Последствия

      Когда Алина проснулась снова, за окном уже было светло. В окно заглядывало пасмурное утро, часы показывали десять утра. Александра рядом не было. В комнате было прохладно, и Алина была укрыта двумя одеялами. Девушка пошевелилась, зарываясь носом глубже в одеяло, вставать не хотелось. Все тело было таким расслабленным, вялым, и мысли текли неспешно. И казалось, что все то, что она надумала ночью, – лишь отголосок ее кошмара. Может, ей просто привиделось? Приснилось? Алина нырнула с головой под одеяла и сосредоточилась, свет под кожей вспыхнул мягкой желтизной. Девушка охнула. Но что если она просто сошла с ума, и это ей видится? Старкова тяжело задышала, стало душно, и она откинула одеяла, поднялась. Свет на руках погас.       Алина с интересом огляделась. Ночью ей было немного не до того, чтобы рассматривать комнату – большую, комфортную и на удивление безликую. Приметив дверь, в углу комнаты, направилась к ней. За дверью оказалась ванная. Девушка с удовольствием приняла душ, долго стояла под горячими струями воды, вновь и вновь заставляя ладони светиться, качая головой и дрожа от страха. Ей пришла в голову одна идея, которую девушка была намерена воплотить в жизнь. Но это потом. Сейчас Старкова позволила себе отодвинуть эти мысли подальше.       Она вышла из душа, отыскала на полках полотенце, кое-как расчесала волосы чужой расческой и огляделась, понимая, что надеть ей нечего. Не в платье же ей спускаться. Заметив на крючке халат, темно-серый и такой же безликий, как и все здесь, укуталась в него, буквально утонув в махровой ткани. Алина вышла в комнату, с сожалением посмотрела на платье, неопрятным куском алой ткани валявшееся в кресле, повертела в руках венец и замерла, протянув руку к шпилькам.       …я бы тебя и по заколкам нашел.       Теперь Алина понимала, что испугало ее в этой фразе, что заставило дрожать. Однажды ведь действительно нашел. Неужели Александр что-то знал? Или это вырвалось непроизвольно? Или он, как и она, вспоминал что-то, интуитивно, неосознанно? Девушка закусила губу и сжала руку в кулак, не желая касаться заколок. Надела нижнее белье, подвернула рукава халата, туже затянула пояс, откинула мокрые волосы за спину и спустилась вниз.       Александр и Улла нашлись на кухне. - Нет, ну ты как всегда! – громкий голос Уллы слышен был еще от лестницы. Александр ответил ей что-то тихо. - Нет-нет, ну так же нельзя! Ну, Алекс! Алина вошла на кухню, чтобы застать Александра и его сестру, мирно завтракающих за высоким столом. - О! Наша спящая принцесса встала! Привет! – Улла махнула ей рукой, в которой был зажат огромный бутерброд. Сестра Александра улыбалась ей тепло и немного хитро, окинула ее лукавым взглядом с ног до головы, заставив покраснеть, и хмыкнула. - Доброе утро, - нерешительно улыбнулась Алина, села рядом с Александром и поцеловала его в щеку, - доброе утро? – приподняла бровь. - Доброе, - он коснулся ее щеки, поцеловал в уголок губ. - О чем речь? – спросила Алина, поворачиваясь к Улле. - О том, что он! – Улла обвинительно ткнула пальцем в сторону брата, - он! Он не купил тебе кольцо! Старкова озадаченно уставилась на девушку, посмотрела на Александра. - Какое кольцо? – Алина взяла чашку Морозова, отпила и поморщилась, - ну, Александр! В чашке был черный крепкий эспрессо. - Потому что нечего хватать мою чашку, - проворчал мужчина и поднялся со стула. Через пару минут перед Алиной стояла чашка с кофе, сливки, сахар. Тарелку с бутербродами к ней поближе подвинула Улла. И Старкова вдруг поняла, насколько она голодна, просто до умопомрачения и ноющего чувства в животе. - Потому что какой смысл в несладком кофе, - фыркнула в ответ Алина и откусила большущий кусок от бутерброда. Улла наблюдала за ними, подперев рукой щеку. - Волькра меня задери, - пробормотала Морозова, - ощущение, что вы вместе уже лет этак десять! Алина вздрогнула, замерла, даже перестав жевать. На Александра она посмотреть не решилась. - Сколько тебе лет, Алина? – поинтересовалась Улла. - Двадцать три, - ответила Старкова. - Уууу, - протянула Улла, - он точно тебе нужен? Ему, - она понизила голос, - тридцать восемь! И кольцо он тебе не подарил! - Да какое кольцо? – недоумевала Алина, решив не заострять внимание на возрасте. - На помолвку, конечно! – округлила глаза девушка, - ну что вы, как дети, честное слово! – она схватила лежащий рядом телефон, что-то там нашла и протянула телефон Алине, - вот! Читай! Вам без кольца никак нельзя. На экране телефона был открыт какой-то новостной портал, там были запечатлены Алина и Александр. Девушка быстро пробежала статью глазами. «Невеста Александра Морозова». Автор статьи гадал, кто она такая, откуда взялась и будет ли хорошей парой мэру города. - Ох, ну, - Алина беспомощно посмотрела на бесстрастного Александра, тот только плечами пожал, - я, пожалуй, обойдусь без кольца, ладно? - А дата свадьбы? – не сдавалась неугомонная Улла. Алина вновь посмотрела на Морозова. - Улла, оставим этот разговор, - негромко произнес Александр и провел рукой по спине Алины. - Да почему? – возмутилась девушка. - Потому что оставим, - с нажимом произнес мужчина, останавливая руку на шее Старковой, поглаживая пальцами открытый участок кожи, заставляя девушку млеть от этих касаний. - Ну какие вы зануды! – фыркнула Улла и ойкнула вдруг почти испуганно, - а мама в курсе? Она знакома с Алиной? Я бы не рекомендовала знакомить до свадьбы, - хитро улыбнулась она. - И почему? – приподнял бровь Александр. А Старковой понадобилось все ее самообладание, чтобы не улыбнуться. - Потому что сбежит, - хмыкнула девушка и посмотрела на Алину, - совершенно точно сбежишь! Наша мать – квинтэссенция всего того кошмара, что называется семья Морозовых. - Ну вообще-то, - Алина щедро налила в кофе сливок, добавила ложку сахара, подумала и добавила вторую, - Багра – мой научный руководитель. На кухне повисла тишина. Улла открыла рот, закрыла, дико взглянула на едва сдерживающего улыбку брата, на демонстративно невозмутимую Алину, снова открыла рот, а потом громко расхохоталась. - Серьезно? Всемилостивые святые! Раздери меня волькра! Ты пишешь кандидатскую у нашей матери? Ну, Алекс! – у девушки даже слезы на глазах выступили от смеха, - это, братец, судьба. И что она сказала? Алина закусила губу, отпила кофе. - Она была… не слишком довольна, - тихо произнесла Старкова, вспомнив ту некрасивую сцену в кабинете Багры. - И что? – Улла даже вперед подалась, - что сказала? Что ее великолепный, самый лучший сын на свете не может жениться на тебе? Алина хмыкнула, покосилась на Александра. - Ну вообще-то, - она дожевала бутерброд, - все было наоборот. Александр встрепенулся. - То есть наоборот? – вид у него был почти оскорбленный. Алина напустила на себя равнодушный вид, пожала плечами. - Она сказала, что это ты мне не пара. Улла со свистом втянула воздух, а потом вновь зашлась в приступе смеха. - Вот так-то, братец! – отсмеявшись, заявила девушка, - не только я теперь позор семьи. Она соскочила со стула и, оказавшись рядом с Алиной, потянула ее за рукав. - Пошли! - Куда? - Старкова чуть кофе не подавилась, пытаясь спешно его допить. - Пошли-пошли, - Улла уже тянула ее к выходу из кухни, - найдем тебе что-нибудь из одежды. Не можешь же ты в халате ходить.       Алина бросила на Александра растерянный взгляд, он в ответ только глаза закатил. Улла протащила ее через дом, толкнула дверь комнаты. Она напоминала гостиничный номер: чисто, почти стерильно, без характерных безделушек, отражающих характер хозяйки. Но, если в случае с Уллой, которая, видимо, не была частой гостьей в Ос Альте, было понятно, то, что касается остального дома, не очень. Решив спросить позже Александра, Алина повернулась к Улле, которая протянула ей джинсы, футболку и носки. - Вот. Ты выше меня, но такая худенькая, прямо статуэтка. Джинсы и футболка мне длинноваты, должны тебе подойти. - Спасибо, - улыбнулась Алина, отвернулась, скинула халат. - Ух ты! – раздался позади вопль, - у тебя татуировки! Алина хмыкнула, решив не смущаться. - Ну да, - провела пальцами под грудью, по ребрам, - русалье. - А на спине жар-птица? - Да, - Алина надела футболку и натянула джинсы, они были чуть узковаты в бедрах, но лучше, чем ничего. - Только оленя не хватает, - хмыкнула Улла. Алина застыла, мороз продрал по коже, пересохло во рту. - Почему? – осторожно спросила Алина. - Ну знаешь, - Улла уселась на кровать, - эти все старые сказки и легенды о гришах и усилителях, о том, что делает их силу безграничной. О священном олене, русалье и жар-птице, которых надо убить, чтобы получить их силу. Два из трех усилителей, - она рассмеялась, - у тебя есть.       Алина развернулась, внимательно посмотрела на девушку. Неужели она что-то знает? Но Морозова смотрела прямо и бесхитростно, она действительно говорила лишь о сказках и легендах. А Старкова вдруг осознала, что она сделала в этой жизни. Рука ее непроизвольно метнулась к шее. Не хватало только оленя. Точнее оленьих рогов. Алина провела рукой по влажной после душа ленте медальона. Ошейник на ее шее. - Значит, еще должен быть олень, - слабо улыбнулась Алина и попросила без всякого перехода, - расскажи мне, почему Маргарита Ковалевская так не любит Женю. - Оу, - Улла отвела взгляд, рассеянно начала ковырять ногтем покрывало на кровати, - это старая история, и я не уверена, что могу вот так рассказывать ее. Алина села рядом, взяла девушку за руку. - Улла, мне нужно знать, - она помолчала, - я вхожу в этот мир слепым котенком, и мне… страшно. Чем больше я буду знать, тем спокойнее мне будет. Морозова сжала руку девушки в ответ, помолчала, глубоко вздохнула. - Ну хорошо. История старая, не очень красивая. Если вкратце, то Женя одно время встречалась с сыном премьер-министра, Константином. Он неплохой парень, у него был свой бизнес в Ос Альте. И случилось так, что он был конкурентом Алекса. Алекс стал давить, выдавливать парня с рынка, разорять. Он хотел его бизнес. Просто отобрать не мог, все же сын премьер-министра, но мог использовать Женю, чтобы она надавила на парня, убедила его пойти навстречу Дарклингу. И Константин пошел. Лишился всего. Сейчас он в Новом Земе, вполне успешен, но в Равку возвращаться не хочет. Маргарита винит во всем Сафину. - Но, - растерялась Алина, - почему не Александра? - Потому что мой братец может быть совершенно очаровательным, и Маргарита его очень любит, - поморщилась девушка, - и потому что вроде как он и не виноват, бизнес есть бизнес, ничего личного. - Ну а Женя? – продолжала допытываться Алина, - почему она согласилась? - Потому что, несмотря на дружбу с Анатолием Сафиным, Алекс крепко держит его за яйца и может поспособствовать и его разорению. Я не знаю подробностей, но знаю, что это так. Это не равное сотрудничество и партнерство. Вообще не знаю, с кем у Алекса равное партнерство. Он всегда предпочитает стоять выше, владеть и управлять единолично. Никакой демократии, знаешь.       Алина закусила губу. Никакой демократии. Дарклинг остается самим собой. Она невесело усмехнулась. - Так что вот такой мир, в который ты вступаешь, - резюмировала Улла, - но поскольку ты женщина главного монстра, остальных можешь не бояться. Серьезно. Никто не рискнет причинить тебе вред. «Если только сам главный монстр», - мрачно подумала Алина. - Мне бы не хотелось подставить Александра, сделав неверный шаг, - медленно произнесла Старкова. - Разумный подход, - кивнула Улла, - но, между нами говоря, тебе можно все. Алина слабо улыбнулась. Раздался стук в дверь, к ним заглянул Александр. - Готова? – он посмотрел на Алину. - К чему? – удивилась девушка. - Хочу, чтобы мы кое-куда прокатились, - улыбнулся мужчина. Алина скрутила волосы в небрежный пучок на затылке, направилась к двери. - Погоди! – окликнула ее Улла. И вытащила из шкафа куртку и кроссовки. - Вот. Они старые, но должны подойти. Алина обняла девушку. - Спасибо! Я все верну. - Забей! – отмахнулась Морозова.       На улице прямо перед крыльцом их ждал мотоцикл. Алина ахнула, замерла на мгновение. - Ух ты! - Нравится? – Александр посмотрел лукаво, весь его вид был видом гордого мальчишки, он непременно хотел, чтобы Алина оценила его игрушку. Девушка буквально слетела по ступенькам, притормозила возле мотоцикла, провела кончиками пальцев по рулю, по сидению. - Потрясающе! – выдохнула восторженно, - мы сейчас поедем на нем? - Ну да, - Морозов протянул ей шлем. Алина подпрыгнула от восторга, и только шлем в руках не позволил ей захлопать в ладоши, как маленькой девочке. - Ты же научишь меня водить? – спросила Алина, надевая шлем. - Смотря, как будешь себя вести, - туманно ответил Александр, садясь. Алина расположилась сзади, обняла мужчину за талию, положила подбородок на плечо и, провокационно понизив голос, произнесла: - Хорошо или плохо вести? - Я еще не решил, - хмыкнул мужчина.       Они выехали на трассу и понеслись с немыслимой скоростью. Ветер бил в лицо, ревел в ушах, мимо проносились машины, и Алине хотелось кричать от восторга, хотелось раскинуть руки и смеяться громко. Ощущение свободы, полета и всесильности пьянили, словно крепкое вино, кружили голову, заставляя поверить: она может все. Они могут все! Вместе! И нет никого сильнее их двоих, когда они вместе.       Они свернули с трассы на небольшую проселочную дорогу, которая постепенно поднималась в гору, проехали мимо полосы деревьев, миновали еще кое-где зеленые поля и оказались на самой вершине холма, который обрывался вниз. А там внизу была Ос Альта. Алина сняла шлем и, оставив его на мотоцикле, подошла к самому краю обрыва. От увиденного захватило дух.       Город лежал внизу, был, как на ладони, словно игрушечный: дома и улицы, проспекты и переулки, площади, скверы и парки, музеи, церкви и дворцы, университеты, колледжи и школы, - было видно все. Альта пересекала его, раскалывая на две половины: большую и малую, унося свои бурные воды к Истиноморю. Очертания города расплывались, дрожали в мягком пасмурном свете. Алина выдохнула восхищенно. - Это… невероятно, - прошептала, когда Александр обнял ее сзади, делясь своим теплом, руки его скользнули под футболку, поглаживая голую кожу. - Красивый вид, правда? - Очень, - согласилась Алина. - Ос Альта у наших ног, - задумчиво произнес мужчина, - весь город наш, Алина. Твой и мой. От этих слов кружилась голова. - Я так тебя и не поздравила с победой, - Алина обернулась, скользнула губами по щеке и скуле, вернулась к губам и нежно неспешно поцеловала, - поздравляю, мой милый, - произнесла тихо, - теперь это твой город. - Я хочу, чтобы ты была рядом, Алина, - серьезно произнес Морозов. - Я рядом, - пообещала девушка, погладила мужчину по щеке, - я рядом. - Несмотря ни на что? – пытливо посмотрел на нее Александр. Алина только вздохнула. Такого она пообещать не могла. Были собственные принципы и были те самые условия, которые она выдвигала после спектакля в Опере, условия, которые назвала констатацией факта. - Ну, - протянула неловко, - у меня есть вопросы. - Тогда спроси то, что хочешь, - хмыкнул мужчина. Алина фыркнула в ответ и отвернулась, вновь посмотрела на город. Город у их ног. - То, что писал в статье Николай, правда? - Почти все, - легко отозвался Александр, в который раз обескураживая и пугая ее своей откровенностью, - кроме продажи наших территорий и предприятий иностранным державам. Я не был законопослушным гражданином, но никогда, - слышишь, Алина? – никогда не позволял растаскивать Равку по кускам! И не позволю этого делать впредь. Теперь, когда у меня есть реальная власть, я смогу сделать еще больше, лучше. Я обещаю, что сделаю лучше. Страсть в его голосе нашла отражение в крепких объятиях, в прикосновениях пальцев, что сминали нежную кожу ее тела. Алина откинула голову мужчине на плечо. - А я? Что должна делать я? – спросила девушка. - Стать моей женой, - просто ответил Александр и развернул ее к себе. Он заглянул ее в глаза, взяв ее лицо в руки, смотрел долго и серьезно, искал что-то в ее ответном взгляде, - Алина Старкова, ты станешь моей женой? – спросил мягко, словно и не он решил уже все. Алина нервничала. Она не была готова на такой ответственный шаг, не могла его совершить вот так запросто, но и отступать не хотела. Некуда уж было отступать, - позади был обрыв. - Мы не будем спешить, - тихо ответила Алина, - я стану твоей женой, но не жди, что я завтра же побегу выбирать себе свадебное платье. - Не надо свадебного платья, - пожал плечами Морозов и хитро ухмыльнулся, - в конце концов, я пока даже кольцо тебе не подарил. Алина закатила глаза и обреченно застонала. - Не надо мне кольца! Я вообще не люблю драгоценности! - Правда? – приподнял бровь Александр. - Правда, - кивнула Алина, - равнодушна. Абсолютно. Остановимся на медальоне, ладно? – рука ее непроизвольно метнулась к груди, где под футболкой был скрыт медальон, пальцы огладили эмаль. Затмение солнца. И снова Алина задалась вопросом: а помнит ли что-то из прошлой жизни Александр? Или он инстинктивно выбрал свой символ? - Ладно, - он поцеловал ее, - все, что захочешь, Алина. Для тебя я сделаю все, что пожелаешь. - Все? – лукаво спросила девушка Александр вопросительно вскинул бровь. - А водить мотоцикл научишь? Морозов хмыкнул и потянул Алину за руку. - Пошли. ***       Алина не знала, как официальная Церковь относится к идее реинкарнации, но не прийти сюда не могла. Столько раз проходила мимо этой скромной церкви, построенной неподалеку от Большого дворца на месте бывшей царской часовни. И не особенно обращала на нее внимание. Той самой часовни, которая за эти столетия была не раз еще разрушена и повреждена, но Зоя говорила ей, что каждый раз ее восстанавливали, возвращая если не первоначальный облик, то стараясь сохранить неповторимый стиль ранних Ланцовых.       Сейчас, стоя рядом, Алина понимала, что от той, старой часовни, не осталось почти и ничего. Наверное, Зое виднее: какой-то стиль сохранился, Старкова не могла судить. Ей хотелось войти внутрь и в то же время, она боялась, словно зайдет и вновь окунется в прошлое. Это было непросто: в душе поднимались и боль, и гнев, и ненависть. Такая застарелая, тусклая, но от этого не менее болезненная, уничтожающая ее саму ненависть к Дарклингу. Алина потерла виски, вновь посмотрела на церковь. И, накрыв голову шарфом, решительно направилась внутрь.       Здесь было тихо, немногочисленные посетители переговаривались едва слышно, хотя каждый шорох отдавался многократно усиленным эхом. Алина повертела головой, не зная, что ей делать дальше. Она никогда не была религиозна, в приюте их с религией знакомили весьма поверхностно, Ана Куя вообще была атеисткой. Сама Алина порой взывала к Святым, как и все в Равке, но едва ли вкладывала в это сакральный смысл. Сейчас она стояла, не зная, куда пойти и как двигаться, чтобы никого не оскорбить, не нарушить правила этого места, где царила благоговейная и почти мистическая тишина. Здесь было красиво: узор мрамора на полу, расписанные иконами стены и купол, белизна и золото колонн, горящие свечи и запах ладана. Девушка закусила губу. Ей бы хотелось поговорить с кем-то из священников, задать мучающий ее вопрос. Возможно, ее выставят вон за саму мысль, идею, но так тому и быть, значит. Не спросить Алина не могла. Ей нужно было знать. Конечно, это не будет подтверждением ее здравомыслия, но, быть может, успокоит ее душу?       Девушка стояла, растерянно озираясь, скользя взглядом по ликам святых. И увидела ее – Санкта Алину. Словно невидимая сила потянула ближе, Алина подошла почти поспешно, словно кто-то мог оттащить ее от этого изображения или запретить смотреть. Девушка, изображенная на фреске, была красива и безжалостна, прямой и ясный взгляд карих глаз, гордо вскинутый подбородок, пепельные волосы развевались вокруг ее силуэта мистическим ореолом, а на светлом кафтане художник прорисовал мельчайшие детали вышивки. Алине казалось, что она может ощутить ткань гришей под пальцами, плотную и в то же время мягкую, прочную, пуленепробиваемую, такую практичную и удобную. - Ну здравствуй, - прошептала Старкова, глядя в ее (свои?) глаза, - кто бы мог подумать, что спустя столетия я вернусь к тому, от кого так долго убегала? Он все такой же подлый манипулятор, знаешь?       Она говорила с ней и с собой, наверняка выглядела сумасшедшей, юродивой со стороны. Не знала, что и думать, но не могла оторвать взгляда от фрески, хотя никогда не была тщеславной, не занималась самолюбованием. Интересно, а изображение Беззвездного здесь есть?       Алина повернула голову, чтобы попытаться найти изображение Дарклинга, и вздрогнула, увидев стоящего рядом человека в одеяниях священника. - Здравствуйте, Апрат, - пробормотала, запинаясь, гадая, сколько же священник тут стоит. Он тонко улыбнулся. - Не хотел вас отвлекать, - произнес Апрат, - вы казались завороженной и погруженной в себя. - Да, - просто ответила Алина, вновь взглянув на фреску, - очень красивое изображение. Мастер был невероятно талантлив. Санкта Алина словно живая, словно сейчас сойдет со стены и осветит всю церковь. Апрат смотрел внимательно, и от его взгляда Старковой становилось не по себе. - Вы пришли полюбоваться искусством, Алина? Или, быть может, вас привела сюда некая душевная печаль? – его цепкий взгляд прошелся по девушке с головы до ног, задержался на ее лице, - я видел ваши изображения в новостях. Стоит ли поздравить Багру с такой чудесной невесткой?       Старкова вздрогнула. Стоило ей вспомнить ярость Багры, только узнавшей об их отношениях с Александром, чтобы стало не по себе. Что-то она скажет своей нерадивой аспирантке, которая вместо того, чтобы бежать, кинулась в объятия монстра. - Я пришла с вопросом, - произнесла Алина, решившись, игнорируя слова о Багре. О Морозовой она подумает потом. Потом решит, как себя вести и что делать. Сейчас она здесь за другим, - и если бы вы уделили мне немного времени, я была бы вам крайне признательна. - Вопрос какого рода? – мягко поинтересовался Апрат, - личного? Исторического? Быть может, простите мне мою навязчивость, вы выбираете церковь для венчания с мистером Морозовым?       Алина вздрогнула. Об этом она вообще не думала. Совершенно не хотела думать о свадьбе. Да, она дала Александру свое согласие, но они же договорились не спешить. И уж если будет свадьба, то Алина думала только о браке гражданском, даже мысли о венчании не возникало. Смешно, Старкова совсем забыла, что можно же еще и так. Интересно, как бы отнесся к этому Александр? Алина тряхнула головой, отгоняя эти мысли. - Сложный вопрос, - ответила уклончиво, - вопрос скорее… теологический? Я не знаю, как вернее сформулировать, - призналась девушка. Апрат прищурился и как-то весь даже подобрался. Алине было не по себе рядом с этим человеком, словно взвыли внутренние сигналы, возвещающие об опасности. - Идемте, Алина, - после продолжительного молчания произнес священник, - я постараюсь ответить на все ваши вопросы.       Девушка поспешила за ним к неприметной двери сбоку от алтаря и, уже заходя внутрь, приметила на противоположной стене, прямо напротив изображения Санкты Алины знакомый блеск холодного серого кварца. - Присаживайтесь, - любезно предложил Апрат, - чаю? - Да, если можно, - кивнула Алина, с готовностью садясь на стул и оглядываясь.       Это была комнатушка весьма скромных размеров, здесь располагались небольшой стол и пара стульев, чайник, холодильник и пара шкафов, из одного Апрат достал печенье и конфеты, поставил на стол перед девушкой. - Угощайтесь, Алина, здесь редко бывают гости. Старкова благодарно улыбнулась. Ей не хотелось есть, скорее пить, в горле пересохло, так ее взволновало собственное? изображение. - Итак, - Апрат уселся напротив, подвинул к Алине чашку с чаем, - о чем вы хотели поговорить?       Старкова отпила чай, задумчиво развернула конфету, глядя на обертку с изображением Жар-птицы, повела плечами.       Два из трех усилителей у тебя есть.       Алина застыла с оберткой в руке, поняв вдруг, что на самом деле так поразило ее в изображении Санкты Алины. Ошейник из оленьих рогов на ее ключицах. Рука девушки непроизвольно метнулась к шее. Алина могла поклясться, что помнит, как ощущалась тяжесть усилителя на ключицах. И помнит острое ощущение потери, когда усилителя не стало. Не стало? Девушка закусила губу, глядя прямо перед собой. Усилителя потом не стало. Но куда он делся? Почему? - Алина? – голос Апрата вывел ее из раздумий. - Простите, - тихо ответила девушка и слабо улыбнулась, - задумалась. - У вас был теологический вопрос, - напомнил ей Апрат. - Да, - кивнула Старкова, глубоко вздохнула и решительно спросила, - скажите, как официальная Церковь относится к идее реинкарнации? – и добавила поспешно, - признает? Отвергает? Считает ересью?       Апрат молчал долго, смотрел то на Алину, словно силясь что-то понять, то вертел в руках чашку с чаем, то скользил взглядом по комнатушке. Девушка пила чай, конфету она так и не смогла заставить себя съесть. - Почему вы спрашиваете, Алина? – наконец, спросил ее священник. - Мои студенты пишут работу о церковной ереси, - не моргнув и глазом, заявила девушка, - я не очень сведуща в данном вопросе. Материал они, конечно, набрали, но я хотела поговорить с представителем Церкви, чтобы помочь ребятам. Мне очень повезло, что я встретила вас, - Алина чуть подалась вперед, заглядывая мужчине в глаза с максимальным выражением доверия, - Багра очень хорошо о вас отзывается. Уж вы-то ничего от меня не утаите, правда? Апрат посмотрел на Алину странно, словно бы восхищенно, почти благоговейно. А потом резко помрачнел. - Я отвечу, - произнес, - но мы договоримся с вами, что это не официальное заявление Равкианской Церкви всему миру. Это просто дружеская беседа. Вы же мой друг, Алина? - Разумеется, - кивнула Старкова. Апрат еще немного помолчал, словно не мог решиться заговорить, Алина терпеливо ждала. - Официальная Равкианская Церковь идею реинкарнации отвергает. Согласно нашему учению, душа живет на земле один раз. Алина судорожно выдохнула, отпила чай, он горчил на языке. Вот и все. Она сумасшедшая, просто сумасшедшая. - Но, - продолжил тем временем Апрат, - я и мои соратники, единомышленники, уверены, что это не так. Знаете, Алина, многие учения, отличные от нашей Церкви, верят в идею перерождения. Сулийцы уверены, что альтернативы нет, что душа всегда перерождается. Она может вновь воплотиться в человеке, а может стать низшей ступенью эволюции – даже насекомым, - он едва заметно усмехнулся, - у них же есть люди, которые верят, что у насекомых нет души. А есть те, кто верит, что у животных свой путь, а людей – свой. Я сам встречал диковинные вещи: детей и взрослых, которые помнят подробности жизни, которой у них быть не могло, видят странные сны, иногда у них в голове возникают чуждые им образы. Этих людей можно считать сумасшедшими или одержимыми, но, уверяю вас, это не так. Они приходили сюда, - он задумался на мгновение, - да, приходили сюда со своими трудностями, некоторые из них были искренне верующими. Их вера вступала в конфликт с тем, что с ними происходило. Некоторые думали, что сошли с ума. Но это не так, Алина, совсем не так.       У Старковой снова пересохло в горле, сердце колотилось так сильно, что отдавало вибрацией во всем теле, руки девушки тряслись, она с трудом отпила еще чай. Пристально посмотрела в чашку, не зная, куда деть глаза, чаинки кружили в темной жидкости, складываясь в причудливый узор. - Мой хороший знакомый – психиатр, он работает с такими случаями. И большинство тех людей не сумасшедшие, мисс Старкова. Я дам вам его телефон.       Чашка чуть не выпала у девушки из рук, она в испуге вскинула взгляд. Апрат смотрел на нее с отеческой жалостью, с лишь малой толикой снисхождения. Он не поверил ей ни на миг. И Алине стало бы стыдно, но в большей степени ей было страшно. Одинаково страшно узнать, что она воплощение Солнечной Святой в этой жизни или узнать, что она просто сумасшедшая. Сумасшедшей Алине быть не хотелось. Впрочем, быть Заклинательницей Солнца немногим лучшая участь.       Ломать комедию дальше не имело смысла. - Спасибо, - прошептала девушка. ***       Царская площадь была залита тусклым светом осеннего солнца. Ветер взметнул полы пальто, заставив Алину поежиться. В руках у девушки была зажата визитка с именем и телефоном психиатра, простая белая карточка, строгий и простой черный шрифт без помпезных и пошлых завитушек: Максимилиан Нетецкий.       Отдавая ей карточку Апрат сказал: «Знаете, Алина, сулийцы верят, что каждый человек, который рядом с нами в этой жизни, был рядом с нами и в прошлой, будет и в следующей. Возможно, в ином воплощении, и возлюбленный станет братом, а мать – лучшей подругой, но они всегда рядом, Алина, всегда. В этой жизни и в следующей». Что-то до боли знакомое было в его словах, что-то родное, что задевало струны ее души, заставляло сердце трепетать. - В этой жизни и в следующей, - прошептала девушка и убрала карточку в сумку, застегнула пальто.       Она не была уверена, что решится, хотя понимала, что это нужно сделать, ведь если она больна, то ей необходимо лечение. Сумасшедшая невеста мэра Ос Альты. Захотелось истерически рассмеяться. Взгляд невольно уперся в Малый дворец, где заседало правительство Равки и правительство столицы. Снова Малый дворец, Дарклинг все равно нашел путь к своему детищу. Алина хмыкнула, достала телефон, намереваясь позвонить Жене или Зое с предложением встретиться, тем более, что Назяленская сгорала от любопытства, желая узнать, как прошел прием у Александра, но телефон зазвонил сам, высветив на дисплее имя Мальена. Старкова поморщилась.       Первым порывом было не отвечать. Они так и не общались с того самого визита в приют. Алина не считала, что должна извиняться или чувствовать себя виноватой, видимо, друг полагал так же. Не отвечать было глупо и нечестно, конечно же. Какими бы ни были их разногласия, но они вроде бы оставались друзьями. Их столько связывало: общее прошлое, приют, Ана Куя, теперь опека над детьми – невероятная ответственность, первые отношения, первая любовь. Алина не хотела просто так все это уничтожить.       Вздохнув, она приняла вызов. - Привет, - старалась говорить бодро. - Главная клиническая больница, - вместо приветствия резко произнес Мальен, - Ана Куя совсем плоха. Она в реанимации. Приезжай.