Личный психолог

Обито снова в сознании, снова легкими движениями ощупывает колючую траву. Он лежит на спине и боится открыть глаза — мало ли что он может увидеть в этот раз. Какое-то время он мирно наслаждается тишиной и невесомыми поглаживаниями ветерка, что путается в волосах. Он наконец поднимает боязливый взгляд на небо, боковым зрением замечая восходящее солнце. Холодный рассвет еще только чуть затрагивает недосягаемую линию, но уже дает понять насколько здесь все неживое, мрачное и, определенно, родное. От этой мысли становится противно. Воздух здесь всегда был удушающим, темнота резала глаза, даже эти сумерки вызывали болезненные ощущения, напоминая о происходившем здесь из раза в раз. Обито поднялся, оглядывая каждый сантиметр такого знакомого места в новом свете. Оказывается деревья вовсе не были голыми, а за пределами тьмы — вовсе не черная пустота. Только теперь он был совершенно один, в этой пустоши не было отныне ни души, может он зря пожелал, чтобы все исчезли? Интересно, а может ли Какаши исправить и это? Надо будет спросить, только вот уже пора вставать, а того моря все нет и нет. Сможет ли он теперь проснуться? Собственно уже плевать. Учиха улегся обратно на пригретое место, поджав колени к груди и в подобном положении пробыл бесчетное количество времени. Вспоминаю все, о чем точно не стоило. Наконец, он проснулся от легкого касания к его плечу, подняв заплаканные глаза, обнаружил Какаши, что мило улыбался, держа в руке чашку, предположительно, кофе. — Что снова кошмар? — вежливо осведомился тот, присаживаясь рядом. — Нет, в этот раз всего лишь я. — утыкаясь лицом в чужое плечо, пробубнил под нос темноволосый. — Идем, я тебя покормлю и, наконец выведу на улицу. — протягивая руку, чтобы помочь встать, начал Хатаке. — Что прям к людям? — удивлению Обито не было предела, но он постарался сдержанно выразить свою точку зрения, на что Какаши только рассмеялся. — Нет, ты что? Пока еще рано. А сейчас давай собирайся и я отведу тебя кое-куда. После небольшого завтрака, они тайком выбрались в лес. Что Какаши искали, сомнений не было, но вот почему они не догадались проверить его собственный дом — загадка. В общем улизнуть на природу не было проблемой. Часа два они шли по практически прямой тропинке, слушая пение птиц и болтовню Какаши. Обито был молчалив и угрюм, но это его забавляло. Знаете, есть такие люди, которые так интересно рассказывают, что даже когда несут полный бред, ты готов слушать их часами. Нет, они не болтуны, просто отличные расказчики, все их истории потрясающие, все эмоции настоящие, а движения эмоциональные. И хоть редкие ответы Учихи были сухими, но смех по-настоящему искренним, несмотря на те мысли, что заполонили его голову: сегодня снова будет кошмар. Ближе к обеду они уперлись в средней ширины речку, со спокойным, почти стоячим, течением и решили не перебираться на противоположный берег. — Помнишь мы были на миссии по сопровождению одной очень важной особы? Той малолетней принцесски, что я запал в душу? — Какаши не очень любил ностальгировать, так сказать, его прошлое не сильно к этому располагало, но сейчас это было важно для реабилитации друга — Она была так надоедлива, да, Обито? Учиха нахмурился, предвкушая продолжение истории. — О, ты был так обижен, что она выбрала не тебя, что столкнул меня в речку у нее на глазах. Тут Какаши расхохотался, но не учел, что стоит на краю невысокого берега речки, столь похожей на ту, и благополучно полетел вниз, абсолютно неуклюже плюхувшись в воду, что еле доходила ему и до пояса. — Вот так? — Обито был так счаслив удавшейся шутке, что не стасняясь во всю смеялся с вида мокрого, и наигранно злого Какаши, который тоже не мог удержаться, чтобы хотя бы не улыбнуться. Обито смеялся, зажмурившись так, что не видел, как тот вылез и потянул его за собой, погрузившись в воду, Учиха определенно не мог не сердиться, но неожиданно даже для себя продолжал ликовать и смеяться. Глядя на такого Какаши, он не мог думать об обиде, о своем прошлом, грандиозных планах и прочем, что засоряло его больную голову до этого. Он просто сидел наполовину в воде, как дурак улыбался и думал, какой же тот красивый: в своей стандартной джониновской форме, ведь гражданской одежды у него и не было, с мокрыми, отчего, оказывается, достаточно длинными волосами, спадающими на лицо, с прежним шрамом, свидетелем получения которого Обито являлся, и понимал, что ему от жизни больше ничего не нужно. Он готов хоть вечность сидеть тут, только вот замерз немного. — Я выхожу, ты победил, реванш засчитан. — тяжелыми шагами он направился на берег, с него струйками стекала вода и Какаши заметил, что тот похож на собаку, пока пытается высушиться, тряся головой. — Ну, чего сидишь? — он протянул руку, вытаскивая из воды второго, не менее мокрого и нелепого. — Ты учти, я так домой не попрусь, нужно тут высушиться. — Не проблема, нам только нужен костер, — скинув мокрую и тяжелую верхнюю одежду, он в одних штанах отправился за хворостом и вернулся слегка расцарапанный об густые ветки. Обито не смог удержаться и пошутил про бурную ночь. — че ты ржешь, сам-то что сделал? —Ладно, да, ты прав. — он замолчал, уставившись на ветки. — Но смешно же! Ну? — подняв голову, он широко улыбался, разведя руки в стороны. — Дурак ты, и шутки у тебя дурацкие. — он открыл поясную сумку, которую по привычке захватил с собой. — Вот черт, спички промокли. — О, тут-то я и пригожусь! Смотри, — он отшел на пару шагов от кучки веток и, сложив печать, раздул огонь. — ну как? — Все еще дурак, но теперь полезный. — Хатаке пошел забирать мокрую одежду, аккуратно пристраивая ее возле огня на камнях. Обито нравится наблюдать за тем, как седоволосый и уже немолодой Какаши ходит в одних штанах, шутит, странно улыбается, хотя скорее не странно, а непривычно, просто Учиха не привык к нему без маски. С виду такой родной, и ведь если задуматься, действительно последний его знакомый из живых. Тут волей-неволей задумаешься: а стоит ли уходить? Он уже не мальчишка, он может размышлять, оценивать и делать выводы, так вот сегодняшний таков: у него нет другого пути, он отрезал себе все возможные варианты, но этот ему даже нравится, да, ему нравится быть с Какаши, ему нравится он сам. Какая же глупая мысль на самом деле, но попробовать хочется. — Хей, чего пялишься? Я вроде не призведение искусства. — его светлые волосы уже просохли и он мог эффектно зачесывать их назад, красивым движением руки, что в свете огня было невероятным. — Нет, куда лучше. — слова вырывались сами собой, но Обито надеялся, что их примут за шутку, как порой бывает с серьезными вещами, даже сказанными намеренно. — Это комплимент? В любом случае, спасибо. Учиха снова уставился в костер, обдумывая свою жизнь, свое будущее и понимал, что не видит его без Какаши. Хорошо, что этого больше никто не слышит, а то ему и самому смешно. Смотрите, мальчик влюбился и стесняется будто ему лет десять, хах. — Какаши... — бывает, только когда произносишь первые слова, осознаешь, что на самом деле молчание было неловким или ты говоришь неуместно, так было и в этот раз, где уже на первом слове Обито запнулся и понял, что не сформулировал мысль заранее. — М? — светловолосый перевел на него взгляд, от чего стало гораздо сложнее теперь что-то сказать. — Есть планы на будущее? — ох, Обито, вот это ты хорошо выкрутился, поздравляю. За все эти годы в пещере будто разговаривать разучился. — Смотря насколько долгосрочные... — он подтянул ноги к груди, задумавшись — да, вот надо бы завтра в магазин зайти, хотя я теперь, вроде как, отступник. Уж не знаю, что они могли обо мне подумать... Я же просто сбежал. Наверно, заскочу к кому-нибудь знакомому и надежному и попрошу достать для меня чего-нибудь. — Нет, дальше. — Тогда где-то в конце недели мне нужно будет рассказать Хокаге, что я жив, вот только отговорку придумаю. — он перевел взгляд на небо, раздумая о чем-то, только ему одному известном. — Еще дальше. — Вот это ты загнул! Я же шиноби, нам и на завтра-то планов строить нельзя. — этот вопрос теперь казался ему смешным. — Ну, вот чисто теоритически, будет ли там место для меня? — самый странный из вопросов был задан и Обито не мог дождаться ответа, потому что жутко нервничал. — Ну... Знаешь... Я вовсе не против видеть тебя в нем. А что? — он снова перевел на Обито свой такой простой, но с тем только более ужасающий взгляд. — Я тут вообще кое-что конкретное хотел спросить... Странно задавать такие вопросы людям за тридцать, но я заметил, что мы довольно близки и ты не резко отвергаешь все мои попытки сблизиться. Так вот... Может хочешь, ну, провести свою жизнь со мной или вроде того? Какаши не смог удержаться от смеха, не потому, что это было действительно смешно или он был столь самоуверен, что ожидал этого, вовсе нет, просто Обито всегда был ужасно милым, когда говорил искренне, а теперь еще и нервничал, показывая, что намерения у него серьезные. — Я совсем не против, даже не так, я этого действительно хочу, но пойми, пожалуйста, ты же очевидно не в себе. Я не врач и не могу сказать, болен ли ты, но ты точно не готов к нормальной жизни с кем-то. — Понял, сейчас подожди секунду, мне нужно отойти. С этими словами Обито ушел. А Какаши сидел и думал, что сказать дальше. Пока выходило что-то вроде: "да, ты не готов, но я хочу тебе с этим помочь, поэтому и держу здесь". Но время шло, а Учиха все не возвращался. По ощущениям прошло уже где-то полчаса, когда он понял, что пора идти его искать. Обито тогда отошел за ближайший ряд деревьев и скрылся в камуи. Материализовавшись уже довольно далеко от того места, он просто пошел куда глаза глядели. Этот вечер Обито провел очень неспокойно. Он бродил по лесу, поперек пересекая все тропинки, чтобы ни на кого не наткнуться, думал о том разговоре и о том, что сам глупо поступил. Признание было довольно спонтанным, а влюбился он за один вечер, хотя это и вечером-то не назовешь — первая половина дня. Но идти теперь ему не куда и не к кому, остается только слоняться тут, пока что-нибудь не придумает. Но придумал он быстро, решение было ужасным, но единственным — отправиться в его бывший дом, в пещеру к Мадаре, которого там конечно же нет, что собственно к лучшему. Какаши ходил не менее неизведанными тропами, зная Учих, которые славились своей спонтанностью, дороги ему было не отыскать, как собственно и самого Учиху. Не теряя надежды, он обходил лес до самой темноты и несколько часов позже, это не дало результатов. Тогда было решено осматривать все места куда он мог пойти, первыми стали дом Какаши и его родной дом в квартале Учиха. Обито добрался быстро, по пути ни на кого не наткнулся, видимо после войны количество патрулей сильно сократили, особенно за пределами границ деревни. Оставаясь все таким же незамеченным, он пробрался внутрь, преодолев то подобие входа, что осталось за это время. Оказавшись в пещере с ужасной видимостью, он наткнулся на кровать, обвитую корнями и решил больше ничего не искать. Собственно ничего ему больше и не было нужно, спасаясь от ужасов реальной жизни, все чего он сейчас хотел это отправиться в тот сон, где теперь обитало настоящее спокойствие.