Личный психолог

Учиха открывает глаза в прежнем, давно знакомом месте — на поляне окруженной теми страшными деревьями. Луна сегодня светит ярче, отчего все вокруг кажется еще страшнее, деревья приобретают новые искореженные ветки, что торчат во все стороны, напоминая ведьмины костлявые пальцы, капельки крови блестят еще ярче и становится видно новые пугающие подробности и детали ставшего за годы родным мира. Он вновь сидит и вертит головой, пока бурая холодная жидкость как обычно касается оголенных ног, от чего страх снова понемногу охватывает его. Но изменилось не только освещение. Обито вдруг вспомнил, что беспокоило его весь сегодняшний день — тела Хатаке действительно не хватало. Была примятая, чуть тронутая кровью трава, но его самого там не было. Он вновь оглянулся — вроде все как всегда. Но Какаши был прав, интересно, как он это сделал? Жаль, времени подумать уже не оставалось, он и не заметил, как привычная жижа вновь поглотила его. В этот раз он намеренно не вставал и шел наперекор привычным человеческим инстинктам, чтобы быстрее покинуть этот все еще жуткий, даже несмотря на отсутствие одного из тел, сон. Проснувшись, Обито обнаружил себя не там, где засыпал. Он был на футоне в соседней комнате, аккуратно прикрытый одеялом. Повертев головой, он не увидел и Какаши, неужели это связано со сном? Он вскочил, позабыв об одеяле, в котором ходил вчера, ведь здесь ему почему-то было холодно, и бросился на кухню. Путь казался невероятно долгим, хоть и занимал доли секунды. Добравшись наконец до кухни, он с горечью никого там не обнаружил. Прикинул, где вчера его видел. Да, в пределах квартиры звучит очень комично. Но все же бросился в гостиную, где с облегчением обнаружил мирно спящего пропавшего друга. Склонившись, пару секунд понаблюдал за дрожащими в быстрой фазе сна ресницами. И подумал, что было бы неплохо по пробуждении спросить о паре странностей. Но сейчас жутко захотелось его коснуться и, отведя аккуратно в сторону волосы с лица, Обито осторожно дотронулся своими губами до чужих. Какаши ответил, углубляя поцелуй, чего Учиха очень испугался. Отстранившись, он отвел взгляд, краснея. — Доброе утро, Обито.— он потрепал непослушные волосы спрятавшего лицо в руки друга. — Черт, извини, разбудил. — Может я мечтаю так просыпаться? — светловолосый рассмеялся, поднимаясь, чтобы отправиться готовить завтрак. Тело еще немного болело, но к счастью большинство увечий было нанесено в цукуёми, и с его развеяньем тоже пропали. С остальным справились его медицинские техники. Все утро Какаши размышлял над тем, что будет дальше. Недавно пришло известие об окончании войны, вся деревня ликовала и его естественно требовали к Хокаге, только числился он пропавшим без вести. Его размышления то и дело натыкались на мысль о том, как ему вернуться. Прийти сейчас здоровым и сказать: "Здравствуйте, я тут просто отпуск взял" или вовсе больше не приходить. Единственная неизменная навязчивая идея — надо закончить лечение, Обито выпускать нельзя — была законом, что он не осмелился бы нарушить. Спустя пару часов невероятно трудных размышлений было решено сказать, что он провалялся в забытье в чужой деревне пока не узнал, что уже прошла неделя с окончания войны и сразу поспешил вернуться. Да, не по-геройски. Да, он бы никогда так не сделал, ведь шиноби, не следующий законам — отброс. Хорошо, что на самом деле он помогает другу, ведь тот, кто бросает товарища — еще хуже такого отброса. Обито все мучала мысль о том, как же он провинился, и ладно перед всем миром, он персонально виноват перед Какаши. Вся его голова была забита идеями о том, как он может все исправить. И он обязательно испробует хоть одну из них. В любом случае, если его план провалится, он всегда сможет сбежать... снова. Это в худшем раскладе, но и сейчас его положение не очень радостное: он все еще не знает, как к нему относится Какаши и в каких целях помогает. Но каждый раз, доходя в своих мыслях до этого, он старался сдержать слезы, слишком тяжело было об этом думать, хотелось просто вернуть все назад и проити этот путь с самого начала. Ну или просто заснуть и не проснуться. К обеду Учиха еще ни разу не произнес ни слова, поэтому Хатаке, присаживаясь рядом со смотрящим в окно другом, решил начать разговор первым. — О чем задумался? — Какаши присел рядом, тоже заглядывая в окно — Ты ведешь себя странновато... я бы сказал "в последнее время", если бы не виделся с тобой крайний раз двадцать лет назад, — переводя взгляд на друга, он добавил — поэтому хотел бы узнать о тебе побольше. — Лучше обо мне ничего не знать, пребывая в счастливом неведении, хоть будешь спокойно спать. — Обито был напряжен, с каждым словом сильнее хмурясь, в конце все его чувства заменила агрессия, притом безосновательная. — И что ты вообще ко мне прикопался? Зачем помогаешь? Будто не знаешь кто я! Светловолосый потянул руку к его плечу, но тот сразу скинул ее, продолжая кричать. — Зачем все это? Зачем ты заботишься обо мне? Разве я настолько жалок? — Обито совсем запутался в своих мыслях, потеряв себя в бесконечной тираде о собственной жизни, которая в общем-то не имела смысла, но контролировать это не выходило — Оставь уже меня. Высказав хотя бы часть своих эмоций, он наконец успокоился и, отвернувшись от светловолосого, замолчал. Какаши предстояла теперь очень сложная задача, успокаивать кого-либо всегда было тяжело, он никогда не знал, что следует говорить в таких случаях. Сейчас самым важным было не потерять лицо и уверенно продолжать, будто его ничуть это не беспокоило. — Я знаю, что ты так не думаешь, прекращай и пошли поужинаем. И.. Знаешь, насчет твоих снов... Я бы хотел помочь, но ты должен мне поверить. — Данный метод лечения основывался на самообмане, только Какаши пока не знал, кого обманывает больше — себя или заставляет это делать Обито. — Ты говорил о Рин, да? — До этого полностью увлеченный своими гневными мыслями Учиха начал слушать, но по прежнему сидя спиной к собеседнику, сгорбившись и скрестив руки. — Ты должен отпустить ее, знаешь... Что было, то было. Нам нам никак это не исправить. Я не знаю, что с ней сейчас, знаю только, что она точно не хотела бы быть твоими кошмарами. Подумай над этим, пожалуйста. Хатаке встал и направился к выходу, по пути проводя рукой по плечу друга. Оставшись наедине с собой, Обито все еще был зол, наверно, теперь уже на себя. Отказ от еды всегда был способом самонаказания, он практиковал это с детства, еще когда тренировался, чтобы достичь уровня Какаши. Кто бы мог подумать, что сейчас он будет сидеть у того дома, что превосходя того по силе, в итоге все равно сдастся, даже заботиться будет. Учиха тихо рассмеялся, хотя, определенно, ничего смешного здесь нет. Так все же, если Какаши его кумир, почему бы не попробывать его послушать, по крайней мере в прошлый раз же он оказался прав? — Рин... Прости. Наверно, я слишком долго тебя держу, да? — Обито поднимает глаза на звездное небо, освещаемое недавно вышедшей луной, вовсе не красной или грязно-серой, но отражающейся в окне комнаты с негорящим светом. — Сколько времени прошло? Я не знаю, по ощущениям лет сто... — он усмехается — Я все еще также боюсь и, должно быть, также люблю, но мне нужно двигаться дальше понимаешь? Я уже даже не помню тебя. Я просто хочу попробовать начать сначала, ладно? Думаю, ты была бы непротив увидеть меня счастливым снова, хотя, наверно, тебе уже нет до меня дела... Прощай, Рин. Учиха перебрался с прежнего места на диван, не желая пока пересекаться с бывшим товарищем по команде. И благополучно заснул, будучи уже полностью спокойным. Сегодняшний сон обещал быть куда легче.