Последствия

      Казалось бы, что не изменилось ничего, но разговор с Николаем поселил смуту в душе, заставил задуматься, высунуть нос из кокона, которым Алина себя окружила. И это оказалось болезненно. Слова друга занозой засели в душе.       Ну по факту, он не то чтобы тебя предал       Возможно, и не предал, но использовал, лгал, недоговаривал. Как давно он задумал подставить Маргариту, которая была угрозой для него? Нет женщины страшнее, чем та, что мстит за своего ребенка, и Дарклинг это понимал. Поэтому он и повел сложную игру, в которой Алине была отведена роль, которую девушка разыграла, как по нотам, даже не зная, что ее используют. Не совсем предательство. Не совсем ложь. Но он использовал ее для своих целей. И что было в их отношениях настоящим? Быть может, ничего? С самого начала – ничего. Тогда к чему эта тоска, что чувствуется по связи, что разрывает сердце ей самой? И даже если настоящим было все, если Дарклинг действительно ее любил, то, как всегда, свои амбиции он любил сильнее. Но ведь не как всегда. Стоило только вспомнить Каньон, тот страшный день, когда Алина готова была убить, ту душащую тьму, которая могла убить ее.       Знаешь, в чем проблема, Алина, я тоже не могу.       Тогда он отказался от всего ради нее. Тогда он пошел за ней, отдав свою силу, то самое, что было для него важнее всего. Но то было столько веков назад! То было не с ними и с ними одновременно.       Чувствуя, что путается, что не понимает, какие именно чувства преобладают в той буре, что царила в душе, Алина готова была скатиться в истерику.       Она анализировала их последний разговор в Малом. Тогда она ненавидела его за то, как он все предусмотрел, как все было подготовлено у него: и документы, передающие право опеки Ольге, и предложение обучения для Лизы. Он знал, на что давить, знал, что Алина согласится. Он знал и то, что она не пойдет за ним, не откажется от Керамзина. Все произошло так быстро, стремительно. Слишком быстро и стремительно. Так, словно Морозов опасался, что Алина вдруг откажется от приюта и согласится с Александром, а ему это было не нужно. Тогда она не обратила на это внимания. Тогда она была слишком шокирована произошедшим, испугана, растеряна. Но теперь…       …я по-прежнему смотрю на капризную девчонку, которая не видит дальше собственного носа…       Глупая капризная наивная девочка, вновь обыгранная могущественным гришом. Она, наверное, всегда будет слишком неопытна для этих игр.       Алина покачала головой, глядя в окно, за которым собирались сизые низкие тучи, грозившие вот-вот разразиться холодным дождем, стылым, осенним, промозглым. Алина проклинала выходной день, понимала, что не может даже сесть за работу, настолько она была взбудоражена, взвинчена. И растеряна. Она была растеряна, не знала, как ей быть дальше, что делать. Так просто было ничего не чувствовать. Так просто было ненавидеть Александра, называть его подлым предателем и свято верить, что он использовал ее с самого начала. Но ведь использовал же! Но не только. В том и суть, что не только использовал! Он действительно любил ее. И лгал ей. И хотел, чтобы она была рядом. И как всегда недоговаривал. Да чтоб оно все!       Алина зло фыркнула, взмахнув рукой, словно собиралась метнуть разрез и по неосторожности смахнула со стола кружку. Она упала, разбившись с гулким звоном, горячий чай брызнул на голые ноги, обжигая, Алина охнула. И почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.       Кружка была подарена Елизаветой, она расписывали их на занятии, и девочка нарисовала крупные ягоды равкианской малины, немногим кривоватые, но яркие, сочные, красивые. Лиза так гордилась своим подарком, так радовалась восторгу Алины.       Алина упала на колени, начала собирать осколки, словно могла бы склеить кружку заново. Словно могла бы заново склеить свою жизнь. Острая грань стекла проехалась по пальцу, вспыхнула резкая боль, на фаланге выступила алая кровь. И Алина разрыдалась. Впервые за все эти месяцы болезненного равнодушия, разрыдалась от боли, обиды, тоски и отчаяния. Алина всхлипывала, задыхаясь, захлебываясь слезами, не в силах нормально вздохнуть, размазывая по лицу слезы и кровь. Рыдала, опустив голову, хрипя, шмыгая забитым носом в попытке дышать, сжимая руки в кулаки, воя надрывно, выплескивая, наконец, то, что накопилось в душе и разъедало изнутри, отпуская боль и ненависть.       Ей никогда не понять то, как Александр поступил. Ей никогда его не простить. Но самое ужасное было в этой безусловной любви, в этой проклятой предопределенности, болезненной, ненормальной зависимости. Алина ведь все равно любит его, несмотря на его вероломство и предательство.       Ну по факту, он не то, чтобы тебя предал       - Да чтоб тебя! – заорала Алина, ударяя кулаком по полу, и взвизгнула, когда рука опустилась ровно на мелкие осколки, на коже выступила кровь, болью прострелило всю кисть.       Старкова истерически рассмеялась, глядя на красные потеки, она хохотала, а по лицу стекали слезы, стягивая кожу.       Дура! Глупая наивная идиотка! Навсегда связанная с чудовищем. В этой жизни и в следующей. Всегда.       Это словно замкнутый круг. Она всегда будет любить его, она может не помнить, кто такой он и кто такая она, но сменятся века, и другая наивная Алина Старкова все равно влюбится в другого подлого Александра Морозова.       На зазвонивший телефон Алина посмотрела, как на опасную змею, не желая ни с кем сейчас разговаривать, но в итоге все же взяла трубку, увидев имя директора школы Елизаветы. Подобралась невольно, готовясь к худшему, миссис Валенса едва ли позвонила бы просто так. - Мисс Старкова, - лед в голосе директрисы заставил высохнуть слезы на лице, - не могли бы подъехать в школу в ближайшее время? - Что-то случилось? – голос хрипел и звучал просто ужасно. - Я хотела бы побеседовать с вами о неподобающем поведении мисс Лисиной, - ровно ответила директриса. Алина постаралась сдержать обреченный вздох. Что такого натворила Лиза, интересно. - Разумеется, - ответила Старкова, - я буду через пару часов. ***       Территория школы Алине очень нравилась. Она была обширной, зеленой и ухоженной, высокий забор надежно ограждал несколько корпусов, среди которых административный выделялся особой помпезностью, которой лишь немного не хватало до безвкусицы, но грань была надежно соблюдена.       Школа располагалась в паре километров от железнодорожной станции, откуда Алина добралась, взяв машину в аренду, невольно вспомнив о юркой золотистой машинке, подаренной Морозовым. И сама себя укорила за то, что так жалеет о дорогой вещи, которой неоправданно привязалась.       Старкова оставила машину за воротами и пошла пешком, кутаясь в тонкое пальто, которое продувал уже по-зимнему холодный ветер. Здесь, за городом, было ощутимо холоднее, чем в Кеттердаме.       Рука еще болела, кожу на лице стягивало после слез, Алина чувствовала себя разбитой и больной. Лучше бы она продолжала кутаться в свое равнодушие, как в броню, чем так. Выглядит она, должно быть, сейчас просто ужасно.       В приемной директрисы сидели Лиза и еще одна девочка. И только взглянув на них, Алина поняла, в чем дело. На лице Елизаветы красовалась ссадина, губа была разбита, у ее сокурсницы под глазом был синяк. Обе девочки были растрепаны, надуты и сердиты.       Увидев Алину, Лиза вскочила, кинулась к девушке и затормозила на половине пути, глядя с опаской. Алина устало усмехнулась. Нет, пока она не узнает, что случилось, ругать девочку она не будет. - Привет, лисенок, - Алина потрепала Елизавету по голове и, постучав, вошла в кабинет директрисы.       Есть что-то почти мистическое во всех кабинетах директоров школ, иначе как объяснить тот факт, что давным-давно закончив школу, Алина все равно сейчас ощущала робость и даже подобие страха. - А! – воскликнула молодая женщина, сидевшая напротив директора, - вот и вы! Алина приподняла вопросительно бровь, с этой дамой она не была знакома. - Мисс Старкова, - кивнула ей миссис Валенса, - спасибо, что приехали так быстро. Миссис Корвальо, это… - Я знаю, кто это, - процедила женщина, окидывая Алину презрительным взглядом. Старкова поджала губы, зло тряхнула головой, прошла к столу директора, села во второе кресло и всем телом развернулась к женщине. - Ну а я не знаю, кто вы, - произнесла тихо и спокойно, заставив женщину задохнуться от возмущения. - А я говорила, - начала миссис Корвальо громко, - я говорила вам, Амелия, что принимать в школу подобных ей, - она ткнула пальцем в сторону Алины, - дурная, пошлая затея!       Отметив, что женщина называет директора по имени, тяжело вздохнув, Алина развернулась уже к миссис Валенса, которая переводила хмурый взгляд с Алины на миссис Корвальо. - Мисс Старкова, миссис Корвальо входит в совет попечителей школы, и она мать маленькой Ренаты, с которой подралась ваша подопечная – мисс Лисина. - Избила! Напала первой! – истерически воскликнула Корвальо, - я говорила! Говорила! Впрочем, чего еще ждать от равкианской дикарки, обучение которой оплатил равкианский монстр!       Алина дернулась, как от удара, ощутив на губах едкую горечь, от которой ее затошнило. Равкианский монстр, вот значит как. Захотелось рассмеяться. Прошли века, но ничего не изменилось, и слава Александра идет впереди него. - А опекает эту дикарку девица весьма сомнительного рода занятий! Если мы будем принимать в школу такие элементы, куда же мы скатимся? – не успокаивалась женщина. - Лучше быть таким элементом, - негромко произнесла Алина, - чем человеком без воспитания. - Что? – задохнулась миссис Корвальо, - да как вы смеете?! Вы! Чужачка! Иностранка! Дикарка без роду и племени! Алина поджала губы и повернулась к миссис Валенса. - В чем бы ни была суть конфликта между девочками, Елизавета пострадала не меньше, судя по ее внешнему виду. Это не умаляет ее вины, решать подобным образом споры недопустимо, я поговорю с ней.       Миссис Валенса кивнула почти устало, бросила на миссис Корвальо, чье лицо некрасиво покраснело от возмущения, обреченный взгляд. - Благодарю вас, мисс Старкова. - Что?! – взвизгнула Корвальо, - и все? Мы же должны что-то делать, Амелия! Мы должны отстранить девочку от занятий! Исключить! Мы… - Миссис Корвальо, - решительно прервала женщину директор, - отстранение от занятий в средней школе, даже в частной, запрещено законом. Что же касаемо исключения, - она вдруг усмехнулась, - обучение мисс Лисиной оплачено на годы вперед, а вы, несмотря на всю знатность вашего рода, задолжали школе еще за прошлый семестр.       Повисла гробовая тишина, Алина закусила губу, чтобы не рассмеяться, такое обиженное лицо было у миссис Корвальо, губы ее дрожали, в глазах стояли слезы. - Я знала! – трагически произнесла она, - знала, что вы однажды попрекнете меня этим, Амелия! Но знайте, я подниму вопрос об обучении в наших стенах иностранок, которых опекают дамы сомнительной морали.       Терпение Алины лопнуло. Все эти гнусные и гадкие намеки ей надоели. В душе поднялась волна возмущения, жаром разливаясь по сосудам, вырываясь наружу нервным жестом руки, словно Алина готова была ударить сейчас Корвальо, кинуться в драку, как Лиза. - А вы, я смотрю, знаете, о чем говорите, - сухо произнесла Старкова. Рот у Корвальо приоткрылся, она во все глаза смотрела на Алину, потом перевела взгляд на директора, которая и бровью не повела. - С меня хватит! – воскликнула женщина, вскакивая, - я этого так не оставлю! - Едва ли попечительский совет к вам прислушается, - спокойно произнесла миссис Валенса, - я бы не рекомендовала даже пытаться, Анна. Корвальо только фыркнула зло и вылетела за дверь. Алина увидела, что сидящие в приемной Лиза и Рената уже вполне мирно болтали, делясь какими-то девчачьими секретами, и даже хихикали, опасливо поглядывая на дверь кабинета директора. - Рената! Мы уходим! Не смей к ней больше приближаться! – Анна Корвальо схватила дочь за руку, бросила злобный взгляд на Лизу и выволокла Ренату из приемной.       Дверь захлопнулась, последнее, что успела заметить Алина, были круглые от изумления глаза Лизы, в кабинете будто стало легче дышать. - Полагаю, инцидент исчерпан? – холодно спросила Алина. Миссис Валенса побарабанила пальцами по столу, а потом вдруг улыбнулась, сняла очки и небрежно бросила их на стол. - Как же она меня достала! – в сердцах произнесла женщина. Теперь глаза округлились уже у Старковой, она нерешительно улыбнулась, директор хмыкнула в ответ. - Не обращайте внимания на ее слова, мисс Старкова. Елизавета – очень талантливый и способный, упорный и усидчивый ребенок. А все остальное не имеет никакого значения, ни происхождение, ни ваши… Она осеклась. Алина зло усмехнулась. - Ни мои взаимоотношения с мистером Морозовым.       Она впервые задумалась, как вся эта ситуация выглядит со стороны, учитывая репутацию Александра и то, что Алина и Лиза – равкианки, чужие в элитной школе для детей старой аристократии, олигархов и политиков Керчии. Впервые задалась вопросом, сколько еще заплатил Александр, кроме суммы за обучение, какие связи поднял, что сделал, чтобы сюда приняли сироту из чужой страны?       - Это неважно, - отрезала Валенса, - важно лишь то, что кулаками решать споры недопустимо. Виноваты обе, и обе будут наказаны. Алина кивнула. - Спасибо, - девушка поднялась. - Надеюсь, что теперь мы с вами увидимся только на выпускной линейке, мисс Старкова, - произнесла директор. - До свидания, - попрощалась Алина и вышла в коридор.       Лиза сидела притихшая, но круглые от страха глаза поблескивали хитро. Кое-кто явно раздумывал о том, как будет оправдываться.       Старкова вздохнула. Сколько подобных драк происходило в Керамзине? Нет, Ана Куя не одобряла, ругала и наказывала, но сама Алина то и дело ходила в синяках и ссадинах, потому что в обиду себя не давала никогда. - Пойдем поболтаем, лисенок, - пригласила Алина. Елизавета молча соскочила со стула и пошла за Алиной. Они вышли на свежий воздух, порыв ветра едва не вырвал из рук дверную створку, заставив Алину поежиться, сжаться от холода, она передернула плечами и пошла по дорожке. Некоторое время они шли молча. Честно говоря, Алина не очень хотела заводить воспитательную беседу. Ничего страшного не произошло. Да, драка не выход, но девочки явно помирились. Так чего же еще?       - Будешь ругать? – наконец, не выдержала Лиза. Алина вздохнула. Видимо, поговорить все же придется. Старкова потерла лоб. - Нет. Пока не узнаю, что произошло. - Ну, - Лиза насупилась, поправила сползшую лямку рюкзака, - они дразнили меня за мой акцент, а Рената больше всех. Она самая популярная девочка в классе, заводила. На нее все равняются. Она умная и талантливая. И вот… она высмеивала Равку и меня… и я… ну я стала в ответ ругать ее. И мы подрались. - Кто начал драку первым? – спросила Алина. Лиза закусила губу, покраснела до корней волос, запнулась, вновь поправила лямку рюкзака. - Ясно, - коротко ответила Старкова, помолчала немного, - Лиза, ты же и сама понимаешь, что драка не выход. Пользы немного, а проблем появляется достаточно. Словесная перепалка – это одно, физическое же воздействие – совсем иное. Нападать первой нехорошо, да и ни к чему. Хлесткое, жесткое слово порой эффективнее. Только без ругани, как в Керамзине! Будь хитрее, Лиза. - Я понимаю, - едва слышно ответила Лиза и вдруг спросила, - мистер Морозов будет мной разочарован? Теперь запнулась уже Алина, не ожидавшая подобного вопроса. В голове вновь зазвучал визгливый голос Корвальо: «равкианский монстр!» - При чем тут мистер Морозов? – спросила Алина, старательно контролируя голос. - Ну, - смутилась Лиза, - он же оплатил мое обучение, а я… такое сделала. Алина покосилась на Елизавету, а потом обняла ее. - Знаешь, - произнесла задумчиво, - мистер Морозов скорее был бы тобой разочарован, если бы ты такого не сделала. У девочки округлились глаза от изумления, она смотрела со смесью удивления и недоверия.       А связь вдруг отрезонировала громким смехом, и Алина впервые за эти месяцы не ощутила привычного злого раздражения, не стала закрываться, позволяя Александру быть в какой-то степени рядом, и невольно улыбнулась.       - Мое мнение, значит, тебя не интересует? – спросила притворно обижено. - Ну ты-то свое мнение уже высказала, - рассудительно сказала Елизавета, заставив Алину невольно рассмеяться. - Однако, - покачала головой Старкова, - выкручиваться ты умеешь. - Ты же сказала быть хитрее, - подмигнула ей Лиза. Алина хмыкнула и потянула Елизавету за собой. - Идем. - Куда? – удивилась девочка. - Суббота ведь, - ответила Алина, - и драка не помешает нам поесть мороженого. ***       Кафе, в котором подавали, может, и не лучшее мороженое в Кеттердаме, но полюбившееся им обеим, располагалось неподалеку от центра в полуподвальном помещении. Это местечко ей показала Улла, страшная сладкоежка, как и сама Алина. А еще здесь был любимый кофе Алины, делали молочные коктейли, заваривали ароматный чай с травами и предлагали на выбор семь видов эклеров.       Пока Алина не спеша снимала перчатки и пальто, Лиза уже понеслась делать заказ. Общительная девчонка очаровала и работниц, и саму хозяйку, которая иногда сама стояла за кассой, как сегодня. Заказав целых три шарика мороженого и получив четвертый, потому что хозяйка ужаснулась ссадинам и разбитой губе, Лиза плюхнулась за столик, а Старкова пошла расплачиваться. - Добрый день, - улыбнулась девушка. - Добрый день, мисс Алина, - широко улыбнулась хозяйка, - кофе с медом? - Да, как обычно, - кивнула девушка. - Попробуйте лимонный шербет, - подмигнула ей женщина.       Алина мысленно пересчитала деньги, прикинула, сколько осталось до зарплаты, и отказалась, сославшись на то, что бережет фигуру. Хозяйка окинула ее скептическим взглядом, но ничего не сказала.       Алина же в ожидании заказа бездумно уставилась в небольшой телевизор, стоявший позади кассы. И не сразу осознала, что именно видит. Точнее… кого.       Александр отвечал на вопросы ведущего в телестудии, и Алина осознала, что она впервые за все эти месяцы увидела его не через связь, а почти наяву, и от этого волоски на коже невольно встали дыбом. Алина ненавидела себя за эту слабость, но не могла оторвать взгляда от его лица, впитывая каждую черточку, словно могла бы хоть когда-нибудь забыть хоть одну линию. Девушка слушала его голос, хоть не могла различить слов, но знакомый тембр заставлял сердце биться быстрее. Надпись в углу экрана сообщала, что это прямой эфир, что-то, наверное, очень важное, если в Керчии транслируют новости из Равки.       Алина взяла поднос с мороженым и кофе и вновь бросила взгляд на экран телевизора, а потом замерла, не в силах пошевелиться. Осознание накатило подобно ледяной волне, под ногами разверзлась темная пропасть, полная зубастых волькр, что злобно скалились, подбираясь к Заклинательнице Солнца, со дна пропасти веяло могильным холодом. Алина вздрогнула так сильно, что зазвенели чашки и столовые приборы на подносе.       На экране Александр что-то отвечал ведущему, равнодушная надпись говорила о том, что это прямой эфир, а за окнами студии раскинулся Кеттердам.       Когда Алина принесла заказ, то увидела, что Лиза что-то увлеченно рисует. - Ты совсем не рисуешь со мной в последнее время, - печально произнесла девочка, когда Алина села рядом. - Я знаю, лисенок, - рассеянно ответила девушка, поглядывая в сторону прилавка. Отсюда не было видно телевизора, но холодок пробегал по коже от мыслей, что Александр прилетел в Керчию. Зачем? - Давай сейчас, - отвлекла ее Лиза, - смотри, я скопировала рисунок из книжки сказок, что ты мне подарила.       Пересилив себя, Алина повернула голову к Елизавете и застыла в ужасе. Это была великолепно скопированная, хоть еще и не завершенная иллюстрация к сказке «Аяма и Терновый лес». Любимая сказка Алины.       Елизавета что-то говорила, но Старкова не слышала ее, не в силах оторвать взгляд от застывших друг напротив друга фигур. Некрасивая, но смелая и смышленая девушка, и несправедливо осужденный монстр. Девушка, не побоявшаяся монстра, девушка, сама ставшая монстром.       У Алины монстром стать не получилось, но вот ее чудовище примчалось в другую страну. И примчалось оно за ней. За своей смелой девушкой. За своим светом. ***       Невозможно было думать хоть о чем-то, кроме того, что Александр был в Кеттердаме. Она могла бы узнать наверняка, могла бы спросить Уллу или Николая, могла бы поднять новостные источники, могла бы просто прийти к нему по связи, но Алина не сделала ни того, ни другого, ни третьего.       Она мучилась все оставшиеся выходные, места себе не находя, боясь высунуть нос из дома, словно стоило только ей выйти на улицу, как она тут же столкнулась бы с Морозовым. Ерунда и глупость. Но Алине так не казалось. Она пыталась заниматься кандидатской, она позвонила Жене, а потом Зое, проболтав с ними несколько часов кряду, затеяла генеральную уборку, но все мысли крутились вокруг одной: Александр в Кеттердаме.       Инстинкты выли на разные голоса, инстинкты вопили о том, что нужно бежать, спасаться, исчезнуть, ни в коем случае не попадаться на глаза Дарклингу. Алина говорила себе, что никуда она не побежит, что если бы Александр приехал за ней, то уже стоял бы на пороге ее квартиры. Старкова успокаивала себя, что ее страхи и опасения безосновательны.       И все равно, спеша утром в понедельник в Университет, нервно оглядывалась по сторонам, чувствуя себя глупо, но была не в силах перестать это делать.       А вечером в лаборантскую ворвалась Улла, тряхнула волосами, которые с недавнего времени переливались всеми оттенками зеленого, сверкнула густо подведенными глазами, взмахнула рукой, широкий рукав свитера снес со стола часть бумаг. - Джес выиграл чемпионат мира! Алина, которая уже открыла рот, чтобы ругаться, так и застыла. - Вау! – выдохнула. - Да-да-да! – Морозова запрыгала на месте, хлопая в ладоши, - и мы идем праздновать сегодня в Бочку! И нет! – не дала и слова сказать девушка, - отказы не принимаются. Если ты не придешь, Джес страшно обидится. Тем более в Бочке можно и пострелять, у Каза там все оборудовано. Так что заканчивай дела скорее, и поехали! - Но я даже не одета подходяще, - Алина развела руки, демонстрируя строгий брючный костюм. - Ох, ерунда какая! – закатила глаза Улла, - мы тебя накрасим поярче, расстегнем пару пуговиц блузки, и от тебя будет глаз не оторвать! Нарочито строгая сексуальность нынче в моде! Заканчивай, - она упала на стул, - я жду! - Но у меня завтра семинар у первого курса, - продолжала протестовать Старкова, - мне нужно готовиться. - Они пусть готовятся! – не смутилась Улла, - и вообще устрой им контрольную да и все. - Зачем? – удивилась Алина. - Ну если преподаватель не готов, то он устраивает студентам контрольную, старый добрый трюк. Неужели моя мать тебя ему не научила? – подразнила Морозова. - Это все домыслы нерадивых студентов! – отбила Алина, - и Багра никогда так не делала! - Ага, она, наверное, просто устраивала внеплановые контрольные из вредности характера, - парировала Улла, - собирайся. Нас ждут, - она демонстративно постучала пальцем по часам на запястье. Алина только фыркнула в ответ. - Бумаги подбери, - велела Алина и, не выдержав, спросила, - Александр в Кеттердаме? - Ага, - как ни в чем не бывало, ответила Улла, собирая с пола листы, складывая их аккуратной стопкой и протягивая Алине, - уже несколько дней. Алина вздрогнула и едва не выронила папки, которые собиралась убирать в шкаф. И в тот же самый миг тело ее расслабилось от накатившего облегчения. Несколько дней значит, что ему и дела нет до мисс Алины Старковой, если до сих пор не явился во плоти, да и связь молчала. Слава всем Святым! - Виделись? – уточнила Алина, запирая шкаф и ящики стола, кидая ключи в сумку. - Нет, - покачала головой Морозова и пожаловалась, - вот представляешь, он так занят своими политическими делами, что у него нет времени увидеться с любимой и единственной сестрой! Ну ничего! Я не позволю ему так просто уехать, - воинственно сверкнув глазами, заявила девушка. - А зачем он вообще приехал? – осторожно поинтересовалась Старкова. - Ой, - закатила глаза Улла, - какой-то визит вежливости в соседнее государство в должности исполняющего обязанности премьер-министра Равки. Ерунда какая-то! Лучше бы просто ко мне в гости приехал, - девушка вдруг хитро посмотрела на Алину, - ну или к тебе. У Старковой из рук выпала сумка, с секунду девушка смотрела на нее растеряно, словно всерьез задумывалась о том, а поднимать ли ее вообще. - Оу, - протянула Улла притворно сочувственно, в голосе ее вдруг послышалась такая знакомая ироничная и насмешливая интонация, что-то на грани между злостью и издевкой, - не стоит так переживать.       Алина бросила на Морозову уязвленный взгляд, темные глаза подруги сверкали лукавством пополам с мрачным торжеством. Она была рада, что вывела Алину из равновесия, прямо, как Александр той ночью, полной ее кошмаров.       …будь осторожна с ней, Алина, она Морозова, не забывай об этом никогда…       Алина молча наклонилась за сумкой и выпрямилась так резко, что потемнело в глазах. - Пойдем, - сухо произнесла Старкова, проходя мимо девушки, решив не комментировать ее выпад. ***       - Ооооо! – протянул Джеспер, - вот и они! Он крепко обнял сначала Уллу, а потом и Алину. - Поздравляю! Ты действительно заслужил эту победу! – Старкова обняла Джеспера в ответ. - Конечно, заслужил! – фыркнул Фахи. - Сложная была, наверное, борьба? – спросила Алина, целуя в щеку подошедшую Инеж и принимая бокал с коктейлем ядовито-розового цвета от Уайлена ван Эка, улыбаясь ему тепло.       Ей нравился этот парень – сын ее научного руководителя, абсолютно не похожий на отца ни внешностью, ни характером, он располагал к себе гораздо больше своего родителя. Начать с того, что он вообще располагал к себе. - Никакой борьбы, - закатил глаза Джес, - там вообще не с кем было бороться! - Что, даже чемпион из Равки тебе не конкурент? – подначила Алина, отпивая слишком сладкий коктейль, который, однако, ударил в голову с первого глотка. - Только из уважения к тебе, Лина, я скажу, что он был достойным соперником, - подмигнул ей парень, - но ты и то стреляешь лучше.       На щеках Старковой вспыхнул румянец смущения и довольства, она отпила еще, пол слегка покачнулся под ногами. Пить на голодный желудок было не самой лучшей ее идеей, поэтому Алина подцепила с общей тарелки ломтик сыра, он оказался каким-то до тошноты безвкусным, и девушка выпила еще. - Давай, - потянул ее от стола Джеспер, - покажи, на что способна Равка! - Здесь? – изумилась Алина, оглядываясь. Да, это была отдельная комната, и да, на стене висело несколько мишеней, в которые, судя по их виду, уже стреляли сегодня, но за стеной веселилось несколько десятков людей, и Алина сомневалась, что даже громкая грохочущая музыка заглушит звук выстрелов. - Давай же! – подначил ее Джес, ему вторила неугомонная Улла, устроившаяся в кресле с видом человека, предвкушающего хороший спектакль. - Но разве нас не будет слышно? – попыталась отступить Алина. - Не будет, - твердо произнесла Инеж, улыбаясь слегка. Глаза Гафы блестели от выпитого алкоголя. - Здесь прекрасная звукоизоляция, – возвестила Улла, - и протянула Алине еще один бокал с коктейлем, - для храбрости и меткости глаза!       Вся компания радостно загудела. Старкова фыркнула, выпила коктейль.       На нее накатила бесшабашная смелость, помноженная на градус алкоголя в крови, на расслабленность после двух дней напряженного существования.       Голова немного кружилась, краски стали ярче, а звуки глуше, очертания предметов обрели неприятную резкость и четкость.       Алина хмыкнула и протянула руку Джесперу. - Пистолет! - Прошу, - Джаспер картинно поклонился, протягивая Алине пистолет. Алина хихикнула пьяно и прицелилась в первую мишень. Странное дело, но рука у нее не дрожала, девушка чуть прищурилась и нажала на спусковой крючок. Прогремел выстрел, восторженно завопили Улла и Инеж, захлопал в ладоши Уайлен. В десятку. Второй выстрел и снова – десять. - Алина! – завопила Улла, ей вторил звонкий смех Гафы. Алина выстрелила в третий раз. И снова попала в центр мишени.       Но почему-то позади нее не раздалось больше восторженных воплей. И Алина уже знала, почему.       Она кожей чувствовала чужое присутствие, внутренним чутьем угадала, кто стоит за спиной, еще раньше, чем в нос ударил знакомый запах рома.       Шум клуба отодвинулся на задний план, в ушах зашумело, а в голове было пусто. Зато сердце заколотилось, по коже пробежали мурашки. Алина стояла спиной, не в силах повернуться, сжимая в руке пистолет. И вот теперь рука ее дрожала, сама Старкова дрожала и ненавидела себя за это. А еще ненавидела стоящего за ее спиной человека. О, как же она его ненавидела!       Алина все же заставила себя повернуться, медленно, выверяя каждое движение, каждый жест. Была готова к тому, кого увидит, была готова к тому, что ее надежды на то, что она ошиблась, разобьются, как стекло, и все равно крупно вздрогнула.       Видеть Александра наяву было совсем не то, что через связь или на экране телевизора. Он стоял так близко, что, протяни Алина руку, и смогла бы его коснуться. Святые! Он смотрел только на нее.       Алина стиснула зубы и демонстративно перевела взгляд на Бреккера, стоявшего за спиной Морозова. - Привет, Каз, - поздоровалась. - Привет, - кивнул ей хозяин клуба, - неплохо, - указал на мишени. - Спасибо, - дернула уголком губ Алина.       Она видела, как зло усмехнулся Александр, обиженный таким демонстративным пренебрежением. Она видела, как ярость и бешенство затапливают его глаза чернотой, чувствовала, как тени оживают по углам, ползут по стенам, сжимаются вокруг дерзкой Заклинательницы Солнца. Лицо мужчины побледнело, черты лица заострились, а губы превратились в тонкую линию. В эту минуту он был готов растерзать Алину. Волна злобной ненависти прошла по связи, накаляя нить докрасна, и Старкова невольно дернулась назад, как если бы обожглась. И вновь посмотрела на Александра, скривила губы презрительно.       - Александр, - склонила слегка голову в приветствии. - Сыграем, Алина? – процедил Морозов, шагнув вперед. - Что, прости? – изогнула бровь Старкова, не отступая. Она не хотела устраивать спектакль на глазах у всех присутствующих, но, кажется, сама подняла занавес, дав начало представлению. Что стоило ей просто поздороваться? Вежливость, знаете ли, универсальное качество, и очень полезное. Но Алина бросила вызов чудовищу, раздразнила монстра. Что же, теперь придется идти до конца. - Три выстрела, - ответил Морозов, - если выиграешь… - То ты уйдешь отсюда! – сверкнула глазами Алина. Присвистнул позади Джеспер, охнула Инеж, а Каз покачал головой. Морозов же только усмехнулся. - Хорошо, - кивнул, - но если выиграю я, - он подался вперед, заглядывая Алине в глаза, - мы уйдем отсюда вместе. И поговорим. Старкова вздрогнула, втянула воздух сквозь сомкнутые зубы. - Всего лишь разговор, Алина, - мягко произнес мужчина, - или ты боишься? - Ты проиграешь, - хмыкнула Алина, - мне нечего бояться. - Увидим, - хмыкнул Морозов, - дамы вперед!       Алина фыркнула зло, передернула плечами и вновь встала перед мишенями.       За спиной тихо переговаривались друзья, грохотала музыка за стеной, слышались чьи-то пьяные крики и взрывы смеха. Но в комнате было тихо. Воздух вибрировал от напряжения, стал вязким и плотным, темным, душным. Воздуха Алине отчаянно не хватало, она боялась дышать глубоко, запах рома туманил разум.       Выстрел – десять. Морозов шагнул ближе, Алина чувствовала его тепло, слышала его дыхание над ухом. Мужчина не касался ее, но связь вибрировала между ними натянутой нитью, посылая по телу тысячу колючих импульсов. Алина дернула плечом, сбрасывая наваждение. Выстрел – десять. И тут же, не раздумывая, не давая себе и минутки на сомнения, сделала еще один выстрел. Девять из десяти.       Девушка зло выругалась себе под нос. И, развернувшись, нос к носу столкнулась с Морозовым, он разглядывал ее бесстрастно, по лицу его нельзя было ничего прочесть, не было ни насмешки, ни торжества.       Честное слово, хотелось просто пристрелить его на месте, но Алина лишь молча протянула ему пистолет и отошла поспешно.       Девушка застыла немым изваянием у стены, взгляд ее был прикован к мишеням. Выстрел – десять. Судорожный вдох – ее собственный. Выстрел – десять. Стиснутые в кулаки пальцы, до боли, до судороги. И головокружение до тошноты. Ноги подкашивались. Алина искусала себе все губы, прикусила щеку изнутри до крови, металлический привкус раздражал рецепторы, щекотал запахом ноздри. Металл и порох. И блядский ром.       Александр, словно нарочно, медлил с последним выстрелом, поднимал градус напряжения в комнате до немыслимых высот. Позёр! Выстрел – десять.       Алина побледнела, как полотно. Комната закачалась у нее перед глазами. И будь девушка менее горда и упряма, то непременно бы сползла по стене на пол, так ослабли ее ноги. Колени подкашивались, руки упали двумя безвольными плетьми вдоль тела.       Александр обернулся, прищурился, глядя Старковой в глаза, а потом протянул руку. - Поговорим, Алина?