимающие её до боли. Беда вожделения в том, что оно делает нас слабыми.       Алина проснулась от звонка будильника, сердце её бешено колотилось. Во рту пересохло, Алина села на кровати, не сразу поняв, где она находится. Она все ещё чувствовала чужие прикосновения. - Беда вожделения, - прошептала девушка, коснувшись своих губ кончиками пальцев, ещё чувствуя мягкость и жадность поцелуя, - беда вожделения, - повторила рассеянно, поднимаясь.       Сумка была собрала с вечера, Алине оставалось лишь собрать себя. Она умылась, долго и мрачно разглядывала себя в зеркале. В глазах появилось что-то жёсткое, злое, неприятное, как на картинах изображавших безжалостный свет Солнечной святой. Всегда считал, что Солнечная более безжалостна, чем Беззвездный святой. - Так, может, он её к этому подтолкнул? - злобно прошипела Алина своему отражению и осеклась.       Ожидая Багру в холле отеля, Алина листала новостную ленту и, как ни хотела, не могла полностью отгородиться от новостей о вчерашних дебатах, где на первый план, конечно, вышли Крыгин и Морозов. И где последний, естественно, и камня на камне не оставил от доводов своего оппонента, получил самые высокие рейтинги, уверенно лидируя. И Алина могла бы порадоваться за него, если бы все было иначе, если бы он не убил её родителей. Это не укладывалось в голове и в то же время укладывалось слишком хорошо. Двойственность собственных эмоций сводила с ума. И Алина была только рада, когда спустившаяся в холл Багра, не выспавшаяся и недовольная с утра, налетела на девушку из-за какого-то пустяка. Это отвлекло и заставило, наконец, отложить телефон, не смотреть новости, в которых только и разговоров было о дебатах, о Морозове и предстоящих выборах, будто бы не было других новостей.       В Ос Альту они прилетели ранним утром. Алина оглядывалась в аэропорту испуганно, вздрагивая, как преступник, боясь, что Александр мог приехать, чтобы встретить её, чтобы потребовать ответа. Но Морозова не было, и Алина выдохнула, надеясь, что вот так все и закончится. Так и завершится их история с Александром Морозовым, не успев толком начаться. Быть может, оно все и к лучшему. Не зря ведь все вокруг говорили ей, что она выбрала не того человека. Воистину. Совсем не того.       Приехавший в середине недели Николай был настроен куда как решительнее, чем Старкова. - Ты должна что-то делать! – друг пил чай, увлечённо жевал печенье, нашедшееся на пустой кухне Алины, и сверлил взглядом напряженную спину девушки. Алина стояла, глядя в окно, и грела озябшие пальцы о чашку с чаем. От напитка поднимался аромат чабреца и имбиря, немного лимона и тоски. На Старкову накатила апатия, какое-то глухое, царапающее разочарование от самой себя. - Что, например? - отрешенно спросила девушка, поглаживая пальцем ободок чашки, - копать под него, как ты? Попытаться отомстить? - голос стал выше, в нем появились злые нотки. - Но неужели ты оставишь все это так?! - поражённо воскликнул Николай. - Попытался ты, - холодно произнесла Алина, - принесло тебе это счастье, а? Получилось у тебя хоть что-то?! Ещё и меня в это втянул! - А. То есть это я во всем виноват? – насупился Ланцов. Алина тяжело вздохнула, длинно выдохнула, пытаясь успокоиться.       Так хотелось действительно обвинить друга во всем, переложить на него свою боль сказать, что он виноват в том, что она узнала, что её толком не начавшаяся любовь разбилась об острые камни, что прошлое настигло ее так внезапно, болезненно и жестоко.       Ей выкручивало суставы от этой боли, ей снились сны, полные крови, битого стекла, криков родителей и визга тормозов. Ей снился тот холодный день поздней осени, словно на дурном повторе. И Алина никак не могла это остановить. На неё косились коллеги в школе, с фальшивой заботой спрашивая, не заболела ли она, не случилось ли чего. На нее кричала Багра, но что толку было кричать, ведь Алина и сама понимала, что работает плохо, а пишет ещё хуже. И только студенты сочувственно вздыхали да таскали ей конфеты, которые Алина складывала на столик в комнате, и которые сейчас увлечённо поедал Ланцов. - Ни в чем ты не виноват, - тихо ответила Алина, отпивая уже порядком остывший чай, - я сама, - она улыбнулась горько, на глаза вновь навернулись слезы, - я сама просила Березина рассказать мне, правду. Буквально умоляла, - девушка скривилась, - так что винить некого, кроме самой себя. Но, - она обернулась, поймала обеспокоенный взгляд Ланцова, - я рада, что для тебя слова Дарклинга, - голос сорвался на этом прозвище, - оказались правдой. Теперь ты оставишь его в покое? - Теперь я буду думать, что делать дальше, - ответил друг. - Ник, - выдохнула Алина обречённо,- прекрати. Хватит. Я не просила тебя все это время, не отговаривала, не осуждала. Я согласилась помочь, но Ник, хватит. Все это уже за гранью. Николай поджал губы, отвёл взгляд, выбрал конфету, зашуршал оберткой, закинул конфету в рот. - Что насчёт тебя? - спросил, жуя,- почему ты так убиваешься? - Помимо того, что теперь знаю, что мои родители были убиты? - невесело хохотнула Алина, подходя к столику, придирчиво разглядывая конфеты и выдергивая "Равкианскую" прямо из-под загребущих пальцев Ланцова. - Помимо, - Николай смотрел внимательно.       Алина ненавидела, когда он так смотрел, когда маска легкомысленного балагура и весельчака слетала с него, когда он видел Алину Старкову насквозь, ведь они так давно знакомы. Так он смотрел, когда их отношения с Малом превратились в кошмар, так он смотрел на синяки от пальцев на её руках.       Он ждал ответа и был намерен добиться его любой ценой. Но сейчас Алина не намерена была что-либо скрывать. Не видела смысла. - Наверное, потому что маленькая наивная Алина влюблена, - спокойно произнесла Алина, откусывая от конфеты, - радуйся, ты оказался прав. Ты понял раньше, чем я сама поняла. В глазах нахмурившегося Николая тлела жалость. - Ох, солнышко, - он потянул её за руку, заставив сесть рядом, обнял, - мне так жаль. Алина невесело хмыкнула. - Сама виновата. Знаешь, - она глубоко вздохнула, - мне, наверное, хотелось влюбиться после Мала и всего, что было. И Александр, он... Твою мать! - она растерла лицо руками, не зная, как объяснить, что он был так внимателен и нежен. Он окружил её заботой, и ей было так хорошо рядом с ним. Она нашла свою родственную душу. …мне кажется, что я знаю тебя очень давно. - Мне было хорошо,- произнесла Алина, - а теперь очень плохо. Но я в норме. Я справлюсь. Опыт у меня имеется, - усмехнулась она криво. - Что я могу для тебя сделать? – серьезно спросил ее Николай. - Никому ничего не говорить, - вздохнула Алина, - впрочем, ты и так болтать не будешь. Тогда помоги мне придумать убедительную причину, почему я рассталась с Морозовым, потому что Зоя от меня не отстанет, - Старкова попыталась улыбнуться, но вышло донельзя фальшиво. ***       Утром в воскресенье Алина пошла на избирательный участок, долго смотрела в бюллетень, собираясь с мыслями, хотела из вредности проголосовать за Крыгина, но в последний момент с кривой ухмылкой поставила галочку напротив фамилии Морозова.       Погода была солнечной, хоть уже и по-осеннему холодной, ничего не осталось от теплого приветливого лета, листья облетали с деревьев, Алина медленно шла домой, засунув руки в карманы бежевого пальто, мысленно сетуя, что забыла дома перчатки, пряча нос в большом платке, которым обмотала шею и плечи.       Черную машину возле подъезда девушка заметила еще издалека и только вздохнула обреченно. Что же, у нее была целая неделя форы, можно было сбежать хоть на Блуждающий остров, но раз уж выбрала остаться, изволь встретиться лицом к лицу с последствиями.       Последствия в образе Александра стояли возле машины и курили, равнодушным взглядом скользя по окрестностям. На него поглядывали с интересом старушки возле подъезда, перешептывались, но подойти так и не решились, машину огибали мамаши с колясками, бросая недовольные и опасливые взгляды, и дети восторженно глазели, показывая пальцами. Морозов был невозмутим. Алина стиснула руки в карманах в кулаки, закусила губу, отчаянно тряхнула головой, растрепывая распущенные волосы, и подошла. - Привет, - произнесла негромко. Морозов скользнул по ней равнодушным взглядом, докурил и бросил окурок на землю, затушив носком идеально вычищенного ботинка с такой яростью, что Алине стало не по себе. Она все смотрела на землю, не решаясь поднять взгляд. - Что происходит, Алина? – негромко спросил мужчина. От его тона мурашки пробежали по коже. Все инстинкты взвыли, сигнализируя об опасности, и Алина едва удержала себя на месте, хотя больше всего хотелось броситься бежать прочь. - Мы собирались вместе провести выходные. И мне казалось, что все было хорошо, а потом ты просто исчезаешь, без объяснений, - он казался спокойным, но Алина буквально кожей чувствовала его ярость, злость и обиду, - так в чем дело?       Старкова все так же стояла, глядя в сторону, гипнотизируя взглядом брошенный окурок и носок чужого ботинка, не решаясь поднять голову. Выглядела провинившейся школьницей перед строгим учителем, презирала себя за эту слабость, трусость, за этот липкий страх, но ничего не могла с собой поделать. - Посмотри на меня, - резко произнес Александр. И от приказа в его голосе, от этого уверенного и злого тона, ярость и ответная злость всколыхнулись в Алине, подобно ледяным водам Костяной тропы.       Старкова резко вскинула голову, сузив глаза, глядя с ненавистью, вызывающе задрав подбородок. - Ты убийца! – рыкнула, делая шаг вперед, оказываясь слишком близко, но впервые не была одурманена теплом, мгновенно окутавшим ее. - Так, - склонил голову набок Морозов, поджал губы, - мы, очевидно, говорим не об абстрактном понятии, потому что ты и так это знала. Конкретизируй, Алина.       Старкова стиснула зубы, ее затрясло, хотелось ударить его, стереть с красивого лица уверенное выражение, вывести из себя, разозлить еще больше, чтобы выплеснул эмоции, потому что саму Алину разрывало от того, что она чувствовала, держать это в себе становилось все труднее. - Что тебе наговорил Ланцов? – процедил Дарклинг. Алина истерически рассмеялась. - О! Вы с Николаем стоите друг друга! Он винит во всем тебя, а ты его, - девушка покачала головой и отрезала жестко, - Ник здесь не при чем. Даже не думай впутывать его! - Я сам решу, кого мне впутывать, - холодно произнес мужчина, - ты не ответила на вопрос. - Скорее уж приказ, - ядовито парировала Алина, глаза ее метали молнии, солнечный свет окутал тонкую фигуру, - ты убил моих родителей! – рявкнула Алина, - ты знал, кто я такая! И это тебя не остановило! – повысила голос, - ты циничное, лицемерное, жестокое чудовище! - Замолчи! – резко бросил мужчина, и Алина со жгучим наслаждением отметила, как треснула маска нарочитой невозмутимости.       Стало еще страшнее, чужие эмоции ощущались, как собственные. Алина то и дело облизывала пересохшие губы, на бледных щеках горели два алых пятна, ее трясло, и вновь заныло плечо. - Садись в машину, - скомандовал Морозов, - нам надо поговорить. - И не подумаю! – зашипела Алина, подаваясь назад, - мне с тобой говорить не о чем! - Садись, - рыкнул Александр, на лице его проступала чистейшая ярость. - Или что? – скрестила руки на груди Старкова, - силой заставишь? - Хочешь устроить спектакль на потеху всему двору? – так язвительно усмехнулся Александр, что стало понятно: заставит, - ну давай. Тебе здесь жить, не мне.       Алина невольно огляделась вокруг, старушки у подъезда взирали на них с болезненным любопытством, гуляющие мамаши с хихиканьем переговаривались. Старкова покраснела. - Сволочь, - выдохнула. - Всего лишь разговор, Алина, - спокойно произнес Морозов, - в безопасном месте. - Что, меня вернут назад в целости и сохранности вне зависимости от итога нашего разговора? – самым ядовитым тоном, на какой была способна, спросила девушка. - Слово Дарклинга, - холодно ответил ей мужчина, заставив вздрогнуть всем телом, и открыл перед ней дверь пассажирского сидения.       Алина стиснула зубы, еще пару секунд буравила мужчину ненавидящим взглядом, а потом скользнула внутрь. Александр сел рядом, машина тронулась с места. Старкова дернулась в сторону, стараясь оказаться от мужчины, как можно, дальше. Она демонстративно уставилась в окно, за которым проносились осенние улицы, машина шла так тихо и плавно, что Алину начало клонить в сон. В конце концов, у нее была почти бессонная неделя. Девушка резко встряхнулась, пытаясь бороться с сонливостью, растерла виски, крепко зажмурившись. - Поспи, - вполголоса произнес Александр, - ты плохо выглядишь. - О какая забота! – насмешливо и зло фыркнула Алина, закатывая глаза. - Как хочешь, - дернул плечом мужчина и уткнулся в телефон, что-то быстро набирая.       Старкова подобралась и снова уставилась в окно, пытаясь угадать, куда они едут. Машина миновала центр, выскочила на оживленный проспект и понеслась на север города. Алина обреченно подумала о том, что домой добираться будет не менее полутора часов. Наконец, они затормозили у ночного клуба. Алина выскочила из машины, не дожидаясь, пока ей откроют дверь, после теплого салона на улице было неприютно и холодно. Тем более что погода испортилась, солнце скрылось за тучами, то и дело налетали порывы ледяного ветра. Прищурившись, Алина разглядывала вычурное здание пафосного ночного клуба и кривила презрительно губы. - Идем, - произнес Морозов, девушка последовала за ним.       Они вошли через черный ход, прошли по тускло освещенному коридору, вышли в основной зал. Старкова с любопытством огляделась, она никогда не бывала в таких местах. Во времена студенчества они бывали в ночных клубах, но, конечно, не в таких элитных. - Дарклинг, мисс Старкова, - кивнул им бармен, протиравший бокалы за стойкой. Алина удивленно посмотрела на молодого человека, недоумевая, откуда он ее знает. - Кофе? – тем временем предложил парень. - Спасибо, Хэршоу, - кивнул ему Дарклинг, - двойной эспрессо мне, а мисс Старковой… - Малиновый раф, - перебила Алина, не желая, чтобы даже в такой мелочи Александр решал за нее, достаточно того, что она согласилась поехать на его территорию. - Зальем все сверху взбитыми сливками? – подмигнул ей парень. - И карамелью, - потребовала Алина. - Будет сделано, - он склонил голову, на губах его играла лукавая улыбка. Алина невольно улыбнулась в ответ. - Принесешь все в мой кабинет, - процедил Морозов, кинув на парня мрачный взгляд. Улыбка Хэршоу тут же погасла, он засуетился, готовя кофе. Алина, поджав губы, последовала за Морозовым на второй этаж. - Обязательно было кошмарить человека? – процедила, заходя в кабинет, - он был очень мил. Кстати, откуда он знает мое имя? - Я объяснил всем своим людям, кто ты такая, - произнес Александр, снимая пальто, небрежно кидая его в кресло. Алина последовала его примеру. - И кто я такая? – не удержалась. - До недавнего времени моя женщина, - ответил Морозов и велел, - садись. - Хватит! – вспылила Алина, - хватит говорить со мной в подобном тоне! - Ну ты же не стесняешься в выражениях, - парировал мужчина, - почему я должен стесняться в тоне? – он приподнял бровь.       Алина стиснула зубы и села в кресло за большим столом. Александр отошел к сейфу, вмонтированному в стену и, набрав код, открыл тяжелую дверь, начал рыться в документах, периодически ругаясь сквозь зубы. Старкова тем временем разглядывала кабинет.       Он был небольшим, окно выходило в глухой переулок, стена старого здания напротив была потертой и желто-серой, поэтому стол располагался так, чтобы Александр сидел к окну спиной. Шкаф и полки, забитые какими-то папками и бумагами тянулись по одной стене, напротив на стене была пара пейзажей, Алина задумалась, реплики ли это или оригиналы. У нее за спиной располагались крошечный диван, кресло и небольшой столик. Из кабинета вела еще одна дверь. Весь кабинет был выполнен в темно-коричневых и бежевых тонах, здесь было, на вкус Алины, мрачновато. Тем более что не было верхнего освещения, только светильники на стенах.       Открылась дверь, Хэршоу поставил перед ней высокий бокал с кофе и торжественно вручил чайную ложку. - Спасибо, - улыбнулась Алина, парень подмигнул ей в ответ.       Сливок и карамели он не пожалел, плотоядно облизнувшись, Алина принялась поедать сливки. Но не успела добраться до кофе, как на стол перед ней грохнулась папка, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности. - Читай, - велел Морозов.       Алина замерла, не решаясь поднять взгляд на мужчину, с опаской косилась на тонкую папку в черном переплете. Ложечку девушка держала в руках, словно собиралась применить как оружие. - Что это? – спросила настороженно. - Читай, - с нажимом произнес Александр, садясь напротив.       Старкова закусила губу, отложила ложку, поморщившись, когда та неприятно звякнула, отодвинула бокал с кофе и притянула к себе папку.       Она боялась, внутри все неприятно ныло и дрожало, как перед суровым экзаменом, тянущее чувство тревоги, только сейчас – Алина это чувствовала! – ставки были куда как более высоки. Хотелось еще раз спросить, что это такое, что в этой папке. Алина бросила быстрый взгляд на Морозова, который разглядывал ее бесстрастно, лениво пил кофе. Эспрессо, ну конечно же. Алина скривилась и снова опустила взгляд на папку, коснулась пальцами, с удивлением и неприязнью к самой себе отметив, что они дрожат. Стиснула зубы, зло тряхнула головой. А, к волькре! И решительно открыла папку.       Пару секунд не понимала, что читает, от волнения строчки прыгали перед глазами, а потом взгляд наткнулся на фото разбитой машины. Дыхание перехватило, словно получила удар под дых. Алина со свистом втянула воздух, голова закружилась, стены кабинета качнулись, искажаясь и схлопнулись. А потом мир обрел четкость, устойчивость, а Старкова поняла, что мыслит ясно.       В папке был полицейский отчет об аварии, в которой погибли ее родители. Алина читала равнодушные слова, от канцелярщины которых ныли зубы, разглядывала фотографии, пытаясь отрешиться от того, что это отчет о ее собственной трагедии. И старалась не вспоминать холод и сырость того дня, забыть ссору родителей, высокий и роковой визг тормозов.       Машина была исправна. Отчет техников не оставлял сомнений, если, конечно, не был подделан. Эта мысль мелькнула и исчезла. Авария была случайностью, несчастным случаем, а не убийством. Все это Алина осознавала ясно, остро, четко, слова ввинчивались в мозг, оседали в памяти. Она вдруг стала странно спокойна, и даже руки больше не дрожали. Но ровно до того момента, как на последней странице обнаружила свою фотографию. Взяла в руки, вглядываясь в собственные черты: маленькая испуганная девочка в большой куртке, в смешной шапке с помпоном, одинокая, несчастная девочка, которая еще не осознала, как огромен и жесток мир. Перед глазами все расплылось, Алина всхлипнула невольно, быстро отерла слезы. Плакать при Александре ей не хотелось. Девушка положила фотографию в папку, закрыла ее. И замерла, гипнотизируя взглядом черную обложку. - А теперь послушай меня внимательно, Алина, - Александр говорил спокойно и равнодушно, - предупреждая все твои дальнейшие глупые домыслы о том, что это подделка, что заключение техников куплено, что результаты расследования подстроены, - это не так. - С чего бы мне тебе верить? – прошептала Алина. - С чего бы тебе верить тому, кто рассказал тебе об этой истории? – спросил Морозов. Алина молчала, не зная, что на это ответить. - Я никогда не лгал тебе, Алина, - мягко произнес мужчина, - и не собирался этого делать. Недоговаривал, верно. И надеялся, что история эта никогда не всплывет. Я знал, кто ты такая еще до того, как нас представили друг другу в приюте. Но мне, честно говоря, не было до тебя никакого дела. Что может сделать ребенок? Что могла бы сделать ты уже взрослая? Ничего.       Алина вздрогнула. От холодной и острой уверенности в его голосе мурашки пробежали по коже, стало неприютно и стыло, девушка потерла плечо, которое опять заныло. - И, тем не менее, я не хотел бы, чтобы ты узнала правду. Тот, кто рассказал тебе, - а я все равно узнаю, кто это сделал, не так уж много людей знали о том, что произошло тогда, и вычислить этого человека будет просто, - сделал это совершенно зря. Это знание не принесло тебе ни счастья, ни спокойствия. И уж тем более не входило в мои планы. Но поскольку теперь ты знаешь, я хочу, чтобы ты выслушала и мою версию событий. - Твою версию, - горько рассмеялась Алина, глядя на свои руки. - Она не очень будет отличаться от того, что ты уже знаешь, - не обратил внимания на ее всплеск эмоций мужчина, оставаясь холодным и бесстрастным, - скажу, что не могу не восхищаться твоей матерью. Она пошла на сделку со мной в попытке защитить единственное, что имело для нее высшую ценность, тебя, своего ребенка. Она была смелой и сильной женщиной. Признаться, я не собирался убирать и ее. Вы вдвоем вполне смогли бы пережить гибель твоего отца, и я не стал бы вас преследовать. Мне это было не нужно. Вы не были опасны. Что же касается твоего отца, - Морозов сделал паузу, отпил кофе, а потом закурил. Алина вдохнула запах дыма, который успокаивал ее, но невольно закашлялась от резкости запаха, - твой отец, - тем временем продолжал Дарклинг, - ввязался в опасную игру и проиграл. Так бывает. Он был хорошим агентом, он долгое время успешно водил меня за нос. Но прокололся. Думал, что сумеет разоблачить меня, посадить в тюрьму, но сделал несколько глупых ошибок. Алина, - мужчина протянул руку, коснулся пальцев девушки, - посмотри на меня.       Алина вскинула голову, встречаясь взглядом с ним взглядом. Александр смотрел серьезно и совершенно спокойно, словно сюжет книги ей рассказывал. У Старковой было четкое ощущение нереальности происходящего, словно все это не с ней, словно она смотрит жестокое и увлекательное кино, но сама не имеет к происходящему никакого отношения. - Я хочу, чтобы ты понимала одно: я собирался убить твоего отца, и я бы сделал это. Просто я не успел.       Алина коротко выдохнула, в груди что-то оборвалось. Девушку затрясло, она выдернула руку, сжала пальцы в кулак. Зажмурилась изо всех сил, грудь ее часто вздымалась. Алина едва подавила стон, готовый сорваться с губ. Казалось, что ее выворачивает наизнанку от боли, словно бы с нее живьем сдирали кожу, все рецепторы взвыли, девушка изо всех сил закусила изнутри щеку, только бы не закричать, только бы не бросить в лицо Александру глупые, никчемные обвинения, угрозы. Во рту стало солоно от крови, Алина тяжело сглотнула и открыла глаза, чтобы с размаху налететь на внимательный взгляд темных глаз. Она смотрела и смотрела в глаза Дарклинга и не могла понять выражения его лица, не могла угадать, что он чувствует. Да чувствовал ли он вообще хоть что-то! Алина понимала, что должна была что-то сказать. Но – святые! – что? У нее не было слов. Слишком много эмоций захлестнули ее: горе, отчаяние, ужас, бессилие, злость, ненависть и признательность за его честность. Святые! Она была признательна за правду! Ведь почему-то верила ему в этот момент. Понимала, что лгать Дарклингу незачем. - Я все… понимаю, - выдохнула Алина через силу, неловко поднялась, стул неприятно проскрежетал ножками по полу.       Девушка под внимательным взглядом Александра сделала несколько шагов по кабинету, вновь потерла плечо, и снова, снова. - Что с плечом? – вдруг резко спросил Дарклинг. Алина посмотрела на мужчину удивленно. В этой внезапной заботе было что-то извращенное, неправильное и ненормальное. - Не знаю, - ответила Старкова, - должно быть, ушибла где-то. Какое плечо, волькра его задери! Какое плечо вообще сейчас имело значение?!       Алина остановилась, покачала головой, вздохнула глубоко. - Я не знаю, что тебе сказать, - произнесла, с губ ее все же сорвался истерический смешок. О как же ей хотелось устроить настоящую истерику, но она бы себе не простила, - ты… жестокое чудовище, - произнесла тихо, - ты мог убить моего отца. - Чудовище, - согласился Дарклинг, - жестокое. Но не лицемерное. Циничное? Возможно, лишь отчасти и не по отношению к тебе. - Что было бы, если бы ты все же успел? – тихо спросила Алина. - В истории нет сослагательного наклонения, - дернул бровью мужчина, - к чему эти рассуждения, Алина? И он был прав. К чему рассуждать о том, что было бы, если бы. Если бы… Алина, быть может, вела бы сейчас себя по-другому. - А что с родителями Николая? – вдруг спросила Алина. - О, - откинулся на спинку кресла Морозов, сцепив перед собой руки, - а он тебе не рассказал? Мне казалось, что уж тебе-то он расскажет, не удержится, вы же так близки! – добавил ядовито.       Алина постаралась удержать нейтральное выражение лица, она не должна была подставить друга. - Прекрати, - поморщилась, - он мой друг. - Я говорил тебе, что пока он не будет делать глупостей, никто не пострадает. Девушка закусила губу, обняла себя руками, съежилась. - Но ведь я тоже рычаг давления, верно? Рычаг давления на Николая. - Чушь, - фыркнул Александр, - думаешь: я стал бы использовать тебя против Ланцова? – он пытливо взглянул на нее, а потом произнес мягко, - я не хотел, чтобы ты в это вмешивалась. И это таковым и остается. Кто угодно, но не ты. - Удобная линия поведения, - скривилась Алина. - Прекрати лицемерить, - поморщился Александр, - тебе это не идет. Мы всегда готовы толкнуть под поезд чужих нам людей, если это спасет самых близких. И я готов. Мне дела нет до Николая, Зои или Жени. Честное слово, мне плевать. И не говори, что ты преисполнена любви ко всему человечеству и стала бы мучиться моральным выбором. Мы спасаем тех, кого любим, оберегаем их, убиваем за них. А я не убил щенка на месте в том числе и потому, что он твой друг. Считай, что ему повезло дружить с тобой.       Алина вздрогнула и замерла, настороженно, недоверчиво глядя на Александра. Говорил ли он правду? Это было слишком откровенно, слишком честно. И слишком грело ее сердце, которое разрывалось на части от противоречивых эмоций. - Мне нужно подумать, - произнесла Алина, - мне нужно осмыслить все это. Я не могу так просто кинуться тебе в объятия после всего, что услышала, - она помолчала и добавила тихо, - как бы мне ни хотелось.       Теперь вздрогнул уже Александр, в глазах его вспыхнуло что-то, но лицо осталось непроницаемо. - Наша история не обязательно должна закончиться так, Алина, - тихо произнес мужчина, - она вообще не обязана заканчиваться. - Ну да, - невесело хмыкнула Старкова, - не меньше, чем вечность. Я помню. В кабинете повисло молчание, слышно было только прерывистое дыхание Алины. - В субботу я устраиваю прием, - поморщился Морозов, - в своем загородном доме по случаю вступления в должность мэра. - Результаты голосования еще не объявлены, - машинально ответила Старкова. Морозов посмотрел на нее, как на дурочку. - Да, - провела рукой по лбу Алина, - прости. Что-то я… продолжай. - Ты приглашена, конечно, - продолжил Александр, - если ты решишь дать нам шанс.       И снова Алина почувствовала жгучую благодарность к Морозову, не только потому, что он давал ей время на раздумье, но и потому что обозначил сроки. Ведь иначе она могла думать и сомневаться бесконечно долго. - Спасибо, - выдохнула девушка. ***       Ана Куя совсем сдала. В приюте все ходили притихшие, расстроенные и грустные. Даже Лиза не улыбнулась, когда Алина приехала. Она обняла девушку и не отлипала от нее, пока Алина здоровалась с воспитателями, другими детьми. Пока шепталась со взрослыми, раздавала подарки. Девочка ходила за Старковой хвостиком, но молчала, не болтала беспечно, как обычно, не делилась новостями и достижениями.       Наконец, Алина добралась до комнаты воспитательницы. Та лежала в постели, глядя в окно. Она была бледна, черты лица заострились, но сухие волосы были уложены в аккуратную прическу, а неизменное платье безупречно выглажено. - Алина! – она приподнялась, - девочка моя! - Лежите, Ана Куя! – Алина подошла ближе, села на кровати, сжала тонкую руку с пергаментной кожей, бегло оглядела ряды лекарств на тумбочке, отметила лихорадочный румянец на бледных щеках. - Как твои дела? – спросила женщина. - Все хорошо, - слабо улыбнулась Старкова, - была на конференции в Ос Керво, кандидатская продвигается, а Багра… - Ох, милая, - Ана Куя перебила девушку, - ты говоришь мне совсем не о том! Как поживает мистер Морозов? – она посмотрела лукаво.       Алина отвела взгляд, закусила губу. За окном ветер раскачивал деревья, голые ветви то и дело стучали в окно, свинцовые облака плыли над Ос Альтой, навевая тоску.       Что могла ответить Алина? Она думала всю неделю. Всю волькрову неделю, когда смотрела новости, где говорили о безоговорочной победе Морозова на выборах, когда в учительской коллеги с хихиканьем обсуждали красавца-мэра и косились на молчаливую Алину, когда Багра была злее, чем обычно, хотя не могла не знать, что сын станет мэром Ос Альты, когда ловила сочувственные взгляды Ланцова и отказывалась встречаться с подругами. Она думала, думала, думала. Он мог убить ее отца, он мог и вовсе оставить ее без семьи. И дело не в том, что он остановился в последний миг, дело в том, что он не успел. Он точно так же может убить Николая, и все его слова о том, что он этого не сделал отчасти из-за Алины, красивы бесконечно, но не сделал Александр этого только пока. Что будет дальше, не знает никто. А она сама не вынесет, если сейчас пустит Александра в свое сердце, а он потом оставит там после себя только тьму мифического Каньона, населенную острозубыми чудовищами. Потому что в какой-то миг Алина почувствовала такую жгучую ненависть и ярость, что сама себя испугалась. Она представить не могла, как будет мириться со всем тем, что творит Александр, пусть даже не будет вмешиваться, пусть даже не будет знать большей части, но однажды это коснется ее напрямую. Не сможет не коснуться. И что тогда она будет делать? Быть может, стоит сейчас отступить? Пока не стало слишком поздно. Пока не стало слишком больно. Так больно, что ей будет уже не вынести этого.       Но могло ведь быть и по-другому? Она могла быть счастлива рядом с Александром. Ей ведь было хорошо рядом с ним. Она принимала знаки внимания, она жаждала этого внимания. Она влюбилась опрометчиво и быстро. И не все было плохо. Да, Дарклинг был жесток, но многие признавали, что он делает для города достаточно, чтобы пост мэра был заслуженным. Быть может, по-другому нельзя? Быть может, для того, чтобы сделать что-то лучше, нужны иногда именно такие методы? Алина не знала, не понимала. Она была далека от политики и криминала, от всех этих подковерных опасных игр. Она терялась и путалась.       Сегодня она почти ненавидела Морозова, а завтра едва удерживала себя, чтобы не позвонить ему, не услышать его голос, не сказать ему, что сдается, что все то, что было и могло бы быть, не имеет никакого значения. Но она держалась. Посоветоваться ей было не с кем. Друзья едва ли поняли бы ее. Родители были мертвы. Алина осталась наедине с собой и непринятым решением. И не знала, что ей делать.       Последнее девушка произнесла вслух. - Девочка моя, - обеспокоенно произнесла Ана Куя, приподнимаясь на подушках, касаясь горячей рукой лица Старковой, разворачивая к себе, - что случилось? Ты можешь все мне рассказать!       Алина посмотрела на Ану Кую и рассказала ей все. Захлебываясь слезами, сбиваясь, начиная сначала, упуская что-то, возвращаясь к этому, злясь, расстраиваясь и дрожа, Алина рассказала все без утайки. К ним пару раз заглядывали воспитатели и дети, но Ана Куя властным взмахом руки и строгим голосом прогоняла всех прочь, говоря, что у них с Алиной важный разговор. Женщина слушала молча, она не перебивала, не уточняла и не комментировала, а когда Алина выговорилась, просто крепко обняла девушку. - Святые! Детка! – прошептала, коснулась сухими губами ее щеки. - Вы считаете меня чудовищем, да? – прорыдала Алина. - Ни в коем случае, милая, - воспитательница протянула Старковой платок, - ты просто влюбленная девушка. - Как будто это оправдывает меня или Александра, - проворчала Алина, вытерла глаза и сердито высморкалась. Ана Куя вздохнула. - Детка, послушай, мир не делится на черное и белое. Чтобы сделать что-то хорошее, иногда нужно сначала сделать что-то плохое. Когда я семь лет назад обратилась к Дарклингу за помощью, думаешь, меня волновало, как он нам поможет? Кого убьет или кого запугает? Думаешь, мне было дело до каких-то людей? Меня волновала только ваша безопасность, меня даже не интересовала цена, которую мог запросить Морозов. - Те люди были преступниками, - возразила Алина. - Допустим, - кивнула Ана Куя, - тогда вот тебе другой пример. Я подкупала и подговаривала, чтобы устроить тебя в гимназию. Я считала, что ты достойна образования. Да, была государственная программа для сирот, позволяющая вам учиться в старших классах в хороших учебных заведениях, но она толком не работала, места получали только свои. Но я сделала все, в том числе и не совсем законные вещи, чтобы ты могла получить достойное образование. Получается, что я тоже преступница. Алина смотрела на воспитательницу, разинув рот. - Я не знала, - прошептала пораженно. - Ты и не должна была узнать, - пожала плечами Ана Куя, - но раз уж у нас тут откровенный разговор, - женщина задумалась на мгновение, а потом продолжила, - послушай, милая, Морозов, может, и чудовище, но рядом с ним тебе будет безопаснее всего, он не даст тебя в обиду. - Если не обидит сам, - проворчала Алина. - Или ты не обидишь его, - мягко произнесла женщина. Алина прыснула со смеху, представляя, как могла бы обидеть всесильного Дарклинга. Ана Куя улыбнулась вместе с девушкой. - Он не худший вариант для любви, милая, - и пошутила, - да тебе будет завидовать вся Ос Альта. - Не уверена, что хочу этого, - проворчала Алина. - Он неравнодушен к тебе, это же очевидно, - продолжала тем временем Ана Куя. Алина замерла, в груди заныло, перехватило дыхание. - Думаете? – спросила с надеждой. - Полагаешь, что он стал бы возиться с тобой, если бы был равнодушен? – фыркнула женщина и закашлялась, - не глупи, девочка моя! Алина тяжело вздохнула. - Что мне делать, Ана Куя? – спросила прямо. - О нет, - откинулась на подушки женщина, - нет, нет, милая. Я всего лишь старая женщина, я высказала тебе свое мнение, но советов я давать тебе не буду. И говорить, что делать, тоже. Это должно быть твое решение. Но вот, что я могу сказать тебе точно, солнышко: какое бы ты ни приняла решение, не жалей потом. Просто пойми, что как бы ты ни поступила, у этого решения, как и у всякого, будут последствия. Ты можешь попробовать их просчитать, а что-то и вовсе никогда не угадаешь, но тебе придется принять их или бороться с ними. Но решение, окончательное решение, должна принять только ты сама. ***       Когда Алина вышла из приюта, уже стемнело. Девушка немного постояла на крыльце, вдыхая холодный осенний воздух. Ей надо принять решение, прием у Александра уже завтра. Но она не знала, что ей делать. И никто не мог ей сказать. Да, Алина понимала, что это неправильно, но малодушно и трусливо хотела, чтобы кто-то сказал ей, что делать, чтобы кто-то взял на себя ответственность за дальнейшее. Ответственность за последствия.       Алина медленно побрела к остановке, в кармане зазвонил телефон. - Да, Зоя, - ответила Старкова.       Ей не хотелось брать трубку, но и дальше бегать от подруг было неправильно и некрасиво по отношению к ним же, они не заслужили подобного. - Ты в приюте? – деловито поинтересовалась Назяленская и, не дожидаясь ответа, продолжила, - мы тут недалеко. И мы тебя подхватим.       Тон ее был безапелляционный и даже немного жесткий, она уже была готова к сопротивлению, к нелепым отговоркам Алины. - Подхватите, - покорно согласилась Алина.       На том конце трубки раздался удивленный выдох.       Машина Жени подъехала к остановке, Алина скользнула на переднее сидение. - Кхм, - пробормотала, - а почему это Зоя сидит сзади? – поинтересовалась. - Потому что я туда ее выселила, - хмыкнула в ответ Женя, - потому что она всегда критикует мою манеру вождения, а ты нет, - она улыбнулась Старковой, - привет, солнышко! - Привет, - Алина чмокнула подругу в щеку и обернулась к Назяленской, - тебя целовать не буду, ты Женю обижаешь, - притворно нахмурила брови. - О какая потеря! – закатила глаза Зоя, впрочем, улыбаясь. Алина фыркнула и, потянувшись назад, растрепала роскошные волосы подруги под ее возмущенный вскрик и заливистый смех Жени. - Куда мы едем? – спросила Алина. - Ко мне, - произнесла Сафина, - родители уехали за город. Оттуда ближе приехать завтра на прием к Александру. Он готовит что-то грандиозное, с истинно королевским размахом.       Улыбка Алины померкла, она уставилась на дорогу, сцепив руки на коленях. Что же, в Александре она и не сомневалась. Девушка прерывисто вздохнула, закусив губу. Сердце ее рвалось к Морозову, ей хотелось быть завтра рядом с ним, поддержать его, поздравить уже, наконец. Разум же пытался разложить по полочкам все аргументы и путался в собственных доводах. - Милая, - ласково произнесла Сафина, - что у вас случилось с Александром? Вы расстались? Поругались? Ты можешь нам все рассказать. - Не могу, - резко произнесла Алина, стиснув зубы, - я не могу рассказать вам ничего! Прозвучало зло, так, будто это подруги виноваты в том, что произошло шестнадцать лет назад, в том, что Алина влюбилась не в того человека. - Хорошо, - мягко отозвалась Сафина, - ты не можешь нам рассказать, но отталкивать нас вовсе не обязательно. Мы рядом. Мы хотим быть рядом. Алина почувствовала, как на глаза навернулись слезы, шмыгнула носом совсем по-детски, ей стало стыдно и горько. - Простите меня, - произнесла тихо, - я сама не своя. - Мы заметили, - фыркнула Зоя, - так что случилось, Лина? Вы расстались? Он бросил тебя? Обидел? - Мы не расстались, - ответила Алина, - и он меня не бросал. Обидел, - она пожала плечами, - не знаю. Это так не назвать. Все слишком сложно и запутано. И я не могу, понимаете, не могу вам рассказать всего, иначе вы можете пострадать! В салоне повисла душная тишина, она давила на нервы, заставляя кожу покрываться мурашками и дышать тяжелее. - А я ведь предупреждала тебя, - грустно произнесла Женя, - я говорила быть с ним осторожнее. С губ Старковой сорвался истерический смешок. Это были последние слова, какие ей хотелось бы услышать от подруги. - Властные мужчины, - отозвалась Алина, - но дело не в его властности. Дело, наверное, во мне. И это я должна решить, что дальше. Решить за себя и за него, за нас. - Поразительное великодушие от Морозова, - иронически произнесла Зоя, - прямо благородство, - она рылась в телефоне, - о! Видели это?       Девушка подалась вперед, показывая Алине фотографию с какого-то мероприятия. Морозов и премьер-министр, какие-то еще люди, а рядом с Александром красивая девушка.       Алина нахмурилась, закусила губу до боли. Чувство злости и ревности всколыхнулось в душе. Девушка явно льнула к Морозову. В груди Алины все заледенело, а под этим льдом разгорался пожар, готовый спалить все дотла. - Это кто рядом с ним? – зло выплюнула Алина. Женя бросила быстрый взгляд на телефон. - Мария Шмакова, - отозвалась, - известная светская львица. Они какое-то время были вместе с Александром. - Должно быть, она будет завтра у Александра, - процедила Старкова, чувствуя, как от злости похолодели кончики пальцев. - Обязательно, - кивнула Сафина, - ее супруг – крупный бизнесмен. - Вот как, - нехорошо протянула Алина.       Супруга крупного бизнесмена значит, светская львица, бывшая любовница. Наверняка одна из тех дряней, что обсуждали ее в Опере. Вот значит как. Что же, она всем докажет, на что способна.       Ревность – плохой советчик, но именно она подтолкнула Алину к решению, которое и так зрело в ее голове, находя отклик в душе и сердце. Алина Старкова никому не отдаст своего мужчину. - Женя, - холодно произнесла Алина, - я хочу, чтобы завтра ты сделала из меня царицу Равки.