Последствия

      Декабрь подобрался незаметно, являя собой образ настоящей равкианской зимы, которая в последние годы редко баловала своим присутствием жителей столицы. В первую же неделю ударили морозы, сковывая темные воды Альты, запечатывая водный путь к Истиноморю, потом подули злые северные ветра – привет от Вечного Мороза, а затем выпал снег. Он валил несколько дней подряд, огромными хлопьями, укрывая Ос Альту белым покрывалом, парализуя работу городских служб, которые, как всегда, оказались к зиме не готовы, над чем бесконечно шутила Алина, заставляя Александра хмуриться притворно. - Напиши официальную жалобу на портале мэрии, - фыркал Морозов, даже не поднимая головы от документов, которых к концу года стало так много, что порой они падали со стола в его кабинете.       Алина хмыкала, целовала Александра и приносила ему кофе, напоминала о необходимости поесть и уходила из кабинета, плотно притворяя двери не желая мешать. А сама думала над предложением Маргариты Ковалевской. Она сказала жене премьер-министра «да», но нужно еще было поговорить с Александром, ведь Фонд все же принадлежал ему. Он мог и вовсе не захотеть подпускать к нему Алину. В таком случае Старкова не становилась бесполезным элементом в планах Маргариты, но ценность девушки ощутимо падала. Звучало цинично и не очень-то красиво, но Алина иллюзий не питала, - сама по себе она никому не интересна. А вот с влиянием и деньгами Морозова – да. Не он ли говорил тогда, утром после приема, что вместе они могут все? Могут изменить Равку к лучшему?       Мы с тобой изменим мир, Алина!       О мире пока речь не шла, лишь об одном конкретном городе, но Алина была уверена, что Морозов не остановится на достигнутом. Ей требовалось всего лишь поговорить с ним, тем более, что срок, который Ковалевская дала на улаживание вопроса с Фондом, подходил к концу. Но Алина никак не могла решиться на разговор с Александром. Почему-то вдруг в ее глазах благородный порыв стал выглядеть чуть ли не корыстью. Ерунда, конечно, она не собиралась становиться владелицей благотворительного Фонда, даже управлять им не собиралась, ей всего лишь нужен был доступ к ресурсам и какая-никакая должность там, чтобы понимать структуру изнутри. Понимая, что не потянет такой нагрузки, Алина уволилась из школы, чему несказанно обрадовались все вокруг: Александр, который сказал, что у нее будет больше времени на него; Багра, которая требовала от нее работы над диссертацией так сурово, словно Алина должна была написать ее не за три года, а за один; и подруги, которые требовали видеться с ними чаще. А еще был Керамзин, где Ольга, хоть и властвовала безраздельно, но попросила Алину помочь ей разобраться с многочисленными бумагами Аны Куи. Бумажной работы хватало, а новая старшая воспитательница еще не набила достаточно руку, чтобы быстро с ней справляться. Старкова помогала по мере сил и возможностей, частенько задерживаясь в приюте допоздна, откуда ее забирал уставший Александр. Всегда сам, вызывая умиление преподавателей и восторг детей. - Они тебя любят, - произнес как-то Морозов, в очередной раз приехав за Алиной. - Иногда я предпочла бы, чтобы меня любили меньше, - девушка со вздохом откинулась на спинку кресла, прикрывая глаза, - иногда мне хочется быть менее полезной, знаешь. - Менее заметной, да? – Александр покосился на девушку, глядя насмешливо, - почему?       Алина вздрогнула и подобралась, сев прямо. Этот извечный вопрос Морозова. Почему она хочет быть менее заметной? Почему она хочет быть обычной? Она и была обычной, но все так круто переменилось всего за несколько месяцев, жизнь ее совершила такой лихой вираж, что у Алины захватывало дыхание.       Когда Александр говорил подобные вещи, слишком напоминая себя прежнего, Старковой казалось, что она не выдержит и все же выложит ему всю правду, покажет свет на своих ладонях. Святые только знают, что последует за этим, но в такие минуты держать в себе эту тайну не было никаких сил. Вот и сейчас Алина открыла рот, чтобы уже выложить все, как на духу, прояснить, наконец, для себя, помнит ли что-то Александр, но вновь промолчала, так и не решившись. - Потому что я устала, - ответила Алина, - у нас будет хоть пара дней в новогодние праздники, чтобы отдохнуть? Уедем куда-нибудь? К Улле? - Предпочел бы провести эти дни наедине с тобой, - пожал плечами Морозов, - но мы можем выделить и пару дней для поездки в Кеттердам.       И именно эта усталость, из-за которой дни стали напоминать вереницу серых и однообразных будней, заставила сегодня Алину, выйдя из Университета, не направиться привычным шагом к остановке, а пойти гулять.       Вскоре она вышла на Царскую площадь, шумную и многолюдную даже в будний вечер. Алина замерла между дворцами, представив, как скоро их украсят новогодними гирляндами, а на площади поставят главную елку страны. И будет торжественная церемония ее открытия, с которой начнется отсчет дней до нового года. Право в первый раз зажечь гирлянду на этой елке всегда принадлежало жене премьер-министра. Алина почему-то мечтала, что это сделает она, хотя это было невозможно. Но ведь мечтать никто не запретит. Сейчас Алина стояла на пока еще пустой площади и смотрела в сторону Малого дворца, а потом позвонила Александру.       - Я рядом с Малым, - сказала без приветствия, - пошли гулять. Ответом ей был удивленный выдох. - Алина, - устало произнес мужчина, - я не могу, у меня много… - У меня тоже, - перебила девушка, - один вечер. Нам надо. Давай же! Иначе мы сойдем с ума. Ты и я. Декабрьский вечер. Набережная Ос Альты. Пожалуйста. Наверное, ее жалобное «пожалуйста» решило все дело. Она услышала, как Александр что-то проворчал, потом зашуршал бумагами. - Зайди, - ответил, наконец, - все равно придется немного подождать. - Меня пустят? – удивилась Алина. - Я закажу тебе пропуск, - Морозов закончил разговор.       Старкова немного постояла, гипнотизируя взглядом Малый дворец.       Зайти туда, где столько всего случилось! Внешний облик здания почти не изменился со столетиями, но что ожидало Алину внутри? Она была уверена, что жестокое разочарование. Так и оказалось.       И дело было не в том, что Старковой не понравилась строгая внутренняя отделка здания, где заседало правительство Ос Альты, но девушка наивно ждала, что сохранилось хоть что-то из прежней отделки. Не сохранилось ничего. Если Большой дворец, являясь музеем, бережно и скрупулезно сохранил некоторые интерьеры, в том числе, и периода правления ранних Ланцовых, то в Малом дворце от прошлого не осталось ничего. Даже планировка немного изменилась, и Алина заплутала в многочисленных коридорах. Но когда отыскала все же кабинет Александра, то ей понадобилась вся сила воли, чтобы не измениться в лице. Ирония насмешливой судьбы: ранее это были покои Дарклинга. На мгновение Алине почудился узор из затмения солнца на двери, но это была лишь иллюзия. И все же, войдя внутрь, после разрешения, сказанного хриплым и уставшим голосом, под пристальным взглядом секретаря, Алина невольно бросила взгляд на потолок. Но он был чисто выбелен, никаких звезд. Она едва подавила разочарованный вздох, убеждая себя не быть столь наивной, хотя ощущала себя не меньше, чем преданной.       - Алина? – удивленный голос Александра отвлек ее от размышлений. Девушка улыбнулась и прошла к столу, подняла упавшую папку. - Любой стол будет мал для такого объема работы. Старкова обошла стол, оперлась коленом о бедро мужчины и склонилась, целуя его. Александр ответил с жадностью, от которой все тело затрепетало, подаваясь ближе к мужчине. Алина шумно задышала, чувствуя, как руки Александра сомкнулись на талии, обняла Морозова за шею, почти падая на него. - Заканчивай здесь, - произнесла требовательно, оторвавшись от Александра, погладив мужчину по щеке. В ответ Александр поцеловал ее пальцы, прихватил их зубами, посылая по телу жаркие мурашки. - Может, к волькре прогулку? – спросил низким голосом, глаза его горели темным огнем. Алина почти была готова согласиться с ним. Желание зудело под кожей ярким солнечным светом. На мгновение девушке показалось, что они вполне способны дать ему выход прямо здесь, в этом кабинете. В бывших покоях Дарклинга. Это было бы даже символично. - Нет, - Алина снова поцеловала мужчину под его разочарованный стон, - мы идем на каток. В конце концов, я обещала научить тебя кататься на коньках. ***       - Ты мне солгал! – упрекнула Алина, смеясь, когда Александр, взяв ее за руку, уверенно проехал в центр катка, где в будний день было не так много народу. Здесь горели огоньки, играла ненавязчивая музыка, за ограждением темнел опасный лед Альты, противоположный берег светился огнями, а дальше, там, где было Истиноморе, царила тьма. - Я сказал бы, что угодно, лишь бы увидеть тебя снова. И снова. И снова, - он легко поцеловал ее в нос. Алина обижено засопела и споткнулась, упала бы непременно, не удержи ее Александр. - И кто еще кого будет учить, - поддразнил ее мужчина. - Да что ты! – фыркнула девушка, расцепляя их руки, уверенно скользя, кружась вокруг себя, выполняя пару незамысловатых пируэтов под внимательным и горящим взглядом темных глаз.       Александр подъехал ближе, протягивая Алине руку, на которую она посмотрела, скептически вскинув бровь, как будто раздумывая, принимать ее или нет. Как будто вообще было над чем раздумывать. Лукавая и дразнящая улыбка девушки сводила на нет все нарочито задумчивое выражение лица, необходимость раззадорить, не даться в руки сразу жила, казалось, в самом ее существе. Поэтому Алина сделала шаг назад, пятясь и еще один, и еще. Александр хищно улыбнулся, замерев на месте, давая ей фору, склонил голову набок, выжидая, как далеко она зайдет в своем игривом бегстве. Алина сделала еще пару скольжений спиной вперед, но крутанувшись резко, не успела и шага дальше сделать, как оказалась в объятиях мужчины. - Как ты это сделал? – рассмеялась. - Я тебя всегда поймаю, - прошептал Александр, целуя девушку в висок, - ты же знаешь.       Он взял ее за руку, потянув за собой, уверенно скользя пол льду. Алина была счастлива этим вечером. Они кружили по катку под музыку, огоньки переливались желтоватым теплым светом, перемигивались, шуршали лезвия коньков, и мир кружился вокруг, качался и плыл. И они плыли, словно в танце, вдвоем. Дыхание вырывалось морозными облачками пара, дыхание сплеталось в спонтанных поцелуях. Им так повезло, что их никто не узнал. В этой толпе они были лишь еще одной влюбленной парой, чьи глаза сияли так ярко, что вполне могли затмить свет вокруг, чьи губы вскоре обветрились от бесчисленных поцелуев и чей смех звенел, плывя над катком, уносясь вдаль к Истиноморю. В этом вечере было что-то упоительное и сказочное, что-то только для них двоих.       Выходя с катка, Алина увидела фотобудку и замерла. - Пошли! – потянула Александра. - Ты не всерьез, - попробовал протестовать Морозов, но покорно пошел за девушкой. - Конечно, всерьез! – с энтузиазмом заявила Алина, - никаких постановочных фото в официальных костюмах на пафосных приемах. Ну же! Только ты и я!       Хихикая она, затащила мужчину в кабинку и крепко поцеловала, он смеялся. Фотографии получились, по мнению Алины, отличными. И не имело значения, что и она, и он были растрепаны, что щеки Алины раскраснелись, а губы Александра обветрились. Они смеялись, счастливые и влюбленные. На последней фотографии был запечатлен страстный поцелуй, а на первой Алина корчила какую-то невообразимую рожицу под громкий смех Александра. - Эта будет моя любимая,- дразнил девушку Морозов, - на ней ты выглядишь лучше всего. Алина только фыркала в ответ на такое. Этим вечером они были счастливы.       Возвращаясь к Малому дворцу, где была припаркована машина Александра, никак не могли перестать целоваться, не могли оторваться друг от друга. А оказавшись в машине, Алина быстрыми и точными движениями распутала шарф Александра и поцеловала его в шею так жарко, что у него соскользнула рука с ключа зажигания, машина недовольно рыкнула и затихла. - Ты отвлекаешь, - хрипло произнес Александр. Алина усмехнулась, обдавая горячим дыханием его шею, целуя в щеку, в уголок губ, проходясь губами по скуле. - А ты не отвлекайся, - посоветовала, - и езжай быстрее домой. Со второй попытки Александр все же завел машину. - Если мэра Ос Альты остановят за превышение скорости, - произнес, выезжая на проспект, - это будет не очень красиво. - Ой, да и плевать! – фыркнула Старкова, вновь приникая к его шее, словно оголодавший вампир. - От тебя ли я это слышу, - у него самым восхитительным образом сбивалось дыхание. - Сегодня можно, - ухмыльнулась Алина, - сегодня такой вечер.       Целоваться они начали еще в лифте прямо под установленными камерами, но было плевать на приличия. Алина отобрала ключи от квартиры у Александра. - Если ты будешь открывать так же долго, как заводил машину, я передумаю, - фыркнула. - Попробуй, - он покрывал поцелуями ее шею, скользнул руками под свитер и огладил живот, вдавил пальцы в нежную кожу, прошелся дразняще над поясом брюк расстегнул пуговицу.       Алина повернула ключ в замке, наконец, открыла дверь, гордясь своей выдержкой, хотя сама уже полыхала вся, бросила пальто, едва вошла в темную прихожую. До спальни они так и не добрались. Александр просто усадил ее на кухонный остров, разводя колени, вошел, не давая опомниться, срывая с губ громкий стон от резкого толчка. Алина притянула мужчину к себе для поцелуя, подаваясь навстречу, подхватывая ритм, прогибаясь в пояснице. Перед глазами все плыло, перед глазами взрывались звезды, тени танцевали по углам, смыкаясь вокруг влюбленной пары. - Я так по тебе соскучилась, так соскучилась, - шептала Алина между поцелуями, голос срывался, стоны перемежались со вскриками от особенно резких и грубых толчков. Пальцы скользили по плечам мужчины, сминая рубашку, царапая, сжимая. - Я знаю, - отвечал Александр, сжимая ее бедра, прикусывая кожу на шее, шипя и ругаясь на высокий воротник свитера.       Безумие захватило, принося с собой острое удовольствие, напоенное ароматом рома и бергамота, сладостью имбиря и ванили, окутанное тенями, искрами солнечного света покалывающее ставшую такой чувствительной кожу, дыхание сбилось, воздуха не хватало. Алина задыхалась в крепкий поцелуй, не желая отпускать Александра, все еще прижимая его к себе, чувствуя, как тяжело он дышит сам, слыша, как быстро и надсадно бьется его сердце. - Я люблю тебя, - произнес Морозов, отрываясь от нее. Алина вцепилась руками в столешницу, на которой все еще сидела, посмотрела внимательно на Александра, в глазах его мерцало что-то, от чего довольство сладкой истомой разливалось по телу. И ей хотелось пошутить, что признания, сделанные после секса под влиянием эндорфинов, не имеют цены, но глядя в серьезные темные глаза, шутить ей расхотелось. Алина спрыгнула с тумбы, подошла к настороженно глядящему на нее Александру, потянулась и взлохматила ему волосы, хотя мужчина и так был растрепан дальше некуда, растеряв весь свой лоск и всю свою строгость. - Ты вся моя жизнь, - произнесла, нежно целуя в губы, - ты частичка меня самой. ***       Разговор состоялся за завтраком. Сбиваясь и смущаясь, Алина рассказала Александру о встрече с Ковалевской. Морозов смотрел задумчиво, заставляя Алину нервничать, вертеть в руках чашку с капучино, размешивая и так уже растворившийся сахар. - Прекрати нервничать, - велел Александр, - пей кофе. Алина подняла на мужчину нерешительный взгляд. - Так что скажешь? – спросила Алина, кусая губы. - Я попрошу Федора объяснять тебе все на первых порах. Вообще в Фонде свой штат юристов, но Каминскому я доверяю как никому другому, - ответил Александр. - То есть… - Алина посмотрела недоверчиво, - ты согласен? - Это хорошая идея. Мне нравится, что ты хочешь что-то сделать для Равки. И мне нравится направление твоей деятельности. Только будь очень осторожна с Маргаритой, - произнес Морозов.       Алина отпила кофе, она еще не могла расслабиться, но напряжение потихоньку отпускало. - Улле она нравится, - осторожно произнесла девушка, посмотрела на бутерброд, к которому так и не притронулась, и поняла, что есть не хочет. Слишком уж она переживала перед этим разговором, боялась, что Александр неправильно ее поймет. - Улла многого не знает, - отрезал мужчина, - она далековато от Равки для этого! Алина закусила губу, внимательно посмотрела на Морозова. - Тебя это задевает? – спросила, - то, что Улла сбежала подальше? - С чего ты решила, что она сбежала? – нахмурился Александр, залпом допивая кофе. - Саш, - вздохнула Алина, - я же не дура. Очевидно, что девочка скучает по Равке, по тебе и даже по Багре. Сколько бы Улла ни храбрилась, но это заметно по ее разговорам, вот только возвращаться не хочет. Морозов сверлил Алину холодным и напряженным взглядом, поджав губы. - Ты права, - наконец, выдал, - Багра не всегда была лояльна к ней. А я не всегда это замечал. И даже считал, что в своей строгости Багра права. Но это было не так. То, что Улла сбежала из-под нашей, - он поморщился, - опеки, было закономерно. И даже, наверное, правильно. Я злился на нее, и в первый год, когда она уехала, мы почти не общались. Я надеялся, что у нее ничего не выйдет в Кеттердаме, но она показала, какая она сильная и смелая, - он улыбнулся, - настоящая Морозова. Постепенно лед оттаял. Хотя я был бы рад, если бы она вернулась, но вряд ли это возможно. И это к лучшему. И это возвращает нас к нашему разговору: Улла далеко, она не знает всего. Будь осторожна с Маргаритой. - Тогда, может быть, не Федор будет вводить меня в курс дела? – спросила Алина, - в конце концов, он адвокат Ковалевских. Александр загадочно улыбнулся. - Я доверяю ему, - повторил. Алина скептически скривила губы. Александр поднялся, потянул Алину за руку со стула, поцеловал в уголок губ. - Поехали, подброшу тебя до Университета. Уже в машине Алина поинтересовалась. - Кстати, в качестве кого я буду в штате фонда? - В качестве директора этого Фонда, конечно, - пожал плечами Морозов. Алина вздрогнула. - Ты что? Ты же не всерьез? – округлила глаза девушка, глядя на невозмутимого мужчину. - Почему? – удивился Александр, - сейчас исполнительный орган Фонда не имеет главы, им станешь ты. Не надейся, что будешь главной, - хмыкнул мужчина, - тебе придется много отчитываться перед Советом фонда. - Но погоди! – в голосе девушки проскользнули панически нотки, - постой! Я же ничего не понимаю в делах благотворительных фондов. Я же… все испорчу, - добавила тихо. Александра едва ли можно было смутить такими словами. - У тебя будет Федор, - пожал плечами мужчина, - у тебя есть я. Ты научишься. Если, конечно, - он покосился на взволнованную и растерянную Старкову, - ты хочешь научиться. - Хочу, - тут же отозвалась Алина, чувствуя страх и будоражащее предвкушение, чувствуя азарт и желание доказать Александру, самой себе и всему миру, что она справится. - А тогда и говорить не о чем, - произнес Александр. ***       Федор давным-давно ушел домой, а Старкова все сидела за столом, пытаясь вникнуть в бумаги. Она перебралась в этот кабинет под пристальными и недоуменными взглядами своих… подчиненных. Это слово даже в ее голове, не произнесенное вслух, звучало странно. Подчиненные. У нее теперь был небольшой штат подчиненных. А еще большой кабинет в бизнес-центре неподалеку от дома. Кабинет Алине не понравился, хоть с двадцатого этажа открывался потрясающий вид на Ос Альту, реку и набережную. Но кабинет был слишком большим для нее, холодным и претенциозным. Как бы смешно это ни звучало, но она не могла в нем думать. И поэтому перебралась в помещение поменьше. На нее посмотрели косо, но ничего не сказали. С ней вообще разговаривали со сдержанной опаской, ну по крайне мере, люди, которые находились у нее в подчинении, что Алину не устраивало. Она составила расписание и в течение всей недели знакомилась с каждым, с кем ей предстояло работать. И если с людьми, которыми она теперь командовала у нее вышло напряженное, но сдержанное знакомство, то вот те, кому она теперь должна была подчиняться, от ее кандидатуры были не в восторге.       Структура Фонда была проста. Алина и ее команда были властью исполнительной, они осуществляли ведение текущих дел, именно они вели бухгалтерию, привлекали в Фонд инвестиции, распределяли денежные средства, определяли круг помощи тем, кто в этом нуждался. И отчитывались перед Советом фонда. Именно знакомство с Советом прошло для Алины не самым лучшим образом. Они не скрывали своего презрительного удивления ее назначением на эту должность, а Старкова к концу разговора, глядя в самодовольные и насмешливые лица, устала это терпеть. Теперь она, наверное, выслушает от Александра, что ей не стоило ругаться с теми, кто контролировал ее деятельность и кто при желании мог ставить ей палки в колеса. Федор только плечами пожал, когда она ему рассказала о провальной встрече и посоветовал ей больше бояться ревизионных органов, которые надзирают за деятельностью фондов. Но с ревизионными органами Алина будет общаться нечасто, а вот Совету придется отчитываться каждую неделю. И можно быть уверенной, что они станут цепляться к каждому ее неосторожному слову, не собираясь помогать. А ведь ей нужно будет в конце недели убедить их в необходимости сотрудничества с Маргаритой Ковалевской, доказать, что это выгодно, необходимо, что это привлечет новые деньги в Фонд, откроет для них возможность помощи тем, кому они пока помочь не могут. Можно не сомневаться, что у нее ничего не получится, сколько бы она ни сидела сейчас над бумагами, сколько бы слова уже ни расплывались у нее перед глазами.       Алина откинулась на спинку кресла. В офисе царила тишина, звуки с улицы не долетали, остановленные новомодными стеклопакетами. Алина щелкнула переключателем на лампе, погружая кабинет во тьму. Ладони засветились тусклым белым светом, Алина задумчиво смотрела на свои кисти. - Ну и что мне делать? – спросила в пустоту, - право слово, это хуже, чем управление Второй Армией. Но там у меня не было выбора, там шла война. А сейчас-то чего? Может, оно мне все вообще и не нужно? Ну во что я ввязалась, а?       Зазвонивший телефон заставил ее подпрыгнуть от неожиданности, в тишине пустого здания звук прозвучал особенно громко, бодрая мелодия вибрировала пронзительными тональностями. Свет на ладонях погас, когда Алина отвлеклась. - Привет! Как дела? – на заднем фоне у сестры Александра что-то шумело, гремело и играло на разные голоса. - Работаю, - ответила Алина с тяжелым вздохом. - Бросай это подлое дело, - решительно заявила Улла, - когда приедешь? - После Нового года, если все сложится, - ответила Алина, укладываясь щекой на стол, ощущая кожей прохладную поверхность, это почти успокаивало. - А что так невесело? – хмыкнула девушка, - после Нового года здесь будет еще очень красиво! Ты любишь Новый год? - Очень, - рассеянно ответила Алина. - Да что случилось? – тон Уллы неуловимо поменялся. Вот вроде она и говорила все с тем же присущим ей весельем, но появилось какое-то напряжение, какие-то жесткие нотки, характерные для всех Морозовых. Нотки, которые Алину пугали и будоражили, восхищали.       Старкова вздохнула, а потом рассказала Улле все. Ей было рассказать проще, чем Александру. И пусть Морозов сказал, что он у нее есть, но делиться с ним было все равно, что признать свое поражение, свою слабость. Алина же хотела доказать ему, что справится сама, что хорошо справится, что он не зря доверил ей такую важную должность, что она не зря просила ее. Ей хотелось выглядеть в его глазах сильной и достойной, равной. А пока ничего не получалось. И умом Алина понимала, что не получается такое через неделю работы, что уверенность к ней придет в лучшем случае через полгода, но хотелось всего и сразу, хоть это и было иррационально и неправильно. Когда Алина закончила рассказ, Улла недолго помолчала, а потом засмеялась. - Ты так и сказала, что это признак старческого маразма судить о человеке, зная его всего пару часов? - Ну да, - повинилась Старкова, Улла засмеялась еще громче, заставляя саму Алину невольно улыбаться, таким заразительным был ее звонкий и легкий смех. - Святые! Я бы хотела это услышать! – заявила Морозова, - посмотреть на лица этих самодовольных идиотов! - А я бы хотела этого не говорить, - вдохнула Алина, - получилось неправильно. - Ох, прекрати, - рассмеялась Улла, - получилось отлично! - Они надзирающий орган! – запротестовала Алина, - мне с ними работать, мне перед ними отчитываться. Не могу же я… - Алина, - спокойный тон Уллы в этот момент так напомнил Александра, что Старкова осеклась, крупно вздрогнув, - Алина. Нельзя же быть такой наивной. Они все ничего не значат. И надзирающий орган у тебя один. Он спит с тобой в одной постели, так что не вижу причин переживать. А эти… думаю, что я смогу тебе здесь помочь.       Алина закусила губу. Быть может, Совет и не значил по итогу ничего, но, во-первых, формальности должны были быть соблюдены, и срываться Алине точно не следовало. А во-вторых, оставался открытым вопрос, как Морозов отнесется к ее вспышке. Да, быть может, Алине и можно все, но это плохое начало работы. Если она вот так сходу создала конфликтную ситуацию, о которой уже точно доложили Александру.       Хотелось закрыть глаза, зажмуриться крепко-крепко, и чтобы проблемы решились сами собой. Проблемы, которые Алина сама для себя создала. Как частенько и бывало с ней, нечему уж удивляться.       - И как ты можешь мне помочь? – спросила Алина. - Информация – это сила, - ответила Улла, - знаю некоторых из этих старых дураков. И охотно поделюсь с тобой всей информацией, с помощью которой ты сможешь на них давить и поймешь, как с ними себя вести. Если, конечно, включишь мозг и отключишь эмоции. Алина оторвала голову от столешницы, удобнее устроилась в кресле, подобралась, готовая даже записывать то, что будет нужно. - Я слушаю, - произнесла решительно.       Когда разговор с Морозовой был закончен, Алина почувствовала себя гораздо лучше. У сестры Александра был настоящий талант своими словами превращать любую проблему в фарс, высмеивая ее, делая легкой, словно воздушный шарик. И этот шарик так легко было отпустить в небо и распрощаться с ним.       Алина улыбнулась, сосредоточилась, зажигая свет на ладонях, напряглась, чувствуя, как тут же заболела голова, висок прострелила резкая боль, но по темной комнате заметались яркие вспышки холодного белого света. Это успокаивало, приносило удовольствие, несмотря на боль и предательскую слабость, разлившуюся по всему телу. В тот момент, когда дверь отворилась, Алина вздрогнула так крупно, что мгновенно растерялась всю концентрацию, свет погас. Выражения лица замершего на пороге Александра было не разглядеть в темноте. Алина замерла, сердце стучало в ужасе. Видел? Успел заметить?       Девушка задрожала. Ей не хотелось объяснять что-то сейчас, хотя откладывать разговор становилось все труднее. Правда рвалась наружу теми самыми вспышками яркого солнечного света, желая быть обнаруженной, желая разогнать тени прошлого, что таились по углам, обнажить их, открыть, наконец, ту потайную дверь, что вела в старую Равку, вела к Каньону.       Но каждый раз, когда Алина была готова выложить все, как на духу, она осекалась, медлила, слова не шли с языка.       - Почему погасила свет? – спросил Морозов, заходя и закрывая за собой дверь. У Алины пересохло во рту. - Что? – спросила она тонким голосом, отчаянно фальшивя, - я давно сижу в темноте. Свет из окна упал на хмурое лицо мужчины, в темноте его глаза казались черными. - Мне показалось, что ты выключила свет, едва я вошел, - пробормотал он, - какая-то вспышка. - Наверное, отблеск из окна? – нерешительно произнесла Алина, старательно играя недоумение и ругая себя на все корки. Идиотка! Еще бы сказала, что отблеск фонаря. На двадцатом этаже. Ага, конечно.       Александр взволнованно дышал, разглядывая сидящую перед ним девушку, смотрел пристально, внимательно, разбирая ее реакции на кусочки, препарируя, как и всегда, желая забраться в голову. Алине в такие моменты всегда было не по себе, словно он действительно мог забраться ей в голову, словно они были связаны.       Дыхание девушки сорвалось. Связь. Их связь, благодаря которой они могли видеть друг друга на расстоянии, могли чувствовать друг друга.       Стало холодно, страшно. Алина зябко передернула плечами. Работает ли эта связь сейчас? Что будет, если Алина попробует нащупать ту призрачную нить, которая связывала их когда-то? Потянет за нее? Пройдет по ней, проникая в разум и сердце стоящего напротив мужчины? Что будет? И будет ли?       Девушка почти сорвалась, почти нащупала нить, почти потянула, собираясь дать себе ответы на свои вопросы. Но остановилась в последний миг.       Ощущение было невероятное, словно ее толкнули в пропасть, а она чудом сумела удержаться на краю. Дыхание срывалось взволнованным свистом, сердце трепыхалось в грудной клетке, и голова закружилась от того, как часто и глубоко Алина дышала.       - Тебе уже пожаловались? – выпалила Алина, прозвучало и испуганно, и по-детски. И пусть ей хотелось отсрочить этот разговор, но лучше уж он, чем ее вопросы без ответов самой себе, лучше, чем ощущать эту болезненную тягу выяснить, есть ли еще их связь. Проклятие и дар. С каких это пор дар?       Алина нахмурилась, пытаясь вспомнить. Во всей истории Солнечной Святой и Беззвездного она что-то упускала, не могла что-то вспомнить. Алина понимала это и порой доходила до отчаяния, доводила себя до головной боли в попытке приоткрыть завесу прошлого, плотную, словно тени, создаваемые Заклинателем.       - О том, что моя невеста – ужасная грубиянка? – поддразнил ее Морозов, садясь напротив. Он все еще выглядел хмурым, в глубине глаз таился так и не высказанный вопрос, но Алина перевела тему, и, кажется, мужчина принял правила игры. По крайней мере, пока. - Я не грубила, - запротестовала девушка, покраснев, отведя взгляд, неловко пожала плечами, - ну разве только чуть-чуть? Александр расхохотался. - Великолепная оговорка! Алина бросила на Морозова боязливый взгляд, но, кажется, он не сердился. - Ну а что они! – бросилась в бой Алина, - они меня совсем не знают! Они могли бы критиковать мою еще даже не начавшуюся работу, но не меня саму! Федор говорит, что у меня неплохо получается для человека без элементарной подготовки. Я не юрист, не экономист и не управленец. Но у меня есть желание и мозги! Я буду учиться! И судить меня вот так сходу, пройдясь по моим личностным качествам, неправильно! - Тшшш, - Александр потянулся, накрывая ее руку своей, чуть сжал, - я все понимаю. Но и ты должна понимать. Ты подотчетна им. В Совете сидят малоприятные личности, но постарайся найти к ним подход. - От тебя ли я это слышу! – фыркнула Алина, сжимая его пальцы в ответ. - Ну в конце концов, если не сработаешься с ними, я всегда могу их всех убить, - будничным тоном заявил Александр. И принять бы за шутку, но Алина отчего-то стало резко не по себе. Настолько, что она вздрогнула и отвела взгляд от лица мужчины, увлеченно стала разглядывать собственный кабинет, который тонул во тьме. - Ты недоволен мной, - констатировала Старкова. Лицо Александра было непроницаемо, он откровенно разглядывал сидевшую напротив девушку, а потом поднялся, выпуская ее руку. Ладони тут же стало холодно и неуютно, так неприятно, что Алина едва подавила желание вновь призвать солнечный свет, только бы согреть руку. - Конечно, - ответил Александр, и Алина гордо вскинула голову, собираясь вновь бросаться в бой. Мужчина обошел ее, остановился сзади, наклонился, обжигая шею девушки дыханием. - Конечно, я недоволен, - он поцеловал ее, - что ты без конца задерживаешься до поздней ночи. Алина шумно выдохнула. - И еще катаешься на такси, - продолжил Морозов, - это не очень-то безопасно, - он покрывал ее шею мягкими легкими поцелуями, заставляя дыхание сбиваться. Алина чувствовала, как он самодовольно ухмыляется. И ей хотелось обернуться и вернуть ему поцелуи, показать, что он тоже уязвим, но она лишь склонила голову набок, давая лучший доступ к шее, наслаждаясь этой лаской. - Я не виновата, - голос позорно срывался, - что общественный транспорт в такое время уже не ходит. Сделай что-то с этим, - подначила она, - ты же мэр города, в конце концов. - Есть идея лучше, - ответил мужчина, выпрямляясь, - идем, - он протянул ей руку, помогая подняться. Алина посмотрела напряженно, Александр ответил ей лукавым взглядом. - Мне не понравится, - констатировала девушка. - Надеюсь, что все же понравится, - хохотнул Морозов, коротко поцеловал в губы, - идем. Пора домой. Ты и так засиделась.       На улице шел снег, Алина с наслаждением вдохнула свежий холодный воздух, чуть прикрыв глаза, позволяя себе расслабиться. А потом глаза открыла. Было очень красиво, все вокруг белым-бело, сквозь сплошную пелену снега были видны лишь очертания зданий, чьи острые и ровные грани размывались, становясь мягче, мигали огоньки, словно заманивали путника на болото, добавляя загадочности в общий пейзаж. И было тихо. Поздним вечером здесь не было прохожих, оживленный проспект шумел где-то вдали, а снег скрадывал все звуки. Алина даже жалко было шагать вперед, оставляя следы на белом полотне, пятная ее, портя идеальную картину, созданную природой. Александр не мучился подобными мыслями, шагнул вперед, срывая с губ Алины недовольный вздох, вытащил из кармана пальто ключи от машины, щелкнул брелком. Небольшая золотистая машинка приветственно мигнула фарами. - О, - протянула Алина, беря мужчину под руку, - новая машина? Не маловата для твоего эго? – подразнила. - А она не моя, - пожал плечами мужчина и вложил ключи в руку Алины. Девушка машинально сомкнула пальцы, сделала пару шагов и резко остановилась. - Что? – изумилась, - ты что! Саша, это же… - О нет, - он приложил палец к ее губам, - даже не начинай. Считай, что это залог моего спокойствия. Хотя… - он скептически посмотрел на девушку. - Что «хотя»? – рассерженно протянула Алина. - Я еще посмотрю, как ты водишь, - хмыкнул мужчина. Алина опешила на мгновение, потом брови ее сошлись на переносице, щеки покраснели от возмущения. - Что?! - Что-то не так? – невинно посмотрел на нее Морозов. Алина только фыркнула и решительно зашагала к машине.       Оказавшись внутри, растерялась на мгновение. Все было незнакомым, непривычным. Алина долго регулировала кресло под откровенно насмешливым взглядом Александра, на которого девушка демонстративно не смотрела, хотя видела боковым зрением его взгляд, изучала панель управления, проводила ладонями по рулю. Потом глубоко вздохнула и завела машину. С ума сойти! Ее собственная машина! То, чего ей так страстно хотелось, но для чего не было средств. Она невольно улыбалась, улыбка осветила лицо, в глазах зажглись искорки, а с губ сорвался вздох предвкушения. Алина аккуратно выехала с парковки, оценивая габариты машины. - Тебе нравится, - констатировал Александр. Алина бросила на него счастливый взгляд и сосредоточилась на дороге. - Вот и славно, - заявил Морозов, а потом потянулся к девушке, распутывая шарф, - теперь я могу отвлекать тебя,- произнес и поцеловал в шею, прикусывая тонкую кожу.