Немного о золотых рыбках

— Но когда мы доедим, разумеется, — чуть поспешно добавил политик. Полицейский чуть повозился, устраиваясь на диване поудобнее. Улыбнулся. Все же этот «Айсберг» невероятно милый, когда волнуется или смущается. Или делает и то, и другое одновременно. — Кто бы мог подумать, что ты способен переживать, — Грег ткнул той же вилкой, которой расправился с мясом и картошкой, в невероятно красивый салат, посыпанный зёрнами граната. — Вернее так: что ты способен позволить переживаниям показаться наружу. — Сам не ожидал… — Майкрофт взял другую вилку и пододвинул к себе свою порцию. — Ты… не хочешь, чтобы мы сели на стулья, будет удобнее? — Нет, — Грег посмотрел на то место, где их бёдра соприкасались, — так, на диване, мне нравится гораздо больше. Если ты не возражаешь. — Ммм… наверное, не возражаю, — Майкрофт потянулся к одной из бутылок и наполнил два бокала. — Попробуй. Это очень нежное вино. — Упс… это точно вино, а не шампанское? Пузырьки… Хм… Похоже на газированный яблочный сок. Невероятная вкуснота! Грег положил свою вилку и взял ту же, что и Майкрофт. Лестрейд не мог решить, следовать ли ему этикету или забыть о нём и просто наслаждаться едой? Всё было невероятно вкусным. Грег никогда не пробовал большую часть блюд, да и знакомые были приготовлены так, что даже думать об их стоимости страшно. И Майкрофт… его близость не смущала, а веселила. Лестрейд не чувствовал себя на приёме у всемогущего политика, а наоборот, будто это ему нужно успокаивать слишком уж нервничающего Холмса. — В детстве с Шерлоком было трудно? — спросил Грег, нацеливаясь на очередное незнакомое блюдо. — Ох… С ним всегда было трудно. Но он был личностью. С самого первого дня, как его принесли, завёрнутого в пелёнки. В первый же день нашего знакомства, когда его купали, а меня позвали посмотреть. Такой серьёзный был младенец. Размером с буханку хлеба, а так смотрел, будто оценивал, достойны ли мы быть его семьёй. Его опустили в воду и он перепугался. Я это сразу понял. Ему страшно, но он старается этого не показать и не реветь. Много ты видел малышей, которые стараются не плакать? Это породило определённые сложности в будущем. Шерлок никогда не жаловался. Всё переживал внутри. Майкрофт сам не заметил, как оживился, смягчился и чуть успокоился при мыслях о младшем брате, а Грег этого не пропустил. — Я протянул ему руку и он вцепился в мой палец. Знаешь, Грегори, я видел, что ему невероятно страшно, но он держится за мой палец, смотрит на меня, и вроде как начинает верить, что всё обойдётся. Что я не дам ему пропасть. Поддержу и помогу. Наверное, в ту минуту я и полюбил его. Так сильно, почти до боли, как не любил прежде и едва ли полюблю в будущем. И пообещал себе и ему, что всегда буду поддержкой. Страховкой. Что пока я жив, он не останется с этой жизнью один на один. И всегда может рассчитывать на мою руку. — Так и вышло, — Грега кольнуло это «едва ли полюблю в будущем». Даже больнее, чем можно было ожидать. Но он справился с собой. В конце концов кто для Майкрофта Шерлок, а кто Грег. Он знал это, когда пошёл на это сближение. А теперь просто смотрел на Майкрофта и жалел, что не имеет Чертогов, вроде тех, что у Шерлока, куда бы можно было поместить образ Холмса-старшего таким, каким видел в этот момент. Это определённо стоило, чтобы запомнить. Запомнить навсегда и вспоминать, когда всё закончится. Его лицо, его глаза, его голос. Если бы Грег уже не любил Майкрофта, то влюбился бы в эту минуту. — Ты всегда помогаешь ему. Даже когда он протестует, игнорирует и как может делает вид, что это всё ему не нужно. Иногда мне кажется, что он слишком рано повзрослел. Или вообще не успел побыть ребёнком. И навёрстывает сейчас, когда ему уже не так страшно жить. Балуется и проказничает, создавая кучу проблем. И в первую очередь своему старшему брату. — И всё же, несмотря на все проказы и проблемы, Шерлок — лучшее, что было в моей жизни, — Майкрофт положил приборы на стол. — Сейчас я думаю, что не представляю жизни, в которой не было бы его. И так рад, что он встретил этого Джона. Что позволил ему подойти так близко. Впустил в свою душу, своё сердце. Очень надеюсь, что Джон будет бережным. Грег тоже положил ложечку, которой только что прикончил восхитительный десерт, окинул взглядом опустевшие тарелки. Вроде всего было понемногу, но живот раздуло так, что хотелось расстегнуть ремень. — Я тоже буду бережным, Майкрофт, — пообещал Грег. — Не обязательно. Думаю, я сумею выдержать и остывание чувств, и отдаление, и расставание. И всё, что там следует за разбитым сердцем, — Майкрофт взял со стола и поочерёдно погасил обе свечи, дохнув на них. Затем поставил обе на место. Вышло очень символично. Закончив со свечами, Майкрофт придвинулся вплотную к спинке дивана, опираясь на неё и всё ещё глядя вперёд, на стол, а не на Грега. — Майк… Грег не хотел называть его так, просто не сумел договорить до конца, глядя на дымок, что ещё шёл от фитилей. — Это странно, Грегори. Я не могу понять и не могу объяснить самому себе, что случилось и откуда взялись эти чувства. Возможно, это просто отражение твоих. А возможно… — он резко повернулся и посмотрел на Лестрейда, — я ошибся, полагая, что любовь к брату самая сильная в моей жизни. От подобного признания Грегу следовало сделать и сказать что-то совершенно другое, чем то, что получилось в итоге. Не ожидавший в эту минуту ничего даже близко похожего, Лестрейд как раз старался незаметно просунуть палец между давящей железной пряжкой ремня и рубашкой. Неизвестно как это выглядело со стороны… не лучшим образом, наверное. — Я… объелся просто, — объяснил Грег, чувствуя, что щёки наливает жаром. — Я не ищу причины расстегнуть штаны, честно. «Что я несу?! Надо срочно… надо как-то… но что?! Боже, он точно решит, что я просто идиот!» — Можешь расстегнуть, — Майкрофт мгновенно переключился с проблем ментальных на проблемы физические. — А можешь вообще снять. У меня тут нет недостатка в одежде. Могу предложить тебе халат или домашние брюки. Они на резинке и не будут так давить. Минуту… Майкрофт действительно встал, вышел из комнаты, но практически сразу вернулся, неся что-то вроде пижамы, но из очень красивой и дорогой на вид ткани светло-серого цвета. — Это подарок, который я всё никак не решался преподнести. — Очень красиво, — Грег провёл ладонью по ткани, ещё не забрав пижаму из рук Майкрофта. — В этом можно спать, но можно и ходить по дому, если ты не ждёшь особо важных гостей. Грег кивнул и принялся выползать из-за стола. — Мне переодеться здесь или выйти? — Хм… Я… предпочёл бы, чтобы ты сделал это здесь. И можно я посмотрю? Это не было стриптизом. Не было музыки, вспышек света, да и Майкрофт уже всё видел, так что… Грег просто стянул штаны и надел пижамные, избавился от пиджака и рубашки, развернул кофту… и увидел на груди вышитую шерстяными нитками золотую рыбку. — Не удержался, прости, — чуть шаловливым тоном признался Майкрофт и у Грега отлегло от сердца. Не сердится. — Ну да… рыбки теперь с нами навечно. «Пижама» села идеально, ткань больше всего напоминала кашемир. И только когда закончил переодеваться, Грег вспомнил, что волосы на теле он так и не удалил. В то время, как Майкрофт мучился целый день, но сделал это. Вот же ж… значит, Холмс видел все эти заросли на груди и ногах… — Спасибо, так гораздо легче, — Грег, во время переодевания, смотревший только на одежду, поднял взгляд на Майкрофта. И понял что фраза «глаза сияют» вовсе даже не метафора, как он полагал раньше. — Ты очень-очень красивый, Грег, — очень тихо сказал Холмс. — Мне… так хочется посмотреть на тебя… подольше. Коснуться тебя. В самых разных местах. Если бы ты разрешил. Но… — Но без секса, я помню, — Грег сделал те два шага, что их разделяли и посмотрел на Майкрофта. Обычно полицейскому не нравилось смотреть на кого-либо снизу вверх, но тут он почти гордился, что его мужчина такой высокий. — А ещё ты хотел меня поцеловать, помнишь? Я не потеряю голову и не накинусь на тебя, не волнуйся. Майкрофт был так близко. А потом стал ещё ближе. И почти невозможно близко. — Я думал и осознал. Меня пугает не столько сам секс, как таковой… сколько его… хм… одна часть. А именно — проникновение. Как с твоей стороны, так и с моей. Мы можем… попробовать остальное, но не делать этого? — Конечно, можем, — уверенно кивнул Грег. — Это совершенно не обязательно. Есть руки, губы, язык. И… ммм… Грега далеко не в первый раз обнимали. Далеко не первый раз его губ коснулись в поцелуе. Осторожном, неумелом. Далеко не в первый раз прямо в душу выдохнули горячее: «Грег…» Но вот что точно было впервые, так это то, что Лестрейд понял: обещание не терять голову было несколько преждевременным.