The closest thing to love.

Да, наконец-то. Он ощущает кипящую ярость, ревность, ненависть. Идеальное сочетание для создания самого сильного злодея. Он отправляет акуму, ликуя. — Лети, мой маленький акума, и подчини её злу. Акума взлетел, и он знал, что это лишь вопрос времени, точнее даже минуту, когда он подчинит её себе. Да, да, почти, ещё немного, сейчас… Негативные эмоции, которые ему нужны, внезапно исчезают, погребенные под удовлетворением, любовью и другими более… плотскими удовольствиями. Он сжимает руку в кулак и пробивает дыру в стене раздевалки, где он прячется. Так близко. Она была почти у него в руках! Он делает вдох, а затем направляет свое разочарование в другой источник кипящей ревности и ненависти, направленный на причину его бешенства. Затем он посылает ещё и амок для верности. Если он не может триумфально одержать победу, он возьмёт реванш.

***

Маринетт, Маринетт, Маринетт… Крики прерывают адский поцелуй. Они резко отстраняются, тяжело дыша. Он опускает Маринетт на ноги, её тело скользит по его, и это ужасно отвлекает. Адриан внимательно смотрит на её потемневшие глаза и припухшие губы, и он почти забывает о криках в тумане желания просто поцеловать её ещё раз. — На что готов поспорить, что это Лила? Адриан вздрагивает. Ей не хватает воздуха, а голос надрывается, и он сделал это с ней! Он судорожно вздыхает, пытаясь взять себя в хоть какое-то подобие контроля. Прекрати думать о поцелуях с Маринетт! Сейчас нападение акумы! Верно, и, очевидно, злодей охотится на Маринетт. Эта мысль рассеивает туман. Он качает головой. — Бессмысленная ставка, — говорит он. — Шанс вновь акуманизироваться, очевидно, был её основной мотивацией в Париж. Она смеётся. — Давай, — говорит он, беря её за руку. — Она будет искать тебя. Побежали.

***

После того, как они победили акуму, после неловкого удара кулачками, после того, как Ледибаг и Кот Нуар ушли, Маринетт и Адриан «выбрались из укрытия» и вернулись на съёмочную площадку, Адриана отправили в гримёрку, чтобы он смог снять дизайнерскую одежду прежде, чем он мог уйти. — Как думаешь, Плагг, у Маринетт есть чувства ко мне? — спрашивает он, когда они остаются наедине. Плагг устало вздыхает. — Парень, я вообще-то квами разрушения, а не любовных страданий. — Просто… После фотосессии… Она по-настоящему поцеловала меня. — Вы двое собираетесь пожениться. Я думал, поцелуи были частью этого плана. — Да, но… Раньше мы так никогда не целовались. Она… Она поцеловала меня так, словно хотела меня. — Знаешь, кто тебе даст точный ответ? — Кто? — Маринетт. Так почему бы тебе не пойти и не спросить у неё? Ты отвлекаешь меня от сыра своими разговорами о поцелуях! Адриан закатывает глаза. — Ничего не может отвлечь тебя от сыра. — Серьёзно, пацан, поговори с ней. Адриан сдерживался, потому что не хотел доставлять ей дискомфорт, но она прыгнула ему в объятия. Она коснулась его губ… Нет, она по-настоящему поцеловала его. Это ведь не странно думать, что, возможно, это что-то значит, не так ли? — Поговорю.

***

Как только они возвращаются в свою квартиру, Адриан поворачивается к ней. — Хэй, мы можем поговорить? — спрашивает он, потирая затылок. Грудь Маринетт сжимается от паники. Она абсолютно точно знает, о чём он хочет поговорить, и она не готова. — Это может подождать? — с лёгкостью спрашивает она. — Завтра придёт Аля, чтобы посмотреть на платье, и мне всё ещё надо поправить некоторые детали. — О. Эм, конечно. — Спасибо, Котёнок. Она скрывается в швейной до конца дня. Она никогда не чувствовала себя такой трусихой.

***

На следующее утро Адриан чувствует себя намного неувереннее и беспокойнее. За весь прошедший день ему так и не удалось поговорить с Маринетт. Когда она наконец вышла из швейной (спустя несколько часов), он попытался начать этот разговор за ужином, но каждый раз она переводила тему. А потом она притворилась уставшей и решила лечь пораньше (чего Маринетт никогда раньше не делала за все годы, которые он знал её, даже когда ей действительно следовало бы лечь раньше, она не делала этого). Он включает кофемашину и приступает к завтраку, валяясь на диване. Неужели он неправильно понял произошедшее вчера? Тогда поцелуи, безусловно, казались взаимными… Но, может, он просто видел то, что хотел видеть. Возможно, она поцеловала его так, словно это была очередная часть их спектакля, и это именно он зашёл так далеко… Слишком далеко. — Привет, — говорит Маринетт, выходя из их спальни. — Доброе утро, — нежно говорит он. — Хорошо поспала? — Да, а ты? — Тоже хорошо, — врёт он. Он делит яичницу на две порции и протягивает ей одну из тарелок. Когда она берёт её, он вздыхает и проводит освободившейся рукой по волосам. Им всё ещё нужно поговорить об этом. Если он всё неправильно понял, он должен знать об этом. — Послушай, Маринетт… — Так, Аля будет здесь в течение часа, — говорит она. — И поскольку я буду примерять платье перед ней, я подумала, может, ты захочешь ненадолго прогуляться? То есть, если ты, конечно, хочешь! Но, ты знаешь, плохая примета, если жених увидит невесту в платье до свадьбы, и я просто подумала, что это хорошая идея? Она избегает его. Он облажался, и теперь она не хочет находиться рядом с ним. «Это потому что тебя невозможно любить» — шипит тёмный голос внутри него. Он подавляет его. Маринетт заботится о нём, и он знает это. Ему просто нужно всё исправить. И он может начать с того, чтобы дать ей то, о чём она просит. Он сглатывает комок в горле, после изображает улыбку и говорит с бодростью, которой на самом деле нет. — Конечно, отличная идея!

***

Нино работает в продуктовом магазине (один концерт в неделю в качестве диджея — это, конечно, хорошо, но это не может покрыть расходы — пока нет), и сейчас у Адриана нет никакого желания видеть кого-либо из остальных друзей. Он умеет улыбаться и делать вид, словно всё в порядке, но сейчас ему не хочется. Даже неудивительно, что он неосознанно пришёл к пекарне. Наверное, он не должен заходить. Это родители Маринетт, а её сейчас нет с ним. Но… Ему больше некуда идти. Он заходит. Сабин поднимает голову, стоя у кассы, когда колокольчик над дверью звенит, и она ярко улыбается ему. — Том, Адриан пришёл! — кричит она, обернувшись назад, прежде чем выйти из-за стойки и обнять его. Он смущён тем, как он погружается в объятия. — Как ты, дорогой? — У меня всё отлично, а у вас? — по привычке отвечает он. Она прищуривается, и он ему становится очень неловко под её пристальным взглядом, прежде чем Том подходит сзади и заключает его в объятиях. — Рад тебя видеть, сынок, — тепло говорит он. — Сегодня довольно мало покупателей, — говорит Сабин. — Том, ты ведь не против присмотреть за прилавком, пока я поговорю с Адрианом? — Конечно нет. — Ох, я не хотел навязываться, — говорит Адриан. — Я просто хотел зайти и поздороваться. — Ты не навязываешься, — отвечает Сабин, ведя его наверх, в квартиру. Они усаживаются за стол с выпечкой и чаем, здесь настолько уютно, что он почти забывает о своей тревоге из-за ситуации с Маринетт. — А теперь, — говорит она, хитро на него смотря, — рассказывай, что тебя беспокоит. Она просто внимательно и тепло смотрит на него. Если бы его собственная мама была жива, было бы всё так же? Может, он бы не превращал любую проблему в катастрофу, если бы он мог с кем-нибудь поговорить. И всё же это мама Маринетт. Он не должен говорить с ней о Маринетт. И всё же… У него не было других вариантов. Он моргает, чтобы скрыть подступающие слезы. Он определенно не должен плакать перед ней. Прежде чем он понимает, что она заметила, она наклоняет через весь стол, чтобы заключить его в материнские объятья. — О, дорогой, — шепчет она ему в волосы. Это ломает его, и он смущённо рыдает у неё на плече. Она тихо напевает что-то, гладя его по спине, пока слезы не прекращают идти. Он отстраняется первым, и она вытирает салфеткой все слезы с его лица. Её материнская забота почти заставляет его вновь заплакать, но он сдерживает себя. — Простите, — бормочет он, потирая лицо. — Ты хочешь поговорить об этом? — Маринетт злится на меня, — выпаливает он, а затем вздрагивает. Он не хотел говорить это. — Это ваша первая ссора? — осторожно спрашивает она, сжимая его руку. Он качает головой. — Нет, — говорит он. Вовсе не первая. — Но обычно она просто кричит на меня, а потом я извиняюсь или исправляю что-либо, и у нас опять всё хорошо. Но теперь… Она не будет говорить со мной и… — в горле пересохло, и он не может продолжить. Он закрывает лицо свободной рукой и просто пытается дышать. — Ты уверен, что она злится на тебя? Адриан убирает руку с лица. Он сглатывает, вновь обретя голос. — Тогда почему она… — Ты же понимаешь, что я знаю Маринетт всю её жизнь? Он кивает. — Ей вовсе не свойственно молчать, когда она злится. Крики — это похоже на неё. Но обычно, когда она не хочет говорить, это значит, что она разочарована в себе. Он хмурится. — Бессмыслица какая-то. Из-за чего она разочарована в себе? — Она тоже ошибается, — шепчет Сабин. — То, что она несчастлива, не означает, что это твоя вина. И вот он вновь плачет, уткнувшись лицом в свои ладони. Потому что, конечно, это его вина, это всегда его вина. Он больше не может притворяться счастливым, несмотря на то, как сильно он старается. Она вновь обнимает его и утешает до тех пор, пока он не успокоится достаточно, чтобы вновь заговорить. — Простите, пожалуйста, — бормочет он, вытирая лицо салфеткой. Он не знает, сможет ли он позволить ей сделать это снова. — Мне так стыдно сейчас. Она качает головой. — Нет ничего в постыдного в том, что тебе грустно и больно. Твои чувства важны, Адриан. Раньше никто из взрослых не говорил ему такое. Это кажется неправильным. Он почти заплакал в очередной раз, но всё же сдержался. У него болят глаза и горло. Он устал плакать. Он делает прерывистый вдох и медленно выдыхает. — Ты пытался поговорить с Маринетт о том, из-за чего вы поссорились? — Я пытался… И на самом деле мы даже не ссорились. Просто… Кое-что произошло, и с тех пор она избегает меня. — Что-то плохое? Он пожимает плечами. — Я не знаю? То есть, я не думал, что это нечто плохое, но затем она стала избегать меня, — он замолкает, вновь пожимая плечами и разочарованно вздыхая. — Ты можешь рассказать об этом? Ну, понимаете ли, на самом деле мы даже не вместе, но я был влюблен в неё годами, а затем мы страстно поцеловались, и я подумал, что она, возможно, тоже любит меня, но теперь я думаю, что она просто увлеклась и теперь сожалеет об этом. Он не может сказать это. И он не знает, как передать ситуацию иначе, чтобы его слова имели хоть какой-то смысл. — Не думаю. — По тому, что ты рассказал, я поняла, что вы вдвоем сделали что-то, и теперь ты думаешь, что последствия — твоя вина. — Я… Да? — Отношения зависят от двух людей. Вы вдвоем ответственны за то, что происходит между вами. Поэтому общение очень важно, — она замолкает и, кажется, обдумывает свои слова, пока её губы постоянно кривятся в течение нескольких долгих мгновений. — Мне кажется… То, что произошло… Шокировало Маринетт, поэтому ей вероятно нужно немного пространства, чтобы осознать это. Это не значит, что это твоя вина или что она винит тебя, и в идеале она первой сказала бы тебе это, но вы ещё молоды и учитесь всему этому. При напоминании о том, что Сабин думает, что они торопятся и не должны жениться, внутри него всё скручивается. Он не должен был приходить сюда. — Так что я просто дам ей личное пространство, — сказал он, кивая и готовясь уйти, прежде чем сильнее усугубить ситуацию. Но Сабин качает головой. — Твои чувства тоже важны, Адриан, — напоминает она ему. — Маринетт не всегда умеет говорить о своих чувствах. Иногда она зацикливается на своей тревоге и застревает в собственных мыслях. — Да, я знаю. Но обычно это приводит к тому, что она бессвязно болтает и ходит кругами, или плачет и придумывает невероятно ужасные сценарии, и ей просто нужен кто-то, кто мог бы утихомирить её. Она не отказывается разговаривать с ним и не начинает избегать его. — Но не думаю, что сейчас такая же ситуация. — Потому что это связано с тобой. — Что? — Она будет говорить с тобой об этом и принимать твою заботу до тех пор, пока это не касается тебя. То есть, смотри, как много ей понадобилось времени, чтобы наконец признаться тебе. — Не думаю, что это одно и то же, — бормочет он. Во-первых, у неё нет чувств к нему. — А мне кажется, что вполне похожие ситуации. Она очень переживала из-за своих чувств к тебе, и это мешало ей разговаривать с тобой о них, — она пристально смотрит на него. — Дело не в тебе, а в ней. Иногда ей просто страшно, и ей надо знать безопасно ли быть уязвимой. Это вовсе не похоже на Маринетт. Она самый храбрый человек, которого он знает! Но… Она сказала ему, что ей трудно говорить о чём-то действительно важном. Что она завидует тому, как легко он озвучивает свои мысли. И она так и не призналась парню, в которого была влюблена. Возможно, он знает её не так уж хорошо, как он думал. — Думаю, я просто привык думать, что она всегда храбрая, поэтому тяжело представить, что она боится говорить о чём-то со мной. — Адриан, — говорит она, и её взгляд очень нежен, даже несмотря на то, что по тону можно понять, что она что-то подозревает. — Она была так сильно переполнена чувствами к тебе, что почти год не могла нормально разговаривать с тобой. — Она что? — выпаливает он, прежде чем он способен остановить себя. Сабин хмурится. — Ты не знал? — Нет, то есть, эм… — Адриан изо всех сил пытается вспомнить, что они говорили людям о своих предполагаемых признаниях. Кажется, они не вдавались в подробности, просто туманно сказав «мы всегда любили друг друга», но, очевидно, это должно было означать, что у Маринетт появились чувства, когда они сблизились (после раскрытия), не так ли? Он был почти уверен, что до этого он даже особо не нравился ей. — Она… Она сказала, что любит меня с коллежа? — это было достаточно размытое понятие, чтобы она не усомнилась в этом. — Но, то есть, я думал, что она полюбила меня после того, как мы стали друзьями и начали чаще общаться. Сначала я думал, что я ей не нравлюсь. — Она знает, что ты так думаешь? — Нет? Я имею в виду, что нет смысла поднимать этот вопрос… Сейчас это не важно, — пожимает плечами он. — А я думаю, что важно, — говорит она. — И думаю, теперь я немного лучше понимаю, почему вы так спешите. Он нервно сглатывает. Неужели он рассказал так много, что она всё поняла? Она задумчиво смотрит на него, а её губы ещё сильнее кривятся. Наконец она говорит: — Маринетт с трудом может разлюбить кого-то. — Я… Я знаю. — Она любит тебя с тех пор, как ты дал ей зонтик. И это не изменится только из-за того, что что-то произошло. — Она сама рассказала вам об этом? — Она вернулась домой, рассказывая о симпатичном новом мальчике в её классе, который был очень мил с ней, даже после того, как она накричала на него за то, в чём он был не виноват. Он потирает затылок. — Она назвала меня милым? То есть… — он кашляет, — я модель, конечно, она считает меня милым. Взгляд, который она бросает на него, говорит ему, что она видит его браваду насквозь. — Маринетт думает, что ты милый, заботливый, добрый и весёлый. Она очень высокого мнения о тебе уже давно. Его лицо неожиданно теплеет. — Сначала мы думали, что это мило, когда увидели, как сильно она переживает из-за своей первой серьёзной влюбленности. Мы и подумать не могли, что через несколько лет вы объявите о помолвке. — Хех, да… — Я рассказала тебе это, дорогой, чтобы ты доверял Маринетт. Даже если кажется, что она отталкивает тебя. Она любит тебя очень долго. Она не перестанет тебя любить только из-за недопонимания, каких-то изменений или неожиданного развития отношений между вами. Его грудь разрывается от надежды, кипящей внутри него. Что, если… Что, если причина, по которой она так правдоподобно любит его — та же причина, почему все верят, что он любит её? Потому что это правда? — Я… Я должен идти и поговорить с ней. — Прекрасная идея, — говорит Сабин. — И я верю, что ты поддержишь Маринетт независимо от того, что она решит по поводу… Развития между вами. Мы с Томом поддержим вас. Несмотря на то, какое решение вы примите. — Спасибо, — отвечает он. Он без понятия, о чём она говорит, но сейчас это неважно. Если есть хоть какой-то шанс… Ему нужно увидеть Маринетт прямо сейчас. Маринетт по-настоящему была влюблена в него ещё в коллеже. Неужели всё так просто? Неужели они действительно любили друг друга всё это время? Коллеж был годы назад, но с тех пор чувства Адриана не изменились. Во всяком случае, он влюблялся в неё всё больше и больше по мере того, как узнавал её лучше. Слишком безумно думать, что, возможно, она чувствовала то же? Что если он с самого начала был прав? Может, они так увлеклись поцелуем, потому что он на самом деле был взаимным. Может, она просто боялась, что из-за этого их отношения станут неловкими. Может, она просто не понимала, насколько желанным будет её признание. Может… Может она всё ещё влюблена в него. Кот Нуар прыгает от здания к зданию, сердце готово разорваться в груди, предвкушение наполняло его безграничной энергией. Он не может дождаться, чтобы увидеть её. Чтобы поговорить с ней. Чтобы сказать, что он любит её. Может, она всё ещё любит его. Может, она хочет этого так же сильно, как и он. Может, он скажет ей, что любит её, а она скажет, что любит его, бросится в его объятия и поцелует, как вчера. И может… Может, они поженятся по-настоящему. Он приземляется на их балкон и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, прежде чем зайти в их спальню. Дверь в спальню закрыта. Он подходит к ней, сердце колотится в груди. Вот оно. Вот оно. Вот оно вот оно вот оно вот оно… Но не успел он сделать и шага в комнату, как его чуткие кошачьи уши уловили её голос в гостиной. Это сбивает его с толку. — Аля… Точно, Аля здесь. Он так разволновался, что забыл об этом. Но всё в порядке, он просто выберется вновь через балкон, детрансформируется и зайдет через дверь. –… Это буквально худшее, что я делала в своей жизни. Это так тяжело. Я думала, что справлюсь, но… Я не могу. Это катастрофа, и я запуталась. Мы ещё даже не поженились, а затем, вероятно, нам придётся жить ещё год вместе, и я боюсь, что сойду с ума, прежде чем это всё закончится. — Маринетт… — Это пытка! — кричит она. — Я нужна ему, чтобы сделать это, и я сказала, что я помогу, но это всё просто ужасно. Мы вместе всё время, и он… Адриан больше ничего не слышит из-за неожиданного шума в ушах. Он разворачивается и убегает из квартиры, не понимая, что он делает. Сабин ошиблась. (Это не должно удивлять его. С каких пор он начал верить, что родители знают своих детей?) Маринетт не любит его. Конечно, нет. Он не понимает, как он вообще позволил себе поверить в это. Это его вина. Он никогда не должен был просить её выйти за него замуж. Он всегда требует от неё слишком многого. А затем, словно этого было недостаточно, он зашёл слишком далеко со вчерашним поцелуем. Хотя, по её словам кажется, что он испортил всё намного раньше. Он знает, что он вовсе не идеальный сосед, он сделал слишком много ошибок, несмотря на то, что так усердно старался. И всё же он думал, что хорошо работает. Теперь понятно, что он врал только себе. Почему она не рассказала, что ей плохо? Она не доверяет ему? Очевидно нет. Эта мысль ранит его сильнее всего. Он годами сдерживал свои чувства, подавляя каждый раз своё непреодолимое желание признаться ей, и всё равно он всё испортил. Он сбегает, не имея ни настоящей цели, ни направления. Ему просто нужно бежать.

***

Маринетт обхватывает руками колени и пытается сосредоточиться на Але, но это непросто, когда её мысли в полнейшем беспорядке. Аля пытается поговорить с ней о свадьбе, и это мило, что её подруга рада за неё. Она тоже хочет радоваться. Но её натянутая улыбка вновь становится хрупкой и исчезает. Как она должна притворяться счастливой, когда ей просто хочется разрыдаться? — Тебе нужна помощь с чем-нибудь перед свадьбой? — спрашивает Аля. Она качает головой. — У нас всё под контролем. — Что ж, хорошо. Я знаю, кому звонить, когда придёт моя очередь, — говорит она, подмигивая. — Ага, — отвечает Маринетт без особого энтузиазма. Когда она прыгнула в его объятия, и он посмотрел на неё, он действительно выглядел так, словно хотел, чтобы она поцеловала его. — Итак, ты уже выбрала все цветы? — Да, — рассеянно отвечает она. Они, очевидно, целовались до этого. Много целовались, действительно много, чтобы заставить всех поверить в их «отношения». — Поскольку ты делаешь мотив цветущей вишни на своём платье, то какие цветы ты выбрала для своего букета? — А да. Но все предыдущие были довольно невинными. — И ты правда собираешься спеть свои свадебные клятвы? — Ммм. Этот Поцелуй был… Не таким. Она такая дура. О чём она думала, целуя его вот так? Всё стало таким неловким из-за этого. Она опять позволила своей ревности взять над ней верх. — И ты даже не слушаешь меня, не так ли? — Ага. И хуже всего то, что она может думать только о том, как сильно она хочет поцеловать его сно… — Маринетт! — рявкнула Аля. Она моргает, вырванная из своих мыслей. О, верно. — Прости, — робко говорит она. — Девочка, что с тобой? У тебя свадьба через неделю. У тебя должна кружиться голова от восторга. Я должна умолять тебя заткнуться. А вместо этого я с трудом вытаскиваю из тебя хоть одно предложение. — Стресс перед свадьбой? — вяло отвечает она. — Из-за чего у тебя стресс? У тебя самая скромная свадьба в мире, — хмурится Аля. — Неужели ты идёшь на попятную? Потому что тебе не следует этого делать. Вы идеально подходите друг другу. Понимаю, что события развиваются очень быстро, но всё будет в порядке. Ваша многолетняя дружба стала прочной основой ваших отношений, и хоть вы недавно признались друг другу, ваши чувства уже не новы. Они не изменятся внезапно или… — Это всё не по-настоящему, — выпаливает она. — Что? Маринетт утыкается лицом в свои ладони. — Я не должна говорить тебе это, но я больше не могу! Мы с Адрианом не вместе. Мы просто притворяемся, чтобы Адриан получил доступ к трастовым фондам и больше не зависел от отца. Аля несколько секунд ошеломлённо моргает в полнейшей тишине. — Я не верю. Она убирает руки, чтобы взглянуть на подругу. — С чего бы мне врать об этом? — Ты серьёзно пытаешься сказать мне, что не влюблена в него. — Конечно, я люблю его! Но он не любит меня, и я справлялась с этим. Справлялась. У нас всё было отлично! Я смирилась с тем, что мы будем просто друзьями, и я была в порядке. Но затем случилось это, и теперь я схожу с ума. — Девочка. — Аля, это буквально худшее, что я делала в своей жизни. Это так тяжело. Я думала, что справлюсь, но… Я не могу. Это катастрофа, и я запуталась. Мы ещё даже не поженились, а затем, вероятно, нам придётся жить ещё год вместе, и я боюсь, что сойду с ума, прежде чем это всё закончится. — Маринетт… — Это пытка! — кричит она. — Я нужна ему, чтобы сделать это, и я сказала, что я помогу, но это всё просто ужасно. Мы вместе всё время, и он постоянно помогает по квартире и выслушивает меня, когда у меня проблемы, мы спим, обнявшись, в одной постели, и как я должна справляться с этим? Каждый день, каждый чёртов день я вижу, как прекрасно нам было бы вместе, и мне приходится делать вид, словно мне не больно от того, что это не реально. И я просто не… — Стоп, — приказывает Аля, крепко закрыв рот Маринетт своей ладонью. Маринетт замолкает. Она смотрит на руку, затем на Алю и затем снова на руку. Она серьёзно сделала это? — Ты не можешь реально верить, что этот парень не влюблён в тебя по уши, — говорит Аля. — Это не так, — отвечает Маринетт — или точнее пытается ответить. Звучит невнятно. И всё же кажется, Аля понимает её и закатывает глаза. — Я знаю, что ты умнее. Поверь мне, этот мальчик ужасно сильно любит тебя. — Аляяяя, — скулит она в руку своей подруги, но Аля только качает головой. — Нет, я буду говорить, а ты — слушать. Я уберу руку, но ты должна согласиться выслушать меня и подождать, пока я не закончу. Договорились? Она кивает, и Аля убирает руку. — Как я уже говорила, Адриан абсолютно, точно, стопроцентно влюблён в тебя. Я вижу это, Нино видит это, наши друзья видят это, весь Париж видит это, и я думаю, что если мы поедем в другой город или даже в другую страну, то и там увидят, что он влюблен в тебя. И прежде ты начнёшь спорить со мной, это было очевидно ещё до того, как вы начали глупо притворяться, что влюблены друг в друга. И так, вот что ты сделаешь! Для начала ты успокоишься, чёрт побери. Ты переоденешься во что-то красивое. Затем приготовишь ужин или займёшься чем-то ещё, чтобы не сойти с ума от ожидания. И потом, когда Адриан придёт домой, ты скажешь ему, что любишь его. И он скажет, что тоже любит тебя, а затем, когда ты прекратишь липнуть к нему, как к меду, ты позвонишь мне и скажешь, что всё прошло так, как я и говорила. — Я не думаю… — И затем, — безжалостно продолжает Аля, — вы двое поженитесь по-настоящему и через несколько лет, когда вы всё ещё будете до нелепого влюблены друг в друга и поженитесь, как нормальные люди, вы устроите огромную церемонию с частью трастов, чтобы заново дать друг другу клятвы, и ты можешь произнести длинную речь, чтобы все узнали, что это всё благодаря мне. Несколько долгих секунд Маринетт молчит. — Ты правда думаешь, что он любит меня? — тихо спрашивает она. — Он думает, что ты самая прекрасная девушка в мире. Да, я правда считаю, что он влюблен в тебя. И ты поймёшь это сама, как только поговоришь с ним. Серьёзно, почему ты всё ещё не призналась? Маринетт кусает губу, но всё ещё молчит. Она не может заставить себя взглянуть Але в глаза. — Маринетт? Она слегка пожимает плечами. Аля касается её плеча. — Поговори со мной. Что происходит? — Мне страшно, — еле слышно признаётся она. — Чего ты боишься? — Что если он откажет? Он так важен для меня, и мы так долго были друзьями… Что если я всё испорчу? — Именно, вы долго были друзьями и, Маринетт, даже если ты не веришь, что Адриан влюблён в тебя, ты должна верить, что ваша дружба важна для него. Маринетт резко вздыхает. Аля права, она знает, что она права. Но… — Будет больно. — Я знаю, Эм, и я тоже боюсь этого. Но ты причиняешь себе такую же боль, оттягивая этот момент, словно много лет снимаешь пластырь. Разве не лучше уже покончить с этим, — мягко улыбается она. — Я правда не думаю, что он откажет, но если так произойдёт, я думаю это станет тем завершением, которое тебе нужно, чтобы двигаться дальше. Маринетт беспокойно заламывает руки. — А что если он скажет «да»? — Разве это не то, чего ты хочешь? — Я не… Я даже не знаю. Я знаю только то, что когда я скажу это, я не смогу забрать слова назад, и всё изменится раз и навсегда, и, может, это будут хорошие изменения, а может и нет, но в любом случае всё будет другим, и каждый раз, когда я думаю об этом, мне становится не по себе, и мне кажется, словно я умираю! Аля аккуратно кладёт свои руки на плечи Маринетт. — Всё в любом случае меняется. Разве ты не хочешь сама повлиять на то, как они изменятся?

***

Маринетт готовит ужин на их крошечной кухне, вытяжка работает достаточно громко, поэтому она не слышит, когда Адриан возвращается домой до тех пор, пока он не присоединился к ней у плиты. — Приветик, — говорит она, сердце колотится у неё в груди. Она надеется, что её голос более сдержанный, чем ей кажется, пока признание обжигает её изнутри. Она правда может сделать это? — Надеюсь, ты в настроении отведать тушёное мясо. Он потирает затылок. — Мы можем поговорить? О, верно. Он пытался с ней поговорить со вчерашнего Поцелуя, и она избегала этот разговор. Но теперь она готова. Или по крайней мере она думает, что она готова. Она достаточно готова. Может, она сможет использовать это, чтобы рассказать ему о своих чувствах? — Да, монечно. То есть, конечно! — Плагг, Тикки, вы можете, пожалуйста, оставить нас наедине? — спрашивает он, и теперь Маринетт обеспокоена. Она, ощущая тяжесть в животе, смотрит, как их квами улетают. Они рассказывают своим квами всё. Они были рядом, когда произошёл Поцелуй. Что он собирается сказать ей, раз он не может сказать это при Плагге и Тикки? Она всё ещё смотрит на дверь в спальню, куда улетели их квами, когда он говорит: — Я думаю, возможно, нам стоит отменить свадьбу. — ЧТО? — Маринетт от неожиданности роняет деревянную ложку в кастрюлю. Быстро взяв себя в руки, она выключает плиту и убирает кастрюлю с конфорки. Понятно, что это будет разговор не о кипящих жидкостях. — Может, нам стоит подумать об отмене свадьбы? — повторяет он. Она поворачивается, чтобы взглянуть на неё. — О чём ты говоришь, Адриан? — Я просто подумал, что, возможно, ты была права, когда я изначально предложил это? — говорит он. Он не смотрит ей в глаза, избегая её взгляда, и ей остаётся только глядеть на него в неверии. — Что, ну знаешь, я рассмотрел не все возможные варианты. И, хех, каким нужно быть идиотом, чтобы думать, что женитьба — лучший способ справиться с маленькой семейной драмой, верно? — И ты решаешь это только сейчас? Он опять потирает затылок. — Не будет ли лучше, если мы всё-таки отменим свадьбу? Ты ведь не хочешь выйти за меня. — Всё, чего я хочу, — говорит она сквозь зубы, — выполнить план, который мы согласовали, чтобы твой отец больше не мог управлять твоей жизнью. — Но ведь должен же быть лучший способ, верно? Я просто… Не хочу, чтобы из-за моей прихоти кому-то из нас было больно. Притворяться, что ты испытываешь чувства, которых на самом деле нет, очень сложно. — Да, спасибо, я в курсе, — говорит она, обходя его и идя в гостиную. Её кожа кажется слишком плотной и тяжёлой, квартира вдруг становится слишком тесной, и ей просто нужно немного места. — Скажи мне, Адриан, это сложнее или легче, чем не иметь контроля над собственной жизнью и путешествовать по всему миру против своей воли? Он следует за ней, умиротворяюще подняв руки. Почему-то это ещё сильнее злит её. Словно он думает, что она слишком остро реагирует, хотя это он выбрасывает без предупреждения месяцы планирования. — Я просто хочу, чтобы мы подумали и о других возможностях. Иногда что-то кажется хорошей идеей, но затем ты узнаешь кое-что и понимаешь, что это не такая уж и хорошая идея на самом деле, и меняешь своё мнение, понимаешь? Так что, возможно, нам стоит просто… притормозить. — О, я прекрасно знаю, насколько ты переменчивый, — огрызается она. — Что? Ах, она не это имела в виду! Сейчас разговор не о её безответных чувствах и упущенных шансах. А об Адриане, который портит их план по его освобождению из-под контроля его ужасного отца. Она изо всех сил пытается сохранить контроль над голосом, хотя ей хочется кричать, и каким-то образом ей это удаётся, хотя её голос дрожит. — Время подумать о других вариантах было несколько месяцев назад, когда ты только подкинул мне эту идею. Тогда я предложила кучу различных идей, но ты отказался от всех. — Может, мы поторопились! Может, нам стоит заново взглянуть на эти идеи свежим взглядом. — Уже слишком поздно! — кричит она, вне себя от разочарования в нём. — Пожалуйста, не злись на меня, — ласково говорит он. — Я пытаюсь сделать всё правильно. — Объясни мне, как ты пришёл к выводу, что разрушить весь план после нескольких месяцев, когда мы так близки ко дню свадьбы, — это правильно. Потому что я даже не понимаю, откуда у тебя появилась эта мысль! — Я слышал, как ты разговаривала с Алей, — мягко говорит он ей. Мир остановился. — Что? Неужели этот тихий, жалкий писк действительно её голос? — Я рано пришёл домой и услышал, что ты разговариваешь с Алей, и ты сказала ей, что… — он замолкает, тяжело сглатывая. — Мне очень жаль, я правда не хотел подслушивать вас, и я бы хотел, чтобы ты была честна со мной о том, что ты чувствуешь. Но, Маринетт, теперь, когда я знаю это, я не могу делать вид, словно ничего не произошло. Её сердце уходит в пятки. Она всегда знала — знала! — что, если она когда-нибудь признается Адриану, он будет нежен с ней. И теперь, когда он узнал о её чувствах, первое, что он хочет сделать, — отменить всё. В этом нет ничего нежного. — Мне бы хотелось, чтобы ты просто… Поговорила со мной. Мы могли бы… — он проводит рукой по волосам и вздыхает. — Я не знаю, но всё было бы лучше. — Прости, — шепчет она. — Я боялась сказать тебе. — Ты не доверяешь мне? — он грустно смотрит на неё, и она не может посмотреть на него в ответ. Она отводит взгляд в сторону. Час назад она бы сказала, что доверяет ему, но она не может заверить его в своём доверии, когда он наполовину разбил ей сердце. — Верно, — сломлено говорит он. — Мы не можем пожениться сейчас. Я не… Это было бы неправильно. Она делает глубокий вдох и делает всё возможное, чтобы взять себя в руки настолько, чтобы закончить разговор, не срываясь. Она заставляет себя посмотреть на него, хотя ей больно. — Я… У меня нет другого плана, Адриан. Нам нужно оплачивать аренду, а у нас почти кончились деньги… если только у тебя нет какой-то другой идеи, о которой ты не рассказал? Он качает головой. — Тогда не думаю, что у нас есть выбор. Мы в западне. Нам нужно пожениться сейчас. Мы… Мы просто должны закрыть глаза на наши чувства и следовать плану. У нас нет другого выхода. Он выглядит абсолютно опустошенным из-за её слов, и его взгляд выворачивает её, впивается когтями в её кровоточащее сердце, разрывает на части остатки её самообладания. — Это… Я никогда не хотел этого, — глухо говорит он. — Мне безумно жаль, я никогда не должен был просить тебя об этом. Я должен был… Мне бы хотелось просто отдать свой камень чудес кому-то другому и уйти. Она шокировано вздыхает. Он обещал. Он обещал, что больше никогда не бросит её. Даже в её худших представлениях о том, что произойдёт, если она расскажет о своих чувствах, она никогда по-настоящему не думала о том, что он действительно захочет покинуть её. Но, очевидно, он чувствовал себя преданным из-за того, что она скрывала это от него. Это её вина. Он всегда был честен с ней. И как она отплатила за эту честность? Она врала о своих чувствах и обманом заставила его согласиться жениться на ней, не зная всей правды. Конечно, он разочарован из-за этого. Разочарован настолько, что готов отказаться от плана по освобождения от отца. Разочарован настолько, чтобы отказаться от кольца, отказаться быть Котом Нуаром. Она всё разрушила. Она навеки будет совершенно одна. Как она может быть Ледибаг без него в качестве напарника? Как она может быть Хранительницей, если его не будет рядом, чтобы поддержать её? Он хочет оставить её. Одна единственная мысль вновь и вновь повторяется в её голове: она теряет его, она теряет его, она теряет его, она теряет его, она теряет… Её горло сжимается, и она не может говорить. Она не может справиться с этим. Не говоря больше ничего, она выбегает из квартиры.

***

О, вот оно. Вот те негативные эмоции, которые он так долго ждал. Он чувствует… Боль отказа, ожог предательства, отчаяние от потери любимого. И всё это пронизано сильным страхом и болью. Это великолепно. Он отправляет акуму… И чувствует удовлетворение, когда вступает в контакт. Это та, за кем он так долго гнался. И теперь она в его руках. Он впитывает опустошение Маринетт Дюпен-Чен с чувством триумфа. Она станет его главным трофеем. Ах, столько эмоций, с которыми он может работать. Он упивается её гневом и разочарованием из-за её неразрешенной ссоры, упивается её страхом потерять того, кого она любит больше всего, упивается сладкой болью безответной любви… Подождите… Прилив триумфа сменяется неожиданной яростью. Как. Он. Посмел. Адриан лгал ему. Было достаточно плохо иметь дело с непослушанием и непокорностью сына, когда он думал, что тот ослеплён страстями любви. Но это! Фальшивые отношения, поддельная помолвка! И всё это с явной целью пойти наперекор желаниям Габриэля. Как. Он. Посмел. Что ж, Адриан вот-вот узнает, что ему не так-то легко помешать, его волю не так-то легко сломить. У неповиновения есть своя цена, и он позаботится о том, чтобы его сын заплатил её сполна. — Королева Правды, я Бражник, — говорит он прямо в её разум. Он ощущает её жалкие попытки сопротивления и движется вперёд, произнося свои слова, наполненные ядом, в её разум, чтобы сломить её волю. — Твоя ложь стоила тебе твоего возлюбленного. Если бы только ты была честна с ним с самого начала… Если бы только сказала ему о своих настоящих чувствах… Ты сделала ему очень больно своими секретами и бесконечной ложью, и теперь ты потеряла его. Но я могу помочь. Я могу дать силу, которая поможет исправить всё, — он чувствует, что её сопротивление становится всё слабее, ухмыляется и продолжает. — Я даю тебе силу правды. Как только все секреты и ложь будут раскрыты, больше ничего не встанет у вас на пути. Это то, чего ты хочешь, не так ли? Взамен я прошу лишь об одном… Ты вытащишь из Адриана Агреста всю правду. Её сопротивление разваливается на куски. — Да, Бражник.

***

Адриан смотрит Маринетт вслед. Всё прошло плохо. Всё прошло очень, очень плохо. Почему он так плох в этом? Должен ли он пойти за ней? Может, ей просто нужно немного побыть с собой наедине, как до этого сделал он? Хотя… Очевидно, Адриану нужно было больше времени, чтобы обдумать то, что он собирался сказать. Он просто не уверен, как всё пошло наперекосяк. Маринетт изо всех сил старается притворяться, что состоит в отношениях с ним… Или, возможно, она просто ненавидит жить с ним. («Это пытка!» — её голос эхом раздается в его голове, и он вздрагивает.) Он хотел дать ей выход. Адриан знает, он не должен был говорить, что хочет уйти. Он сделал ей больно, когда отказался от камня чудес в Нью-Йорке много лет назад. Он знает это. Он обещал, что больше никогда не уйдет. Именно поэтому он с самого начала придумал этот безумный план! Просто… Он скорее откажется от возможности быть Котом Нуаром, чем в очередной раз причинит ей боль. Долгое время превращение в Кота Нуара было его единственной свободой. Но мысль о том, что он получит свободу, забрав свободу Маринетт, поймав её в ловушку… Даже думать об этом слишком больно. Он не может… Его мысль резко обрывается, когда окно гостиной разбивается, осколки летят внутрь, взрыв откидывает его назад. Прежде чем он успевает понять, что происходит, маленькие ладони сжимают его рубашку в кулак и поднимают его на ноги. Адриан ошеломлённо моргает, когда, сфокусировавшись, узнаёт знакомое лицо… Только всё в этом лице неправильно. Сияющие голубые глаза, которые он так любит, теперь серые и холодные. Её волосы распущены, длиннее, чем обычно, и теперь они полностью чёрные. Когда он осматривает её полностью, первое, что он замечает, это то, что она обнажена, хотя её кожа белая, как бумага, а тело покрыто лентами, которые расположены в стратегически выбранных местах. Хоть все ленты серые, но их цвет варьируется от почти белого до не совсем чёрного. Она никогда не была такой непривлекательной, как сейчас. Он не глуп, но его мозг отказывается складывать кусочки пазла вместе, отказывается принимать то, что видят его глаза. Это не может быть правдой. Это кошмар. — Маринетт? — шепчет он. — Больше нет, — холодно отвечает она. — Теперь я Королева Правды. Вот дерьмо. Он облажался. Он чертовски сильно облажался. Он облажался намного сильнее, чем думал. Она вытаскивает его из квартиры через разбитое окно и поднимает на крышу. К своему ужасу, он понимает, что их квами остались в спальне. Бражник акуманизировал Ледибаг. Плагг слишком далеко, чтобы трансформироваться. Он остался один, и Париж в. Огромной. Опасности. Трепет крыльев привлекает его внимание, и он поворачивает голову и видит, как сотни черных бабочек собираются вместе, образуя силуэт головы Бражника. Бражник не попробовал это со времён Каменного сердца. Что ж, всё кончено. Бражник знает, что заполучил их. Бражник победил.