Последствия

      Сказать, что Алина нервничала, значит не сказать ничего. Она заняла денег у Жени и купила то самое алое платье, которое примеряла в бутике. Сафина пришла от него в полный восторг. Она колдовала над Алиной около часа, но результат превзошел все ожидания. Алина откровенно любовалась собой в большом зеркале в доме Сафиных. - Солнышко, ты великолепна, - выдохнула Женя. - Не так, как ты, - улыбнулась Алина, разглядывая себя.       Платье сидело так хорошо, словно было сшито специально для нее, яркий макияж сделал из девушки опытную хищницу, а не серую мышку, волосы Женя подняла высоко и закрепила заколкой в виде венца, напоминавшего одновременно и корону, и лучи солнца, об острые пики которого можно было пораниться. Женя дала ей на вечер алмазные серьги, изящные и на первый взгляд неприметные, но ужас, какие дорогие. Медальон, подаренный Александром, выделялся из общего стиля, но Алина надела его принципиально. Затмение солнца – символ Дарклинга. Широкая юбка путалась под ногами, Алина сделала несколько пробных шагов и поняла, что сегодняшний вечер будет той еще пыткой, ведь высокие каблуки не добавляли ей устойчивости. И тем не менее Алина была готова доказать всем и каждому и в первую очередь Александру, что она чего-то да стоит. - Главное, ничего не бойся, - наставляла ее по дороге Женя, - выше нос, ты хозяйка этого вечера, ты, а не какая-то там бывшая любовница, ясно? - Я не хозяйка, - пробормотала Алина.       Чем ближе они подъезжали к дому Морозова, тем меньше было уверенности у Алины. В конце концов, она никогда не бывала на таких приемах, не носила таких платьев и таких драгоценностей. Она не умеет себя вести, не знает, что говорить и делать. Ох, она совершенно зря в это ввязалась. Последнее она произнесла вслух. - Нет, - строго отозвалась Сафина, - ничего подобного. Раз уж решила заявить права на Александра Морозова, сделать это нужно громко, ярко и с помпой. И лучшего времени нам не сыскать. Пусть весь город с сегодняшнего вечера знает, что Морозов – твой мужчина. В груди приятно потеплело, и в то же время все сжалось от страха. Алина пару раз глубоко вздохнула, сжала, разжала кулаки. У нее получится. Женя, наверное, права: по-другому было нельзя. - Ты великолепна, - еще раз произнесла подруга, когда машина остановилась, - вперед.       Алина коротко выдохнула и вышла из машины, гордо вскинула голову. Двухэтажный особняк переливался огнями, играла музыка, слышались разговоры, смех и звон бокалов.       Девушка замерла на мгновение, гипнотизируя дом напряженным взглядом, а потом подобрала юбку и двинулась вперед. - Мисс Старкова, - ее приветствовал один из охранников на входе.       Приглашения у нее, в отличие от других гостей, никто не потребовал. Что же, Александр отлично вышколил свой персонал. Алина кивнула в приветствии, едва заметно улыбнулась. А, оказавшись внутри, на мгновение растерялась от обилия света и звуков, от множества людей, которых она не знала, от вспышек фотоаппаратов. Старковой хотелось бы рассмотреть обстановку дома, но на это не было времени. Она знала, что должна найти Александра. Мгновение девушка растерянно оглядывалась, отчаянно захотелось, чтобы рядом была Женя, но подруга уже затерялась где-то в толпе. А Лидия и Анатолий Сафины приехали на прием еще раньше. Алина глубоко вздохнула, сделала шаг вперед. В конце концов, если она будет стоять на месте, это точно будет выглядеть странно и глупо, а она должна сыграть роль уверенной в себе женщины, хотя уверенности в ней не было сейчас ни на крюгге. - Мисс Старкова! – Хэршоу в темном костюме помахал ей рукой, отвлекшись на мгновение от инструктажа официантов. Алина улыбнулась чуть искреннее, чем до этого, а парень уже подошел к ней. - Вы потрясающе выглядите! – он улыбнулся ей в ответ. - Спасибо, а ты не знаешь… - Дарклинг вон там, - Хэршоу махнул рукой в конец зала.       Алина посмотрела в указываемом направлении. Мгновенно улыбка слетела с ее лица. Александр стоял к ней спиной, на нем был темный костюм с удлиненным пиджаком наподобие старинных кафтанов.       Мужчина беседовал о чем-то с той самой Марией Шмаковой, державшей под руку, очевидно, мужа, но все пристальное внимание женщины и еще парочки девиц было направлено только на Александра.       Алине зубы свело от их призывных улыбок и кокетливых взглядов. Девушка сузила глаза и расправила плечи, губы искривились в холодной улыбке. Она двинулась вперед. На нее оглядывались, кто-то удивленно, кто-то восхищенно, мелькнуло в толпе лицо Жени, подруга одобрительно подмигнула. Алина в своем роскошном наряде и с венцом на голове привлекала внимание, не могла не привлечь – яркая фигура.       Первой ее заметила Мария, умолкла на полуслове, глаза ее расширились от изумления, разговор затих, а Алина была уже рядом с Александром. В нос ударил знакомый древесный запах, и Старковой на мгновение показалось, что она пьяна от этого терпкого рома. Мужчина полуобернулся и замер, изменился в лице, Алина едва заметно дернула уголком губ и вопросительно приподняла бровь. А потом ловко взяла Морозова под руку, не дав опомниться, мягко развернула к собеседникам. - Прошу прощения за опоздание, - улыбнулась светски, - ты не представишь меня гостям? – посмотрела вопросительно.       Александр замешкался на мгновение, и этого было достаточно, чтобы у Алины внутри все оборвалось. Что если она вовсе ему не нужна? И все его слова о том, чтобы дать им шанс, о том, что он будет ждать ее решения, не более чем пустышка? Что если она зря явилась сюда? Или повела себя сейчас неуместно?       Она запаниковала. На губах ее еще играла самоуверенная улыбка, но рука крепче сжала локоть Александра, а плечи застыли в неестественном напряжении. - … моя невеста, Алина Старкова, - ворвался в сознание голос Морозова. И Алине потребовалось все ее самообладание, чтобы удержать лицо. Такого она не ожидала. - Решил остепениться, Морозов? - хохотнул Шмаков, - правильное решение! Тем более теперь в новой должности! Мои поздравления, мисс Старкова, - он даже слегка ей поклонился. - Спасибо, - негромко произнесла Алина. На Марию было приятно смотреть, выражение чистой ярости и досады застыло на красивом лице. - Такая стремительная помолвка, - скривилась женщина, - да и кольца нет. На мгновение повисла тишина. У Алины от злости кожа покрылась мурашками, она узнала голос одной из женщин из Оперы, что обсуждали ее. - О, знаете, - Алина напустила на себя сокрушенный вид, - я так придирчива в выборе драгоценностей, что Саша не рискнул выбирать за меня, у нас столько забот с ним, верно? – она посмотрела на мужчину, - никак не найдем времени купить кольцо. Впрочем, все эти символы – такая мелочь для тех, кто любит друг друга, вы не находите? А чтобы понять истинное чувство не надо и двух месяцев, - Алина в упор посмотрела на Шмакову, с удовлетворением отмечая, как та побледнела, и ощущая мрачное и сладкое удовлетворение. Зрачки Марии расширились, на лице ее супруга застыла недоуменная нерешительная улыбка. - Прошу нас извинить, - вежливо произнес Александр, - нам нужно поприветствовать других гостей.       Он ловко провел Алину сквозь толпу, раскланиваясь на ходу. И через мгновение они оказались в небольшом полутемном коридоре. Алина пропустила момент, когда ее мягко толкнули к стене, по шее прошлись жадные губы. - Что это было? – выдохнул на ухо мужчина, - что за спектакль? - Мне не понравилось, как она на тебя смотрела, - прошептала Алина, целуя Александра в губы, скользя языком, ощущая жар и сладость чужого рта. - Собственница, - выдохнул Александр в поцелуй. - Кто бы говорил, - Алина прижалась к мужчине теснее. - Должен ли я это понимать как принятое решение? – Морозов отстранил от себя девушку, сжимая ее плечи чуть крепче, чем было необходимо, глаза его мерцали темным огнем, от которого у Алины подкашивались колени. - Можешь купить мне кольцо, если так тебе будет понятнее, - фыркнула Старкова и снова потянулась за поцелуем, обнимая мужчину за шею, шумно дыша, позволяя прижать себя к мужскому телу крепче, не заботясь о том, что платье может помяться. - Ты потрясающе выглядишь, словно царица из старых сказок, словно святая, - прошептал Александр, когда они, наконец, оторвались друг от друга. Он склонился к ее руке, целуя ладонь, провел носом по запястью, поцеловал предплечье. - Нам надо идти, - пробормотал, целуя нежную кожу, и снова, и снова, - нам надо идти, - повторил, убеждая себя. Алина провела рукой по его волосам, мужчина приподнял голову, Старкова скользнула кончиками пальцев, очерчивая скулы ласкающим движением. - Идем, - вновь взяла его под руку, - но знай, что я не хочу, - посмотрела лукаво. Мужчина едва заметно улыбнулся уголком губ.       Они вышли в шумный зал, и Алине тут же захотелось убежать обратно, так неуютно ей было под пристальными и любопытными взглядами. - А! Вот ты где! – раздалось позади, - я тебя повсюду ищу! Такая тоска! Просто ужас!       Александр и Алина обернулись. Перед ними стояла невысокая хрупкая девушка в серебристом платье в пол, глаза ее были жирно подведены черным, на губах красовалась яркая перламутровая помада, короткие волосы синего, зеленого и фиолетового цвета торчали в разные стороны, на руках позвякивали бесчисленные браслеты, а на пальцах Алина насчитала, как минимум, пять колец. - Познакомься, Алина, - невозмутимо произнес Александр, - Улла – моя сестра. - О! – воскликнула девушка, - та самая Алина, очень рада наконец-то познакомиться! Алина растерянно переводила взгляд с мужчины на девушку, машинально протянула руку, которую Улла энергично и крепко пожала. Старкова же не могла не отметить фамильного сходства в чертах лица, в темных глазах и этом уверенном взгляде. - Мать, конечно, не явилась? – выгнула бровь Улла, - ну да я в ней и не сомневалась! Слушай, я бесконечно рада за тебя и все такое, но сколько мне надо тут пробыть, чтобы это выглядело прилично? Они все просто ужасны! – девушка подалась вперед, сделав большие глаза. Александр уже собрался ответить, но в этот момент его окликнул Иван. - Иди-иди! – пошевелила пальцами в жесте прощания Улла, - твой верный пес тебя зовет. А мы с Алиной тут как-нибудь сами, - она взяла Старкову под руку, увлекая прочь, - да ты настоящая красавица, серьезно! – произнесла Улла, заставляя Алину покраснеть, - не как все те девицы, которые были у него до этого. Впрочем, ни с кем из них он никогда не хотел меня знакомить. Я обычно сама знакомилась, - хохотнула девушка. - А со мной, значит, захотел? – негромко спросила Алина. - Ой, - сделала большие глаза Улла, - я тебе этого не говорила. Старкова захихикала. Девушка начинала ей нравиться. - Я не знала, что у Александра есть сестра. Улла – это полное имя? – поинтересовалась Алина. - Вообще Урсула, - скривилась девушка, - но так меня никто не зовет. Терпеть не могу полное имя. Да-да, Урсула Морозова – позор семьи, горе матери и головная боль брата. Изучаю право в Кеттердаме, терпеть не могу Равку и намеренно раздражаю братца. - Почему Кеттердам? – спросила Алина, чувствуя, что проникается симпатией к девушке, к ее живости, непосредственности и искренности. - Потому что от Равки отделяет целое море, - подмигнула ей Улла, - о! Смотри! Парад завистниц и змеюк, - она указала на группу дам, - брюнетка – это Мария Шмакова – та еще сука, бывшая Алекса, изменяет мужу направо и налево, трындит на всю Ос Альту, что Александр Морозов – любовь всей ее жизни, - последнее девушка произнесла с комичным придыханием, - рядом с ней Катерина Смирнова – стареющая светская львица, любительница молоденьких мальчиков, каждый из них обирает ее до нитки, каждый из них ее последняя любовь. Вон та бледная блондинка – Надежда Борисова – жена министра иностранных дел, она, наоборот, любительница молоденьких девочек, что, конечно, тщательно скрывается, ибо министр у нас против однополой любви. Ну а рядом с ней Маргарита Ковалевская – жена премьер-министра, и вот ей надо бы тебя представить. В конце концов, ты невеста моего брата, а Маргарита – классная тетка. Пошли! Алина не успела возразить, даже пискнуть протестующе не успела, как они были уже рядом с женщинами. - Улла! – Маргарита обняла ее, - так рада видеть тебя, детка! Приятно, что ты приехала навестить брата в такой момент. - Не могла не поддержать брата, для него это так важно, - невозмутимо произнесла Улла, хватая с подноса проходящего мимо официанта бокал шампанского и делая внушительный глоток, - между прочим, познакомьтесь, Алина Старкова – невеста Алекса.       Все взоры обратились на Алину, Шмакова кривила презрительно губы, что-то шепнула Катерине, так мерзко захихикала. Старкова призвала на помощь все свое самообладание, чтобы не стать цветом под стать платью. - Вы очень красивы, деточка, - произнесла Маргарита и как-то тяжело вздохнула, покосилась на остальных, подалась вперед и произнесла чуть тише, - и надеюсь, что вы не какая-нибудь актриса, модель или известная светская львица, нет? - Я историк, - Алина улыбнулась невольно, когда на лице Ковалевской отразилось настоящее облегчение. - Святые! Ну хоть Александр сделал верный выбор. А я всегда говорила, что он умный мальчик, - Маргарита заговорщицки ухмыльнулась, - надоели эти все, - она увлекла девушек прочь, - говорить с ними совершенно не о чем, только лишь сплетни, шмотки и завистливые вздохи. Между прочим, Алина, вы сегодня центральная фигура для сплетен и яда. Вас никто не знает, таинственная фигура, да еще такая яркая! Завтра все газеты будут пестреть предположениями одно другого хуже. Александру следует сделать официальное заявление. Вы уже назначили дату свадьбы? - Мы, - совершенно растерялась Алина.       Она и не предполагала, что все так серьезно. В конце концов, она решила, что Александр назвал ее невестой не всерьез. Не мог же он по-настоящему предполагать такое, когда они знакомы всего-то чуть больше месяца! Это неразумно и глупо. И она своего согласия не давала вовсе. Да ей никто и не предлагал, если так уж разобраться. - Думаю, что свадьбу они устроят летом, - вступила в разговор Улла, - тепло, солнечно, и главное, - она победно ухмыльнулась, - смогу приехать я! – и тут же переключила свое внимание, - Женя! Крошка, ты просто шикарна! Сафина тепло приветствовала Морозову. - Вижу: вы уже познакомились с Алиной, - произнесла Женя. - Алекс сподобился, ну да, - скривилась Улла. - Маргарита, здравствуйте, - кивнула Сафина жене премьер-министра. - Рада видеть тебя, Евгения, - прохладно поприветствовала девушку Ковалевская и гораздо теплее поздоровалась с подошедшей Лидией. - Уууу, - протянула Улла, наблюдая за беседовавшими женщинами, - все не может забыть ту историю? - Почему-то Александра она не винит! – резко ответила Женя и тут же повинилась, - прости, Улла. - Нет проблем, - подняла руки ладонями вверх Морозова, - мой брат – та еще беспринципная сволочь, мне ли не знать. Алина переводила тревожный взгляд с одной девушки на другую. - А мне рассказать не хотите? – поинтересовалась осторожно. - Нет! – отрезала Женя, в глазах ее мелькнули гнев и боль.       Старкова опешила. Такой взвинченной, расстроенной и в то же время злой и воинственной она свою подругу не видела еще ни разу. Алина отшатнулась, Женя окинула подругу насмешливым взглядом. Стало неуютно и как-то одиноко среди всей этой толпы. - Алина! – Александр возник словно из ниоткуда, - идем. - Что? – удивилась девушка, принимая протянутую руку, - куда? - Надеюсь, ты умеешь танцевать, - произнес мужчина. Алина остановилась, как вкопанная. - Нет-нет-нет! – пискнула, подаваясь назад, - я не могу. Это было давно. И я не могу! Александр хмыкнул, ласково коснулся ее щеки. - Придется. - Я не могу, - севшим голосом повторила Алина, - я собьюсь с ритма. И отдавлю тебе все ноги. Александр, ты же не всерьез сейчас! - Увы, - покачал головой мужчина, - демонстрация. Так надо. Ничего не бойся, просто расслабься и следуй за мной. Алина только беспомощно огляделась, словно был хоть кто-то в этом доме, кто мог бы ей помочь. - Может, ты станцуешь с Уллой, - предприняла последнюю попытку Старкова. - Уж она-то точно отдавит мне все ноги, просто из вредности, - хмыкнул Морозов и снова шепнул, - просто следуй за мной.       Они вышли в центр зала под пристальными взглядами, от которых у Алины все обрывалось внутри, а на щеках невольно проступал румянец. Она беспомощно посмотрела на Александра. Его рука скользнула по ее спине, касаясь обнаженной кожи. Рука была теплая, ладонь чуть шершавая, пальцы едва заметно погладили спину. - Расслабься, - тихо произнес Александр, беря ее вторую руку в свою. Под своими пальцами Алина чувствовала жесткую ткань его пиджака, цеплялась за его плечо сильнее, чем это было необходимо. - На нас все смотрят, - испуганно произнесла девушка, желая оказаться далеко-далеко отсюда, желая зажмуриться и осознать, что все это сон. Так страшно ей не было ни разу в жизни. Ни когда погибли родители, ни когда обстреливали приют, ни когда отвечала на экзамене у Багры. Она же неуклюжая сирота! Она не сможет! Просто не сможет. - Смотри на меня, - велел Александр, и Алина подчинилась, посмотрела в его глаза, - только на меня, Алина.       Заиграла музыка, они плавно двинулись в такт. Александр медленно кружил ее, не спеша, позволяя успевать за своим шагом. Алина сбилась пару раз, но потом представила, что, кроме них, здесь никого нет. Она смотрела только на мужчину, который уверенно держал ее в своих руках, и думала только о нем, видела только его, сосредоточилась на ощущении сильной и горячей руки на своей спине, жесткой ткани пиджака под своими пальцами. Алина велела себе дышать, просто дышать. Музыка стала быстрее, но девушка этого даже не заметила сперва, позволяя вести, расслабляясь, наконец, следуя за мужчиной, в которого была влюблена. Он тоже смотрел только на нее, в глазах горел огонь восхищения и нежности, на губах играла едва заметная улыбка, предназначенная ей одной. - Ты отлично справляешься, - произнес Александр, проводя ее под рукой и снова кружа. И, конечно, Алина тут же сбилась, покраснела. - Зря ты это сказал, - шепнула, ответом ей был тихий смешок. - Забудь о них, - серьезно сказал мужчина, - есть только ты и я. - И поэтому ты говоришь о демонстрации, - едва заметно скривила губы Старкова.       Александр хмыкнул, погладил ее спину, Алина украдкой вздохнула на этот ласкающий жест, такой невинный, почти не заметный, от которого под кожей расцветало тепло.       Алина поймала себя на мысли, что счастлива. Счастлива быть здесь, рядом с Александром, счастлива даже кружиться в этом дурацком танце под взглядами десятков гостей. И это счастье разгоралось жарким солнечным светом, расцвечивая нежную кожу. И на мгновение показалось, что девушка действительно светится изнутри.       Она поймала себя на том, что улыбается, открыто, победно, улыбается одному единственному человеку. - Так было нужно. Нужно показать им всем, кто ты, - ответил Александр, поворачивая ее спиной к себе, отчего ей тут же стало страшно, потому что перед глазами мелькнули лица гостей: восхищенные и завистливые, злые и надменные, улыбающиеся и хмурые. И взгляды, направленные только на них.       Но в следующее мгновение она уже вновь оказалась лицом к лицу с Александром, и музыка продолжала звучать и ускоряться. - Как раз об этом я хотела поговорить, - отозвалась Алина, покорно кружась, - ты ведь не всерьез, правда? - Отчего же, - мужчина был невозмутим, - Алина Морозова звучит потрясающе. - Потому что это верх безрассудства жениться на той, кого знаешь чуть больше месяца, а ты не безрассуден, Александр, - покачала головой девушка. - Мы же уже решили, что знаем друг друга очень давно, - парировал Александр. Алина хотела возразить, но тут ускорившаяся музыка совершила какой-то немыслимый финт, и Александр, приподняв девушку над полом, закружил ее под восторженные вскрики гостей и ее собственное глухое аханье. - Сумасшедший! – попеняла она, когда Александр ее опустил, но глаза ее сияли и смеялись. - Да, Алина, - серьезно подтвердил мужчина, - рядом с тобой я становлюсь сумасшедшим и безрассудным.       Еще несколько па, и музыка оборвалась, они замерли друг напротив друга. Алина с сожалением отпустила плечо Александра, без его руки на спине на мгновение стало холодно. Девушка тяжело дышала и только сейчас заметила, как бешено колотится ее сердце, счастливо и в то же время испуганно. Морозов поцеловал ей руку, а потом буквально с рук на руки передал Жене и Улле, что-то мимоходом шепнув сестре. - Это было так красиво, Алина, - произнесла Женя, грустно покачав головой, - вы так смотритесь вместе. - Как? – приподняла бровь Старкова, все еще не в силах отдышаться, ощущая отголоски страха перед всей этой толпой. - Правильно, - ответила Женя печально, - вы смотритесь вместе правильно.       Отлучившаяся на пару мгновений Улла вернулась с двумя бокалами шампанского, один из которых сунула в руку Алины. - Пафоса-то, пафоса-то сколько! – закатила глаза, - по-другому братец, конечно, не умеет. Зато, - она хмыкнула, - теперь все только и будут трындеть о невесте Александра Морозова, обсосут всю эту тему со всех сторон и заткнутся, наконец. Пей! – приказала Улла. Старкова только сейчас поняла, как пересохло горло, и с благодарностью посмотрела на Уллу, сделала глоток шампанского. - Спасибо, - выдохнула. - Ох, было бы за что, - фыркнула девушка, - ты, между прочим, отлично держалась. Пошли, мне велено не оставлять тебя одну. И не то чтобы я была против. Все эти, - она обвела выразительным взглядом толпу, - просто мерзкое сборище.       После часа ночи гости стали разъезжаться, и Алина, улучив момент, выскользнула из дома в ночной осенний холод. Оставила позади яркие огни, духоту и громкие разговоры, музыку, от которой уже начинала болеть голова, и пристальные взгляды, которые препарировали ее, а потом тщательно рассматривали каждый кусочек. От обилия имен и лиц кружилась голова. Алина была уверена, что не запомнила ни одного.       Она тепло попрощалась с Сафиными, которые уехали еще до полуночи. Улла куда-то исчезла, стремительная и юркая, своя в этих темных водах. Алина осталась одна. И видят Святые: ей было это необходимо.       Она стояла, глядя на огоньки отъезжающих машин, постепенно замерзая, но не спеша возвращаться в дом, она укрылась в темноте, позволила теням спрятать себя. Наверное, стоило бы подумать о том, что дальше, но Алина не хотела. Не сегодня. Не сейчас.       На плечи опустился тяжелый пиджак, окутывая ароматом рома и бергамота, теплом его хозяина, который обнял ее, прижимая к себе. - Думал: ты решила сбежать, - тихо произнес на ухо Александр. - Я оставила бы тебе туфельку, - хихикнула Алина, разворачиваясь, - как настоящему принцу из сказки.       Она потянулась поцеловать его, нежно и невесомо, но поцелуй быстро перерос в нечто жадное. Алина цеплялась за плечи мужчины, который вжимал ее в себя, а под кожей у нее опять разрастался колючий свет, царапая, рвался наружу. Они сделали пару неловких шагов в сторону дома, чуть не упали, не желая отпускать друг друга. Александр пробормотал в поцелуй что-то недовольное, а потом подхватил Алину на руки. Девушка вскрикнула и вцепилась ему в плечи. - Что ты делаешь? – ахнула. Он понес ее в сторону дома. - Ты знаешь о старой равкианской традиции? – произнес невозмутимо, пинком закрывая за собой входною дверь, и направляясь к лестнице, - о том, что после свадьбы жених переносит невесту через порог дома? - Знаю, - растерянно ответила она.       Александр поцеловал ее в ответ. Он никак не мог от нее оторваться, поэтому их подъем по лестнице существенно замедлился. Не то чтобы Алина возражала. Возле двери его комнаты, Морозову все же пришлось отпустить девушку. Он открыл дверь, Алина замешкалась на пороге, поэтому мужчина просто бесцеремонно втолкнул ее внутрь, дверь захлопнулась, щелкнул замок, а пиджак с ее плеч полетел прочь.       Поцелуй опалил шею, по коже прошлись зубы, снова поцелуй в ласкающем и жадном жесте. Мужчина аккуратно снял венец, небрежно кинув его куда-то на пол, начал распутывать волосы, вынимая шпильки из прически. - Нам вовсе не нужны никакие туфельки, - произнес, продолжая разговор, начатый в саду, - я бы тебя и по заколкам нашел.       Что-то в этой фразе было жуткое и будоражащее одновременно, что-то тревожное, правильное и нет. Но мысли все вылетели из головы, когда Александр поцеловал ее плечо, то самое, что ныло и ныло. И под кожей внезапно расцвела такая боль, что Алина дернулась неловко, едва не вскрикнув. - Что такое? – шепнул Александр.       Вместо ответа Алина развернулась в его руках, поцеловала губы, прикусила подбородок, прошлась влажными поцелуями по шее. Пальцы ее ловко расправились с рубашкой, хотя волькровы маленькие пуговки сопротивлялись, как могли. Алина дотронулась до бледной кожи, пробежала пальцами по спине и замерла, нащупав несколько круглых шрамов. Девушка подняла на мужчину полный ужаса взгляд, его темные глаза мерцали в темноте. - Это…? – поглаживала шрамы, прошлась ладонями до поясницы, переместила ладони на живот, скользнула к ребрам, исследуя, снова шрамы – на этот раз продолговатые, тонкие.       Алина отстранилась под невозмутимым взглядом мужчины, а потом плавно опустилась на колени, целуя светлые отметины, лаская языком, скользя руками ниже, оглаживая пресс, слушая шумное дыхание Александра, наслаждаясь его покорностью и беспомощностью. Во рту у нее собралась вязкая слюна, Алина сглотнула, чувствуя, как сама заведена, как тянет низ живота, как неудобно стоять на коленях, но подниматься не спешила. Целовала ребра, живот, провела языком над поясом брюк. - Алина, - застонал Александр, когда спустилась ниже, - Алина! Ей казалось, что ее имя никогда еще не звучало так порочно, произнесенное на выдохе с хрипловатым стоном. Алине казалось, что она пьяна, она целовала и ласкала, проводила языком, слушая стоны, чувствуя пальцы, запутавшиеся в ее волосах. Его живот напрягся, а руки легли на плечи Алины, сжимая, отстраняя, поднимая с колен. - Нет, - тихо произнес Александр между поцелуями, притянув девушку к себе, - не так. Не сегодня.       Его пальцы дернули вниз застежку молнии, платье упало к ногам Алины. И почему-то именно сейчас она на мгновение испугалась и одновременно смутилась своей порочности и в то же время уязвимости. И выскользнула из объятий мужчины, отступая на шаг, гордо подняла голову, пытаясь доказать самой себе, что нечего бояться. Ласкающий и жадный взгляд Александра прошелся по ее телу, заставив нервно выдохнуть. Дрожащими руками Алина стянула чулки и нижнее белье. Лишь только медальон остался на ее шее, и именно его коснулся Александр, подойдя ближе, скользнул пальцами по груди, оглаживая, сжимая, прошелся по ребрам и поджавшемуся животу. И снова поцеловал, жадно, почти зло, нетерпеливо, подтолкнул к кровати. Алина упала, заваливаясь на спину совсем неизящно, ощущая под спиной прохладу простыни, а мужчина уже навис сверху целуя вновь, сжимая и лаская податливое тело девушки, которая льнула к нему, выгибаясь навстречу, беспорядочно оглаживала плечи, скользила ногами по бедрам, шептала что-то умоляюще, почти не понимая смысла собственных слов. Она тонула в этом удушливом возбуждении, сердилась на Александра, который дразнил ее, накаляя до предела, распаляя, оттягивая сладостный момент, заставляя молить о большем. И когда мужчина толкнулся внутрь, с губ Алины сорвался хриплый стон, такой громкий и жалобный, что рука невольно метнулась ко рту в попытке сдержать следующий. Александр отреагировал мгновенно, припечатав ее руки к кровати, удерживая за запястья, склонился к девушке, коварно ухмыляясь. - Хочу слышать тебя, - прошептал порочно на ухо. Алина охнула от следующего толчка, подалась навстречу, скрещивая ноги за спиной Александра, выгибалась, пытаясь быть ближе. Ей хотелось его обнять, притянуть ближе, хотя между ними и так ни миллиметра пространства не осталось. - Пусти, - попросила, - хочу тебя обнять. Пожалуйста. И в следующее мгновение притянула его ближе, целуя снова и снова. Она металась под сильным мужским телом, стонала и всхлипывала. И воздуха отчаянно не хватало, сердце колотилось, грозя проломить грудную клетку, а ногти то и дело проезжались по плечам мужчины, срываясь вместе с очередным толчком. Сухие губы Александра, казалось, были везде, он то целовал ее в губы, то скользил по шее, то смыкал зубы на груди, клеймил, заставляя забыть обо всем, заставляя забыть о других, кто был до него. Алине казалось, что она плывет в безвременье, что тело ее изогнувшееся в наслаждении ей не принадлежит, и вскрик, сорвавшийся с губ не ее. Как не ее слова: - Мой, мой, мой!       Так было правильно, так было предопределено и предначертано. И в тот самый миг, когда Александр застонал хрипло, до боли сжимая ее в своих объятиях, утыкаясь ей в плечо, целуя его снова и снова, посылая волны боли вместе с этими поцелуями, Алина поняла что-то, что-то очень важное. То, что давным-давно изменило всё. ***       Позади нее друзья, а прямо перед ней человек, которого она ненавидит.       Алине страшно. Это страх за друзей, это страх за людей, которые доверились ей, пошли за ней, поверили в нее. Они гибнут за нее, ради нее.       А человек напротив смотрит пристально, лицо его серьезно, а серые глаза сверкают. Он знает, чего хочет. А хочет он ее.       Он говорит мягко и вместе с тем в его словах угроза. Вокруг него кружатся тени, покорные одной его мысли. Они готовы разорвать всех, кто дорог Алине, если девушка сделает неверный выбор.       Да был ли он у нее хоть когда-нибудь, этот выбор? Или так было предначертано с самого начала? И весь ее путь, вся ее борьба, ее отчаянная борьба, ее сопротивление, от которого ныли кости, напитанные солнечным светом, вела именно сюда, в эту маленькую часовню, к этому страшному человеку.       Алина решается, пусть больно, пусть страшно, но она должна это сделать. Она должна.       Девушка делает шаг вперед, принимая протянутую руку.       На лице ее врага самодовольное торжество, а в глазах восхищение и разрывающая на части нежность, кромсающая Алину на куски.       И в этот момент она понимает, в чем дело. Понимает, чего так боится ее враг. И знает, как использовать это против него.       Алина тянется к мужчине напротив, тянется к его тьме, подчиняя ее себе, сплетая их души, их сущности так тесно, как только может. Она убьет его, убьет себя.       Он кричит ей что-то, он пытается ее оттолкнуть. Но Алина сильнее, у Алины есть, за что бороться.       Алая кровь на его бледном лице, мерцающий кварц его глаз и острая линия скул, о которую так легко порезаться.       Ей хочется его поцеловать. Ей хочется его уничтожить.       Алина едва стоит на ногах. Алина тянется к теням из последних сил.       Стены часовни обрушиваются. ***       Алина резко проснулась, сердце стучало быстро-быстро, болезненно, заставляя задыхаться. Невольно девушка прижала руку к груди. Стояла глубокая ночь, едва ли Старкова проспала больше пары часов.       Она задрожала, тени зашевелились по углам комнаты, затапливая пространство вокруг, похищая те немногие отблески света, что давала луна, заглядывающая в окно. Старкова нервно сглотнула. Александр мирно спал рядом. Алина невольно залюбовалась его красивым лицом.       Александр. Дарклинг. Заклинателей Теней. Теперь все вставало на свои места.       Девушка крупно вздрогнула, а потом осторожно выскользнула из постели, завернулась в одеяло и вышла на балкон. Ноги тут же заледенели, но Алине было все равно. Она смотрела на свои руки, на кончики пальцев, подсвеченные теплым желтоватым светом. Быть может, это сон? Иллюзия? Алина крепко зажмурилась, сжав руки в кулаки. Подышала так немного, а потом медленно разжала пальцы и открыла глаза, кожа так и светилась ровным светом.       Святые! Ее сны. Ее странные повторяющие сны. Неужели все это было? Немыслимо. Невозможно. Так не бывает. Но вот же свет в ее ладонях – осколки былой силы, той самой, что сделала ее такой уникальной. Такой желанной для Заклинателя Теней.       Оглянись, Алина. Тебе не победить.       Она едва подавила вой, готовый сорваться с губ. Часовня, та проклятая часовня в Ос Альте, которую Алина разрушила, призвав скверну, призвав тени, переплетя сущности – свою и Дарклинга. Впрочем, он сделал это раньше, убив оленя. Рука метнулась к шее, где все еще был волькров медальон, девушка подцепила ленту, оттянув, украшение вдруг стало душить ее. Нет! Нет! Ну это же безумие! Она же помнит свое детство, помнит свою жизнь. Эту жизнь! А что было тогда? Глухо застонав, Старкова спрятала лицо в ладонях. То, другое, она тоже помнит.       Сдайся мне.       Она хотела. Видят Святые, она хотела ему сдаться тогда. Все ее существо, изломанное, неправильное, уставшее от борьбы, истомившееся, истосковавшееся, тянулось навстречу мужчине, тонуло в жестоком и холодном кварце его глаз. Она помнила это сейчас. Это было с ней. С ними. Было!       Алина быстро оглянулась на дверь балкона. Он спит там, ее Заклинатель Теней и даже не подозревает о том, что было.       Думаешь, я являлся бы тебе снова и снова, не будь ты так одинока? Ты звала меня, и я откликнулся.       Она звала его. Это верно. Всегда звала. Но в это же невозможно поверить. Что это? Бред сумасшедшей? Но тогда как объяснить свет на ее руках? Алина вновь посмотрела на свои ладони. Свет становился все тусклее, гас. Старкова закусила губу, и пальцы вновь разгорелись теплом, а потом и вся ладонь. Свет. Ее свет. То, что никто не мог у нее отнять, кроме человека, что так мирно спит сейчас. Она хотела быть с ним. Она хотела его убить. Он знал это. Он знал о ней все.       Я видел тебя настоящую и ни разу не отвернулся. Никогда.       Никогда. Так что же произошло? Она обрушила часовню. Она призвала скверну. Она совершенно точно хотела убить его. Его. Александра Морозова, Дарклинга, Заклинателя Теней, шестисотлетнего гриша. И пусть это кажется невероятным, пусть исследователи до сих пор не понимают, что произошло тогда, сотни лет назад, пусть историки гадают, как Николай Ланцов пришел к власти, а сама она пишет кандидатскую о Солнечной и Беззвездном, но она сама знает. Теперь она знает.       И плечо ее ноющее после укуса ничегои. Боль, что не пройдет никогда, как и обещал ей Дарклинг, в своей ужасающей манере сплетая угрозу и изломанную, неправильную, извращенную ласку, словно сделал ей подарок. Боль, что не прошла даже спустя многие века.       Алина потерла ноющее плечо и тихо и хрипло рассмеялась, смех отдавал истерикой. Святые, она пишет кандидатскую о себе самой!       Да нет же! Глупость какая! Не существует прошлых жизней! И душ, возрождающихся снова и снова, тоже нет. Как нет и света на ее ладонях.       Алина вновь и вновь опускала взгляд на свои руки. Что же произошло потом? Она не помнила. Что они сделали? Ведь она точно должна была убить его в темноте Каньона. И убила! Так говорили старые легенды и некоторые исторические документы, пусть часть ученых и сомневалась в их подлинности. Солнечная святая убила Беззвездного. - Я убила тебя, - прошептала Алина.       Но тогда почему нет ни ненависти, ни злости, ни чувства вины хотя бы? Почему ей так хорошо рядом с ним? Почему они вновь отыскали друг друга спустя сотни лет? Почему?       Свет в ее руках окончательно погас. Ноги заледенели. Но Алина не хотела возвращаться в спальню. Она упускала что-то важное, что-то очень-очень-очень важное. То, что изменило все. И не могла… вспомнить.       Если принять за аксиому, что ее сны не сны, что это воспоминания о прошлой жизни, о том, кем она была, о борьбе против Дарклинга, о противостоянии, то где же ненависть? Она что-то упускает. Она что-то не может вспомнить.       Ее трясло. Быть может, она все же сошла с ума? И свет на руках ей просто видится? Быть может, ей стоит пойти к врачу? Алине было страшно. Ее трясло от холода и страха. С губ сорвался придушенный вой, всхлип. - Ты нас убьешь! - Да. Быть может, тогда все и закончилось? В той часовне она убила их? Нет. Это Алина знала точно. Так та история не закончилась. Было что-то еще. Было!       Алина куталась в одеяло, дрожала и кусала губы. Ей не вспомнить. Никак не вспомнить. В ее снах - подсказка. В ее снах, которые вовсе не сны. - Алина? Она вздрогнула всем телом, когда открылась дверь, и на балкон вышел Дарклинг. Он был в одних брюках, кожа на руках и груди тут же покрылась мурашками от холода. Алина смотрела на него во все глаза. Он помнит? Или это только ее безумие? - Что случилось? – он переступил с ноги на ногу, опустил взгляд на ее голые ноги, - почему ты мерзнешь тут? А она все смотрела, смотрела, смотрела. И ей казалось, что радужка его глаз отливает не чернотой теней, но кварцем. - Эй, - он легко коснулся ее щеки. Моя сила – твоя. А твоя – моя.       Алина прикрыла глаза, с ужасом и восторгом, с обреченностью осознавая, что все равно любит этого человека, как всегда любила, и даже время не стало им помехой. Таких, как мы больше нет, и никогда не будет. - Кошмар приснился, - тихо ответила девушка, прижимаясь щекой к его горячей ладони, - дурной сон. - О чем? – спросил Александр, поглаживая большим пальцем ее скулу. И ей хотелось разгореться внутренним светом от этой ласки. Ей хотелось сиять, пусть даже остатков ее силы никогда на это не хватит. - О часовне, - открыла она глаза. Александр замер. - О часовне? – нахмурился. Знает? Или нет? С ним ведь всегда было так сложно понять. …мне кажется, что я знаю тебя очень давно. - О разрушенной часовне, - повторила Алина, а потом подалась вперед, обнимая мужчину, - но это неважно. Сейчас это уже неважно.