Последствия

      К концу декабря Алина выработала себе график работы, хотя иногда ей и казалось, что ее попытки совместить Университет и Фонд ни к чему не приведут.       Понедельник, вторник и пятницу она пропадала в Университете Ос Альты, вела семинары и лекции, работала над кандидатской, слушала упреки и ворчание Багры. Среда и четверг были посвящены Фонду Морозова.       Было тяжело. Иногда Алине казалось, что она безнадежна, что она не сумеет не только понять, как работает Фонд, но и тем более не сможет никем управлять. Отдавать распоряжения оказалось неожиданно трудно, Алина не привыкла никем командовать, бывала слишком мягка и нерешительна. А еще ей казалось, что она вернулась в дни своего студенчества, столько дополнительной литературы ей приходилось читать. Один возникающий вопрос тянул за собой другой, одна статья по юриспруденции или экономике следовала за другой, а потом вдруг наступала середина ночи, и проще было спать прямо на диване в кабинете, чем ехать домой, рискуя уснуть прямо за рулем. Так что подаренная машина не была залогом спокойствия Александра, как он сказал, хотя Алине и нравилось водить.       Девушка убеждала себя, что пройдет еще немного времени, и станет легче, она научится, она разберется, но не успевала худо-бедно решить одни вопросы, как тут же возникали другие, проблемы множились, погребая Алину под собой.       Морозов предлагал свою помощь, но Алина вскидывала гордо подбородок, поджимала губы и качала головой: нет, она сама со всем справится. Старкова была полна решимости доказать самой себе, что у нее все получится. Она сумеет во всем разобраться сама, волькра ее задери! Иначе уважать себя не сможет. Александр пожимал плечами, целовал в губы, обнимал и отступал, что было удивительно для человека, который привык все контролировать. Впрочем, Алина подозревала, что он знает обо всех ее успехах и неудачах. Старые маразматики из Совета Фонда с удовольствием ему докладывают о том, как не справляется мисс Старкова. А Федор рассказывает о том, как справляется.       Ей очень помогала Маргарита. Она с удовольствием тратила на Алину буквально часы, обсуждая, направляя, помогая разобраться. Ковалевская поддерживала и давала ценные советы, в том числе и о том, как вести себя со своими подчиненными и о чем не стоит говорить Совету, хотя отчетность и предполагала полную откровенность. - Но если они узнают? – сомневалась Алина. - Чушь! – фыркала уверенная в себе Маргарита, - ничего они не узнают. А когда узнают, ты уже успеешь решить все проблемы и исправить все ошибки, не переживай.       Но Алина переживала. Вот как сейчас, когда сидела за столом, пытаясь свести доходы и расходы Фонда. Расходов оказывалось меньше, словно какая-то строчка куда-то убежала. Ну Алина надеялась, что убежала, а не была кем-то украдена. Старковой только внутреннего расследования не хватало, право слово. Сидящая напротив Маргарита расспрашивала Алину о Керамзине. Ковалевская очень интересовала приютом, чьи выпускники были основной строчкой расходов Фонда Морозова.       - Это ведь историческое здание? – спросила Маргарита, с истинно аристократическим изяществом отпивая чай. В ее руках простая белая чашка выглядела дорогой фарфоровой вещицей, будто бы выпущенная знаменитым заводом фарфора в Белендте. - И прилегающая территория – тоже, - откликнулась Алина, грызя карандаш и вглядываясь в ровные строчки цифр, которые никак не хотели подчиниться, - а само здание сохранилось еще со времен ранних Ланцовых. Точнее, - девушка обвела несколько строк и принялась считать, - на этом самом месте стоял когда-то дом, пожалованный князем Керамзовым приюту. То есть приют тут был всегда. Здание пережило ранних Ланцовых, было сожжено во время войны в период правления Николая Первого, потом многократно перестраивалось, ремонтировалось и переделывалось, было разрушено практически до основания во время Революции за демократию двести лет назад, тогда же перестраивалось в последний раз. Честно говоря, если верить старинным гравюрам, - Алина поморщилась, цифры все равно не желали сходиться, откинулась на спинку кресла и с ненавистью посмотрела на листы бумаги перед собой, - нынешнее здание приюта вообще не похоже на первоначальное. Но фундамент тот же самый. И приют здесь был много веков, представляете? – она улыбнулась, глядя на Маргариту, - уникальное место. Ковалевская пристально посмотрела на девушку, чуть прищурилась, а потом притянула к себе листы, быстро-быстро их пролистала, обвела еще пару цифр, что-то быстро написала на полях, хмыкнула, обвела еще одну графу жирнее и вернула листы Алине. - Вот твои сбежавшие цифры, - произнесла. Старкова пару секунд тупо смотрела в листок, а потом невесело рассмеялась. - Святые! У меня никогда не получится, - покачала головой. - Ерунда, - пожала плечами Маргарита, - ты всего несколько недель занимаешь этим, так чего ты хочешь? - Я понимаю, - с унынием произнесла девушка. Она, конечно, все понимала, но это не мешало ей расстраиваться и переживать. Не хотелось разрушить то, что построил и отладил Александр. - Ты очень любишь свой приют, - произнесла вдруг полувопросительно Маргарита, в тоне ее было больше утверждения, чем вопроса. Алина только плечами пожала, ей вдруг захотелось завершить этот разговор. Керамзин был чем-то настолько личным, чем не хотелось делиться ни с кем, чем-то сокровенным, неприкосновенным, особым. Но Маргарита смотрела, явно ожидая ответа, было невежливо переводить тему. В общем-то безопасную и тривиальную. - Керамзин был настоящим домом, - призналась Алина, - нас любили. Я знаю, какие ужасы творятся в других приютах, но у нас все было по-другому. Ана Куя – наша старшая воспитательница, сумела создать настоящую семью. Да, вечно не хватало денег, финансирование было и остается скудным, но нас любили. Нас научили любви. Те, кто хотели учиться, учились. Я сумела получить достойное образование. Все благодаря Ане Куе, - Алина прерывисто вздохнула, глаза зажгло слезами. Прошло еще слишком мало времени со дня смерти любимой воспитательницы, чтобы Алина могла говорить о ней спокойно, - нас никто не обижал. Никогда, ни разу. Да, Ана Куя бывала сурова, но с оравой детей не справиться только лаской да нежностью, - Алина слабо улыбнулась. Маргарита смотрела внимательно, а потом осторожно спросила: - Наверное, есть куча проблем в приюте? - О да, - живо откликнулась Алина, - их всегда было много. Здание старое, то крыша протечет, то фундамент надо чинить, делать косметический ремонт. Я все мечтаю поменять в приюте окна. В спальнях гуляют холодные сквозняки. - А мы ведь можем попытаться изыскать для Керамзина средства, - произнесла Ковалевская задумчиво. Алина замерла, сердце застучало быстро-быстро, она почти с восторгом смотрела на сидящую напротив нее женщину, такую уверенную, собранную, решительную. - Правда? – спросила девушка, едва сдерживая улыбку. - Конечно, - кивнула Маргарита и вдруг лукаво улыбнулась, - если, конечно, ты научишься справляться с бухгалтерией, - она кивнула на раскиданные по столу листы бумаги. Алина обозрела беспорядок и покраснела. - Я постараюсь! – произнесла твердо. Ради Керамзина она и не на такое пойти может. - Тогда я бы хотела поехать в Керамзин, - произнесла жена премьер-министра, - познакомиться с администрацией, посмотреть, что требует нашего участия. Алина замерла, вот этого она никак не ожидала. Вдруг стало как-то неуютно, в ней поднялась волна неуместного внутреннего протеста. Девушке не хотелось пускать в свой дом посторонних, чужих. Алина закусила губу, пытаясь задавить это липкое, неприятное чувство. В конце концов, сколько чиновников и меценатов бывало в Керамзине. Что такого если приедет и Маргарита? Она точно сумеет помочь. Алина верила этой женщине. Но что-то царапало изнутри, что-то мешало спокойно ответить Ковалевской. Но ради Керамзина? Ради детей. Ради ее дома. - Да, - кивнула Алина, стиснула зубы, пытаясь успокоиться, подавить нехорошее предчувствие. Право слово! На пустом месте так разволноваться! Что не так с ней самой в последнее время? Устала, должно быть, слишком. - Конечно, Маргарита, - постаралась говорить максимально ровным и дружелюбным тоном. В конце концов, Ковалевская так ей помогла с Фондом и продолжает помогать, - я буду очень рада, если вы приедете, если мы сумеем что-то сделать для Керамзина.       Домой Алина вернулась раньше обычного, хотя поехала самым длинным путем, кружила по городу, украшенному к Новому году. Ос Альта сияла на разные лады: переливались гирлянды над дорогами, сверкали ветви деревьев, елки всех форм и размеров пестрели игрушками. Зима в этом году выдалась снежная, даря ощущение настоящей сказки, доброй, светлой. Город замер в ожидании чуда, самой главной ночи в году. Город ждал изменений к лучшему.       Алина тоже ждала, но чувство тревоги не проходило, она вырывалось в судорожных вздохах, нервных движениях головы, сжатых на руле пальцах. В салоне играла ненавязчивая музыка, радио мурлыкало что-то о предательстве, и Алине стало настолько не по себе, что она резко щелкнула пальцами по сенсорной панели, заставляя певца замолчать. Зато теперь в машине стало так неестественно тихо, мертво и страшно, что девушка едва не взвыла. Да что с ней такое?! Но в груди поселился холодный, тяжелый комок, давящий на сердце, мешающий дышать, не отпускающий. Алина едва доехала до дома, чуть не запуталась в улицах столицы, которую прекрасно знала, на половине пути пришлось включить навигатор, настолько она была не в состоянии сосредоточиться на внешнем мире. В квартире было темно, Александр уже спал. Алина же понимала, что не уснет сейчас. Она приняла душ, долго отмокала под теплыми струями, делая их все горячее и горячее, пока не покраснела кожа, пока не стало больно. Потом долго бродила по темной квартире из угла в угол, не зная, куда себя деть и не в силах сидеть на месте. Наконец, включив нижний свет, принялась готовить себе какао. Но все валилось из рук: молоко убежало, а какао-порошка Алина сыпанула столько, что напиток невыносимо горчил. Такой любил Александр, Алина же предпочитала добавлять больше молока.       Окончательно расстроившись от этой мелочи, Алина села на стул и уставилась на чашку, противное чувство в груди вытесняло все мысли. Девушка пыталась собраться, увещевая себя, уговаривая хотя бы отправиться спать. И не могла. Она не знала, сколько просидела вот так, когда отворилась дверь спальни, и на кухне показался Александр.       Алина подняла на него рассеянный взгляд. - Разбудила тебя, - произнесла тихо. - Почему не спишь? – он щурился от яркого света, зевал и пытался зачесать назад растрепавшиеся волосы. Алина только плечами пожала, снова посмотрела на злополучное какао. Морозов подошел к девушке, приподнял голову за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. - Что-то случилось? Алина только вздохнула, мотнула головой, отвела взгляд. - Алина? Да, она могла ему все рассказать, но понимала, сколь нелепыми будут ее слова. Дурное предчувствие? Ерунда какая-то. Бред сумасшедшей. - Все хорошо, - солгала Алина дрогнувшим голосом, - не стоит внимания. - Неужели? – сухо спросил Александр. - Прекрати! – она поднялась резко, взмахнула рукой, случайно сбивая чашку. Она полетела на пол, разбиваясь с пронзительным звоном, горячее какао попало на ноги, заставив Алину зашипеть от боли, сладкие капли противно липли к коже. Девушка тяжело вздохнула, потянулась к тряпке, намереваясь собрать осколки. - Так, - Морозов решительно отстранил Алину, - ну-ка сядь! Он сам навел порядок, а потом принялся варить Алине какао, такое, как ей нравилось: побольше молока и сахара. Сел напротив, подвинув ближе чашку. - Алина, что случилось? – повторил вопрос. Старкова только вздохнула, а потом все же рассказала. - Я понимаю, что это звучит нелепо. Но, наверное, твои слова о том, чтобы быть с Маргаритой осторожной, засели где-то в голове, - неловко улыбнулась девушка, - и теперь я переживаю. Хотя это просто визит в Керамзин. Ковалевская ведь действительно сможет что-то сделать, как-то помочь. Так ведь? – Алина подняла умоляющий взгляд на Александра. Мужчина смотрел на нее хмуро, выражение его лица было не читаемо. Он побарабанил пальцами по столу, поджал губы. - Да, так, - ответил нейтральным тоном. Это не было похоже на поддержку или утешение, стало настолько не по себе, что Алина поспешно сделала большой глоток какао, едва проглотила его, таким горячим был напиток. Да чтоб ее волькра задрала! Что за вечер-то такой! - Маргарита много лет сотрудничает с благотворительными фондами по всей стране, - продолжил Александр, - она действительно сможет что-то сделать для Керамзина. Ты переживаешь напрасно, - мужчина взял Алину за руку, провел большим пальцем по запястью, - ты просто устала, вот и реагируешь так бурно. На мгновение Старковой почудилась фальшь в его голосе, какая-то неуловимая нотка, словно кто-то сыграл мелодию на расстроенном пианино. Но Алина быстро отогнала эти мысли. Она действительно устала. - Давай переведем тему, - тем временем продолжил Александр, не давая девушке времени проанализировать его слова, - двадцать девятого состоится новогодний прием в Малом Дворце, устраиваемый премьер-министром и его супругой. - Но двадцать девятого елка в Керамзине! – тут же возразила Алина, - я же не могу быть в двух местах одновременно! Александр поджал губы. - Алина, мы не можем не появиться. На час или два, но мы должны приехать. Старкова поджала губы. Когда Улла говорила, что Алине можно все, она не упомянула о куче обязанностей, которые диктуют правила приличия. Алина через силу вновь отпила какао, кожу во рту еще саднило. - Я знаю, как ты не любишь готовиться к таким мероприятиям, - продолжил Морозов, - Женя… - Что-нибудь мне подберет, - кивнула Алина, поднимаясь со стула, выплескивая остатки какао в раковину и ополаскивая чашку.       Все равно было неприятно. Алина думала, что, будучи невестой Александра Морозова, сможет не делать того, что не хочет. Но оказалось, что правил было даже больше, чем для безвестной сироты Алины Старковой. Девушка вздохнула. Да, она не любила готовиться к подобным мероприятиям, но сейчас она знала, что хочет надеть. Черное с золотом, как когда-то давным-давно. А потом они с Александром, наконец, поговорят. ***       Визит в Керамзин прошел хорошо. Можно было бы сказать, что прошел хорошо.       Ольга и Маргарита быстро нашли общий язык, старшая воспитательница с удовольствием устроила Ковалевской экскурсию. Алина семенила следом и хмурилась, глядя, как Ольга выставляется, изо всех сил пытаясь понравиться жене премьер-министра. Да, это было разумно, но неприятно. Дети тоже были в восторге от Маргариты, которая привезла подарки, болтала с ними, как с хорошими друзьями и уделяла внимание каждому. У нее это отлично получалось, не выделяя никого из толпы, умудриться хоть пару слов сказать каждому ребенку, причем так, что тот считал себя особенным. Конечно, это было гораздо интереснее привычной, скучной и вечно уставшей Алины. Глупо было ревновать и обижаться, но Алина чувствовала себя так, будто у нее грубо и бесцеремонно отобрали что-то. В какой-то момент и вовсе перестали замечать. И Алина отстала. Поразмыслив, направилась в библиотеку, пуская визит Маргариты на самотек, решив, что Ольга и без нее отлично справится.       В небольшой библиотеке Керамзина было тихо, сюда не долетали голоса вечно гомонящих детей, здесь царила благоговейная тишина, пахло бумагой, деревом и пылью.       Алина замерла посередине, разглядывая стеллажи с книгами, размышляя о том, как бы изыскать средства для того, чтобы купить еще больше книг для детей.       - Алина? – из прохода между стеллажами выглянула Лиза. - Лисенок! – девушка быстро подошла к девочке, обнимая ее, вдыхая запах яблочного шампуня, зарываясь носом в непослушные рыжие волосы, - ты почему не со всеми? Елизавета закусила губу, поковыряла носком туфельки пол. - Мне она не нравится, - выдала вдруг. Алина замерла, инстинктивно крепче прижала к себе девочку. - Кто? – спросила тихо, хотя уже знала ответ. - Миссис Ковалевская, - ответила Лиза. Сердце Алины упало, по спине пробежал неприятный холодок, во рту стало сухо. Предчувствия и какие-то смутные подозрения всколыхнулись в груди с новой силой, заставляя сердце неприятно, почти болезненно, стучать. - Почему? – не могла не спросить Алина. Ей нужно было знать ответ, пусть это всего лишь слова десятилетней девочки, но дети порой видят то, что не видят взрослые, хоть и не могут трактовать правильно. - Разве она не милая? – продолжила Старкова, понимая, что это низко провоцировать ребенка, подталкивать ее к нужным ей, Алине, мыслям только потому, что сама ревнует приют к Маргарите. - Она слишком милая, - вдруг совершенно по-взрослому выдала девочка.       Старкова нервно сглотнула. Вот оно, то самое, что Алина упускает. Маргарита Ковалевская слишком милая, готовая помочь, разъяснить и направить. Увидев, что Алина очень любит приют, она сразу же предложила найти средства для Керамзина. Но разве это плохо? Газеты трубили о благородстве жены премьер-министра, собственная команда Алины была в восторге от Ковалевской, Улла говорила о том, что Маргарита – классная тетка. Да и самой Алине она нравилась. Так почему же резко стало не по себе сейчас после слов Елизаветы? Или просто слова девочки упали на благодатную почву собственных предчувствий Алины, подпитывая их, хотя оснований для подозрений не было никаких?       - А, правда, что ты выходишь замуж? – вдруг спросила Лиза, вырывая Алину из болота неприятных размышлений, в которых девушка уже тонула. - Да, - кивнула Алина, едва заметно улыбнувшись, - в августе. - За нашего мэра, да? - Да. - Он очень красивый, - заявила Лиза и продолжила, явно повторяя слова взрослых, - вы хорошо смотритесь вместе.       У нее вышло так важно и комично, что Алина закусила губу, стараясь не рассмеяться. Да, Александр был красив. И да, наверное, они хорошо смотрелись вместе. И только Александр предупреждал ее.       …будь очень осторожна с Маргаритой…       Улыбка померкла. Да, Александр предупреждал ее, но он же убеждал ее, что все ее страхи беспочвенны. Алина понимала, что путается в противоречивых мнениях, которые не помогали сформировать собственное. Быть может, в этом все дело? Она ведь до сих пор не могла определиться с однозначным мнением о Маргарите. Та и нравилась девушке, и нет. Казалась милой, доброй и благородной, но вместе с тем было в Ковалевской нечто настораживающее, нечто, что не давало проникнуться к ней до конца, не давало Алине безоговорочно доверять жене премьер-министра.       - А ты позовешь меня на свадьбу? – спросила Лиза, отвлекая Алину, требуя внимания. - Конечно, лисенок, - улыбнулась Старкова, - мы купим тебе красивое платье. - Зеленое? – уточнила девочка. - Непременно зеленое, - отозвалась Алина, а потом предложила, - порисуем? - Да! – завопила Елизавета и помчалась к столу у окна, где у нее лежал альбом и краски.       Алина прошла за ней, улыбаясь, пытаясь на время забыть о своих невеселых мыслях. С грохотом Елизавета притащила еще один стул для Алины, она забавно пыхтела и ворчала себе под нос, как маленькая старушка. Алина рассмеялась, потом сняла пиджак, аккуратно повесив его на спинку стула, закатала рукава блузки. Они с девочкой уселись рядом. Когда через час их отыскала вся делегация, которая добралась до библиотеки, они нарисовали зимнюю Ос Альту, площадь и елку, и оба дворца, украсили все это новогодними огнями и падающим снегом. И, конечно, Алина посадила пятно на белую блузку, зеленое и жирное. Шелковая и дорогая блузка была испорчена. Блузку было не жаль. Время, проведенное с Елизаветой, было гораздо ценнее и важнее.       Тишина библиотеки, тихое сосредоточенное дыхание Лизы рядом, запах яблочного шампуня, который в детстве Алина ненавидела, дарили ощущение дома и счастья. Все сомнения и страхи временно отступили на задний план. И Алина была раздражена тем, что их прервали. - Елизавета! – ледяным тоном произнесла Ольга, глядя на перемазавшуюся в краске девочку. Алина поджала губы, мгновенно раздражаясь, злясь на Ольгу за то, что из-за ее холодного тона огонь в глазах Лизы погас, девочка виновато опустила голову. - Ольга, - мягко произнесла Старкова, - это я виновата. Я предложила Елизавете порисовать. Ты же знаешь, как она… - Я знаю, что она должна быть со всеми детьми вместе! И что она, несмотря на то, что ты ее выделяешь, должна подчиняться общим правилам. Повисла тишина. Дети зашептались едва слышно, поглядывали на старшую воспитательницу с опаской младшие, а старшие переводили взгляд с Алины на Ольгу, ожидая, чем закончится эта маленькая сцена. Маргарита молчала, не вмешиваясь. - Перебивать – дурной тон, - сухо произнесла Алина, - устраивать сцены на пустом месте при гостях – тем более, - она перевела взгляд с мгновенно покрасневшей от ярости Ольги на Ковалевскую, - Маргарита, познакомьтесь, Елизавета Лисина, еще одна воспитанница Керамзина. Маргарита едва заметно улыбнулась. - Очень талантливая воспитанница, верно? Что это у вас тут? – она подошла к столу. Лиза смотрела на женщину исподлобья. - Очень красивый рисунок! Тебе нужно непременно поучаствовать в городском конкурсе детских новогодних рисунков. Лиза молчала, скрестив руки на груди, не отвечая Маргарите, которая сохраняла безмятежное, нейтральное выражение лица, хотя не могла не понимать, что девочка настроена враждебно. - Подумай над этим, - улыбнулась Ковалевская, - а мы пока украдем у тебя Алину, - она перевела взгляд на Старкову. - Да, конечно, - кивнула Алина, надевая пиджак, безуспешно пытаясь спрятать пятно, а потом присела перед Лизой и крепко обняла ее, наплевав на то, что подумают остальные, - до встречи, лисенок. - Я люблю тебя, Алина, - отозвалась девочка.       Маргарита и Алина со всеми сердечно распрощались. По просьбе Маргариты, стремившейся закончить визит на теплой ноте, Ольга даже обняла Алину, хоть и весьма холодно. Алина ответила тем же. Она не жалела о том, что резко оборвала воспитательницу перед всеми.       На улице было морозно и свежо, Алина уже собиралась было попрощаться с Маргаритой, но не успела. - Прогуляемся немного? – предложила Ковалевская, - поговорим? Они купили кофе в ларьке и не спеша пошли по улице, машина с охраной жены премьер-министра следовала за ними. - Ты не хочешь поменять старшую воспитательницу? – спросила Маргарита. Алина посмотрела на женщину удивленно. - Разве я могу это сделать? – вырвалось у Старковой. Ковалевская пожала плечами. - Ты – опекун приюта, ты может поднять вопрос о компетентности Ольги. - Но она компетентна, - возразила девушка, - разве у вас сложилось другое мнение? Маргарита отпила кофе, помолчала немного. - Нет, не сложилось. Она действительно компетентна. Но дело не в этом, а в том, что вам с ней работать и определять будущее этих детей, а вы не очень-то дружите. Алина поморщилась. - Мы и не должны дружить, - ответила Старкова резковато, - а на делах приюта наши разногласия не скажутся. - Так они есть, - констатировала Маргарита, - и какие же? Старкова хотела было возмутиться, спросить, каким образом эта информация повлияет на дополнительное финансирование Керамзина, но решила не раздувать конфликт еще и здесь. - Меня прочили в старшие воспитательницы, - нехотя произнесла Алина, - я была любимой воспитанницей Аны Куи, каждую неделю приезжала в приют, участвовала в его жизни непрерывно. И до сих пор многие хотят видеть меня во главе, хотя Ольга прекрасно справляется, и нет никого, кто бы это не признавал. Кроме того, она справедлива, у нее, можно сказать, обостренное чувство справедливости, а я… - Алина неловко пожала плечами, слегка покраснела, - ну я действительно выделяю Лизу и балую ее порой чрезмерно. - Почему? – мягко спросила Ковалевская. - Я заботилась о ней, когда мне еще самой нужна была забота. Ее оставили вот такой же морозной зимой на крыльце, и я ее нашла. Я вырастила ее, я сидела у ее кровати, когда она болела, хотя и получала потом нагоняй от воспитателей, я учила ее рисовать, я всегда была рядом, прикрывала ее проделки, брала вину она себя. Я не могу ее не выделять, так уж вышло. Это не изменить. - Словно старшая сестра, - улыбнулась Маргарита. - Самая настоящая, - подтвердила девушка. Какое-то время они шли молча. Щеки покалывало морозом, снег скрипел под ногами, и замерзли пальцы на руках. От стаканчика с кофе поднимался ароматный ванильный пар, а вокруг плыла морозная зимняя дымка, навевая мысли о скором празднике. - Ну хорошо, - кивнула Маргарита, - у меня уже сформировался некоторый план, который мы с тобой обсудим, скажем, в среду приезжай ко мне в офис с утра. И не забудь, что двадцать девятого в семь вечера новогодний прием в Малом. Тебе нужно там быть, пообщаешься с потенциальными меценатами Фонда, поэтому хорошее настроение и улыбка обязательны.       Алина едва удержалась, чтобы не поморщиться, но только кивнула, обозначая, что услышала. ***       Она все равно поступила по-своему, осознавая, что Александр будет недоволен, поехала сначала в Керамзин, привезла подарки детям и воспитателям, поболтала с Ольгой, упирая на то, что их мелкие разногласия не повлияют на их сотрудничество. Ольга, конечно, открыто морщилась, но согласно кивала. Как бы там ни было, Алина оставалась опекуном детей, а теперь еще и была директором Фонда Морозова, выделявшего деньги для выпускников. Разум взял верх над эмоциями старшей воспитательницы, и она приняла протянутую руку Алины и предложение мира. На прием в Малом Алина опоздала на полтора часа. Понимая, что вовремя приезжать – дурной тон, Алина понимала и то, что опаздывать на столь значительное время некрасиво. Морозов не звонил, что девушка сочла дурным знаком: злится, что даже не предупредила. Но, быть может, Алина поступила так из чувства внутреннего противоречия и желания еще раз подчеркнуть, как важен для нее Керамзин. Это было некрасиво, но зато у Старковой был козырь в рукаве – черное бархатное платье с широкой юбкой до щиколоток и открытыми плечами, расшитое золотыми нитями. И неизменный медальон с затмением солнца на шее, сегодня он был, как никогда, кстати. Высоко собранные волосы открывали шею, а шпильки переливались золотистыми кристаллами в тон вышивке.       Алина вошла в зал, полный гостей, замешкалась на мгновение на пороге, оглядывая толпу. Неуверенно поправила волосы, понимая, что никогда не полюбит подобные сборища. Но она обещала Александру, она обещала Маргарите. А еще помнила слова Ковалевской о меценатах. Что же, в конце концов, она будущая первая леди Ос Альты, не так ли?       Гордо расправив плечи, нацепив на лицо легкую, но не чрезмерную улыбку, окутанная ароматом розового перца и имбиря, Алина двинулась вперед. Но не успела сделать и пары шагов, как нашла взглядом Александра, он смотрел только на нее. Во взгляде его сплелись упрек и восхищение, ему Алина улыбнулась чуть шире, а он скользил взглядом по ее платью, и зрачки его расширялись, затапливая радужку. Да, это платье было стилизовано под кафтан Заклинательницы Солнца, о чем не знал никто, кроме Алины. И если Морозов помнит то же, что и она, то он тоже это понял. Вспомнил.       Платье Алина заказала давно, предполагая, что однажды представится случай надеть его, и просто съела весь мозг портнихам, чтобы они сшили именно так, а не иначе. Правда, и сама намучилась с многочисленными примерками, но оно того стоило.       - Ты опоздала, - он склонился к ней, впрочем, в голосе не было чрезмерного недовольства. - Зато как эффектно появилась, - усмехнулась уголком губ Алина. - Восхитительное платье, - вполголоса произнес мужчина, глаза его при этом сверкнули желанием и нежностью. - Я знала, что ты оценишь, - Алина покружилась вокруг себя, привлекая к ним внимание. - Мистер Морозов, мисс Старкова! Улыбнитесь! – к ним подлетел фотограф. Алина взяла Морозова под руку и с готовностью улыбнулась, а потом потянула его прочь, раскланиваясь по дороге с многочисленными гостями. - Мисс Старкова, вы уже назначили дату свадьбы? – снова вспышка фотоаппарата. - Август, - коротко ответила Алина, не останавливаясь. - Ты сегодня сама не своя, - заметил Александр вполголоса. Алина хмыкнула, беря бокал с шампанским. - Отчего бы и не побыть кем-то другим, м? – спросила, - тем более что остановить это невозможно. Это пристальное внимание к нам с тобой еще будет какое-то время, не так ли? Так пусть удовлетворят свое любопытство и отстанут от нас. Морозов фыркнул, склонился к девушке ниже, на грани приличия. - Ты невероятная, знаешь? Тебе идет черный цвет. - Я знаю, - улыбнулась Алина и решилась, - помнишь рисунок, который ты мне показал в Большом дворце? Там такой красивый узор на кафтане Солнечной Святой, я решила, что его можно скопировать для платья Александр побледнел, черты лица стали более резкими, острыми. Он поджал губы. - Рисунок черно-белый, Алина, - произнес задумчиво, глядя на девушку.       И Алине показалось, что время остановилось. Вокруг были люди, но они не имели значения, словно статисты на сцене, они отодвинулись на задний план. Исчезли звуки, музыка стала тише. Здесь были только они вдвоем и прошлое. И вечер демонстрации. И поцелуи в зале военного совета.       Беда вожделения в том, что оно делает нас слабыми       Но вот оно, вожделение, между ними, горячее желание, разделенное на двоих, безумие, которое все равно их настигло. - Я решила, что золото будет смотреться уместно и красиво, - вполголоса ответила Алина, удерживая взгляд мужчины, - что оно будет смотреться правильно. - Правильно, - эхом отозвался мужчина, откровенно разглядывая девушку.       У Алины мурашки побежали по коже от его взгляда. Если бы наверняка знать, что он тоже помнит! Если бы быть более смелой и поговорить с ним откровенно! Алина не могла. По крайней мере, не здесь, не сейчас. И лишь провоцировала Александра, надеясь, что он как-то себя выдаст. Но это же Дарклинг! С ним никогда не знаешь наверняка.       - Потанцуем? – предложила Алина, смаргивая наваждение, в котором Александр был в черном кафтане с застежками в виде затмения солнца, а глаза его были цвета холодного кварца. - И что, никакого «я отдавлю тебе все ноги»? – поддел ее Александр. - Придется тебе потерпеть! – фыркнула девушка. Морозов рассмеялся, впрочем, в глазах все равно тлело что-то совсем не веселое.       Они закружились в танце под легкую музыку, рука Александра то и дело скользила по ее спине к талии и обратно, даря ласку, Алина улыбалась, чувствовала себя счастливой, начиная получать удовольствие от происходящего.       После танца к ним подошла Маргарита. - Александр, я ее украду, - заявила безапелляционно, подмигивая улыбающейся Алине. - Что же поделать, - картинно вздохнул Морозов, слегка сжал руку Алины и отпустил. Ковалевская увлекла ее прочь, на ходу представляя тем, с кем девушка еще была не знакома. Они останавливались поболтать, что-то обсудить. В толпе Старкова все равно невольно искала взглядом Александра, но, конечно, очень быстро потеряла его из виду. Да и не до того вскоре ей стало, нужно было улыбаться и поддерживать беседу, обсуждать дела и быть максимально убедительной. Оказалось, что подобные приемы – тяжелый труд. Через пару часов, когда Алина освободилась и хотела найти Александра, найти его она не смогла.       - Обсуждают таможенные пошлины с Виталием и послом Керчи, - любезно пояснила Маргарита, протягивая Алине шампанское. Старкова приняла бокал с благодарностью, во рту пересохло от долгих разговоров. - Придется тебе привыкнуть, Алина, - Маргарита разглядывала пеструю, гомонящую толпу, окидывала ее цепким взором хозяйки вечера, готова ринуться туда, где возникла бы проблема, - что на таких приемах не отдохнуть. Здесь заключаются договоры и сделки, ведутся переговоры, обсуждаются дела. Вот эти все, - она кивнула в сторону людей с легким презрением, - развлекаются, но ты девочка умная, у тебя есть действительно стоящее дело, а значит, такие сборища – твой шанс об этом деле подумать. А если будешь сама устраивать подобные приемы, тебе еще и придется следить за порядком, предотвращать конфликты, подобно самому лучшему вышибале в клубе. Такое иногда творят эти пьяные девочки-мальчики! – жена премьер-министра хохотнула, - а еще приходится одновременно решать сотню возникающих вопросов от заканчивающегося шампанского до не явившихся на работу официантов. Однажды у нас в доме чуть не загорелась проводка во время новогоднего бала. - И что вы сделали? – поинтересовалась Алина. - Пока Виталий болтал с гостями, потушили, - пожала плечами Маргарита, - правда, мне пришлось сменить платье, мое было безнадежно испорчено. Зато я произвела фурор. На следующем приеме у какой-то светской львицы, дамы сменили два, а то и три наряда. В тот сезон в столице это стало модным веянием. Алина рассмеялась. - Как это нелепо! – покачала головой. - Я тоже веселилась от души, глядя на всех этих куриц, - хмыкнула Ковалевская.       Алина еще раз обвела взглядом толпу. После сегодняшних разговоров, после комментариев Маргариты она больше их не боялась. Они не вызывали интереса, лишь легкое чувство превосходства не от того, что Алина была невестой мэра Ос Альты, здесь все были влиятельными людьми, а от того, что уж от мисс Старковой было побольше пользы. Девушка фыркнула в ответ на собственные мысли. Александр был бы доволен, узнай он, о чем она думает. - Я бы порекомендовала тебе уже сейчас начать готовиться к свадьбе, - продолжала тем временем Маргарита, - организовать хорошее торжество непросто. Уже сейчас можно подумать над списком гостей. Алина пожала плечами. - Мне не хотелось бы устраивать помпезное торжество с сотней гостей, хочу пригласить только самых близких. - А что думает по этому поводу Александр? - спросила Ковалевская, прищурившись. Об этом Алина не думала. Но почему-то ей казалось, что Морозов с ней согласится. А если не согласится… - Что бы он ни думал, - хмыкнула Старкова, - я думаю, что сумею убедить его поступить по-моему. Маргарита одобрительно кивнула. - У мудрой жены гораздо больше власти, чем принято считать. Алина не была уверена, что сумеет сильно уж влиять на решения Александра, да и не собиралась она вмешиваться в большую политику, но вопрос свадьбы был принципиальным. Ей не хотелось, чтобы это событие стало достоянием общественности. На них и так смотрят слишком пристально.       - О чем речь? – к ним подошли премьер-министр и Александр. - О власти женщины, - Маргарита тепло улыбнулась мужу. - Достойная тема, - одобрил Виталий Ковалевский, - Алина, вы сегодня бесподобны! - Благодарю, - кивнула Старкова, улыбаясь. Александр обнял ее за талию, прижимая к себе. - Думаю, что нам пора, - он кивнул хозяевам праздника, - Маргарита, Виталий. - Были рады вас видеть, - откликнулся премьер-министра. - Алина, созвонимся, - произнесла Маргарита. Старкова кивнула.       В машине откинулась на спинку сидения, прикрыв глаза, позволив себе, наконец, расслабить напряженные плечи и тут же почувствовала поцелуй в плечо. - Весь вечер хотел это сделать, - пробормотал Морозов. - Так надо было, - хмыкнула Алина, - уверена, что мы произвели бы фурор! В ответ Александр тихонько рассмеялся и снова поцеловал. Алина завозилась на сидении, укладывая голову на плечо мужчины, обвивая его руку своей, чувствуя, что засыпает. Тяжелые недели, множество разговоров, которые утомили, и немного шампанского сделали свое дело, - девушку неудержимо клонило в сон. - Мы же не будем устраивать подобного на свадьбу, нет? – сквозь сон пробормотала Алина, - не хочу всех этих людей. Александр поцеловал ее в висок. - Сделаем так, как тебе захочется, Алина. - Спасибо, - едва слышно ответила девушка, прежде, чем окончательно заснуть.