Немного о золотых рыбках

Идти оказалось недалеко. По крайней мере Грег не успел ни заскучать, ни замёрзнуть, к тому моменту, как Майкрофт вернулся. Положил перед Лестрейдом бело-голубой тюбик, по форме напоминающий тот, в которых продают зубную пасту, и замер, глядя на этот тюбик. Вот просто застыл. Не делая попыток ни открыть смазку, ни как-то коснуться Грега. Грег решил, что Майкрофт смущается, ведь у них всё сложилось довольно быстро, и попытался разрядить обстановку осторожным поглаживанием бедра политика, но тот немного отодвинулся. Немного, но решительно. И заговорил: — Грегори… я ценю ваш энтузиазм, желание и намерения. Признателен за это… проявление симпатии. И за те старания, что вы приложили для нашей… близости. Но прошу… не нужно. Я… не могу так. Не готов. Думал, что смогу, но… нет. Если я оставлю вас одного и дам это средство, вы сможете… сами решить эту проблему? Только закончив эту речь, Майкрофт посмотрел на полицейского. А тот был готов сквозь кровать провалиться, и далее, сквозь пол, земную кору, мантию, в самую глубину ядра. И там уже от стыда расплавиться. Не иначе у него от обезболивающих так голову повело. Действительно, разве можно с Холмсом вот так: два раза поболтали — и сразу в постель? Из разговоров с Джоном Грег знал, что до встречи с Ватсоном Холмс-младший вообще не рассматривал секс как возможное явление в своей жизни, знал сколько времени потребовалось им обоим, чтобы дойти до того, что они имели сейчас. Сначала узнавание друг друга, притирка, потом искренняя и сильная дружба, забота, и только потом признание в чувствах. Они четыре года к этому шли. У старшего наверняка та же ситуация, если не хуже, а на него просто набросились. Свитер, рыбки, и давайте сразу в кровать. Двух дней достаточно. То, что Майкрофт помог с последствиями шугаринга, так это была вынужденная мера, медицинская процедура, а вовсе не попытка добраться до тела. — Майкрофт… — Грегори едва выговорил это имя. — Простите. Я не имел в виду… То есть, имел, но… не хотел вас заставлять. Я подумал… Вы так… Вы целовались… и… мы не так молоды уже… То есть, я хотел сказать, что в нашем возрасте не ходят на свидания по полгода, прежде чем за руку взять. Боже, что я несу, простите меня, — Лестрейд закрыл лицо ладонями. — Всё в порядке, я на вас не обижен и не сердит, — Холмс с явным облегчением поднялся с кровати. — Вы тоже простите меня. Моё поведение ввело вас в заблуждение, так что и тут есть и моя вина. Кстати… — говоря это политик спиной вперёд продвигался к двери, — специалисты из салона не виноваты, что проглядели вашу аллергию. Она у вас довольно нетипично выражается. У меня с аллергией на мёд та же история. Я просто очень много читал об этой проблеме, потому как мне много лет не могли верный диагноз поставить, пока сам не разобрался, — Холмс был уже у двери. — Когда… хм… закончите, Антея вызовет вам такси до дома. Позовёте, она подойдёт. Всё будет оплачено. И… ещё раз спасибо и всего хорошего, Грег. За Холмсом закрылась дверь и Лестрейд остался один. Разве что только с тюбиком. Но пользоваться им сейчас не было ни малейшего желания. Майкрофт ушёл, он был явно напуган и смущён таким напором, да и всей этой ситуацией в целом. Захочет ли теперь увидеть Грега ещё хоть раз, не боясь, что тот сразу полезет к нему в штаны? Да и наберётся ли Грег храбрости?

***

Грег набрался. Через три дня попытался пригласить политика в кафе. Через пять — в ресторан. Через две недели просто в парк погулять. Через Антею, естественно. Верная помощница дала полицейскому все свои контакты, которые могла. Она вообще, похоже, была на его стороне и всячески успокаивала в день несостоявшегося секса, пока вела через дом и уверяла, что вовсе не всё потеряно и просто надо дать её боссу немного времени. И вот время шло, и босс неизменно находил причины отказать. У него больше не выпадало «случайных свободных часов» для возможности пообедать вместе и Лестрейд всё больше приходил в отчаяние. Он и знать не знал, что политик обсуждает ситуацию с подаренной ему золотой рыбкой. Рыбкам обычно не дают имён, но Холмс дал. Не особо заморачиваясь её половой принадлежностью, назвал сияющего красавца «Грег». Тот прочно поселился на столе Майкрофта, только не на рабочем, а на специально для него доставленном, в большом аквариуме, чуть не на полкомнаты. Заперев кабинет и отключив телефоны (кроме экстренного вызова для той же Антеи), Холмс садился перед аквариумом, и глядя как Грег плавает среди водорослей, жаловался ему: — Он такой красивый, малыш, ты бы его видел. Просто идеальный. Живот, бёдра, икры. Всё подтянутое, рельефное. Ну да, он же нормативы в полиции сдаёт. И какой у него… ну ты понимаешь. Словно Микеланджело лепил. А я… — Майкрофт озабоченно ощупывал сквозь одежду свой живот. — Тут висит… ягодицы тоже не назовёшь упругими. Пятна эти… веснушки-не веснушки… красивого мало. И… волосы на теле… — Майкрофт закрывал глаза и в который раз пытался представить себя в салоне на эпиляции. — Ну как я могу, Грег? — политик почти выл, а рыбка сочувственно смотрела сквозь стекло. — Меня вся страна в лицо знает. Приду в салон и… что? Мастер потом с другими обсуждать будет, какие у легендарного Айсберга… хм… интимные места. Чтобы теперь по этим зонам узнавали… И… у меня размер раза в два меньше, чем у Грегори… Холмс выпрямлялся, вставал, подходил к шкафу, открывал и смотрел в зеркало в его дверце. Прежде он использовал его исключительно чтобы проверить,хорошо ли сидит костюм, ровно ли повязан галстук, теперь же… Теперь он находил всё больше и больше изъянов в своей внешности. — Если Грег увидит меня… совсем не таким, как представляет… и… поймёт, что я в постели вообще ничего не умею… То что будет? Рыбка молчала, только сочувственно покачивала плавниками. — Поцелуи я хоть немного практиковал, спасибо колледжу, но дальше… Дальше, я даже не ноль, а отрицательное число. Я пытался смотреть видео… но они такие неприятные. Там всё так хлопает и хлюпает… Долбёжка во все места… Такими… толстыми и длинными… Это должно быть больно, наверное! Как вообще люди могут делать подобное? Меня даже стошнило однажды, — Майкрофт доставал пакетик с кормом и высыпал немного в аквариум. — Любовник-мечта, одним словом. Не красавец, неопытный, да ещё и считающий близость мерзостью. И шугаринг этот ещё! Мне даже спросить некого, не с кем посоветоваться. Шерлоку только заикнись, до конца жизни подкалывать будет. А больше… Не Антею же, в самом деле, этим озадачивать… Рыбка-Грег с аппетитом ел, и казалось, что он говорит что-то на своём рыбьем, даёт какой-то совет расстроенному Майкрофту, вот только понять его было невозможно.

***

Зато очень даже возможно было понять Антею. Когда Майкрофт отклонил очередное приглашение Лестрейда, сославшись на очередное очень важное заседание, девушка, прежде пытавшаяся уговорить босса всё же найти минутку для встречи с полицейским, неожиданно поддержала отказ. — Очень правильное решение, — сказала она. — Ведь такого саммита больше никогда не будет в вашей жизни. А люди… люди, они же явление постоянное. Они не теряют симпатии, если им постоянно отказывать в желании встретиться. И они не умирают, тем более совершенно внезапно. Особенно действующие работники полиции на каком-нибудь задании. Инспектор Лестрейд вполне способен подождать лет пять, пока вы приведёте себя в идеальную форму и наберётесь храбрости сказать ему «да». Майкрофт замер на месте. Застыл. В голосе верной помощницы не было ни единой нотки сарказма, политик мог бы поклясться в этом. — Антея! — Да, Мистер Майкрофт? Холмс-старший глубоко вздохнул. — Ладно. Организуй нам… что-нибудь. На нейтральной территории. Лестрейд был прав. Мы взрослые люди. Надо поговорить начистоту.