Последствия

      Пошел первый снег, погружая Кеттердам в сказку. Он падал огромными хлопьями, кружился неспешно в свете фонарей, оседал на одежде и не спешил таять. Снег скрадывал звуки, менял цвета, искажал людские силуэты. И пусть в Керчии не любили Новый год так сильно, как в Равке, но сейчас, в начале декабря, уже кое-где появились первые гирлянды. Они поблескивали разноцветными огоньками сквозь пелену снега, маня, обещая чудо.       Алина и Александр шли неспешно по улицам, людской поток огибал их, словно страшился силы, заключенной в хрупких людских оболочках. Они молчали, и Алина невольно вспомнила точно такой же декабрь год назад в Ос Альте. Как же счастливы они были тогда! Алина жила, ожидая чуда, забыв, что на свете бывают не только добрые чудеса.       Девушка украдкой бросила взгляд на Морозова, он пребывал в глубокой задумчивости. Не было сейчас ни злости, ни ярости, ни вызова. Они просто шли рядом, и Алина не ощущала ничего, только покой. Это было так странно: идти рядом, молчать, почти наслаждаться близостью друг друга. Словно все между ними хорошо, и не было этих страшных месяцев вдали. Не было ни предательства Дарклинга, ни побега Алины. Словно они просто приехали к Улле в гости, как и обещали когда-то. Приехали вместе. Алина зло тряхнула головой. Но ведь все было не так. И от этого становилось только горше.       - Это ведь был не Кеттердам? – спросила Алина, когда выносить эту тишину и этот покой стало невыносимо, когда поняла, что если сейчас не заговорит, то скатится в истерику. Александр понял ее сразу, словно они продолжали начатый когда-то разговор. - Нет, - покачал головой, - Белендт. - Почему? – полюбопытствовала Алина. - Мы тогда решили, что Белендт менее суетный и шумный, чем столица, но достаточно большой, чтобы затеряться. - Затеряться, - эхом отозвалась Алина.       И увидела, вспомнила, как они умерли для всех, как она яростно защищала это право, как спорила до хрипоты с Николаем, как ругалась с Зоей, не имея возможности больше делать этого на равных, - больше не Святая, лишившаяся своей силы Заклинательница Солнца. Алина доказывала, что Дарклинг не опасен более, Алина поручилась за него. И он ее не подвел.       Сейчас Алина вспомнила и утомительную поездку по Истиноморю, и узкие улочки Белендта с его домами, построенными из желтоватого камня. Вспомнила их дом на окраине, небольшой желтый одноэтажный особняк с красной черепичной крышей, с белыми рамами окон и тяжелой дверью. Увидела сад, в котором посадила ирисы и тюльпаны. Ей нравилось возиться в саду.       - Хороший был дом, - произнесла Алина задумчиво, - тихая гавань. - Можем купить, - оживился Александр. - Серьезно? – приподняла бровь Алина, - он сохранился? - Почти, - коротко отозвался Морозов, - фундамент и нижняя часть стен; перестроен, конечно. Но все тот же желтый камень и красная черепица, - ужасное сочетание! Алина хмыкнула. Ей сочетание нравилось. - Не думала, что ты узнавал, - покачала головой девушка. - Я, - Александр запнулся на мгновение, - я побывал во всех местах, которые вспомнил. Алина закусила губу, не решаясь сразу задать вопрос. Но не задать его не могла. - Как давно ты узнал? - Мне было семнадцать, - ответил Александр, - сначала сны, потом… однажды, - он поджал губы, - тени стали мне вновь подвластны. - Никому не рассказывал? - Нет, - покачал головой мужчина, - думал, что с ума схожу. - Багра? – спросила Алина. Морозов тихонько рассмеялся. - Тогда только-только родилась Улла, Багре было не до меня. - Но она знала? - Знала, - кивнула Морозов. - Обо мне? – сочла нужным уточнить Алина. - Тоже. Алина поджала губы. - Не думай, что она взяла тебя в аспирантки, потому что ты была Заклинательницей Солнца, - покачал головой мужчина, - это не так. Я не знаю точно, с какого момента она знает, но то, что ты писала у нее кандидатскую – совпадение. Ты действительно была лучшей ученицей на курсе, Багра не стала бы размениваться на что-то другое. Просто мы – три осколка вечности, хоть и заключенные в хрупкие смертные оболочки, нам суждено было найти друг друга все равно. - Реинкарнация, - произнесла Алина задумчиво, - задери меня волькра! Ты хоть понимаешь, как безумно это звучит?       Александр дернул плечом, но не ответил. Он давно смирился с этим безумием. Оно стало частью Морозова, пронизав собой все его существо. - Значит, ты, я и Багра. Кто-то еще? – спросила Алина. - Я не знаю, - покачал головой мужчина, - возможно. Мне это было не интересно. Значение имела только ты. Знаешь, - он хмыкнул, - я ведь поначалу тебя не помнил. - А ты был в моих снах с самого начала, - отозвалась девушка, - с самого первого воспоминания.       Они помолчали немного, свернули на широкий проспект, на какое-то мгновение толпа разделила их, а потом они вновь притянулись друг к другу. И Алина взяла мужчину под руку, заставив вздрогнуть. Он, однако, не отстранился и ничего не сказал. А Старкова почувствовала, как свет привычно царапает кожу, как рвется наружу, как тянется навстречу Заклинателю Теней.       - Проклятый ты усилитель, - выдохнула Алина. - Все еще? – приподнял бровь Морозов. - Конечно, - вздохнула Алина, помолчала, - тогда в приюте ты сразу понял? - Сразу, - отозвался Александр, - как и сразу понял, что ты не помнишь, не знаешь и даже не предполагаешь. - До той встречи и нечего было предполагать, - сказала Старкова, - сны пришли после. Александр кивнул, словно в который раз для себя убедился в чем-то. - Я был страшно раздосадован, - произнес мужчина, - я ведь знал, кто ты. Я наблюдал за тобой издалека после смерти твоих родителей. Ты не была опасна, ты ничего не знала о работе отца, о том, что сделала твоя мать, когда пришла ко мне обменивать ваши жизни на информацию, ты была незначительным элементом мозаики. Всего лишь ребенок, который никогда не должен был узнать о прошлом. Но всегда оставался шанс, что все же ты докопаешься до правды и тогда неизвестно, как бы ты поступила, на что бы пошла. Могла начать вести себя опасно и безрассудно, как твой друг Ланцов. Поэтому я наблюдал. Но я и помыслить не мог, что ты Заклинательница Солнца. Если бы я знал раньше, я мог бы больше участвовать в твоей судьбе, я мог бы вообще стать твоим опекуном. Ты бы росла под присмотром. И однажды ты бы вспомнила. Но… - Случилось так, как случилось, - тихо отозвалась Алина. - Верно, - кивнул мужчина и спросил, - когда вспомнила ты? - После выборов, после бала. Тогда же и свет вернулся ко мне, - девушка покачала головой, - тоже думала, что я с ума схожу. Была у психиатра. И даже в церкви. Той, что на Царской площади. - Часовня, - выдохнул Александр. - Да, - Алина крепче сжала его руку, - часовня. Та самая, что они разрушили. Та самая, где Алина призвала скверну, и они едва не погибли. Часовня, где ее волосы стали белыми.       Кажется, Александр вспомнил то же самое. Он остановился, потянулся рукой к волосам девушки. - Признаться, - протянул, - иногда мне не хватает белых локонов. - Ну знаешь! – возмутилась Алина, ударив его по руке. Морозов тихо рассмеялся, и стало понятно, что он просто дразнит девушку. Он посерьезнел.       - Мне тебя не хватает, Алина, - серьезно произнес он, - я так долго тебя ждал. Потерял всякую надежду на то, что мы встретимся, а теперь ты вновь далеко. Сердце заныло от этих слов. Сердце застучало, разгоняя кровь по сосудам, сердце потянулось к мужчине. Святые! Ей бы обрадоваться, ей бы сказать, что она тоже скучает, что только рядом с ним она чувствует себя цельной. Но Алина лишь подалась назад.       - Ты сам в этом виноват, - сухо произнесла девушка, возобновляя их прогулку, - ты использовал меня вслепую и втемную. Ты даже не попытался со мной поговорить! Не зная, как я поступлю, ты просто все решил за меня! - Я знал, как ты поступишь, - равнодушно пожал плечами Морозов, лицо его оставалось бесстрастно, - ты бы никогда не отдала Керамзин добровольно. И я сделал так, как счел нужным. Я использовал тебя вслепую и втемную. И даже то, что ты сбежала сюда, было мне на руку.       Во рту собралась вязкая горечь, Алину замутило, она некрасиво скривилась, кусая губы. То, что произнесла она сама, в устах Дарклинга звучало еще хуже. Стало обидно до слез. Но она ни за что не будет плакать перед ним! Алина шмыгнула носом совсем по-детски. - И каким это образом на руку? – спросила просто потому, что надо было что-то спросить, потому что ей нужно было время прийти в себя от этого удара. От этой жестокой ледяной честности Морозова. - Потому что я хотел, чтобы ты была, как можно, дальше от Равки, когда план в отношении Ковалевских достигнет своей кульминации. Ты не должна была пострадать. А значит, тебя не должно было быть рядом, - ровным тоном ответил мужчина, словно сухие факты из учебника ей сообщал, словно все это вообще его не трогало. Злость вспыхнула, подобно спичке, разгорелась ярким солнечным пламенем. - Вот как! – прошипела Алина, стиснув зубы, чтобы только не заорать, - ты таким образом меня защитил?! Каков благородный герой! - Вовсе нет, - покачал головой мужчина, - твой злодей, как и всегда. Алина выдохнула рвано.       Отлично! Сделай из меня злодея!       Как же она ненавидит его за эти слова! Как же она сами эти слова ненавидит! Алина сжала руки в кулаки в карманах пальто, закусила губу до боли. Они дошли до сквера, освещенного тусклыми фонарями, прошли по темным дорожкам и остановились на небольшом мостике, переброшенном через пруд. В этот час здесь почти не было людей, сюда почти не доносились шумные звуки суетного Кеттердама.       Алина вцепилась в перила, покрытые снегом, перчатки тут же промокли, а руки заледенели. Какое-то время они молчали.       Нет, Морозов не жалел о том, что сделал, как и всегда. И извиняться не собирался. Как и всегда. Вновь считал, что только его вариант решения правильный и верный, что только так можно было поступить. И снова он не считался с чувствами Алины, хотя сам уверял ее в своих искренних чувствах. И не лгал.       - Как тебе верить, Саш? – спросила Алина горько, - ну как? Как можно тебе доверять, если ты так поступаешь?       Она посмотрела на мужчину, с лица которого сбежали все краски, лишь глаза горели мрачной непримиримой злостью. Но прежде, чем он сказал хоть слово, Алина резко вскинула руку, закрывая ему рот ладонью. - Нет! – выдохнула яростно, - не смей! Не смей говорить мне свое жестокое и злое «никак»! Александр прищурился и взял ее руку в свои, снял перчатку, сжал кисть, согревая своим теплом. - С каких это пор ты знаешь, что я скажу? – произнес сквозь зубы, явно сдерживаясь, чтобы не начать ссору, - связь не предполагает чтения мыслей. Девушка только фыркнула зло. - Сказала бы, что хорошо тебя знаю, но оказалось, что это совсем не так! – раздраженно отозвалась Алина. - Но ты тоже не была со мной откровенна! – сверкнул глазами Александр и удержал руку Алины, когда она попыталась ее выдернуть, - ты не сказала мне, что вспомнила! - Да я думала, что с ума схожу! – рыкнула в ответ Старкова, - как вообще о таком говорить?! Это же даже в мыслях дико звучит! Я Заклинательница Солнца! Бред какой-то! Святые! А ты… ты просто использовал меня, ради получения власти! Как и всегда! - Не как всегда! – зло бросил мужчина, - тогда я оставил все, ради тебя! Власть и влияние, свои силы, свою вечность! Я пошел за тобой! - Жалеешь, да? – прошипела Алина. - Нет, - твердо ответил Морозов, - нет. И никогда не жалел.       Повисла напряженная тишина, Алина отвела взгляд, уставилась на темную воду пруда, снежинки, касаясь ее, таяли и исчезали. Руки совсем замерзли.       - Я люблю тебя, - тихо произнес Александр. - Этого недостаточно! – круто развернулась к нему Алина, сверкнув глазами, - думаешь, что сказал «люблю», и все стало, как было? Это так не работает, Александр! - Значит, расскажи мне, как работает, - спокойно произнес Морозов, скрестив руки на груди. Алина глубоко вздохнула, призывая себя к спокойствию. Ей не дождаться от Александра ни сожалений, ни извинений. Она и так это знала. И, если уж быть честной, могла вообще не соглашаться на этот разговор. Но согласилась. - У нас нет вечности для разногласий, Алина, - негромко сказал Александр, глядя на девушку. - Но у нас есть полтора года, - твердо произнесла Алина. Мужчина вопросительно вскинул бровь, - мы должны доказать друг другу, что можем доверять. Я закончу аспирантуру здесь, в Кеттердаме. Мы не будем торопиться. Никаких поспешных помолвок, совместного быта и дорогих подарков. Нет. Мы так больше не поступим. И если через полтора года, ты не передумаешь, если не встретишь другую женщину, - голос ее сорвался, - если ты все еще… - Замолчи! – Александр резко притянул ее к себе, стискивая в объятиях. И это было невероятно, так желанно и так опасно, ведь воля ее и решимость тут же затрещали по швам, дыхание сбилось, ведь тело окутало желанное тепло. Алина уткнулась лбом в грудь мужчины. Святые! Остаться бы вот так навечно! Здесь, с ним, забыть обо всем, простить его за все! Сдаться. Уехать. Вновь довериться. Нет. Нельзя. - Саша, пусти меня, - тихо произнесла девушка, - пожалуйста. - Нет, Алина, - произнес Александр, но все же разомкнул объятия, - я никогда тебя не отпущу. ***       Александр уехал через несколько дней. Алина могла бы проводить, но не стала. После того разговора в парке Алина с ним больше не виделась. Тогда он проводил ее до метро, сжал руку на прощание и ушел. Старкова знала, что он будет в городе еще несколько дней, но возможность еще одной встречи даже не обсуждалась. Алине хотелось и не хотелось вновь его увидеть. В конце концов, она сказала себе «нет».       Девушка знала, что с Александром виделась Улла. И после отъезда Морозова подруга прилетела к Алине домой. По ее расстроенному и злому лицу Старкова поняла, что и Улла откровенно поговорила с братом. - Сволочь! – рычала девушка, - как он мог?! Подлая дрянь! Он предал тебя! Использовал тебя! – она разрыдалась, обняв Алину, уткнувшись Старковой в плечо, всхлипывала, размазывая по лицу яркий макияж. - Не ты ли говорила мне, что можно все простить, - неловко попыталась пошутить Старкова и пожалела о своих словах, когда Улла вскинула голову. Ее темные глаза горели непримиримой яростью. - Ну уж нет! Нет и нет! Он же просто законченный эгоист, который поставил свои амбиции выше тебя! Он же не может, не умеет любить никого, кроме себя одного! Я такая дура! Я говорила ему, что вы должны помириться! А он… - А он? – тихо спросила Алина. - А он сказал, чтобы я не лезла, что это не мое дело. Но как же не мое! – обижено воскликнула девушка, - ведь он мой брат, а ты моя подруга! И вы такая пара! Были, - тихо закончила Улла.       Алина внимательно посмотрела на подругу, та кусала губы, бледная, расстроенная и растрепанная. - Он когда-то использовал и тебя, верно? – наугад спросила Алина. Улла побледнела, отвела взгляд. - Константин Ковалевский, - произнесла Старкова. Подруга вздрогнула, передернула плечами. - Ну он действительно мне нравился. А Женя на тот момент с ним уже не была. - Святые, - прошептала Алина, - Улла. - Меня ты тоже теперь ненавидишь? – вновь расплакалась Морозова. Алина покачала головой и притянула девушку к себе. - Не говори ерунды. - Я тогда хотела уехать с Костей в Новый Зем, - тихо произнесла Улла, - мы страшно поругались с Александром. Он был против, конечно же, требовал бросить Костю, доказывал мне, что мы не пара. Заявил, что не позволит нам быть вместе и сделает все, чтобы наши отношения не продолжались. - И сделал? – осторожно спросила Алина. Улла пожала плечами. - Кто же знает, кроме него самого. Но вдруг оказалось, что и Косте я не очень-то нужна, - она невесело хмыкнула, - с Алексом мы полтора года потом не общались, - она помолчала, а потом яростно сверкнула глазами, - так что не смей его прощать! Не заслужил! Алина отвела взгляд, посмотрела в окно, где виднелись парк и серое, неприютное море, мрачное и суровое, холодное. И самой Алине тоже было холодно. - Алина! – с упреком воскликнула Морозова, - только не говори мне, что вы вновь вместе!       Алина пожала плечами. Она не знала, как это назвать. Вместе ли они? Как назвать те странные отношения, что теперь их связывали? А если она вдруг встретит кого-то другого? Старкова вздрогнула. Страшно представить, что сотворит с этим человеком Дарклинг! А что если он сам полюбит другую женщину? Ведь сколько бы он ни твердил, что они предназначены друг другу, ничто не вечно. Что тогда будет делать сама Алина?       - Мы не вместе, - ответила Алина, - мы… я не знаю, как это назвать, - выдохнула и посмотрела на Уллу, - я закончу обучение здесь. А потом… потом… если мы сможем быть вместе, если по-прежнему этого захотим, если докажем друг другу, что способны лелеять не только свои амбиции, тогда снова станем парой.       Улла часто-часто заморгала, а потом широко ухмыльнулась, глаза ее сверкнули шальным весельем. - То есть, у Алекса испытательный срок? - Вроде того, - хмыкнула Алина. Морозова захихикала. - Отлично! В таком случае мы просто обязаны его бесить! - Улла! – с упреком воскликнула Алина. - Найдем тебе поклонника, - запрокинула голову девушка, увлеченно разглядывая потолок, - или не одного, - мечтательно произнесла, - то-то будет веселье! Алина сомневалась, что это будет весело. Зная характер Александра, можно было предполагать все, что угодно в отношении незадачливого поклонника, который посмеет даже не так посмотреть на мисс Старкову. - Не жалко тебе потенциального поклонника? – покосилась на девушку Алина. - Не-а! – ухмыльнулась Улла. Алина только головой покачала. - Жестокое ты существо, Урсула Морозова! - Фу! – скривилась девушка, - не смей так меня называть! ***       Теперь Алина вдруг стала следить за политической жизнью Равки. То, от чего так старательно отгораживалась все эти месяцы, стало неимоверно интересно. Точнее были интересны конкретные действия конкретного человека. Что же, Александр всегда был лидером и качеств этих, конечно, не растерял. У него отлично получалось справляться с обязанностями премьер-министра. А у Алины отлично получалось продолжать свою жизнь в Кеттердаме вдали от Ос Альты.       Старкова искала повод позвонить Александру, а еще лучше прийти по связи, но не находила. Все казалось таким глупым и надуманным. Сам Морозов ее не трогал, даже связь молчала. То ли мужчина был сильно занят, то ли действительно давал Алине шанс решить самой, ждал ее ответного шага. В конце концов, он примчался за ней в к Кеттердам, а значит, теперь ее ход. Пожалуй, она могла бы и в Ос Альту внезапно нагрянуть. Но пока решила так радикально не поступать.       Просто однажды вечером в очередной раз мерили шагами квартиру и не находила покоя. Ей хотелось увидеть Александра. Она не знала, помешает ли ему, захочет ли он вообще видеть ее. Но беспокойство становилось невыносимым, тревожность, мнительность взлетели до небес. И Алина решила, что лучше сделать и разочароваться, чем не сделать и потом жалеть о собственной нерешительности.       Она села на диван и попыталась вспомнить, как это было. Как бывало, когда она приходила по связи к Александру, попыталась вспомнить это чувство, когда она тянулась к нему, всем своим существом, сплетая их души. Ощущения были неприятными, слишком много времени прошло с тех пор, как Алина делала это в последний раз. В тот самый момент, когда девушка уже подумала, что у нее ничего не выйдет, ее словно выдернуло из собственного тела.       - Святые! – пробормотала Алина, потирая висок, который немилосердно ломило нудной пульсирующей болью.       Вокруг все размывалось, цвета перетекали один в другой, были тусклыми, очертания предметов нечеткими, словно комната была наполнена туманом.       Александр вскинул голову, отрываясь от каких-то важных бумаг, секунду озадачено разглядывал Алину, чуть склонив голову набок, а потом хмыкнул: - Эффектное появление, - и глядя на недоуменное лицо Алины, пояснил, - ты полупрозрачная. Алина оглядела себя и нахмурилась. - Вовсе нет, - возразила. - Прозрачная, - повторил Александр. - Это было тяжело, - призналась Алина, делая шаг по направлению к столу, - не припомню, чтобы хоть раз было так трудно дотянуться до тебя. Я не вовремя? - Ты всегда вовремя, Алина, - мягко произнес мужчина.       И внутри у девушки все перевернулось. Как же ей не хватало этого мягкого тона, этого взгляда, полного восхищения, обожания, безусловной любви, от которой захватывало дух! Алина подошла ближе, уперлась бедрами в стол. - Ну привет, - потянулась провести рукой по волосам мужчины, ощущения были нечеткими, слабыми, словно под местной анестезией. Девушка озадачено посмотрела на свою руку. - А я говорил, что когда долго подавляешь свой дар, это не приводит ни к чему хорошему, - менторским тоном произнес Александр. Алина только глаза закатила в ответ, огляделась. - Где мы? - В Малом, - последовал ответ, - решил поменять местами правительство страны и правительство Ос Альты. То новомодное уродливое здание мне не нравится. - Где конкретно? – спросила Алина, зная, что он поймет. На лице Морозова появилась шальная улыбка, глаза лукаво блеснули, он выдержал паузу, а потом произнес нарочито небрежно: - Зал военного совета.       Точнее было бы сказать бывший зал военного совета. Но - ох! – Алина знала, зачем он это сказал именно так, понимала, что Александр дразнит ее, напоминает о том, что было когда-то между ними. В груди расцвел жар, пятная румянцем щеки, заставляя горло пересохнуть, а все тело напрячься. Воздух между ними звенел, вибрировал тонкой, натянутой нитью обоюдного желания. Было весьма опрометчивым шагом прийти сюда, испытанием на прочность для обоих. Алине следовало бы проявить больше благоразумия, - простого видеозвонка было бы достаточно, если так хотела увидеть. Девушка вздохнула тяжело, воздух с трудом проталкивался в легкие. Она должна взять себя в руки, как бы это ни было тяжело!       - Над чем работаешь? – спросила Алина, разгоняя наваждение, подавляя острую необходимость в поцелуе. - Дела Равки – это государственная тайна, Алина, - произнес Александр, в глазах его еще тлел отблеск того огня, что своим появлением зажгла Алина, словно отблески солнечного света в непроглядной тьме.       Что же, он прав, и обижаться здесь не имело смысла. В конце концов, Алина ничего не смыслила в политике, да и не хотела никогда вникать в управление страной. Быть может, сотни лет назад, другой Алине и пришлось бы научиться, если бы Дарклинг все же победил, если бы она села рядом с ним на трон, как он всегда хотел, но случилось иначе, и нынешней Алине Старковой ни к чему сложные механизмы управления страной. Хорошо, что монархия ушла в прошлое, и Александр, кажется, это понимает.       Зато у Алины назрел другой вопрос. - А дела Уллы? – спросила девушка. Александр моргнул пару раз, посмотрел настороженно. - Если ты уточнишь, что имеешь в виду, то я буду безмерно благодарен, - произнес он сухо. Алина поджала губы. - Что ты сделал, чтобы Константин Ковалевский бросил твою сестру? – спросила прямо. Александр поджал губы, прищурился. - То есть вариант, что не делал ничего, даже не рассматривается? – спросил ровно. - Ты? – приподняла бровь Алина, - пустить все на самотек? При твоей-то страсти к контролю? Не смеши меня! – она замолчала, Александр не спешил отвечать, - так ты ответишь? Морозов вздохнул, откинулся на спинку кресла, смерил Алину задумчивым взглядом. - Скажем так, - медленно произнес Александр, - у меня были рычаги давления на него. И я не хотел, чтобы у него появились такие же. Улла вполне могла стать его оружием против меня, и я не мог этого допустить. Алина закусила губу, отвела взгляд, обняв себя руками - Позволишь ответный вопрос? – поинтересовался Александр. Алина отрывисто кивнула, не решаясь посмотреть на мужчину. - Как ты об этом узнала? Старкова вздохнула, подавив в себе желание сжаться, чувствуя, как замерзли ноги, и вообще вся она замерзла до кончиков ногтей. - Очевидно, что от Уллы, - ответила девушка, - она была расстроена после вашего разговора, - Алина передернула плечами и посмотрела на Александра, - я много общаюсь с твоей сестрой, и я вижу, что девочку что-то гложет. Она не стала бы так близко принимать к сердцу наш с тобой разлад, если бы не пережила в прошлом что-то… - девушка осеклась, закусила губу, помолчала, пытаясь подобрать нужное слово, - если бы ты не использовал ее когда-то так же, как и меня, - Алина покачала головой, - страшно представить, каково ей! Зачем? Зачем ты так поступил? - Я уже объяснил, - отрезал Александр. - Ты не сможешь всегда диктовать ей, кого любить. Все могло быть у них хорошо, - тихо произнесла Алина, - они могли бы быть счастливы. - Едва ли, - скривился Морозов, - Ковалевский весьма быстро отказался от Уллы. Любил бы по-настоящему, нашел бы в себе смелость и силы бороться, тем более, что силы и возможности у него были. Но он решил не рисковать. Я же на тот момент не мог позволить Улле стать моей слабостью. - Твоей слабостью?! – тут же вскинулась Алина, - а я?! Я тоже буду твоей слабостью?! - Допустим, - спокойно отозвался мужчина, - но я всегда смогу тебя защитить. - Ох, ну! – Алина задохнулась от возмущения, всплеснула руками в попытке выразить свои эмоции и выдала, - самоуверенность твоя границ не знает! Морозов пожал плечами. - Тебя пугает, что рядом со мной может быть опасно? – спросил. - Я не рядом с тобой! – выпалила Алина, прежде, чем поняла, что сказала. Александр помрачнел, сжал зубы, на щеках заходили желваки. - Спасибо, что напомнила, мой свет! – процедил зло.       Алина пожалела о сказанных словах и вообще о том, что пришла сюда. Дурацкая была идея, обреченная на провал! Ясно же, что между ними будет все больше и больше разногласий, и ничем хорошим попытка прийти к примирению не закончится. Старкова ведь никогда не простит Александра за то, что он использовал ее. И никогда не забудет, как манипулировал Уллой, Женей, а теперь еще и Николаем с его журналистским расследованием в отношении Маргариты Ковалевской. Некстати вспомнилось, что он был готов убить ее отца, и просто не успел этого сделать.       - Жалеешь, что пришла, - констатировал Александр. Алина вздохнула. - Я ценю твою честность, - ответила тихо, - но иногда она так жестока. - Не ты ли говорила о доверии? – покачал головой мужчина. Старкова склонилась ниже, провела рукой по его лицу, не ощущая прикосновения в полной мере, понимая, как мало ей этого не совсем свидания, укоряя себя за слабость, что привела ее сюда. - И это я тоже очень ценю, - ответила девушка тихо. ***       В следующий раз они увиделись лишь в мае в Белендте. Александр прилетел на круглый стол с главами Фьерды и Шухана, Алина, узнав об этом, несмотря на все возрастающую перед грядущей сессией нагрузку, сумела выкроить три дня. Она не стала ничего говорить Александру, не стала предупреждать. Им не нужно было слов.       За прошедшие месяцы они, столь далекие друг от друга, разделенные морем и предательством, вдруг стали еще ближе друг другу. Было ли дело в их связи или в том, что Александр действительно пытался быть честнее и открытее, Алина не знала. Но заявила однажды непреклонно: - И принцип «полуправда это не ложь» тоже не работает! Морозов только хмыкнул. - Как же тебя задели тогда эти слова, - протянул насмешливо.       Алина обиделась. Воспоминания вспышкой пронеслись перед глазами рядом страшных и болезненных картинок. Рука девушки машинально метнулась к ключицам, где больше не было рогов оленя, столь страшной и в то же время столь желанной тяжести. Тогда они не разговаривали несколько дней, пока Алина не отошла и не перестала злиться. В конце концов, то дело прошлое, а они, кажется, пытаются строить будущее, в которое активно вмешивались окружающие, а особенно Улла.       Морозова действительно решила, что Алине нужны поклонники и, приглашая Алину в клуб к Казу или прогуляться с Инеж, в поездку к морю или в кино, всегда собирала шумную компанию из своих многочисленных знакомых, где непременно находился кто-то, кто мог бы оказывать Алине знаки внимания. Старкова улыбалась вежливо и дружелюбно, но переходить черту не собиралась. - Ты зануда! – вещала Улла.       Алина же считала, что это нечестно по отношению к Александру. Пусть он обидел ее, но либо они расстаются совсем, и тогда Алина делает все, что захочет, либо сохраняют друг другу верность, пусть и на расстоянии.       Не сказать, чтобы Алина не думала о том, что вокруг Александра наверняка крутится много красивых и влиятельных женщин, она думала. И изводила себя этими мыслями, хотя сама сказала тем декабрьским вечером, что он может встретить женщину, которую полюбит. Но сама мысль об этом отзывалась тянущей болью в груди, злым возмущением и ядовитой ревностью. В такие минуты Алина закрывалась от Александра, как могла. Он не должен был узнать об этом.       Желание увидеться по-настоящему, не через связь, не через видеозвонок, коснуться, почувствовать тепло и запах крепло месяц от месяца, и в мае Алина решилась. Она отпросилась на кафедре, взяла билет до Белендта, собрала небольшой рюкзак и отправилась в путь.       Она шла по узким улочкам города, теплый майский ветер трепал волосы, ласкал кожу, доносил запахи цветов и свежей выпечки. Алина знала, куда идет.       Этот район больше не считался окраиной, но и историческим центром, к счастью не стал. Узкие улочки, мощеные камнем, желтые дома за высокими заборами, сейчас оснащенными камерами видеонаблюдения, редкие машины баснословной цены, много зелени и цветов. Алина в своем простом бежевом платье, в кедах и с рюкзаком выглядела чужачкой в этом респектабельном районе, где перестроенные дома стояли на фундаменте, которому были сотни лет.       Девушка шла медленно вперед, оглядываясь по сторонам, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом, теплое солнце ласкало кожу, под которой жил свет. В последние недели Алина все чаще и чаще пользовалась остатками былой силы: то создавала тусклое освещение, то немного нагревала воздух вокруг, а то и просто играла светом, плетя причудливые узоры. Использовать дар было правильно и приятно. Старкова действительно чувствовала себя лучше в такие моменты.       Дом она узнала сразу, он стоял на том же месте и выглядел почти так же, окруженный высоким кованым забором, желтый и солнечный, он манил Старкову к себе. Алина шагнула вперед, толкнула калитку и попала в сад. Цвели красные, желтые и белые тюльпаны, а еще фиолетово-желтые и синие ирисы. Алина улыбнулась, это был ее сад, ее детище, словно сохранившийся в веках. Ключи от дома нашлись как и всегда в подвесном горшке.       Алина прошла в дом, но дверь запирать не стала. Она побродила немного по комнатам, с любопытством оглядываясь. Здесь было много светлых красок и мягких линий, уютные кресла так и манили присесть, а в шкафу на кухне нашлось какао. Солнце заглядывало в окно, пылинки танцевали в воздухе причудливый танец, кружась. Алина щурилась от тепла, ступала по паркету, еще пахнущему деревом, и касалась мебели кончиками пальцев. Она выглядывала в окна и поправляла занавески. И чувствовала покой и счастье.       Потом Алина отыскала вазу и собрала букет. Она раздумывала, куда поставить его, когда за окном послышался звук подъезжающей машины. Ваза нашла свое место на тумбе рядом с окном. Открылась входная дверь, щелкнул замок. И через мгновение Александр появился на кухне.       Дыхание Алины перехватило, кровь зашумела в ушах, а кожа покрылась мурашками. Радость разогнала сердце, заставляя его стучать быстрее, заставляя сбиваться с ритма почти опасно. Девушка едва подавила в себе желание кинуться Морозову на шею. Она нарочито медленно двинулась вперед, пока мужчина не двигался с места, стоял, молча глядя на Алину, ожидая ее действий, хотя девушка чувствовала его желание стиснуть ее в объятиях, ощущала его нужду в ней, что рвалась наружу в рваных выдохах, в судорожных вдохах. Алина видела, как он сдерживается, но позволяет сейчас вести ей.       Старкова подошла и замерла на мгновение, позволив грешному рому окутать себя, осесть привкусом на языке, затуманить рассудок. Она коснулась его щеки, другая рука расположилась на груди мужчины, Алина чувствовала, как быстро бьется его сердце в такт ее собственному. Старкова приподнялась на цыпочках и поцеловала Александра. И это было невероятно, вкус его губ, сладость и мягкость, его дыхание, которое мешалось с ее, его почти робкое прикосновение к ее спине, тепло его руки, что притянула ее ближе.       - Сколько у нас времени? – спросила Алина негромко, оторвавшись на мгновение от мужчины. - До завтрашнего утра, - ответил Александр, утягивая девушку в новый поцелуй. Свет рождался под кожей, свет рвался наружу, сплетаясь с тенями, кружившими вокруг, скользящими по фигуре Алины, касаясь, очерчивая, лаская. Кожа девушки светилась ровным мягким светом, спешившим на призыв Заклинателя Теней, и Алина впервые за долгое время не сдерживала его, позволяя окутать себя сиянием. Ей хотелось сиять сейчас. - Чудесно, - пробормотала Алина, прижимаясь теснее, - целая вечность. ***       Алина опаздывала и ругалась себе под нос, когда кто-то на дороге тормозил. И поглядывала на молчащий телефон.       Пролетевшее лето было наполнено мимолетными встречами с Александром, долгими разговорами, спорами, ссорами, затяжным молчанием, упреками и примирениями. Связь крепла день ото дня. Подруги Алины метались между осуждением и радостью от того, что Алина, наконец, ожила. Улла перестала пытаться свести ее с кем-то. А проведшая лето в ее съемной квартире Елизавета постепенно вступала в пору отрочества, и характер девочки начал стремительно портиться.       А сейчас, первого сентября, Алина опаздывала на торжественную линейку к Лизе, которая не брала трубку и не отвечала на сообщения с извинениями. Старкова расстраивалась, но надеялась, что дорогой набор красок, который она купила, потратив свои накопления, растопит неприступное сердце Лизы.       Алина гнала машину, понимая, что поступает неразумно, но ничего не могла с собой поделать. Если бы у нее не было лекции для первокурсников сегодня, если бы Ван Эк не задержал ее, то Алина, конечно, бы успела. А теперь мчалась по загородной трассе, обгоняя машины. Наверняка ее не раз прокляли сегодня на дороге.       Машину пришлось бросить далеко от ворот, потому припарковаться ближе было невозможно. Сегодня в школе собрались все родители.       Алина выскочила из машины и поспешила к воротам. Но идти быстро не получалось, она стерла ноги, надев новые туфли сегодня, поэтому прихрамывала, шипела от боли, ругалась, запиналась на каблуках и проклинала любовь к дресс-коду, которую ей вдолбила суровая Багра.       С бывшей научной руководительницей Алина не общалась, не спрашивала о ней Уллу или Александра. И подозревала, что Багра и сама не особенно-то интересуется жизнью бывшей аспирантки. Но глупо было бы отрицать, что Алина скучает. Ей не хватало даже безжалостных и жестоких комментариев Морозовой, ее прямого, часто презрительного взгляда, ее поджатых губ и редких одобрительных кивков. И ее ума, ее ценных советов тоже не хватало. Впрочем, Багра бы тоже ее никуда не отпустила, ни на какую торжественную линейку. Алина весело хмыкнула этой мысли и вошла на территорию школы.       Здесь было столько людей, что Старкова на мгновение растерялась, найти кого-то в этой толпе было просто нереально. Алина пошла вперед, на ходу набирая номер Елизаветы в надежде, что вредная девчонка все же ответит. И услышала знакомый мягкий смех, которому вторил звонкий девичий. Решив, что у нее точно галлюцинации, Алина, тем не менее, стремительно обернулась, да так и застыла с мобильным телефоном в руке. Если у нее и галлюцинации, то не только слуховые, но и зрительные, потому что под раскидистым деревом смеялись над чем-то Елизавета и Александр. Алина подошла к сладкой парочке. Первой ее заметила Лиза. - Пришла, наконец, - проворчала Лиза, сжав губы в тонкую линию. Алина не знала сердиться ей или извиняться, ведь она, правда, опоздала, хотя обещала приехать вовремя, но с другой стороны Лиза могла бы вести себя чуть сдержаннее. - Кто-то не рад меня видеть, - пошутила Алина. - Ты опоздала! – выдала девочка, глядя все так же непримиримо. - Но ты, похоже, не скучала, - улыбнулась Старкова, поворачиваясь к Александру, чья рука уже уютно устроилась у нее на талии. - Да, мы с Александром… - начала Лиза. - Александром? – вскинула бровь Алина, - это что еще за фамильярность? И тон ее, став суровым преподавательским, на мгновение заморозил все вокруг, заставив Лизу растерять всю свою браваду. - Я разрешил, - негромко произнес Морозов, - к чему эти формальности. - Формальности дисциплинируют! – отрезала Алина. - Прекрати, - мягко попросил мужчина, - мы подружились с Елизаветой. Верно, Лиза? - Ага! – кивнула девочка. - А между друзьями не может быть никаких дисциплинирующих формальностей. Алина нахмурилась, не совсем понимая, как реагировать, а потом решила махнуть рукой. - У меня для тебя подарок, - произнесла Алина, доставая краски. - Ого! – Лиза тут же сменила гнев на милость, - спасибо! Спасибо! – она кинулась Алине на шею, заставив ту пошатнуться. - Я прощена? – хмыкнула Старкова после того, как девочка расцеловала ее в обе щеки. - Не из-за подарка, - насупилась Лиза, - а потому что я тебя люблю. И я тебя очень ждала! А мы поедем сегодня в Кеттердам? - Конечно, - кивнула Алина, - мороженое само себя не съест. - И Александр с нами поедет, да? – Елизавета перевела взгляд на Морозова. - Конечно, - хмыкнула Алина, глядя на Александра, который скептически вскинул бровь, - и тебе придется съесть хотя бы шарик, несмотря на всю твою нелюбовь к сладкому, иначе Елизавета тебе не простит. А я все-все расскажу Улле, это ее любимое кафе. - Тяжелая артиллерия в ход пошла, - усмехнулся мужчина. - И старый добрый шантаж, - подмигнула Алина, прижимаясь к Александру теснее.       Они двинулись в сторону выхода, на ходу здороваясь со знакомыми. Елизавета вышагивала, гордо вскинув голову, прижимая к груди вожделенную коробку с красками. Алина льнула к Александру.       - Никак не ожидала тебя здесь увидеть, - произнесла девушка. - Я соскучился, - просто ответил Морозов. - У тебя ведь наверняка много дел, - покачала головой Старкова. - Что же, - пожал плечами мужчина, - придется им подождать.       Они почти дошли до ворот, когда их окликнула директор. - Александр! – на губах миссис Валенса играла улыбка, в глазах горел огонек. - Амелия, - кивнул Морозов.       Они обнялись. Алина, отошедшая в сторону, озадачено смотрела на мужчину и женщину, которые болтали, как старые знакомые. Но вместе с тем было что-то еще в том, как они смотрели друг на друга, в этих объятиях вроде бы формальных, но в то же время недостаточно, в улыбке миссис Валенса, в ответном тоне Александра. Алина поджала губы, чувствуя, как в груди колючим ежом ворочается ревность, подступает к горлу едкая горечь. Она стояла, скрестив руки на груди, пока Александр и директор о чем-то беседовали. Лиза что-то увлеченно строчила в телефоне. А Старкова бесилась и кусала губы.       Когда они сели в машину, Алина не выдержала. - Не знала, что вы столь близко знакомы с директором школы, - холодно произнесла девушка. Александр посмотрел удивленно. - Ну да, - он выехал на трассу, - мы с Амелией давние друзья. - Ах, друзья, - протянула Алина, - с Амелией. Александр бросил на девушку быстрый взгляд, руки его крепче перехватили руль. - Ты что, ревнуешь? – спросил тихо. - Ясно же, что вы были не только друзья, - процедила Алина, чувствуя, как подрагивает ее голос. - Все это в давнем прошлом, Алина, - ответил Морозов. - Ну она-то явно не против продолжить в настоящем, - поджала губы Старкова, сверля мужчину недовольным взглядом. - Но я ведь нет, - с нажимом ответил ей Александр, вздохнул, - Алина, - он бросил взгляд в зеркало заднего вида, глядя на Лизу, расположившуюся на заднем сидении и к счастью полностью увлеченную телефоном, - если бы здесь не было ребенка, я бы тебе доказал всеми доступными способами, что мне никто не нужен, кроме тебя. Не был, не будет. Ты единственная, моя свет, - он нашел ее руку, сжал в своей, - и так будет всегда.